I pointed out the possibility of a Middle East conflagration equivalent to the Thirty Years War in Europe, which is estimated to have killed between half and three-quarters of the population of some of the participating states.
Один из моих собеседников согласился, но сказал, что мы не можем ничего сделать, чтобы ее остановить, поскольку «это период истории, в котором мы находимся».