By contrast, “Jerusalem” regards “Tel Aviv’s” drive for “normalcy” as a shallow affair, one that is almost criminally indifferent to Jewish memory and the lessons of Jewish history.
И, наоборот, "Иерусалим" рассматривает стремление "Тель-Авива" к "нормальности" как пустое занятие, почти криминально безразличное к еврейской памяти и урокам еврейской истории.