Annan maintained his extreme passiveness even after the airplane crash that killed Habyarimana, which signaled the genocide's start, helped by the indifference of the great powers (America not least).
Аннан сохранял крайнюю пассивность даже после того, как разбился самолет с президентом Хабьяримана на борту, что стало сигналом к началу геноцида, осуществлению которого помогло безразличие мировых держав (и не в последнюю очередь Америки).