Thousands of his countrymen had written letters petitioning for his release, at a time when declaring solidarity with Czechoslovakia’s most famous dissident was a clear and dangerous act of civil disobedience.
Тысячи его соотечественников писали письма, ходатайствуя о его освобождении в то время, когда заявление о солидарности с самым известным диссидентом Чехословакии было недвусмысленным и опасным актом гражданского неповиновения.