A map of my own fate would encompass Bukovina as my native land, the Transdnistrian concentration camp of my childhood, the Communist labor camp Periprava where my father’s identity was altered, the Bucharest of my student years and my adulthood, Berlin, my exile’s starting point, and finally New York, where my exile found its residence.
Карта моей собственной судьбы включала бы Буковину – мою родину, Трансднестровский концентрационный лагерь моего детства, коммунистический трудовой лагерь Переправа, где изменили личность моего отца, Бухарест – город моих студенческих лет и моей взрослой жизни, Берлин – отправную точку моего изгнания, и, наконец, Нью-Йорк, где я, изгнанник, обрел второй дом.