The irony (if there is an irony at all) is that this tragedy came at a time when mistrust seemed, at long last, to be giving way to better, more businesslike relations and greater understanding between the two countries.
Ирония (если в данном случае можно говорить об иронии) заключается в том, что данная трагедия произошла в то время, когда казалось, что недоверие, наконец-то, начало уступать лучшим, более деловым отношениям и лучшему пониманию между двумя странами.