But if the French have turned their backs on the public sphere, how are we to make sense of the record-high participation in the recent presidential election, when more than 85% of turned out to vote in both rounds?
Но если французы повернулись спиной к общественной сфере жизни, как тогда объяснить рекордно высокой участие в недавних президентских выборах, когда больше 85% избирателей проголосовали в обоих раундах?