In Stalin's time, the masterpieces of, say, Boris Pasternak or Dmitri Shostakovich were entrusted to give artistic voice to a silenced civil society.
Во времена Сталина шедеврам, скажем, Бориса Пастернака или Дмитрия Шостаковича, позволялось дать художественный голос умолкнувшему гражданскому обществу.