It was because Shi’ite religious leadership felt empowered, optimistic, and secure enough to press the Sadrists to end their revolt.
Это произошло, потому что религиозное руководство шиитов почувствовало себя вполне правомочно, оптимистично и безопасно, чтобы заставить садристов прекратить свой мятеж.