Israel has become post-modern, producing new – and sometimes startling – synergies among its avant-garde high-tech sensibility, its secular and ever more orthodox religious identities, and its overall ethno-nationalist outlook.
Израиль стал постмодернистским, порождая новое ‑ и иногда поразительное ‑ взаимодействие между своей авангардной высокотехнологичной восприимчивостью, своей светской и все более ортодоксальной религиозной идентичностью и своим общим этнонационалистическим мировоззрением.