The saddest part of this rhetoric of hate is not that pogroms are poised to be unleashed, but that so little has changed for so many in their mindsets.
Наиболее печальная часть этой риторики ненависти состоит не в том, что готовы начаться погромы, а в том, что сознание такого большого числа людей настолько мало изменилось.