Worse still, Coulibaly never had to account for his terrible decision, or explain it to anyone – not the players and coaches on the pitch, and not the public at large.
Хуже всего то, что Кулибали не обязан ни перед кем отчитываться и кому-либо объяснять свое нелицеприятное решение: ни перед игроками и тренерами, находящимися на поле, ни перед всеми зрителями.