Much older than the Soviet regime, this tradition emphasizes a spirit of sacrifice – not just for loved ones, but also for great causes such as revolution, state, science, or art – that is deeply hostile to accumulation of money and material goods as the goal of life.
Гораздо старше, чем советский режим, эта традиция подчеркивает дух самопожертвования не только ради любимых людей, но также во имя великих свершений, таких как революция, государственные интересы, наука или искусство, и в корне отрицает цель жизни в накоплении денег и материальных благ.