An individual who didn’t distinguish between his or her own child and an unknown child in a faraway land – who felt the same love and the same obligation toward both – would hardly be human anymore.
Человек, который не делал бы различий между своим собственным ребенком и неизвестным ребенком в далекой стране – и который чувствовал бы ту же самую любовь и те же самые обязательства по отношению к обоим – уже вряд ли был бы просто человеком.