If we were less haunted by memories of appeasing the Nazi regime, and of the ensuing genocide, people might not be as concerned about human rights as they are.
Если бы нас меньше преследовали воспоминания о попустительстве нацистскому режиму и последующем геноциде, люди не были бы так озабочены защитой прав человека, как сегодня.