Only Solzhenitsyn and Andrei Sakharov came near to Walesa and Havel in terms of moral authority, but Sakharov was dead by the time communism collapsed, and Solzhenitsyn’s ideas were too conservative, too tied to Russian nationalism, for him to become a symbol of democracy in a multi-national Soviet Union.
Только Солженицына и Андрея Сахарова можно было сравнить по степени морального авторитета с Лехом Валенсой и Вацлавом Гавелом, однако Сахаров уже умер ко времени падения коммунизма, идеи Солженицына были слишком консервативны, а люди слишком устали от русского национализма, чтобы он смог стать новым символом демократии в многонациональном Советском Союзе.