In essence, the decision sent the same message as the EU’s anti-trust action against Gazprom: rules apply to everyone, and stolen property must be returned.
По существу, смысл приговора тот же самый, как и у антитрестовских мер ЕС против Газпрома: правила относятся ко всем в равной мере, а украденное имущество должно быть возвращено.