The question now is whether this determination can bring about the type of surprising breakthrough to peace that Sadat’s newfound prestige in 1973 yielded.
Вопрос сейчас заключается в том, сможет ли эта решительность принести такой же неожиданный прогресс в мирном урегулировании конфликта, как и новообретенный престиж Садата в 1973 году.