It is precisely because of this that I can now visit my ancestral hometown and talk to the people who now live in the house in which I was born--because they do not feel threatened, because they know I don't want to displace them or take their house.''
Только благодаря этому теперь я могу посещать мой наследственный родной город и говорить с людьми, которые теперь живут в доме, в котором я родился - потому что они не чувствуют угрозы, потому что они знают, что я не хочу вытеснить их или отобрать их дом."