The football stadium became a kind of reservation where taboos on tribal frenzy and even racial antagonism could be relaxed, but only up to a point: when the taunting of Ajax supporters as rotten Jews degenerated into actual violence, sometimes accompanied by a collective hiss, mimicking escaping gas, the city authorities decided to step in.
Футбольный стадион стал своего рода резервацией, где табу на племенное безумие и даже расистский антагонизм были ослаблены, но только частично: когда болельщиков Аякса дразнили гнилыми евреями и это переросло в настоящее насилие, иногда сопровождающееся коллективным шипеньем, имитирующим выделяющийся газ, городские власти решили вмешаться.