Taken together, they offer reason for confidence that it may be possible to recreate international consensus, so long missing in Syria, about how to deal with the hardest mass-atrocity cases.
Если сложить их вместе, они дают основание для уверенности в том, что международный консенсус по борьбе с самыми тяжкими массовыми преступными злодеяниями может быть снова достигнут, консенсус, которого так долго не было по проблемам в Сирии.