After I've given a lecture or a course on homosexuality, explaining at length why it can no longer be considered an illness, the questions are always the same: "What are the symptoms?" "Can it be cured?"
После того, как я прочитала лекцию и курс по гомосексуализму, в котором подробно объяснила, почему гомосексуализм нельзя считать болезнью, мне по-прежнему задавали вопросы, такие как, например: «Какие симптомы?», «Можно ли его излечить?», «Как можно предотвратить появление его у детей?».