Until the uprising in Tunisia, we thought that political change would be led either by Islamist forces or by a coup by a group of military officers – not by disorganized, youth-led masses.
До восстания в Тунисе мы думали, что во главе политических перемен будут либо силы исламистов, либо это будет государственный переворот, организованный группой военных офицеров, – но никак не ведомые молодежью разрозненные массы.