In the contest between fact and fantasy, fact suddenly had a powerful ally.
От данного прилива реальности (или, как когда-то сказал Солженицын, от «безжалостного рычага событий») мыльный пузырь кампании Ромни лопнул так же легко, как и дамбы нижнего Манхэттана и других прибрежных районов Нью-Йорка.