So, sometime this summer, when the last glimmer of hope of a return to Syria disappeared and an alternative to Assad and the Islamic State no longer seemed realistic, these people started heading toward Europe, which seemed to promise a future of peace, freedom, and security.
Таким образом, этим летом, когда исчезла последняя надежда на возвращение в Сирию, и альтернативы Асаду и Исламскому Государству больше не выглядели реалистичными, эти люди стали двигаться в Европу, которая, казалось, обещает мирное будущее, свободу и безопасность.