Georges Clémenceau, Jean Jaurès, and Raymond Poincaré, at the outset of the twentieth century, did not pander to the nearly half of the electorate that, during the Dreyfus Affair, had exiled themselves from the republic.
Жорж Клемансо, Жан Жорес, и Раймонд Пуанкаре, в начале ХХ века, не потворствовали почти половине электората, который во время дела Дрейфуса, изгнал себя из республики.