For millennia, their ancestors took their watery environment for granted; to them, it was “emptiness” as empty as they could conceive.
На протяжении тысячелетий их предки воспринимали свою водную среду как нечто само собой разумеющееся: для них она была «пустотой», настолько пустой, насколько они могли это постигнуть.