But, as an economist observing the public’s seething anger over the “one percenters,” or individuals with exceptionally high incomes, I also see a different, overlooked facet of the story.
Но как экономист, наблюдающий за бурлящим гневом общественности по поводу «однопроцентщиков» или людей с исключительно высоким уровнем доходов, я также вижу другой, упускаемый из виду аспект этой истории.