Rubin's recognition that the world is a complicated, poorly-understood place, where lots of unexpected and surprising things happen--and where we cannot merely consult some map drawn by John Maynard Keynes or Milton Friedman or some neo-conservative pundit--seems to have been the most powerful of his secret weapons.
Признание Рубиным того, что мир сложен и непонятен, и что в нем происходит много неожиданных и удивительных вещей (когда просто невозможно воспользоваться путеводителем, составленным Джоном Мейнардом Кейнсом, Мильтоном Фридманом, или каким-нибудь ученым неоконсерватором), кажется, и было его самым мощным секретным оружием.