But, where Evita’s voice was full of the “pathos” of poverty and injustice, of passion and tenderness, Cristina evokes more anger and defiance.
Но там, где в голосе Эвиты было полно "пафоса" в защиту бедноты и против несправедливости, а также любви и сострадания, Кристина взывала скорее к чувствам гнева и неповиновения.