Throughout his campaign, Toledo insisted that he would do so, but he admitted his paternity only two years later, after the girl's mother turned to the Supreme Court for help.
Во время предвыборной кампании он утверждал, что сделает это, однако признал свое отцовство только двумя годами спустя, после того как мать девочки обратилась за помощью в Верховный суд.