A dictator’s death throes are always a form of theater, featuring ecstatic masses, would-be successors fighting for political survival, and, behind the scenes, the dictator’s coterie locked in efforts to extend the life of their patriarch until they can secure their privileges.
Предсмертная агония диктатора всегда сродни театру с экстатическими народными массами, политической борьбой за выживание возможных преемников и закулисьем, где окружение диктатора пытается продлить жизнь своему патриарху, чтобы успеть обезопасить свои привилегии.