Middle-aged, greying, Bardot arrived in Bucharest not to remind men, high and low, of her charms but to prevent what she called a “canine genocide.”
Седеющая дама среднего возраста, Бриджит Бордо, прибыла в Бухарест не для того, чтобы напомнить мужчинам высокого и низкого роста о своем обаянии, а для того, чтобы предотвратить то, что она назвала "собачьим геноцидом".