MacAskill acknowledged that Megrahi himself showed no compassion, but rightly points out that this alone is not a reason to deny him compassion in his final days.
Макаскилл признает, что Меграхи сам не проявил сострадания, но правильно указывает на то, что только этот факт не является причиной для отказа ему в сострадании в его последние дни.