We may hope that its promise of beauty, its challenge of truth, its redefinition of goodness, its unpredictable playfulness will be difficult to abandon even in uncertain and dangerous times.
Мы можем надеяться, что от ее обещаний прекрасного, правдивости, переопределения понятия добродетели и непредсказуемой игривости будет трудно отказаться даже в неопределенные и опасные времена.