Thus, Khamenei can present himself as a defender of the clergy, which, given widespread doubt about his clerical credentials since he took power 21 years ago, enhances his position.
Так Хаменеи может позиционировать себя как защитника духовенства, которое, при широко распространённых сомнениях в его духовных полномочиях с тех пор, как он принял власть 21 год назад, может усилить его позиции.