I have learned, however, in the more than ten years that have passed since I felt that burning, to honor exile, doing so in the name of all that is challenge and epiphany, of all the doubts and the lifelong apprenticeship it implies, for its emptiness and richness, for the unfettering of myself and the clash within myself.
Однако за более чем десять лет, прошедших с тех пор, как была нанесена первая рана, я научился почитать изгнание во имя всего, что есть вызов и прозрение, во имя всех сомнений и постоянного ученичества - его неизменных спутников, за его пустоту и богатство, за освобождение и внутренний конфликт в моей душе.