Then they freed themselves of all but the lightest contact with their political masters: they became independent technocrats, a monetary priesthood that spoke in Delphic terms obscure to mere mortals.
После этого они свели к минимуму всяческий контакт со своими политическими начальниками, став независимыми технократами, финансовым жречеством, говорящим на загадочном языке, недоступном простым смертным.