Let’s suspend our disbelief, then, and try to imagine what Europe could and should be doing to tackle some of the most far-reaching and obstinate policy challenges that will determine whether the next 50 years are as constructive as the last.
Забудем временно о своем недоверии и попробуем представить, что Европа могла бы и должна сделать для того, чтобы решить самые сложные политические задачи и проблемы, которые определят то, будут ли следующие 50 лет такими же конструктивными, как и предыдущие.