What woman would want to risk that role – one that has become increasingly likely in an age when surveillance by political opponents has become increasingly sophisticated and extensive?
Какой женщине хотелось бы рисковать, играя такую роль, а такой риск становится все более вероятным в условиях, когда слежка со стороны политических оппонентов становится все более изощренной и обширной?