Calling for a “contextual” and “causal” view of history, he acknowledges the Stalinist terror but interprets it as a response to the extraordinary need to defeat Nazism.
Призывая к «контекстуальному» и «причинному» взгляду на историю, он признает сталинский террор, но интерпретирует его как ответ на исключительную необходимость одержать победу над нацизмом.