To do so could have created a strategic vacuum in the heart of Europe and raised questions about whether the country was perhaps again pursuing its own route, this time between East and West.
Для этого могли бы создать стратегический вакуум в сердце Европы и поднять вопросы о том, если страна, снова следует своему собственному маршруту, на этот раз между Востоком и Западом.