At that fluid border between old and new people craved most what they had never had: freedom of thought and expression, information, the tools to debate and define their own happiness.
В тот быстротечный период перехода со старого на новое люди страстно желали того, чего у них никогда не было: свободы мысли и самовыражения, свободы информации, инструментов для обсуждения и определения своего собственного счастья.