The idea, now accepted by the United Nations, of “humanitarian intervention” to save people from extreme human-rights abuses, sounds moral and high-minded.
Существует теперь принятая идея «гуманитарной интервенции» в Организации Объединенных Наций, для того, чтобы спасти людей от экстремальных нарушений прав человека… и она звучит морально и благородно.