The main question is whether China can escape the pull of this old psychological syndrome – which kept it preoccupied throughout the twentieth century with debilitating sentiments of weakness, insecurity, and humiliation – and allow itself to be guided by a new outlook on the world, and even on old enemies.
Главный вопрос заключается в том, может ли Китай отделаться от тяги к этому старому психологическому синдрому – который держал его во власти изнурительных чувств слабости, ненадежности и унижения на протяжении всего двадцатого века – и позволить себе руководствоваться новым восприятием мира и даже своих старых врагов.