They had grown up in a post-9/11 environment saturated with the claim that US presidents may call anyone anywhere a “bad guy” and order his or her summary assassination.
Они выросли в среде после терактов 11 сентября 2001 г., насыщенной утверждением о том, что президент США может назвать кого угодно где угодно «злодеем» и приказать немедленно уничтожить такого человека.