More positively, restoring truth would counter the traditional Chinese instinct to blame all disasters on external forces, and might lead to a spiritual epiphany for a people struggling to find value in the emerging new China.
Что еще более важно, так это то, что восстановление правды противостояло бы традиционному китайскому инстинкту винить во всех бедах внешние силы и могло бы привести к духовному прозрению людей, изо всех сил пытающихся найти ценности в зарождающемся новом Китае.