The background to its introduction was a decade of gut-wrenching international division in the 1990’s about how to react to mass atrocity crimes, with the global North by and large supporting “humanitarian intervention,” the South rallying to the old cry of non-interference in states’ domestic affairs, and consensus nowhere in sight.
Основанием для его введения было десятилетие болезненных международных разногласий 1990-х годов относительно того, как реагировать на преступления массовых убийств, с глобальным Севером с одной стороны и большой поддержкой «гуманитарной интервенции», и Югом, объединяющимся в старом призыве невмешательства во внутренние дела государств, без какого-либо консенсуса на горизонте.