In other words, the Jews, who based their identity in the diaspora on mythological memory and time, were now returning to its clear-cut elements: a territory defined by borders, and a detailed chronological understanding of their own history.
Другими словами, евреи, которые основывали свою идентичность в диаспоре на мифологических временах и памяти, теперь возвращались к её ярко выраженным элементам: территории, определённой границами, и детальному хронологическому пониманию своей собственной истории.