Цхьаккха хӀама а хазанзар Герасима: е чудодача Мумус хьакха чӀоагӀа мухь а е хина тата а; эггара гӀар-тата дола ди а вӀалла а тата доацаш дар цунна, вайна эггара сатийна йола бийса тата доацаш йолаш санна мара, юха цо бӀаргаш хьалдийллача, хьалха санна шоай вӀаший тӀехьа удаш мо лелаш талгӀеш а яр, хьалха мо лодкан хьалтӀаетталора уж, хӀаьта тӀехьашкахьа гаьнна берда йисте гуш хин шера гонаш а дар.
Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас, и когда он снова раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему поплескивали они о бока лодки, и только далеко назади к берегу разбегались какие-то широкие круги.