Барыня из новкъа хиларах йийлхар, мичча бесса лахе а из хьалаха аьлар, жӀали де аьнна вӀалла а аьннадац аз яхаш дув буар, хӀаьта юххера а корта а лестабеш дийнахьа сарралца «Гой» яхаш чӀоагӀа барт бийттар бариняс Гаврилага, ше ЦӀог яхачо «Гой» аьнна футтар валлца из яхаш лийлар из.
Барыня разгневалась, расплакалась, велела отыскать его во что бы то ни стало, уверяла, что она никогда не приказывала уничтожать собаку, и наконец такой дала нагоняй Гавриле, что тот целый день только потряхивал головой да приговаривал: «Ну!», пока дядя Хвост его не урезонил, сказав ему: «Ну-у!».