Алексейна ховра, нагахьа санна даьна цхьа хӀама дагадена дале, Скотинин Тараса оалаш ма хиллара, цу тӀара юхаваккха цхьаннена а могаргдац, бакъда Алексей хиннав ший да морг, иштта хала хиннад из къарве а.
Алексей знал, что если отец заберет что себе в голову, то уж того, по выражению Тараса Скотинина, у него и гвоздем не вышибешь; но Алексей был в батюшку, и его столь же трудно было переспорить.