Герасим цӀаьхха хьал а гӀаттаь, ший доккха кулг тӀадахийтар цун керта, хӀаьта вож гергьяь истола кӀал тоӀош чӀоагӀа унзара бӀара а хьажар из цунна.
Герасим вдруг приподнялся, протянул свою огромную ручищу, наложил ее на голову кастелянши и с такой угрюмой свирепостью посмотрел ей в лицо, что та так и пригнулась к столу.