саьнга латташ иштта чӀоагӀа истол дар, хӀаьта истола юххе латташ иштта чӀоагӀа даь кхо ког бола гӀанд дар, Герасима а халла мара, хьалъайде ца могаш.
в уголку стоял столик такого же крепкого свойства, а возле столика — стул на трех ножках, да такой прочный и приземистый, что сам Герасим, бывало, поднимет его, уронит и ухмыльнется.