Герасима хазацар уж, иштта хазацар цунна ше юххе гӀолла дӀаводача гаьнаша яха шорх а, цхьабакъда, цунна холора кхачаш доагӀача кӀих йоагӀа йовзаш йола хьаж, ший даьхе йолчара доагӀа фо ший можа а чешта а юкъе безаме ловзаш холора,
Герасим не мог их слышать, не мог он слышать также чуткого ночного шушуканья деревьев, мимо которых его проносили сильные его ноги, но он чувствовал знакомый запах поспевающей ржи, которым так и веяло с темных полей, чувствовал, как ветер, летевший к нему навстречу — ветер с родины — ласково ударял в его лицо, играл в его волосах и бороде;