Барыняс мелар уж, цхьабакъда, цу сахьате елхача дег тӀара жӀалена, Гаврила, ший даькъана, ше «йоккха саг массане а дӀакхессай, цхьаннена а шийх къа а хетац, массанена а ше ялар а деза» яхаш латкъа йолаелар из.
Барыня приняла их, но тотчас же слезливым голосом стала опять жаловаться на собаку, на Гаврилу, на свою участь, на то, что ее, бедную, старую женщину, все бросили, что никто о ней не сожалеет, что все хотят ее смерти.