title: ӘДЕБИЕТТЕР ТІЗІМІ - Сборник материалов международной научной конференции кипчаки евразии: история, язык и

text:
ӘДЕБИЕТТЕР ТІЗІМІ
1. Белинский В. Страна Моксель или открытие Великороссии. Киев, 2007
2. Қамбарбекова Ғ. Иранда Қасым хан туралы қолжазба табылды. –
Алаш айнасы, 26 наурыз, 2011
ҚЫСҚАРТУЛАР
е. түпқып. – ерте түпқыпшақ түптүр. диал.
диал. – диалект, диалекттік
жалпы түр. – жалпы түрік
ж.-ұйғ.– жаңа ұйғыр
көне түр.– көне түрік
көне ұйғ.– көне ұйғыр
қ.– қараңыз
қаз. – қазақ
қарақ.
– қарақалпақ
қарл.
– қарлұқ
қыз. – қызыл
қыр. – қырғыз
оғ. – оғыз
сал. – салыстырыңыз
синкр. – синкретті; әрі есім, әрі етістік (көне)
сол. алт.
текқып.– текқыпшақ (протоқыпшақ)
тектүр. – тектүрік, прототүрік
тув.
түпқарл.– түпқарлұқ
түпқып.
– түпқыпшақ (прақыпшақ)
түпоғ. – түпоғыз
түптүр. – түптүрік (пратүрік)
түр. – түрік
хак.
як.– якут (сақа)
АФТ – Мелиоранский П.М. Араб-филолог о турецком языке. СПб., 1900
Баскаков Туба – Баскаков Н.А. Современные диалекты алтайского
(ойротского) языка: Диалект черневых татар (туба-кижи). Грамматический
очерк и словарь. М.: 1966
БМ – Баскаков Н.А. Историко-типологическая морфология тюркских
языков. М., 1979
Battal – Battal Aptullah. İbnü-Mühennâ lûgati. Ist., 1934; Ankara, 1988
БСл – Будагов Л.З. Сравнительный словарь турецко-татарских наречий. Т.
I-II. СПб., 1869-1871
ДТС – Древнетюркский словарь. Под ред. В.М.Наделяева, Д.М.Насилова,
Э.Р.Тенишева, А.М.Щербака. Л., 1969
Ибатов – Ибатов Ә. Қутбтың «Хусрау уа Шірін» поэмасының сөздігі: XIV
ғасыр. А., 1974
Котвич – Котвич В. Л. Исследование по алтайским языкам. Под ред. Н.А.
Баскакова. М., 1962
Курышжанов – Курышжанов А. К. Исследование по лексике
старокыпчакского письменного памятника XIII в. – «Тюркско-арабского
словаря». А., 1970
ҚТҚЭС – Қазақ тілінің қысқаша этимологиялық сөздігі. А., 1966
MK Dizin – Divanü lûgat-it-Türk Dizini «Endeks». Yaz. Besim Atalay. Ankara,
1943
Наджип I – Наджип Э. Н. Историко-сравнительный словарь XIV века. На
материале «Хосрау и Ширин» Кутба. Кн. I. М., 1979
Рамстедт – Рамстедт Г. И. Введение в алтайское языкознание:
Морфология. Под ред. и с пред. Н. А.Баскакова. М., 1957
РСл – Радлов В. В. Опыт словаря тюркских наречий. I-IV. СПб., 1893-1911
САГ – Севортян Э. В. Аффиксы глаголообразования в азербайджанском
языке. М., 1962
Clauson ED – Clauson G. An Etymological Dictionary of Pre-Thirteenth-Century
Turkish. Oxford, 1972
ФЗ – Фазылов Э. И., Зияева М. Т. Из ысканный дар тюркскому языку.
Ташкент, 1978
ЩФ – Щербак А. М. Сравнительная фонетика тюркских языков. Л., 1970
ЭСТЯ – Этимологический словарь тюркских языков. T. I-IV с указанием
автора: Э.В.Севортян, т. V-VII – без. М.,1974-2003
ЮКЛ I – Юнусалиев Б.М. Киргизская лексикология. Ч. I: Развитие корневых
слов. Фрунзе, 1959
ДРЕВНЕЙШИЕ ИСТОКИ КИПЧАКСКОГО ТРАНСКУЛЬТУРНОГО
ФЕНОМЕНА. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ИННОВАЦИИ
Сулейманов И. М.
Алматы, Казахстан
«Тюрки-кипчаки отличаются от других тюрков, то есть в первую очередь
от каи-османов, отвагой, легкостью в беге, красотой, ростом, неутомимостью
в походах и благородством». (Ибн Фадлаллах аль-Умари, цит. по Josef
Marquart "Uber das Volkstum der Kumanen", 1910)
ВВЕДЕНИЕ
На
международной
конференции
по
проблемам
методологии
исторической науки (18.04.2013, Алматы, Ин-т истории и этнографии им.
Валиханова) академик РАН А. Мартынов в своем докладе призвал к отказу
от «европоцентризма». Полностью разделяя его точку зрения, в качестве
введения предлагаем к рассмотрению один малоизвестный нарративный
материал под названием «Описание Земли III» о происхождении
северогерманских народов от тюрков. Отрывок из него приводим здесь в
качестве антитезы «троянской» генеалогической версии Снорри Стурлусона.
Сочинение содержится, в рукописи AM 764, 4° (XIV в.)
– пергамент, 48
листов, листы 39-40 (ранее AM I еß 4°),
перевод – Е. А. Мельникова, И. М.
Сулейманов
.
Язык оригинала исландский:
«Upphaf allra frasagna i Norrænni
tungu þeirri er sanindi fylgia, hofz, þa er Tyrkir ok Asia menn bygdu nordrit. Þui er
þat med sonnu ad segia, at tungan kom med þeim nordr hingat, er ver kollvm
Norrænu, ok geek su tunga um Saxland, Danmork ok Suidioþ, Noreg, ok um
nockurn hluta Einglanz. Hofud madr þessa folks uar Odin son Þors, harm atti
marga sonu. Til Odins telia marger menn ættir sinar. Hann skipadi sonum sinum til
landa, ok gerdi hofdingia eirm af sonum. Hann er nefndr Skiolldr, sa er land tok
ser, þat er nu heiter Danmork. Enn þa uoro pessi lond, er Asia menn bygdu, kollud
Godlaund, en folkid Godiop (a). ... Oþin ok hans syner uoru storum uitrir ok
fiolkunniger, fagrer ad aalitum ok sterker ad afli. Marger adrer i þeirra ætt uoru
miclir af burdar menn med ymisligum algerleik, ok nuckura af þeim toku menn til
at blota ok trua aa, ok kolludu god sin. ... J Europa er austaz Cithia, þat kollum uer
Suiþiod hinu myclu» [1].
Перевод: «В начале всех достоверных рассказов на северном языке
говорится, что север заселили тюрки и люди из Азии. Поэтому с
уверенностью можно сказать, что вместе с ними пришел сюда на север и
язык, который мы называем северным, и распространился этот язык по
Саксонии, Дании, Свитьоду (Швеция – И.С.), Норвегии и по некоторой части
Англии. Главой этого народа был Один, сын Тора, у него было много
сыновей. К Одину возводят свой род многие люди. Он разделил землю
между своими сыновьями и одного из них назначил главным. Звали
Скьельдом того, который взял себе ту землю, которая называется Дания. И
тогда те земли, которые заселили люди из Азии, были названы Годланд
(Земля богов – И.С.), а народ – годиопа (божественные – И.С.). ...
Один и его
сыновья были очень мудрыми и сведущими в колдовстве, красивыми лицом
и могучими силой. Многие другие в их роду были замечательными людьми с
различными совершенствами, и некоторым из них местные люди стали
приносить жертвы, и верить в них, и называть своими богами ... В Европе
самая восточная [часть] – Скифия, которую мы называем Великой Свитьод».
В ряде произведений при изложении легенды о заселении Скандинавии из
Азии земли, где асы жили до переселения, названы словом Gođland («Земля
богов»), от gođ – «бог». К примеру, у Снорри Стурлусона в «Саге об
Инглингах» (Ynglinga saga) [2] говорится: «Þessa Svíþjóđ kölluđu þeir
Mannheima, enina miklu Svíþjóđ kölluđu þeir Gođ heima» («Эта Свитьод
названа ими Маннхейм (т.е. «жилище людей» – И.С.), а Великая Свитьод
названа ими Годхейм» («жилище богов» – И.С.).
Отождествление
первоначального места обитания асов с Великой Свитьод, или Скифией,
противоречит «троянской» теории их происхождения. Асы и ваны в «Саге об
Инглингах» также как и вышеприведенном «Описании земли ІІІ»
рассматриваются в качестве туранских (тюркских) и западноскифских
(западнее Дона) вождей, которым местные племена, видя их мудрость и
удачливость, стали приносить жертвы и обожествили их как «аруахов».
Казалось бы, перед нами очередной генеалогический миф, ибо с позиций
европоцентризма и автохтонизма какое отношение к «тюркам» могут иметь
предки норманов, датчан и англосаксов? Однако не стоит от него
легкомысленно «отмахиваться». И вот почему.
СВЯЗИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙЦЕВ И КИПЧАКОВ ПО ДАННЫМ
ГЕНЕТИКИ, ЭТНОГРАФИИ И ЛИНГВИСТИКИ
Среди кельто-германских народов Западной Европы, а также у басков на
сегодняшний день доминирует Ү-хромосомная гаплогруппа R1b, по данным
«Molecular Biology and Evolution», Vol. 22, 2013, причем в модификации
R1b1a2. Не углубляясь в проблему происхождения гаплогруппы R1b, лишь
отметим, что высказанная несколько лет назад гипотеза о ее происхождении
из Иберии на сегодняшний день подтверждения не находит. Дело в том, что
«центральноазиатский» гаплотип R1b1a1, обнаруженный с высокой частотой
у башкирских и казахских кара-кипчаков, у алтайских куманов (куманды
кижи), у каракалпакских кипчаков-канжигалы и канглы, у уйгуров, дунган, у
афганских и пакистанских хазара, хронологически гораздо древнее, чем его
европейский «младший брат» R1b1a2. Последний гаплотип также
присутствует у башкир, у казахских торы-кипчаков, толенгутов (теленгитов),
у шорцев и у каракалпакских канглы. В целом, гаплогруппа R1b абсолютно
доминирует у башкирских кипчаков (87%), казахских кипчаков (67%), у
алтайских куманов (49%) и у каракалпакских канглы (60%). Примечательно
то, что у каракалпакских кипчаков более распространена гаплогруппа R1a,
нежели чем R1b, тогда как у канглы – наоборот. Интересен также факт
присутствия «кето-селькупской» гаплогруппы Q у казахских кулан-кипчаков.
По мнению большинства специалистов, сам факт значительного
генетического полиморфизма по Ү-гаплогруппе R1b в кипчако-кумано-
канглийской среде указывает на ее зауральское, восточноевразийское,
происхождение.
Исландский
этнографический материал, свидетельствующий об
азиатском «тюркском» происхождении северогерманской правящей элиты,
«руководящего суперстрата», таким образом, вполне коррелирует с данными
популяционной генетики. Что по этому поводу говорит казахский фольклор?
У казахов существует своего рода императив, который гласит: «Түгел сөздің
түбі бір, түп атасы Майқы-би». Это, в образно-смысловом переводе,
означает: «В целом у гуманитарного знания –истории, языкознания,
правоведения – один источник, один корень. Этим источником знаний для
нас является Майкы-бий». В конкретно-историческом аспекте в приведенной
поговорке имеется в виду историко-философское учение Майкы-бия «Жасау-
ізі» («Яссы») [3]. В нем говорится следующее: у праматери «Ал Бір-ана»
было три сына – Кибирь, Сибирь, Ибирь, от которых пошло человечество.
Обратим внимание на то, что по свидетельству Тацита древние германцы
поклонялись Альбруне [4]. Фонетическое и лексико-семантическое
тождество германской Альбруны и майкыбиевской праматери «Ал Бір-ана»
очевидно. Далее говорится, что потомок Кибиря по имени Алтай вывел свою
общину из горящих лесов на склоны гор, получивших в его честь название
Алтай, научил копать искусственные пещеры «ін», т.е. землянки, за что
получил прозвище-титул «Ін». Далее в преданиях он упоминается как «Арғы
Ін», т.е. «Древний Инь». Это очень важный архетипический сюжет, его
расшифровка будет приведена ниже, при рассмотрении феномена жилищ
Ботайской культуры... Когда Инь охотился в алтайских горах, то встретил
девушку из племени великанов-дэвов (каз. «дәу», «алп»), которая
расчесывала волосы. Он с ней боролся, хитростью победил и она родила ему
сына-богатыря, которого в честь материнского племени дэвов назвали «Ді»,
по имени-отчеству – «Ін Ді» (Инь Ди, Инд). С тех пор, по преданию, пошла
традиция соревноваться с невестой. Опять же сравним этот сюжет с «Песней
о Нибелунгах», когда Зигфриду приходится бороться с королевой Исландии,
сестрой Аттилы, чтобы посватать к ней Гунтара, братишку своей жены,
применяя различные хитрости [5]. Реминисценция древнейшего сюжета
налицо. Аналогичное генеалогическое предание есть и у алтайского племени
«албат» (алмат), также возводящего свое родословие к охотнику и женщине-
алпу. Родовая тамга алтайских албатов/алматов – левосторонняя свастика,
которую они именуют словом «қас», переводя на русский как «гусь» [6]. Это,
разумеется, народная этимология. Обратим также внимание на то, что
башкиры своими первопредками считают народ «синд», но при этом сами
себя именуют народом «хон» (каз. «қун», венг. kun, кит. 匈奴 пиньин
Xiōngnú). Фонетическая корреляция «синд» - «хинд» - «инд» вполне
очевидна. Далее, у Майкы-бия говорится о двух сыновьях от Ди, старший из
которых изобрел лук, стрелы, колесо и шанырак, за что получил прозвание
«кыбчак», а младший изобрел телегу и повозку, за что получил титул
«канглы». Это также важный момент, который пригодится нам далее, при
рассмотрении этимологии «кипчак» (кыбчак). Отметим общность родовых
тамг – одна вертикальная черта | у канглы и две вертикальные черты || у
кипчаков. Отметим также, что в чингисхановскую эпоху этнонимы «кипчак»
и «канглы» употреблялись как синонимы. Интеллектуальное наследие
Майкы-бия в Казахстане исследовалось академиком С. Зимановым и М.-Х.
Сулеймановым. Единые корни казахской и древнегерманской мифологии
проанализированы Кондыбаем Серикболом [7].
Рассмотрим теперь лингвистический и искусствоведческий аспекты в
русле фонетических и визуальных архетипов. В 2010 году нами была
опубликована монография «Праиндоевропейские корни в казахском языке.
Краткий
философско-лингвистический
и
историко-этимологический
справочник» [8], где представлены результаты лексико-семантического и
фонологического анализа 365 базовых лексем, классифицированных по
разделам «субстанциональные категории», «животноводство», «домашнее
хозяйство, ремесла» и пр., в сравнении с санскритом, хетто-лувийским,
древнеиранским, древнегерманскими и др. ИЕ-языками. По ряду лексем
обнаружились еще более древние, чем ПИЕ, а именно – ностратические
корни. В ходе дальнейших исследований было выявлено, что в сложении т.н.
«индоевропейской языковой общности» активное участие принимал и урало-
алтайский языковой субстрат на территории Южной Сибири и Казахстана.
То же и с «алтайской языковой семьей» – множество лексем имеют общие
корни (с поправкой на эффект ресемантизации) с сино-кавказскими,
индоевропейскими и др. языками. Процесс этот не был примитивно-
линейным, как это пытаются представить сторонники «древовидной» схемы
глоттогенеза. Имели место локальные дивергенции и конвергенции, затем
вновь дивергенции и так далее. Имели место широкие экзогамные отношения
на всем пространстве Великой степи. Эндогамия не была нормой для
носителей R1b степной и лесо-степной ойкумены. Наличие у
индоевропейских мигрантов в эпоху урало-алтайского неолита-энеолита
«катунской фратрии» из числа автохтонных протоугорских и самодийских
общин охотников и рыболовов вряд ли станет сейчас отрицать любой
исследователь ботайской, терсекской или афанасьевской культур. И здесь
следует иметь в виду принципиальный методологический принцип: есть три
разных лексических страта – субстрат, суперстрат и адстрат. Первый
характеризуется т.н. «списком Сводеша». Если жены массово и длительное
время берутся извне, к примеру из «катунской» фратрии, и инкорпорируются
в «мужскую» фратрию, то эта лексика будет соответствовать лексике
ассимилирующего языка, но с фонетикой ассимилянта, ибо языку ребенка
учит мать и ребенок обязательно усвоит материнский акцент и особенности
материнской фонетики, равно как и грамматику, и морфологию. Иначе как
объяснить «древнебулгарский ламбдаизм» (чередование ш/л), ротацизм
(чередование з/р) или образование множественного числа в чувашском через
аффикс «-сем» вместо «классических тюркских» «-лар»/«-лер»? Так, к
примеру, сложился и казахский язык, по меткому замечанию профессора С.
Аманжолова с «кыпчакской лексикой и аргынской фонетикой».
Действительно, кыпчаки и аргыны испокон веков поддерживают сватовские
отношения по принципу «құда – мың жылдық» (сватья на тысячу лет) и даже
трагический инцидент между Кобланды-батыром и Акжол-бием не смог этот
принцип нарушить. Есть и обратная ситуация, когда ассимилянтами
оказывается мужская фратрия, к примеру, дружина, мужской коллектив,
мигрировавшие в чужое этно-культурное пространство. В этом случае
субстратная лексика из «списка Сводеша» окажется лексикой ассимиляторов,
но суперстратный лексикон, относящийся к охоте, войне, мужским
промыслам и мужским ремеслам, идеологическим и сакральным категориям,
к политике и ряду др. аспектов – все это будет лексическим суперстратом
завоевателей-мигрантов. Но и в этом случае он обязательно подвергнется
«женскому влиянию» со стороны фонетики и грамматики. Примерами
служат древнехеттский и современный арабский языки, несущие в
суперстратной лексике ряд индоевропеизмов. В казахском языке при всей
жесткой патрилинейной системе родства нет понятия «әке тілі» (отцовский
язык), но есть понятие «ана тілі» (материнский язык). Казахи говорят:
«Ананың ақ сүтімен келген тілі», т.е. «язык впитывается вместе с белым
молоком матери». Более того, скорость нейронно-синапсных связей в мозгу
программируется митохондриальной ДНК, которая, как уже отмечалось,
передается только по материнской линии. Связь между «быстродействием»
мозга, вербальным интеллектом и морфологией языка вполне очевидны. Это
мы считаем важнейшим антитезисом господствующему сегодня, к
сожалению, в гуманитарных науках (истории и языкознании) принципу
«мужского шовинизма». Поэтому призываем коллег в качестве
методологической инновации взять на воружение принцип гегелевской
диалектической логики «восхождение от абстрактного к конкретному»,
выражающийся в переходе от абстрактных, а потому примитивных, схем
этногенеза в истории и глоттогенеза в языкознании, не учитывающих
влияние «катунских фратрий» и роль женщины вообще. Сегодня это
абстрагирование (=примитивизация), исподволь подразумевающее тотальное
мужское доминирование в этно- и глоттогенетических процессах, на наш
взгляд, являются главным тормозом развития как исторической науки, так и
исторической компаративистики. Серьезный прорыв в этом направлении
осуществил казахстанский востоковед Ю. Зуев в итоговом труде своей жизни
«Ранние тюрки. Очерки истории и идеологии» [9]. Этот аспект важен не
только в вопросах языка, но и в таком важном вопросе идеологии и религии,
как прикладное искусство, в частности – орнаментика. Очевидно, что
постольку, поскольку в андроновской и предшествовавшей ей культурах
изготовлением керамики, ткачеством и шитьем занимались женщины, то и
носителями визуальных архетипов являлись женщины. Хранителями и
ретрансляторами орнаментальных традиций в керамике, одежде, ковровых и
войлочных изделиях являлись именно женщины. Не стоит забывать, что
многие племена традиционно ведут свое родословие от праматери –
достаточно вспомнить легенду о происхождении монгол от Алан-Гоа,
которую оплодотворил луч света, или мундусов от кыпчакской женщины,
которая съела три льдинки [10]. Схожесть геометрических орнаментальных
мотивов американских индейцев с казахскими, ковровой цветосемиотики,
эстетических канонов и совпадение ряда лексем, включая ономастические
термины (к примеру, родо-племенные наименования), заставляет
предположить гораздо более ранние этнические контакты предковых
популяций в районе Алтая, откуда, как известно, начали миграцию кето-
селькупы и америнды. Ү-ДНК тех и других характеризуется гаплогруппой Q.
Эта же гаплогруппа имеется у казахских кулан-кыпчаков. Енисейские кеты,
именуют себя «дәң» (букв. «тело», «человек» – ср. с каз. «дене»). Таким
образом, на наш взгляд, ностратическая общность не была какой-то
изначальной данностью, а формировалась в результате смешения восточно-
евразийских и западно-евразийских мезо- и неолитических общностей. Это
была нелинейная, волнообразная сложная конвергенция, где в одних случаях
субстратом служили «праиндоевропейцы», а суперстратом «азиаты», урало-
алтайцы, в других случаях – наоборот. Процесс конвергенции сменялся
дивергенцией и, в ряде случаев, обратными миграциями.
ГДЕ НАЧАЛО КИПЧАКСКОГО ЭТНОГЕНЕЗА?
Перейдем теперь к данным археологии. В качестве «реперных точек»
отметим две соседние культуры – ботайскую и терсекскую. Первую
подробно исследовал В. Зайберт [11], вторую – В. Логвин [12]. Первое, что
бросается в глаза – это принципиальная разница в жилищах по форме, по
конструкции и по гендерно-семейному концепту. Если у ботайцев жилище в
плане практически круглое, то у терсекцев – прямоугольное. Далее,
ботайское жилье снабжено уникальной конструкцией крыши в форме купола
без столбовых опор. Это технологическое решение показывает особый
инженерно-технический талант носителей этой культуры. Видимо, неспроста
первого изобретателя этой архитектуры казахская народная память чтит как
Древнего Иня (каз. «ін» – нора, землянка, пещера). У терсекцев, напротив –
крыша дома двух- или четырехскатная, с опорными столбами. Наконец,
терсекское жилище, будучи по сути прототипом раннего андроновского,
разделено на две части, что академик Е. Кузьмина отмечала как «мужскую» и
«женскую» половины [13]. Никаких намеков на гендерное деление в
ботайском жилище – прототипе казахского зимнего жилища «шошала» и
летней юрты – мы не находим. У всех народов очаг священен, но у иранских
народов сакрализованы также опорные столбы, поддерживающие крышу,
тогда как у туранских народов сакральным является «шанырак» (шангарак) –
верхнее отверстие в крыше. Очевидно, что это напрямую связано с
упомянутыми архитектурно-конструктивными особенностями жилища. Как
подчеркивала Е. Кузьмина, жилище является одним из главных этнических
индикаторов [там же]. Также обращает на себя внимание и различие в
составе стада: если у ботайцев, по данным В. Зайберта, 99,9% составляли
кони, то у терсекцев значительную часть стада составлял крупный рогатый
скот, по данным В. Логвина. Причем комолость скота служит показателем
высокого уровня развития селекции у терсекцев. Отсюда и различия в
рационе питания: ботайцы питались в основном кониной и кумысом, тогда
как терсекцы – говядиной и кашами из растений, сваренными в коровьем
молоке, плюс разнообразная дичь. В рационе ботайцев значительную роль
играла рыба, тогда как в рационе терсекцев рыбы было немного. В. Зайберт
предполагает, что приручение коня произошло благодаря экстраполяции
техники запруд для рыбы в технику загонов для лошадей при облавной
охоте. Вопрос о том, была ли эта раса коневодов и технологов-изобретателей
автохтонной или пришлой весьма полемичен. Как бы то ни было,
всадничество возникло в ботайской культуре и первыми всадниками,
охотившимися на коне, отлавливавшими лошадей из табуна и укрощавшими
диких жеребцов, были кипчаки-ботайцы, предки туранских, кельтских и
германских народов. Ботайцев ряд ученых относит к распространителям
культуры колоколовидных кубков на территории севера Европы. О
терсекцах: они, вопреки мнению В. Логвина, этническими уграми не были –
по мужской линии они были носителями гаплогруппы R1a, владевшими
отщеповой техникой обработки камня, в отличие от туземной пластинчатой
каменной индустрии. Первые терсекские неолитческие иммигранты-
скотоводы, судя по остродонной посуде, веревочному орнаменту и
добавлению толченных раковин в керамическое глину с одной стороны, а
также по наличию собачатины, лягушатины и человечины в меню с другой
стороны, не были моноэтничным субстратом, а скорее всего представляли
«микст» из мужчин днепро-донецкой и женщин среднестоговской культур.
«Катунская фратрия» из местных женщин, вполне вероятно, могла быть
протоугорской – они скорее всего и привнесли те культурные артефакты, на
основании которых В. Логвин сделал свой вывод. Видимо, запрет на
совмещение декоров зубчатым штампом и веревочным орнаментом у
терсекцев отражает этническую дифференциацию изготавливавших
керамику женщин. Весьма примечательно также отсутствие овцеводства и у
ботайцев, и у терсекцев практически до середины 3-го тыс. до н.э. Одежду
ботайцы делали из крапивы и льна, а шерсть стали использовать лишь после
аридизации и резкого похолодания в указанный период. Общаясь с
кельтеминарской и среднестоговской культурой, овец они выменивали,
употребляли в пищу, но по принципиальным соображениям не разводили.
Аналогичный конфликт «ковбоев» и овцеводов имел место в 19 веке среди
колонистов США. Причина, на наш взгляд, в следующем: поедание овцами
травы под корень и взрыхление почвы острыми копытцами. Примитивное
земледелие было у тех и других, о чем свидетельствуют каменные серпы и
мотыги. Вызывает интерес изображение колесницы у ботайцев в
традиционном плане-развертке задолго до андроновской и срубной культур.
Кроме того, похоже, что часть всадников-ботайцев работала у терсекцев в
качестве табунщиков и пастухов на отгонах. О таком разделении труда
свидетельствует, во-первых, отсутствие на «чисто терсекских» поселениях
боласов ботайского типа – шаров, привязываемых к аркану для спутывания
ног лошади, а во-вторых, отдельные коневодческие поселения. Заблуждение
касательно якобы доместикации коня в среднестоговской культуре
(Дереивка) давно развеяно, а одомашнивание коня ботайцами, напротив –
доказано. Вообще, следует отметить, что эти две расы тесно между собой
общались, осуществляя активный кросскультурный и товарный обмен.
Совместное расположение жилищ протоиранцев-терсекцев и прототуранцев-
ботайцев говорят и о брачных, сватовских отношениях. Ботайцы, видимо,
частично ассимилировались с терсекцами, о чем свидетельствуют их
поселения типа Кожай-1 в качестве «жайлау» (летовки) в «исконно
терсекской» среде. Приведенные В. Логвиным факты убедительно
свидетельтсвуют о том, что уже в ботайско-терсекскую эпоху начался
первый опыт кочевого отгонного скотоводства и кочевого коневодства по
принципу «жайлау-кыстау» (летовка-зимовка): «Терсекское общество было
кочевым, в его полукочевом варианте. Зимой и летом основная масса
населения жила относительно оседло на зимних и летних поселениях, а
весной и осенью совершались перекочевки» [12]. Уже в то время
прокладывались главные кочевые маршруты и стоянки, которыми казахи
пользовались вплоть до 20 века н.э. Еще раз подчеркнем, что это явилось
результатом взаимодействия и гармоничного синтеза двух различных
культур – «прототуранской» ботайской и «протоарийской» терсекской.
Именно этот сплав, очевидно, и стал той основой, на которой формировались
позже срубная и андроновская культуры, а еще позже – происходящие от них
кельто-киммерийская и скифо-сакская культуры. В этническом аспекте,
синтезируя данные генетики, этнографии, лингвистики и археологии, можно
констатировать, что те мужчины-ботайцы, носители гаплогруппы R1b,
которые женились на терсекских женщинах и инкорпорировались в
протоарийскую терсекскую среду, дали начало племени канглы и
авестийской стране Канга, а позже, мигрируя на юг с родичами-арьями R1a,
они дали название реке Ганг в Индии. Многочисленные инвазии ботае-
терсекцев на запад сформировали культуры колоколовидных кубков во 3-2
тыс. до н.э., а позже – кельтскую макрокультуру Западной Европы и
Британских островов, ассимилировавшие туземных автохтонов, охотников и
рыболовов. Вот как комментирует этот процесс с позиции теорий
«диффузионизма» и «культурных кругов» руководитель Казахского ДНК-
проекта доцент Ж. Сабитов: «Экспансия шла только в отношении
территории, где жили охотничьи племена Европы, в то время как экспансия
на территории Европы, где была сильная производящая экономика, не
велась, так как никаких конкурентных преимуществ перед ними
представители гаплогруппы R1b не имели. Новых пришельцев R1b можно
связать с культурой колоковидных кубков. Как известно, в хозяйстве племен
этой культуры, самую важную роль играло коневодство, а домашние лошади
появились в Европе именно с племенами этой культуры. Именно
коневодство стало тем конкурентным преимуществом, которое помогло
индо-европейцам R1b вытеснить охотников, которые по большей части
принадлежали к гаплогруппе I» [14]. Единственное замечание, которое
хотелось бы сделать, касается «индо-европейской» атрибуции носителей
гаплогруппы R1b. Это же замечание касается и заявлений уважаемого
генетика, профессора Гарвардского университета А. Клесова о якобы
поголовном «тюркоязычии» мужчин R1b. Как уже отмечалось выше, в ту
эпоху еще не выкристаллизовались ни лексика, ни морфология, ни фонетика,
ни, тем более, грамматика «индоевропейских» и «тюркских» языков,
позволяющие проводить четкий «водораздел» между ними. Поэтому, с точки
зрения лингвистики и глоттохронологии, корректнее звучит термин
«ностратическое праязыковое состояние» для рассматриваемого региона тех
давних времен. Оба автора применяют совершенно необоснованное
абстрагирование, отождествляя понятия «языковая общность» с мужской
частью этой общности (пресловутый «мужской шовинизм»). Еще одним
методологическим недостатком А. Клесова является ничем не обоснованное
допущение о генетическом мономорфизме и этнокультурной гомогенности
носителей культуры колоколовидных кубков. Как уже отмечалось выше,
носителями культуры любой керамики в степных праиндоевропейских и
урало-алтайских социумах были женщины, поскольку в отличие от «южных»
культур расписной керамики, производством занимались они, а не мужчины.
Хранителями и ретрансляторами семиотики визуальных архетипов, как уже
отмечалось выше, также являлись женщины. Другое дело, что мужьями этих
женщин были коневоды и строители круглых купольных жилищ R1b. И
отнюдь не факт, что с ними не было их «сватьев» R1а: разведение крупного
рогатого скота, его сакрализация указывают на то, что скорее всего
мужчины-коневоды R1b и мужчины R1а осваивали евразийские
пространства совместно... Вернемся к ботайцам: помимо брачных связей с
терсекцами, R1b продолжали брачно-родственные отношения с предками
кетов-дене, носителями Ү-гаплогруппы Q. Эта их часть стала прародителями
кипчакского народа, и, в целом, туранской всаднической расы. Их потомки
три тысячелетия спустя создадут Тюркский каганат, который возглавит клан
Ашина с гаплогруппой Q. Отношения ботайцев с соседями не всегда были
безоблачными, поскольку факты пожарищ и брошенных жилищ терсекцев
свидетельствуют о нападениях на них. Не здесь ли берут начало древняя
дружба и, одновременно, противостояние Ирана и Турана, славян и
половцев, России и Запада? Мы отчетливо тут видим действие гегелевской
феноменологии «единичное – особенное – всеобщее» [16]: ботайское
всадничество и кочевничество было в энеолите тем самым «единичным», что
развилось, став «особенным» в эпоху бронзы, и далее развилось до категории
«всеобщего» в эпоху железа.
ЗНАЧЕНИЕ ПОНЯТИЙ «КАЗАК» И «КИПЧАК»
Попробуем все же разобраться, что Ж. Сабитов и А. Клесов имели в виду
под терминами «индоевропейский» и «тюркский». Для этого применим
содержательную, диалектическую логику вместо формальной. Кажущееся
противоречие, на самом деле – не более чем результат искусственной
дихотомии,
вызванной
некорретной
терминологией.
В
итоге
содержательного
анализа
производится
«диалектическое
снятие»
противоречия, на место антитезисам приходит синтез [16] и, тем самым,
напрашивается
основной
вывод:
Люди
ботайско-терсекской
макрокультуры, включая носителей мужской «кельто-германо-кипчакской»
гаплогруппы R1b, говорили на ностратическом праязыке, успешно
реконструированном В. Илличем-Свитычем.
Теперь можно приступить к исследованию этнонимических категорий
коневодов-ботайцев, что позволит верифицировать основной вывод.
Приведенные выше этнографические данные казахов и башкир позволяют
установить, что эндоэтнонимом ботайцев R1b, формирующимся по
патрилинейному принципу, было Hind/Sind/Ind. Подтверждением этому
служат топоним Индер в Западно-Казахстанской области и гидроним
Сындасты в Челябинской обл. (Синташата, приток Тобола), а также открытие
на том же самом месте Д. Здановичем синташтинского культурного
комплекса эпохи средней бронзы, главными маркерами которого являются
металлургия, коневодство и круглая планировка города [17], т.е. все то, что
характеризует способности, навыки и традиции носителей гаплогруппы R1b.
Причерноморские племена синдов, их «тезки» в Южной Азии, очевидно,
являются потомками древних ботайцев, именовавших себя так в честь
легендарных праотцов Инь и Ди. Древнекитайскую династию Инь и имя
правителей Ди, равно как и металлургию, коневодство и колесный транспорт,
по всей видимости, принесли они же. Их эндоэтнонимом (самоназванием)
был «синд» (хинд, инд). Как собирательный эпонимический образ он вошел в
ведический пантеон богов под именем Индра. Возможно, что племя «сеянто»
китайских хроник – они же ...
Возникает вопрос – а каковы были их экзоэтнонимы? Ключ к ответу
содержится в древнехеттских клинописях, где этноним «каска» (касак) мы
встречаем в 15 веке до н.э., в период правления Тудхалия II (хет. Тутхалияс).
Там этот народ позиционируется как «коневоды», «специалисты по
разведению и тренировке лошадей». Также они в ряде случаев именуются
«разбойниками», «бунтовщиками», но это уже вторичные эпитеты. Каска
упоминаются как родственный по языку хеттам народ [18]. В современном
казахском языке сохранилось немало общих с древнехеттским языком слов,
например, «орел» (каз. қыран, хетт. xaran), «повозка, транспорт» (каз. көлік,
хетт. huluk), «дело» (каз. іс, хетт. asa), «умелый, могучий, мощный» (каз.
мықты, хетт. makkes), «сука, собака» (каз. қаншық, хетт. suwanis), «загон для
скота» (каз. қора, хетт. gurtas), «веревка, привязывать» (каз. арқан, хетт. hark),
«толстая кишка» (каз. қарта, хетт. karat) и т.д. [8] Таким образом, одним из
древнейших экзоэтнонимов корпорации коневодов можно считать термин
«казак/касак». Доктор филологических наук, основоположник казахстанской
археологии академик А. Маргулан обоснованно этимологизировал этот
термин от индоевропейского корня K
w
as + суффикс -ak = «коневод» (конник).
Этой же точки зрения придерживался узбекский академик А. Аскаров [19]. В
советское время их исследования по данной теме были запрещены и не
публиковались. Сейчас эта важная информация обнародавана благодаря
Данель Алькеевне Маргулан. Современной лингвистикой их мнение
подтверждается: действительно, *H
w
as – это древняя ИЕ-праформа,
означающая «конь», отсюда hат/ат/аз и т.д. В целом, каска/касак/казак
означает "коневод", "конник", "всадник", "табунщик". Можно также
перевести как «конеед» : рацион питания, национальная кухня также
являются
важнейшими
этноиндикаторами.
Каски/касаки
были
этнокорпорацией, специализировавшейся на коневодстве, когда каждое
племя имело определенные хозяйстенно-бытовые особенности, несмотря на
комплексный самодостаточный вид хозяйства. Всем нужны были кони. А их
выпасом и разведением могла заниматься только специализированная
хозяйственно-экономическая корпорация (оформленная в роды и племена),
которую соседи называли «касак» (каска). Все остальные этимологии
этнокорпоративного бренда «қазақ» вроде «гусь белый» относятся к
народному фольклору, именуясь «народная этимология»...
Как еще соседи и родственные племена именовали коневодов-ботайцев?
Другим их ярким этноидентификационным маркером, помимо коневодства,
было уникальное округлое, купольное, безопорное жилище. Современные
специалисты по внутренней планировке, дизайнеры интерьера отмечают,
насколько отсутствие несущих опор внутри помещения зрительно
увеличивает пространство, создает объем и ощущение внутренней свободы.
Кроме того, из школьной геометрии мы помним, что из всех замкнутых
кривых данной длины только окружность имеет максимальную площадь.
Этот эффект касается и купола ботайской крыши: сфера дает максимальный
объем пространства по сравнению с другими поверхностями той же
площади. Помимо очевидной экономии строительных материалов и
трудозатрат, подобное жилье производило и значительный психологический
эффект. Каждый, кто был внутри юрты знаком с ним: это ощущение
комфорта и отсутствие ощущения стесненности, несмотря на внешне
небольшие габариты. Практически во всех ностратических языках –
уральских, алтайских, дравидийских, индо-европейских, картвельских –
философско-психологическая
категория
«замкнутого
пространства»
ассоциирована с понятиями «объем» и «пустота» и обозначается праформой
*gop’a. В книге В. Иллича-Свитыча «Опыт сравнения ностратических
языков» [20] основная семантика праформы проясняется в понятиях
«пещера», «землянка», «нора», «полость», «пустота». А это настолько
совпадает с древними преданиями, к примеру, о происхождении Кыбчака из
древесного дупла, о происхождении Афрасиаба-Пуго из дерева или
майкыбиевским преданием об Ине, который выкопал и построил землянку,
что приходится признать народную историческую память заслуживающей
большего внимания и доверия, чем вымыслы в жанре science fiction
некоторых современных академиков [23]. Этимологию «кыпчак» шорского
филолога Г. Косточакова от кето-селькупского «медведь» (кып/кый) и
«лебедь» (чи:к) тоже всерьез принять не можем, хотя признаем значительную
роль кетов в кипчакском и тюркском этногенезе.
Вильгельм Фридрих Радлов в «Опыте словаря тюркских наречий» дал
следующие значения: «Кыпчак (von кып+чак) 1) Значение этого слова
неясно; оно употребляется всегда с прилагательным кобы «пустой,
пустынный» и имеет вероятно одинаковое с ним значение. 2) Пустое дерево.
3) Сердитый, вспыльчивый человек, которого всякое дело возбуждает» [21].
Обратим внимание на семантику древесного символа, ибо он не случаен.
Дело в том, что основным строительным материалом для ботайского жилища
служило именно дерево. Для более глубокого осмысления семантики
обратимся к преданию Майкы-бия, где говорится, что Кипчак изобрел лук,
стрелы, колесо и шанырак. С шаныраком, как с сакральной крышей дома,
формирующей объем, «пустоту» как внутреннее пространство, как со связью
внутреннего мира с внешним, в принципе все понятно. Шанырак делался из
дерева. Далее, что означают архетипы лука и колеса? Как они
взаимосвязаны?
Для
этого
вновь
обратимся
к
исторической
компаративистике на ностратическом уровне. В указанном словаре Радлова
находим корневые лексемы из различных тюркских языков с учетом
фонетического перехода п/б/м: «капа» - голова (ср. нем. Haupt, Kopf с тем же
значением), «капа» - закрывать сверху, накрывать, «кымы» - сгибать,
свертывать, поджимать, втягивать, «кымыр» - согнутый, искривленный,
дугообразный, «капар» - дух, ум, «капакал» - окружать. Все указанные
термины совпадают с семантикой ботайского жилища и отражают
строительную процедуру (которая тоже была сакральной). Рассмотрим
производные: каз., тат. «кібіт» - 1) кибитка, крытая повозка 2) уст. значение –
кибить, т.е. гнущаяся часть лука. В языке алтайских куманов и челканов
«қаптарға» означает «колчан для стрел». Теперь сравним со значениями
указанной выше ностратической праформы *gop’a в семитских и
индоевропейских языках: араб. ةبق qаbba, «купол». В словаре М. Фасмера
находим: «кибита кибита "дугообразный обруч, половина обруча большой
верши", киби тка "дугообразно покрытая телега, повозка, дорожные сани",
стар. кибить ж. "дуга"». В древнегреческом hapsis означало «арка», «дуга»,
«обод колеса»; хинди
चाप cāpa – «дуга»; перс. نامخ häman 1. сгибающийся,
гнущийся; 2. уст. 1) лук; 2) дуга, ن käman лук (оружие); *هلچ (*هز) тетива
лука; 2) дуга (часть окружности); 3) астр. Стрелец (зодиакальное созвездие);
4) уст. девятый месяц иранского солнечного года, соотв. ноябрю-декабрю); 5)
арка, свод; 6) смычок. Но окончательное разъяснение дает современная
этимология латинских cavus – «пещера», лат. cavare – «полый, пустотелый»,
cavea – «пустота, свободное пространство» от ПИЕ-корня *keue- ,
означающего «арка, дуга, свод, выпуклость, полость» [22].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Методологической основой проведенного выше исследования были
принципы диалектической логики Гегеля, примененные к истории и
лингвистике: 1) «единичное > особенное > всеобщее»; 2) «единство и
борьба противоположностей» 3) «восхождение от абстрактного к
конкретному».
Комплексный анализ новейших данных популяционной генетики,
археологии, языкознания и этнографии привел к выводу, что исторические
истоки кипчакского транскультурного феномена лежат в ботайской культуре
эпохи неолита-энеолита. Отличительной особенностью ботайцев, носителей
Ү-гаплогруппы R1b, была технологическая креативность, что привело к
доместикации коня способом устройства загонов, возникновению и развитию
всадничества, а также уникальной конструкции жилья. Эти два наиболее
отличительных фактора послужили основой для экзоэтнонимов «казак» и
«кыпчак», которыми соседи и родственные племена именовали ботайцев.
Самоназванием (эндоэтнонимом) древних казаков-кыпчаков было «синд»
(хинд, инд). «Казак» этимологизируется из ПИЕ-языков и означает «конник»,
«всадник». «Кыпчак» этимологизируется из ностратического праязыкового
состояния и имеет двоякое значение: 1) «строитель круглого просторного
жилья-землянки»; 2) «лучник». Синд/инд по народным преданиям
происходит от легендарного праотца Иня, первым построившим капитальное
жилье в виде землянки. Семантика легендарного самоназвания полностью
совпадает с семантикой «кыпчак».
Синды/казаки/кыпчаки отличались широкими экзогамными связями и
толерантностью. Главными «катунскими фратриями», «сватовскими родами»
в эпоху ботайской культуры была терсекская культура носителей Ү-
гаплогруппы R1а в ареале Тургайского прогиба, а также кеты, носители Ү-
гаплогруппы
Q,
в
предгорьях
Алтая
и
бассейне
Иртыша.
Ассимилировавшиеся в терсекской среде ботайцы стали основой для
распространения коневодства и культуры колоколовидных кубков в Европе.
В Малой Азии они были известны под именем «каска». Они же составили
субстрат Андроновской культуры. Позже они же, известные как
киммерийцы, создали кельтский трансевропейский феномен. Другая часть
ботайцев в союзе с кетами и саяно-алтайскими носителями Ү-гаплогруппы
С3* стояла у истоков сеймино-турбинского транскультурного феномена,
андроновской культуры на территории Казахстана, а позже создала в
монгольских степях кочевые сообщества, вошедшие в историю как «хунну»
и «сяньби». Кыпчаки, потомки ботайцев, стояли и у истоков Тюркского
каганата. Создав степную державу от Иртыша до Дуная, известную как
Дешт-и-Кипчак, они вошли в историю под своим древнейшим
этнокорпоративным брендом «кыпчак», который развился в то время уже из
этнонима в политоним. В монгольскую эпоху этот политический бренд
утратил свою престижность, и вновь сузился до этнонима. После развала
монгольской империи на всем пространстве Дешт-и-Кипчака был возрожден
второй древний экзоэтноним «казак». С тех пор и по сей день на территории
Восточного Дешт-и-Кипчака, в ареале ботайской, терсекской и
сформировавшейся на их основе андроновской культуры существует
государство Казакстан и народ «қазақ», говорящий на кипчакском языке,
сохранившем древнейшие праформы.
ЛИТЕРАТУРА
[1] AM 764, 4° /
SRD, t. II, р. 34-37 («Fragmentum vetus Islandicum Historico-
Geographicum de rebus Dano-Norvegicis»)
[2] Снорри Стурлусон «Круг Земной» (Snorri Sturluson «Heimskringla»), 1980
[3] М.-Х. Сулейманов «Эра Чингисхана в истории казахской нации», 2008
[4] Корнелий Тацит «О происхождении германцев и местоположении
Германии» / Сочинения в двух томах. т.1 Анналы. Малые
произведения, 1969
[5] «Песнь о Нибелунгах» / Западноевропейский эпос, 1977
[6] Е. Ямаева «Родовые тамги алтайских тюрок XIX-XX вв», 2002
[7] С. Кодыбай «Казахская степь и германские боги», 2006
[8] И. Сулейманов, М.-Х. Сулейманов «Праиндоевропейские корни в
казахском языке. Краткий философско-лингвистический и историко-
этимологический справочник», 2010
[9] Ю. Зуев «Ранние тюрки. Очерки истории и идеологии», 2005
[10] Л. Потапов «Этноним теле и алтайцы» / Тюркологический сборник,
1966
[11] В. Зайберт «Ботай. У истоков степной цивилизации», 2012
[12] В. Логвин «Тургайскии прогиб в эпоху мезолита – энеолита», диссер.
д.и.н, 2002
[13] Е. Кузьмина «Откуда пришли индо-арии», 1994
[14] Ж. Сабитов «Индоевропейские гаплогруппы R1a и R1b глазами
историка» // The Russian Journal of Genetic Genealogy (Русская версия):
Том 2, №1, 2010
[15] А. Клесов «Картирование Европы по временам ми-граций субклада
R1b1b2-L21»//Вестник Российской академии ДНК-генеалогии. 2008. Том
3. №2
[16] Георг Вильгельм Фридрих Гегель «Наука логики», 1982
[17] Д. Зданович «Синташтинское общество: социальные основы
"квазигородской" культуры Южного Зауралья эпохи средней бронзы»,
1997
[18] Дж. Г. Маккуин. Хетты и их современники в Малой Азии. Под ред. и с
послесл. В. Г. Ардзинба, 1983
[19] А. Аскаров «Арийская проблема: новые подходы и взгляды», История
Узбекистана в археологических и письменных источниках, "ФАН",
Ташкент, 2005
[20] В. Иллич-Свитыч «Опыт сравнения ностратических языков», т. 1, 1971
[21] Вильгельм Фридрих Радлов «Опыт словаря тюркских наречий», т. 2,
1899
[22]
Douglas
Harper
«Online
etimology
dictionary»,
http://www.etymonline.com/index.php?allowed_in_frame=0&search=cave&search
mode=none
[23] С. Кляшторный «Кипчаки в рунических памятниках // Türcologica, 1986.
К восьмидесятилетию академика А.Н. Кононова, 1986
Достарыңызбен бөлісу: |


title: Сборник материалов международной научной конференции кипчаки евразии: история, язык и - бет 35

text:
ДЕШТІ ҚЫПШАҚТЫҢ ХАЛЫҚАРАЛЫҚ БАЙЛАНЫСЫНДАҒЫ
РУХАНИ ФАКТОР
Азмұханова А.
Л.Н. Гумилев атындағы
Еуразия ұлттық университеті,
Астана, Қазақстан
Дешті Қыпшақ даласында ХІІІ ғ. екінші жартысы-ХІҮ ғасырлардағы
рухани дағдарыс жағдайында ислам дінінің қайта қалпына келуі мен даму
мазмұнын ашып көрсетуде халықаралық байланыстар факторы ерекше орын
алары сөзсіз. Мұны дәлелдеу барысында деректік қордың өзін кешенді
талдай отырып, яғни тарихшылар, лингвистер, әдебиетшілер, философтар
және заңгерлермен бірлесе шешу/1/, бірнеше топтамаға бөлінген
классификациялық дереккөздерді негізге алуымыздың өзіндік маңызы зор.
Соның ішінде мұсылмандық тарихи шығармалардың авторлары: Ибн Батута,
аз-Захаби, әл Муфаддал, Ибн Абд аз-Захир, ан Нувайри, Вассаф (хулагуидтік
тарихшы) т.б. Бұл дереккөздерде әсіресе Берке мен Өзбек хандар тұсындағы
исламдану оқиғалары, Дешті-Қыпшақтың Мысырмен дипломатиялық,
мәдени байланыстары мәселелеріне қатысты мағлұматтар беріледі.
Тәуелсіздікпен бірге келген өркениеттік тұрғыдан зерттеу бағыты
Қазақстанды ортағасырлық ислам өркениетінің шет аймағы және Орта
Азиямен біртұтас мәдени кешен негізінде қарастыру мәселесі әрине
халықаралық байланыстарсыз кең көлемде ашылуы мүмкін емес. Сол сияқты
діннің, рухани фактордың тарихта дербес орны, өзіндік ықпалы бар
қозғаушы күш (саясатқа, экономикаға өз тарапынан әсер беретін) деген пікір
және әсіресе исламның өміршеңдігі мен икемділігін мойындау да нақты
дәлел бола алады.А. Дж. Тойнбидің «ислам ХІІІ ғасырда өркениеттік
шабуылдарға тамаша түрде төтеп беріп, жаулаушылардың өздерін
(моңғолдарды) исламға тізе бүктірді» деген пікірін басшылыққа ала отырып,
осы нақты-тарихи дәуірде, моңғол империясында мәдени күрес діни-
өркениеттік негізде жүргенін, ал этникалық, тағы басқа көрсеткіштердің
маңызы одан төмен болғанын бүгінгі күн зерттеушілері айқындауда /2/.
Мәселен,
түркі-мұсылмандар
түркі-христиандарға
(немесе
түркі-
буддистерге) қарағанда, нәсіл жағынан үш қайнаса сорпасы қосылмаса да
парсылармен, тәжіктермен, тіпті сол заманда қалыптасып жатқан қытай
мұсылмандармен (дүнгендер) де бірігіп, ортақ рухани мүдделерін қорғап
жатты. Жалпы, нәсіл, ұлт үлкен империяларда, әсіресе ортағасырда маңызды
болмаған. Оған дәлел, мысалы Мысырдың Алтын Ордаға жіберген елшілері
түрік, хорезмийлік, ирандық, араб немесе тіпті моңғол да бола берген /3/.
Шындап келгенде Шынғыс хан империясында зерттеуші А. Семенов
көрсеткендей,«мұсылман мен будда-қытай мәдениеті сайысқа түсті. Яғни
тарихымызда 3-ші рет (Атлах шайқасы, Қарақытай жаулауынан кейін) екі
өркениет аймақта қақтығысады. Қазақстан ислам әлемінің бір бөлігі екенін
күрес нәтижесі айғақтайды.
Исламмен қатар діндер ретінде буддизм, христиандық дін, манихейлік,
тәңіршілдікте (шаманизм) болғаны белгілі. Моңғол жаулаушыларының
басым бөлігі (батыс ұлыстардың әрбіреуінде ондаған мың этникалық
моңғолдар қоныс аударған) ұстанған ескі шаманизм түркі-мұсылман
дәстүрімен салыстыруға келмеді. Сондай-ақ тәңіршілдік те моңғолдарға
толыққанды этика, сол сияқты ғылым, білім бере алмады. Сондықтан да
дағдарыс тереңдей берді (жүгенсіздік, рушылдық, қатыгездік, әсіресе
ішімдікке берілу). Мәдени жағынан дамыған аймақтарды басқару үшін де
моңғол хандарына саяси идеологиясы бар дамыған діни жүйеге сүйену
қажеттігі туды. Жалпы, өз жұртында қалған моңғолдар да кейіннен
буддизмді қабылдап, Төлейдің ұрпақтары (Юань династиясы) қытайланып
кеткені - осы заңдылықты дәлелдейді /4/.
Рас, сол заманның өзінде Шыңғыс хан ұрпақтары арасында буддизм мен
христиан дінін қолдайтындар, ежелгі наймандар мен ұйғырлар арқылы
аталған діндермен танысып, сол нанымдарға көңілі ауған ханзадалар да
кездесті. Бірақ, олардың да исламнан жеңілуі заңдылық еді. Күрес барысында
буддистер мен христиандар қалай қарсыласса да, қоғамдағы еркін
конфессиялар сайысы жағдайында «ислам ақыры өзінің шаманизмнен,
буддизмнен, христиан дінінен артық екенін дәлелдей алды» /5/. Орта Азия
мен Қазақстандағы ислам діні моңғолдармен қоса еріп келген жат діндердің
шабуылына төтеп беріп, тіпті моңғол мен ұйғыр келімсектерін
мұсылмандыққа иландыруға күші жетіп асқаны назар аударарлық құбылыс.
Бұның жалпы заңдылығы: исламның соңғы жас дін болғаны, оның белгілі
артықшылықтары яғни тұтастық сипаты, интегративтік функциясы,
әмбебаптық, ғылыми негіздері, моральдық, интеллектуалдық қуатын әлі
жоғалтпағаны. Мысалы, Рашид ад Дин келтірген 1295 жылы Иранда исламды
қабылдаған Ғазан ханның сөздері моңғолдардың исламның интегралдық
сипатын бағалағанына дәлел : «шынымен, ислам бір берік әрі ап-анық сенім
(дін) және ол рухани һәм дүниеуи құндылықтарының барлығын бойына
қамтыған». Сондай-ақ, нақты-тарихи заңдылықтарын айтсақ, ислам -
жергілікті халықтың діні болғаны, яғни ХІІІ ғасырға дейін Дешт Қыпшақта
ислам
жеткілікті
дәрежеде
дамып
орныққаны:
«татарлардың
шапқыншылығынан бұрын половецтердің басым көпшілігі мұсылмандықты
ұстанған еді» /6/. Дешті Қыпшақ пен Жетісудың байырғы халқы, түркі
тайпаларынан құралған қалың жұртшылық (қыпшақтар, қаңлылар,
қоңыраттар, арғындар, наймандар дулаттар, т.б.) Шыңғыс ханға дейін ислам
дінін бойына терең сіңіріп, Йассауи, Кубрауи сопы-әулиелері арқылы
шариғат негіздерін түркі мәдениетімен ұштастыра отырып қабылдады.
Әйтпесе, ХІІІ ғасырға дейін Қазақстан түркі тайпалары әлі де «шала
мұсылман» болса, моңғолдардың түркіленуімен қоса мұсылмандануын қалай
түсінуге болады? Әрине, Шыңғыс ханның шапқыншылығы жылдарында
қыпшақтардың мұсылмандығына аздап нұқсан келуі ықтимал, халықтың діни
сауаты төмендеуі, т.с.с. Бірақ, жалпы алғанда, Йассауи заманында шындыққа
айналған, өркениеттік күшке ие болған «түркі исламы» феномені шығыстан
соққан рухани дауылды тоқтата алды дей аламыз.
Қазақстанның Мауреннахрмен (сол сияқты Еділ өңірімен) сол кезде
біртұтас мәдени-өркениеттік кешен құруы да – Дешті Қыпшақта исламның
қайта қалпына келуінің бір факторы. Саяси жағынан қайшылықтар болып
жатқанымен, рухани тұрғыдан екеуі біртұтас, түркі-мұсылман әлемі болды.
Иранмен, басқа мұсылман елдерімен сонау Фараби заманынан келе жатқан
рухани байланыстардың да маңызы зор.
Мәдени үрдістердегі негізгі фактор болған халықаралық байланыстар
объективтік түрде болды. Бірақ импульс берген хандардың саясаты екендігін
естен шығармаған абзал. Берке мен Өзбек хандар тұсында Қазақстанның
далалары мен Орта Азияның қалған аймақтары арасында (атап айтқанда
Шағатай ұлысымен) діни-рухани, сауда, саяси байланыстар дамыды. Алтын
Орда мәдениетінің өрлеуін сол кездегі Мауреннахр жеріндегі Әмір Темір
мемлекетінде басталған мәдени ренессансты толық ескермей терең түсіну
мүмкін емес. Алтын Орда мемлекеті (сол сияқты Моғолстан) мен
Мауреннахрдың қарым-қатынасын тек қана белгілі саяси күрестер
тұрғысынан емес, күллі түркі мұсылман жұртының ортақ рухани
құндылықтарын ескере отырып қарастыру абзал. Алайда, біздің ғылыми
әдебиетте ХІҮ ғасырдағы Қазақстан териториясындағы мәдени процестерге
Әмір Темір мен оның мұрагерлері тұсындағы Орта Азиядағы ғаламат рухани
өрлеудің игі әсері ашылып көрсетілмейді. Бұл әсіресе рухани-діни ықпалдар,
ғылыми жаңалықтар мен идеялар, және ең бастысы Мауреннахрдағы
софылық бауырластықтардың Қазақстан көшпенділеріне бағытталған
қызметіне қатысты.
Сонымен бірге, Дешті Қыпшақ түркілері мен Египет арасында
байланыстар жақсы жолға қойылды. Берке хан сол заманда Египетте тұрған
мұсылмандардың рухани басышысымен (халифа) хат алысып тұрды. Халифа
Беркеге жақсы көзқарас танытып, әртүрлі сыйлықтар жіберген, солардың
ішінде аңыз бойынша халифа Османның өз қолымен көшірген Құран кітабы
болды. Мысырда ол кезде түркі жұртынан шыққан сұлтан Бейбарыс (1260-
1277) билік құрған еді. Бейбарыс Мысырда бой көрсете бастаған кейбір
исламға қайшы әдеттерге (шарап ішу, апиын тарту) қатаң тыйым салып,
шариғат заңын күшейтті. Бейбарыс тарихи отанымен мейлінше тығыз
байланыс орнатуға мүдделі болғандықтан және Беркенің діни-
реформаторлық саясатынан хабардар болған соң, Дешті Қыпшақты рухани,
саяси қуаттандыруға еш көмегін аямайтынын білдірді. Екі патша үнемі хат
жазысып тұрды, елшіліктер алмасты. Мысырмен, Сириямен байланыстар
Өзбек ханның тұсында да жалғасын тапты. Соңғы елшілік Алтын Ордаға
Тоқтамыс кезінде 1395 ж. келген еді. Патша әулеттері арасында некелік
одақтар құру да ынтымақты нығайтты.
Елшіліктер құрамы, саны жағынан ықпалды болды: мысалы, 1314 ж.
Египетке Өзбектен келген елшілік 174адамнан тұрды /3, 75 б./. Иранмен де
тек әскери қақтығыстар емес, бейбіт саяси, мәдени байланыстар дамыды.
Ұлжайту мен Тоқтының тұсында бейбіт қатынастар орнады.
Ерте замандағы Әбу Насыр әл Фараби сияқты, Дешті Қыпшақ, Хорезм
мұсылмандары Таяу Шығысқа, әсіресе Қаһираға (Каирге) ғылым іздеп,
сонымен қатар өздерінің де білімдерін мұсылман әлеміне таратуға ұмтылды.
Египет тарапынан да Алтын Ордаға білім іздеуші ғұламалар келіп жатты.
Арабтар (ғалымдар) Мұхтар ибн Махмұд әз Закиди, Махмұд ибн Ахмед ибн
Мұса Алтын Ордаға қоныс аударып, Сарай қаласында қызмет етті. Ираннан
шыққан фиқх ғұламалары Мұхаммед аш Шировани, Мұхаммед әл Харави,
ғалым-энциклопедисттер ат Тахтани, Әл Хорасани Алтын Ордада қызмет
етті.
Алтын Ордадан Қаһираға қоныс аударған түркі ғалымдары мен өнер
тұлғаларының ішінде Махмұд әс Сараи, Әл Қырыми, Шехаб ад дин ас Сараи,
Махмұд ибн Абдаллах Әбу Тина ас Сараи әл Қаһири сынды қайраткерлер
болды /7/. Махмұд ас Сараи әл Қаһири туралы «ол араб, парсы, түркі тілдерін
жетік білді, әрі өз заманының ең оқымысты адамдарының бірі болды» деп
жазады. Қос тілді адамдар, сол сияқты түркілер мен арабтар арасында аралас
некелер саны көбейді. Мұсылман мерекелері кезінде Қаһира қаласының
орталығында қыпшақтар сәнді киіз үйлер тігіп, қымыз ішетін. Египетте араб-
қыпшақ сөздіктері жарық көрді.
Сол дәуірде Мысыр сияқты дамыған қуатты мұсылман өлкелерімен
байланыс орнату Қазақстан, Еділ өңірі, Хорезм түркілерін ислам
өркениетінің орталықтарымен бұрынғыдан да тығыз байланыстыруға,
олардың ең озық жетістіктерін қабылдауға ғаламат зор әсер еткен. Бұл
Қазақстандағы исламдану үрдісіне әсер еткен басты фактор болып табылады.
Мысыр билеушісі Алтын Ордаға ашық саяси қолдау көрсетіп отырғаны
белгілі. Таяу Шығыстан Дешті Қыпшаққа ағылып келіп жатқан қымбат
сыйлықтардың өзі психологиялық жағынан көшпенділерді мұсылман
өркениетіне қызықтыруға бағытталған еді. Бірде Бейбарыс жіберген
сыйлықтардың арасында қымбат қолөнер бұйымдары, қару-жарақтың неше
түрлері, сәнді кілемдер, араб сәйгүліктері мен нубиялық түйелер, үйретілген
маймылдар мен тоты құстар, жираф, қара нәсілді жас құлдар мен шығыс
тағамдарының түр-түрін әзірлеуге дайын аспаз күңдер болғаны туралы
деректер беріледі.
Қазақ
хан-сұлтандарының,
Жошы
ұрпақтарының
сауаттылығы,
діндарлығы, қожаларды қадірлеуі, халықаралық байланыстары, Бұхара,
Самарқанд, Хиуада орналасқан ірі ислам орталықтарымен, дінбасылар және
софы-пірлермен берік одақ құру саясаты, суфизмде дәстүрлілік пен
көшпенділіктің тамаша үйлесуі, дін мен көркем әдебиеттің синтезі- осы
сияқты қазақ халқының қоғамдық- мәдени өмірінде кейінгі кезеңдерде айқын
көрініс берген сипаттар шын мәнінде Алтын Орда тарихының заңды
салдары, мұрасы болып табылады.
Пайдаланылған әдебиеттер:
1.
Кумеков Б.Е. О перспективах развития кипчаковедения //Материалы
Международной
научно-практической
конференции
«Методологические и теоретико-концептуальные инновации в
исторической науке Казахстана и проблемы их освоения. - Алматы,
Отан тарихы, 1/2003. С. 86-90.
2.
Нұртазина Н.Д. Моңғол шапқыншылығының түркі исламына әсері
//Материалы Касымбаевских чтений. – Алматы, 2005. - 216-219 бб.
3.
Закиров С. Дипломатические отношения Золотой Орды с Египтом (13-
14 вв.) – М., 1966.
4.
Султанов Т.И. Письмо Золотоордынского хана Улуг Мухаммеда
турецкому султану Мураду ІІ //Тюркологический сборник, 1973.
5.
Кривец Е.А. Ислам в Центральной Азии. М. 1999.
6.
Веселовский Н.И. История Востока. Т.2. СПб., 1887.
7.
Дербісәлі Ә. Ислам және заман. - Алматы: Дәуір, 2003. – 560 б.
РАССЕЛЕНИЕ КИПЧАКОВ В ПЕРВОЙ ТРЕТИ ХІ В.
(ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКИЙ АНАЛИЗ)
Кадиркулова Г.К.
Казахстан, Алматы
Алматинская Академия
Экономики и Статистики
Половцы (кипчаки, куманы)-средневековые кочевые тюркоязычные
племена оставили заметный след не только в истории евразийских степей, но
также оказали большое влияние на развитие многих раннефеодальных
государств Старого Света. Арабо- и персоязычным авторам, армянским и
грузинским средневековым историкам они известны как кипчаки, русские
летописцы их называли половцами, а в византийских и венгерских
источниках они фигурируют под именем команов, куманов и кунов.
Летописи и хроники разных стран пестрят свидетельствами об их
опустошительных набегах на своих соседей, об участии этих номадов в
качестве наследников междоусобных распрях князей и королей, о
династических браках политических лидеров Хорезма, Грузии, Древней
Руси, Венгрии с половецкими ханами.
В эпоху средневековья из кипчакской среды вышли правители Хорезма,
мамлюкского Египта и Делийского султаната. Хорезмшахи, грузинские цари,
древнерусские князья, венгерские короли заключали политические союзы с
половецкими (кипчакскими, куманскими) ханами, кипчаки являлись той
исчерпаемой средой, из которой правители Хорезма, Грузии, Венгрии
формировали значительные воинские контингенты, а затем использовали их
для решения своих насущных внутри и внешнеполитических проблем.
Обращает на себя внимание и тот факт, что исследователи чаще
обращали и обращают внимание на те источники, касающиеся половцев
(кипчаков, куманов), которые можно использовать в качестве дополнения
для рассмотрения проблем истории Древней Руси, Венгерского королевства,
Византийской империи, тюрко и монголоязычных племен и народов Южной
Сибири. При такой постановке вопроса половецкий (кипчакский, куманский)
материал, служит лишь экзотическим фоном к отдельным периодам истории
тех или иных государств и народов. Кроме того, письменные источники,
освещающие историю половецкой (кипчакской) степи - «Дешт- и –Кипчак»,
используются учеными очень не равномерно, как в историко-политическом,
так и в территориальном отношении.
Кипчаки сыграли важную роль в энтногенезе многих современных
тюркоязычных народов Евразии; казахов, киргизов, узбеков, туркмен,
каракалпаков, алтайцев, татар, ногайцев, кумыков, карачаевцев, балкарцев и
др. В ряде случаев (как например, это было с казахами) они являлись одним
из крупнейших компонентов в процессе этногенеза, в других же, их роль
была выражена несколько слабее, однако данный факт еще ярче высвечивает
то значение, которое кипчакские племена имели и имеют в истории как
средневековых, так и современных народов Старого Света. Перед
современными исследователями стоит насущная и вполне посильная задача
- создать общую историю кипчаков (половцев, куманов) с момента их
появления на исторической арене, вплоть до полного исчезновения.
Накопленные источники как письменные, так и археологические позволяют
осуществить эту цель.
Уйдя в Прииртышье и степи Восточного и Центрального Казахстана
кипчаки, а вслед за ними и кимаки, открыли новую страницу в своей
истории. Под главенством правящей верхушки кимакского общества эти
племенные объединения создали сильное государственное образование –
Кимакский каганат, который сыграл важную роль в этнополитической
истории народов Западной Сибири, Казахстана, Средней Азии 1Х-Х1 вв.
Кипчаки оказались в Приирышье, а затем в степях Восточного и
Центрального Казахстана раньше кимаков. Первая их волна появилась на
верхнем Иртыше и в Восточном Казахстане к середине VII в. (после 646 г.)
Они частично смешались с близкородственными йемеками, а частично,
вынудили последних уйти вниз по течению этой реки, а также занять
северную часть степей Восточного и Центрального Казахстана. Вторая волна
кипчаков пришла на Иртыш столетие спустя, после разгрома II Тюркского
Каганата (744 г.) уйгурами. Новые пришельцы потеснили своих сородичей в
степи Центрального Казахстана. О том, что в VIII в. часть кипчаков кочевала
в степях Центрального Казахстана, позволяют судить сведения анонимного
автора Х в. Приведенные в «Худуд ал-Алам»» южные границы кипчаков
соприкасаются с печенегами, а все остальные границы с северными землями,
где никто не живет» [1.P.101]. Явно эти сведения были почерпнуты автором
из более ранних источников, так как только в VIII в. печенеги, кочевавшие
тогда между оз. Балхаш и Сырдарьей, могли быть южными соседями
кипчаков. О кочевьях печенегов в VIII в. известно из тибетского перевода
отчета уйгурских послов [2.P.11].
Покинув места своего прежнего обитания в середине IХ в. (после 840 г.)
кимаки первоначально обосновались на правобережье Иртыша. Об этом
можно судить исходя из сведений автора Х1 в. Гардизи, пользовавшегося
более ранними источниками. Он писал, что лишь «переправившись через
Иртыш, приходят к шатрам кимаков»[3.C.107]. Отсюда кимаки постепенно
начали расширять сферу своего влияния на запад. Кипчаки и йемеки в
основной массе оттесненные новыми пришельцами в степи Восточного и
Центрального Казахстана, попали в политическую зависимость от них.
Таким образом, в конце Х века огромные пространства, занимаемые
племенами кимако-кипчакского объединения, охватывали земли от
Алтайских гор на востоке до Уральских гор и одноименной реки на западе,
от границы леса и лесостепи в Западной Сибири на севере до северного
берега оз. Балхаш и горных хребтов Тарбагатая и Каратау на юге. Эти
территории подразделялись на четыре основные части: Йагансун-Йасу,
Кыркырхан, Андар аз-кифчак и западный район обитания кипчаков и
йемеков.
Если с середины ІХ в. до последних десятилетий кипчаки находились в
политической зависимости от кимаков, то с конца Х–начала ХІ в. ситуация
начинает меняться. Кипчаки стараются освободиться от власти кимаков. И
это видно уже из свидетельства «Худуд ал-Алам» об области кипчаков,
расположенной между Уральскими горами и оснавными землями кимаков».
Аноним сообщает, что «кыпчаки – племя, которое отделилось от кимаков»,
но еще не полностью, так как их «царь назначался кимаками» [4.С.19].
Естественно, что желание освободиться из под политической опеки
кимаков подталкивало кипчаков к постепенной экспансии на запад – к Волге,
на юго-запад – к полуострову Мангышлак и на юг – в Приаралье и долины
Таласа и Чу, в земли которые еще находились под контролем огузов (а
отчасти кимаков и карлуков), но в то же время были хорошо знакомы и
кипчакам, имевшим там совместные с огузами пастбища.
На присутствие в указанных районах уже к концу IX-XII отдельных
кипчакских родовых подразделений, косвенно указывают свидетельства ал-
Масуди, анонимного автора, «Худуд ал-Алам» и Макдиси. Так, ал-Масуди
писал, что междуречье Черного и Белого Иртышей, впадающих в Хазарское
(Каспийское) море и отождествляемых современными исследователями с
Волгой и Уралом или с Уралом и Эмбой, расположены зимники и летники
кимаков и гузов [5.С.166]. В «Худуд ал–Алам» сообщается «когда между
ними мир – они (кимаки Г.К.) откочевывают зимой к гузам» [6.P.99]. А у
Макдиси говорится, что города Сауран и Шагилджан, расположенные в
среднем течении Сырдарьи, являлись пограничными крепостями против
гузов и кимаков [7.С.46]. Так как во второй половине IX-X вв. за этнонимом
кимаки скрывались и кипчаки, то вполне логично предположить, что они так
же пользовались этими пастбищами огузов.
Однако впервые, о кипчаках на границах Хорезма упоминает Абу–л–
Фазл– Бейхаки в 1030г. объясняя отказ хорезмшаха Алтунаша (1071-1032)
прибыть ко двору его сюзерена эмира Махмуда Газневийского (999-1030),
получением срочного известия от Ходжи Ахмеда сына Абд–ас –самада о том,
что «кечиты, джиграк и хифчак волнуются… как бы не случилось беды».
[8.С.104]. Уже к середине 30-х гг. ХI в. кипчаки вместе с другими кочевыми
тюркоязычными племенами не только тревожат своими набегами
подвластные хорезмшаху земли, но и охотно служат ему в качестве
наемников. Тот же Бейхаки сообщает, «Харун (хорезмшах с 1032 по 1035 гг.
Г.К.) тоже выступил, возвратился в Хорезм и еще ревностней начал
готовиться к походу. Со всех к нему стекались люди (племена кечат, джиграх
и кыпчак), получилось большое войско» [9.С.602].
Самые подробные сведения о расселении кипчаков на территории
Казахстана и Средней Азии в ХІ в., приведены в труде Махмуда Кашгарского
и отмечены на прилагающейся к нему карте. Северная окраина кипчакских
земель лежала на границе степной и лесостепной зон. Их восточные рубежи
проходили по левому берегу Иртыша, который обазначен на карте как место
обитания йемеков, а в тексте дано соответствующее пояснение: «Йемеки –
тюркское племя. А он у нас кыпчакский род» [10.С.35].
О кипчакских владениях на юге (в районе хребта Каратау, Киргизского
хребта и долины Таласа) записано, Кендшак Сангир – город вблизи Тараза.
Это пограничная крепость кипчаков» [11.С.444]. Здесь, по–видимому,
кипчаки обосновались задолго до написания труда Махмуда Кашгарского. К
такому выводу приходишь, прочитав следующую выдержку из его сочинения
«Булак – тюркское племя. Они были в подчинении у кипчаков, но затем
спаслись благодаря помощи Аллаха и теперь они называются алка –
булак»[12.С.306]. Согласно сведениям Шарафа–ал–Марвази племя булак
входило в состав карлуков, проживавших в Жетысу и состоявших из девяти
групп «три чигиль, одна тухси, одна булак» [13.С.316]. По справедливому
замечанию С.М. Ахинжанова «Заметка Кашгарского служит отголоском
каких–то военных столкновений карлуков с кипчаками задолго до жизни
Махмуда» [14.С.175]. Дополнительным свидетельством пребывания здесь
кипчаков служат находки святилищ с каменными изваяниями у перевала
Сандык, около с. Мерке. Эти статуи аналогичны самым ранним типам
половецкой скульптуры южнорусских степей по классификации С.А.
Плетневой [15.С.89] .
Территории, прилегающие к Аральскому морю обозначены на карте как
«обиталище огузов и кипчаков» [16.С.60]. Еще одним местом общего
обитания огузов и кипчаков являлся полуостров Мангышлак. На карте
Махмуда Кашгарского отмечено поселение кипчаков, расположенное на
восточном побережье Каспийского моря. Именно сюда, на Мангышлак, в
1065 году совершил свой поход против племен кипчаков и джази
сельджукский султан Алп Арслан (1063–1072) [17.С.52]. Согласно С.Г.
Агаджанову, «Кифшага и Джази, упомянутых средневековыми авторами,
сообщающими об этих событиях, следует, вероятно, рассматривать, как
искаженную персонификацию названий кипчаков и йазыров (языров,
язгыров)» одного из огузских племен ХІ в. [18.С.266].
Данные топонимики так же свидетельствуют о пребывании кипчаков в
районе Магышлака, так как степи к югу от этого полуострова вплоть до
р.Чарын еще во времена правления Надир–шаха (1736-1737) в Персии и даже
в начале ХІХ в. назывались Дешт–и – Кипчак [ 19.С.117 ].
Западная граница расселения кипчаков в первой трети ХІ в., вероятно
проходила по Волге. В сочинении Махмуда Кашгарского записано: «Итиль -
название реки в стране кипчаков» [20.С.103]. В тексте Итиль не назван
западной границей кипчаков, так как не являлся таковой к моменту
окончания работы Махмуда Кашгарского над своим трудом (1074 г.). В это
время значительная часть кипчакских племен уже прочно обосновалась в
степях Северного Причерноморья. А на территории Зоволжско–
Приуральских степей кроме собственно кипчаков, кочевала и часть йемеков,
отделившихся от своих собратьев на Иртыше. О них сохранились сведения в
источниках ХІІ в. Наджип Хамадана, говоря о расположенном на Волге
городе Саксине отметил «Саксин – это город, больше его нет города в
Туркестане. Жителей его беспокоят племена кипчаков и йемеков. В этой
области нет реки, кроме Атила» [21.С.162].
Лаврентьевская летопись под 6690 (1182), рассказывая о походе князя
Всеволода Большое Гнездо на Волжских булгар, также отметила присутствие
йеменов кочевавших, по–видимому в Приурельских степях, неподалеку от
границ Волжской Булгарии.«Иде князь Всеволодь [на Болгары] [и] приде в
землю Болгарьскую и выседе на берегь поиде к Великому городу и ста у
Тухчина городка и перестоя ту 3 дни поиде на трети день к Великому городу
пошедшю же князю в поле оузреша наши сторожеле в поли и мняху
Болгарскьи полкь и приехаша 5 мужь ис полку того и судариша челомь
передь княземь Всеволодомь и сказаша ему речь кланяются княже Половци
Емякове пришли есьмы со княземь Болгарским воевать Болгарь князь же
Всеволодь здумавь с братею своею и с дружиною води их в роту в
Половецьскую поима ихь поиде к Великому городу и приде князь к городу и
перешедь Черемисань...» [22.С.389].
Итак, постепенно расширяя территорию своих кочевий в юго–западном и
западном направлениях, кипчакские и отдельные кимакские племенные
обьединения в 30-е гг. ХІ в. появляются на границах Хорезма и выходят к
Волге, откуда затем начинается их широкая миграция в степи Восточной
Европы, где они столкнулись с государствами Северного Кавказа и
Закавказья, княжествами Древней Руси, Византийской империей и
Венгерским королевством, а другая часть с массой огузов и некоторым
количеством кипчаков, влившись в состав турок-сельджуков, усилили
давление на исламские государства Ирана и Ирака, на мусульманские и
христианские государства Закавказья и Восточной провинции Византии.
Достарыңызбен бөлісу: |