MOĞOLLARIN ÇİNCE TARİHİNDE KIPÇAK KELİMESİ
Konuralp ERCİLASUN
Gazi Üniversitesi, Doç. Dr.
Kıpçaklar, kaynaklarda tespit edildikleri zamandan itibaren geniş yayılma ve
faaliyet sahalarıyla Türk ve dünya tarihinde önemli bir rol oynamıştır. Kaynaklarda
8. yüzyılda Kıpçak adı geçmesinden itibaren Çingiz devrine kadar, bugünkü
Kazakistan’ın güney doğusundan bugünkü Ukrayna’nın batısına kadar uzanan
geniş sahada bazen dağınık bazen toplu hâlde faaliyet göstermişlerdir. Bu sebeple
de, geniş bir coğrafyaya isimlerini verdiler ve Deşt-i Kıpçak ismi Rus yayılmasına
kadar yukarıda belirtilen bölgenin adı olarak kullanıldı. Çingiz devri ve devamında
ise başta Altın Orda olmak üzere Kazak ve Şiban hanlıkları gibi hanlıklarda halkın
büyük bir bölümünü oluşturmakla kalmadılar, aynı zamanda Çingiz soylu hanlık
yöneticilerini de Türkleştirdiler veya bir başka deyişle Kıpçaklaştırdılar. Ayrıca
âdeta bir insani güç ihracı yoluyla nüfus olarak azınlıkta olmalarına rağmen Batı
Asya ve Kuzey Doğu Afrika bölgesinde de çok önemli bir rol oynayarak Mısır
Memlüklüleri hâkimiyetini kurdular. Kıpçak adı bugün Kazak, Kırgız, Özbek ve
Başkurtların alt boyları arasında görülmektedir (Togan, 1981:29). Terimin varlığı
olarak değil de köken olarak bakıldığında ise bugün, doğu Türklerinin önemli bir
bölümü Kıpçak menşelidir.
Bu araştırmada Moğolların Çin’de kurmuş oldukları hanedanın tarihini konu
alan Yüen Tarihi (Yüen Şı
48
) adlı kaynakta geçen Kıpçak kelimesi üzerine bazı
düşünceler ortaya konulacaktır. Yazıda, öncelikle Yüen Tarihi hakkında bilgi
verilecek ve dolaylı da olsa bu kaynaktaki Kıpçaklara temas etmiş araştırmalardan
bahsedilecektir. Sonra Kıpçak kelimesi ve bu kelimenin Çincedeki şekli üzerinde
durulacak; üçüncü olarak Yüen Tarihi’nde Kıpçak kelimesinin geçtiği yerlerin bir
tasnifi yapılarak önemli olanlarının tercümeleri verilecektir. Nihayet, bu kayıtların
bize ne gösterdiği hakkında bir sonuca ulaşılmaya çalışılacaktır.
Yüen Tarihi: Çin’ eki Moğolların Devlet Tarihi
Bilindiği gibi, Çinliler tarihlerine tek devlet ve bu tek devlette hüküm süren
farklı sülâleler nazarıyla bakar. Bu bakış, Çin tarih yazımının da geleneklerini
oluşturur. Bu bakış açısına göre M.Ö. 221’den M.S. 1912’ye kadar Çin’de farklı
sülâleler kurulmuş ve bunlar devleti kendi hâkimiyetlerinde birleştirmek için
çabalamıştır. Her sülâle kendi meşruiyetini kanıtlamak için bir önceki sülâlenin
tarihini yazmış ve olayların yeni bir sülalenin kurulmasını gerektirdiğini
ispatlamak istemiştir. Bu şekilde yazılan sülale tarihleri için ülkemizde Çin Resmî
Hanedan Kayıtları, Çin (Hanedan) Yıllıkları veya benzeri terimler
kullanılmaktadır. Çin’de genel olarak bu külliyatın 24 sülalenin tarihini kapsadığı
48
Çince’nin yazımında bugüne kadar tam anlamıyla bir birlik sağlanamamıştır. İngilizce yazan dünyada en yaygın iki
transkripsiyon sistemi, Wade-Giles sistemi ile Pinyin sistemidir. Ülkemizde de ağırlıklı olarak, birbirine benzemeyen ve
Türkçeye de uymayan bu iki sistem kullanılır. Bunun yanında Fransa’da, Almanya’da ve Rusya’da Çince sesleri ifade etmek için
her ülkenin kendi diline uygun sistemler kullanıldığı görülür. Buradan hareketle bu makalede Çince kelimelerin yazımında w
eklentili Türk alfabesini kullandım. Böylece kelimeler nasıl yazılıyorsa o şekilde telâffuz edilecek, okuyucu aynı işaretleri farklı
seslerde okumak zorunda kalmayacaktır. Söz konusu kelimelerin diğer transkripsiyon sistemleri ile yazılışlarını ve Çince
şekillerini ise makalenin sonundaki ekte listeledim. Bakınız: Ek – Çince Kelimeler Tablosu.
kabul edilir
49
. Makalede temel kaynak olarak kullanılacak Yüen Tarihi işte
bunlardan biridir.
Yüen Tarihi, başlangıçta Temuçin’in atalarından başlayarak büyük bir hâkimiyet
kuruluşunu, Ögeday, Kiyuk ve Möngge devirlerini anlatır. Kubilay devri ile
birlikte Çin’deki Yüen devletinin tarihini anlatmaya geçer ve bu devletin son
hükümdarı Togan Temür’ün ölüm tarihi olan 1370’e kadarki olayların dökümünü
verir. Yüen Tarihi, klasik Çin hanedan tarihlerinde alışılan şekilde bir tarih
yazıcılığı yapmıştır. Buna göre kaynaktaki ilk ana bölümü Hükümdar Biyografileri
oluşturur. Bu ana bölüm hükümdarlara hasredilmiş olmasının yanında, aynı
zamanda söylediğimiz devir içerisinde meydana gelen olayların kronolojik bir
sıralamasını da içermesi bakımından önemlidir. İkinci ana bölüm, Kayıtlar olarak
adlandırılabilir. Bu ana bölümde astronomi, takvim, coğrafya, ekonomi ve hukuk
gibi çok çeşitli konular işlenmiştir. Üçüncü ana bölüm Tablolar adını taşır. Bu
bölümde hanedan ailesi mensuplarının ve önemli devlet memurlarının bulundukları
görevler ve bunların tarihleri tablolar hâlinde listelenir. Son ana bölümün başlığına
ise dilimizde Biyografi ve Monografiler demek uygun düşecektir. Burada büyük
ölçüde sülalenin başlangıcından sonuna kadar önemli görevlerde bulunmuş veya
çeşitli yararlıklar göstermiş kişilerin hayat hikâyeleri anlatılır. Sonlara doğru ise
Çin’in komşu memleketlerindeki halklar hakkında bilgiler verilir.
Kaynağın yazılış sürecini incelediğimizde ise 1368’de Yüen devletinin
yıkılmasıyla yerine kurulan Ming sülalesinin ilk hükümdarı tarafından yazılması
emri verilmiş olduğunu görürüz. Bunun üzerine o devir edebiyatçılarından Song
Lien, tarihçi Wang Yi’yi de yanına alarak toplam 210 bölüm (4678 sayfa) tutan bu
kaynağı 1369-1370 yıllarında yazar (Orsoy, 2002: 570). Dikkat edildiği takdirde
kaynağın yazımının aceleye geldiği görülecektir. Çin tarihçiliğinde genel olarak bu
kaynağın hızlıca yazılıp bitirildiği söylenir ve bu sebeple içinde birçok yanlış ve
eksikliklerin bulunduğu belirtilir. Nitekim, Sema Orsoy’un da değindiği üzere
kaynak kitaplaştırılırken çok sayıda bölüm hatalı olmasından dolayı çıkarılmıştır
(2002: 570). Mançu devrinde de (1644-1912), saray entellektüelleri arasında Yüen
Tarihi, yazımı açısından çok tutulmayan bir kaynaktır (T’ang, 1970:I). Nitekim, bu
düşünce Çin’in cumhuriyet devrine de sirayet etmiş ve nihayet Çin Cumhuriyetinin
ilk yıllarında Yeni Yüen Tarihi adlı bir başka kaynak eser kaleme alınmıştır. Her ne
kadar eleştiriler olsa da, Yüen Tarihi, yazıldığı devrin bilgi birikimi, bakış açısı ve
psikolojisini yansıtmaktadır ki bizi de bu makalede daha çok bu konular
ilgilendirmektedir. Diğer yandan, yeni yazılanı değerlendirecek olursak Yeni Yüen
Tarihi, 20. yüzyılın ilk çeyreğinde yazılmış olması hasebiyle dönemin ortamından
çok uzakta kalmıştır. Ayrıca, artık bu kaynak yazıldığı tarihte birçok modern
kaynak da Çin entellektüelleri tarafından bilinmektedir. Dolayısıyla modern Batı
terminolojisinin yeni yazılmış esere sirayet etmesi gibi bir tehlike mevcuttur. Bu
49
Çin’in devlet tarafından yazılmış kayıt ve kaynakları bunlardan ibaret değildir. İlk zamanlardan başlayarak sarayda tutulmuş
birçok kayıt vardır. Meselâ, Tang devri (618-905) gibi erken bir zamandan beri sarayda belgelerin toplandığı Gerçek Kayıtlar adı
verilen bir arşiv türü oluşmuştur (İ. Togan, 2008:25). Geç devirlere gelindikçe bu kayıtlar çoğalır ve çeşitlenir. Ülkemizde, Çin
kaynakları denince ilk akla gelen bu Resmî Hanedan Kayıtları ise her sülale zamanındaki bu farklı kayıt ve belgelerden
önemlileri toplanarak oluşturulmuş ve özetlenmiş kaynaklardır. Yazıda da belirttiğim gibi külliyatta genel olarak 24 hanedan
tarihi olduğu kabul edilse de farklı tasniflerde başka kaynakların da bu külliyat içinde düşünülerek bu sayının 25 veya 27 olarak
kabul edildiğine rastlamak mümkündür.
sebeple, bu yazıda kaynakları suni olarak çeşitlendirmeden doğrudan doğruya 14.
yüzyılda yazılmış olan Yüen Tarihi’ni esas aldım.
Kendi tarihimiz açısından baktığımızda, Yüen Tarihi’nin kapsadığı devrin,
Türklerin ana kütlesinin batıya doğru kaydığı ve tarihimizdeki temel olayların daha
batıda cereyan ettiği bir döneme denk geldiği görülür. Esasında, 10. yüzyıldan
itibaren gerek nüfus hareketleri sebebiyle, gerekse kaynakların çeşitlenmesi
sebebiyle Çince kaynakların üzerinde o kadar durulmaz. Bir başka deyişle eskiçağ
tarihimiz için âdeta tek yazılı başvuru kaynağı olan Çince kaynaklar, özellikle 9-
10. yüzyıllardan itibaren bu özelliğini kaybederek birçok kaynaktan biri hâline
dönüşür. İslam medeniyeti ile karşılaştığımız ilk dönemlerden neredeyse
Osmanlı’nın kuruluşuna kadar gerek bizim kendi bıraktığımız kaynaklar, gerekse
Arapça ve Farsça kaynaklar ön plana geçmiştir. Bunların yanında Rusça, Ermenice
ve Gürcücede de bizim hakkımızda yazılmış eserler verilmeye başlanmıştır.
Böylece İslamî dönem için Çince kaynaklar biraz daha arka planda kalmış ve
onlardan faydalanış sınırlı olmuştur. İşte bu makalede, başka dillerdeki kaynaklar
vasıtasıyla artık daha net bildiğimiz bir tarihin Çin’den nasıl göründüğü ve orada
nasıl algılandığı üzerinde de durmuş olacağım.
Yüen Tarihi üzerinde bugüne kadar yapılan araştırmalara gelince bu kaynaktan
bazı bölümlerin çeşitli vesilelerle Batı dillerine tercüme edildiği görülür (Gaubil,
1739; Remusat, 1829; Bretschneider, 1888; Ratchnevsky, 1937-85; Cleaves, 1956;
Schurmann, 1956; Hsiao, 1978). Bunlardan konumuzla ilgili birkaç kaydı ilk
farketmiş olan Bretschneider’in eseri üzerinde durmak faydalı olacaktır.
Bretschneider iki ciltlik eserinde 13-16. yüzyıllarda Asya ve Avrupa’nın çeşitli
bölgeleriyle ilgili Çince kaynaklardan seçme tercümeler yapmış ve bunları Batılı
seyahatnameler ve İslâm kaynakları ile karşılaştırmıştır. Bunlar arasında
Kıpçaklarla ilgili tercümeler de bulunmaktadır (Bretschneider, 1888, II: 68-73).
Ülkemizde ise Bahaeddin Ögel’in Sino-Turcica adlı eserinde Yüen Tarihi’nin
Biyografiler bölümünün detaylı olarak incelediğini ve bu bölümden yeri geldikçe
parça parça çeviriler yaptığını görürüz (Ögel, 2002). Ögel’in amacı, Moğolların
Çin’de kurmuş oldukları devletin bürokrasisinde görev alan Türkler hakkındaki
bilgileri bir araya toplayabilmektir. Bu sebeple, kaynağın Biyografiler bölümüne
yoğunlaşmakla kalmamış, ayrıca yine Yüen devri hakkında Çin’de yazılmış ve
kaynak niteliği taşıyan birçok eski eserle de karşılaştırma yapmıştır. Bu sayede,
Yüen devletinde görev yapmış Uygur, Karluk, Kanglı, Kıpçak, As, Öngüt, Kara
Hıtay ve Müslümanlardan 130’dan fazla kişiyi tespit etmiş ve bunların kökenlerini
araştıran bilgiler vermiştir. Bunlardan 10 kişinin Kıpçak olduğunu görürüz.
Konumuzla ilgili diğer bir kayda değer eser T’ang Ch’i’nin eseridir (T’ang, 1970).
T’ang Ch’i, yine Çince kaynaklara dayanarak Çingiz devletinde görev yapan
yüksek dereceli memurların biyografileri üzerinde durmuştur. Yazar, Ögel’den
farklı olarak Türk soyluların yanında Moğol soyluları da incelemiştir. T’ang Ch’i,
Kıpçak soylu 12 kişinin biyografisini tercüme etmiş olup bunlardan beşi Ögel’in
tespit etmiş olduğu kişilerdir. Ögel, eserinde daha çok kökenle ilgilendiği için
biyografilerin genellikle kökenle ilgili kısımlarını tercüme etmiştir. T’ang Ch’i ise
Ögel’in tercümelerinden de faydalanmış, ancak biyografileri bir bütün olarak
tercüme etme yoluna getmiştir. Makalede yeri geldiğinde her iki araştırıcının
verdiği bilgiler de değerlendirilecektir.
Kıpçak Kelimesi ve Çincenin Yapısı
Kıpçak boyundan tarihte net olarak ilk bahis, 9. yüzyıl Arap kaynaklarındadır
(Buharalı, 1995:744; Şeşen, 1998:184). Ancak, bunlardan önce 760 tarihinde
dikilmiş olan Şine-Usu yazıtında geçen, harfleri silinmiş bir ifadeyi Klyaştornıy
“Tür(k) (Kı)bçak” olarak restore etmiştir (Ercilasun, 2010: 135). Kelime elimizde
bütünüyle mevcut olmasa da Klyaştornıy’nin bu restorasyonu birçok araştırıcı
tarafından kabul görmüştür. Ahmet B. Ercilasun, Şine-Usu’daki metni Arapça
kaynaklarla karşılaştırarak Kıpçakların Doğu Gök-Türklerinde hâkim boy olması
ihtimali üzerinde ciddi bir şekilde durmuş ve bu konuda güçlü deliller getirmiştir
(Ercilasun, 2010: 355-356). Bu durumda Kıpçak boy adının ilk yazılışına 760
yılında rastlandığını söylemek yanlış olmayacaktır.
Bilindiği üzere Çince ne bizim, ne de Batı’nın dillerine benzemeyen bir şekilde
heceye dayanan bir dildir. Bu sebeple, yabancı dilden Çinceye giren kelimelerin
telaffuzu bazen ciddi ölçüde farklılaşır. Çincenin neredeyse tek kaynak olduğu en
eski tarihimizi araştırırken bu durum büyük zorluklar yaratır. Neyse ki, İslami
dönemden itibaren kaynakların çeşitlenmesiyle bu Çince telaffuzların önemli bir
kısmının tespiti daha rahat bir şekilde yapılabilmektedir.
Bugünkü Çincede Kıpçak kelimesi karşılığı olarak “Çin-ça” kullanılmaktadır.
İşin ilgi çeken ve biraz da beni bu araştırmaya iten yönü ise Altın Orda Hanlığının
Çincede “Çin-ça Han-guo”, yani Kıpçak Hanlığı olarak anılmasıdır. Görünüşe göre
Çin tarihçiliği, sınırlı sayıdaki Moğol yöneticiyi dikkate almamış, hanlığın genel
halkını, yapısını ve idaresinde yer alan topluluğu daha önemli görmüştür.
Araştırmamda bu sebeple 14. yüzyılın ikinci yarısında yazılmış olan Yüen
Tarihi’nde “Çin-ça” kelimesinin incelenmesi üzerine odaklandım. Genel olarak
söylemek gerekirse kaynakta Kıpçaklardan bu telaffuzla bahsedilmektedir. Ancak,
Kıpçak Hanlığı diye bir tabir yoktur.
Yüen Tarihi’n e Kıpçak Kelimesi
Kaynakta geçen Kıpçak kelimesinin temelde, dört tür kullanıma işaret ettiğini
söylemek mümkündür. Birinci kullanım Kıpçak boy adı ile ilgilidir. Genellikle baş
kısımlarda geçer ve batı seferi sırasında Kıpçaklarla olan savaşları ve onların itaat
altına alınışları ile ilgili cümleler bu kavramı anlatır. İkinci tür kullanım Çin’deki
özel Kıpçak askerî birliğini ve bu boydan olanlara hasredilmiş memuriyetleri ifade
eder. Üçüncü tür bu boydan olan insanları ifade eder. Dördüncüsü ise Kıpçak
kelimesinin kişi adı olarak kullanılmasıdır. Bunların yanında 1322-1349 yılları
arasında Kıpçaktay isimli bir kişiden de sık olarak bahsedilmiştir. Burada Kıpçak
kelimesinin dört farklı kullanımı üzerinde durulduktan sonra Kıpçaktay ile ilgili
yorumlar da yapılacaktır.
Kıpçak Boy A ı
Kıpçak boyunu ifade eden kullanım, genellikle erken tarihlerdeki batı seferi
anlatılırken kullanılmıştır. Kaynakta Kıpçak kelimesi ilk olarak karşımıza Ögeday
Biyografisindeki kısa bir kayıtla çıkar. Buna göre Möngge, Kıpçak boyuna sefer
yapmış ve onları yenerek liderleri Ba-çı-man’ı (Baçman) esir etmiştir (YT,
1370:35; Bretschneider, 1888, I:310).
Möngge’nin biyografisinde ve Coğrafya Bölümünde Kıpçakların hâkimiyet
altına alınması, daha ayrıntılı anlatılır. Burada anlatılanlara göre Çingiz orduları,
1237’de Hazar Denizi kıyısına ulaşır ve Kıpçaklara saldırır. Kıpçak lideri
Baçıman, kaçarak bir adaya sığınır. Bu sırada büyük bir rüzgâr çıkmıştır. Möngge
Biyografisine göre bu rüzgâr Hazar’ın suyunu sığlaştırmışken, Coğrafya
Bölümündeki kayıtta, deniz suyunun tamamen çekildiği ve adaya doğru kuru bir
yer açıldığı yazılmıştır. Möngge bu duruma sevinerek “Gök, yolu açarak bana
yardım etti” der. Böylece Baçman canlı olarak yakalanır ve diz çökmesi emredilir.
Ancak Baçman “ben bir ülkenin lideriyim, nasıl olur da hayatım kurtulsun diye
yalvarabilirim, ayrıca deve değilim ki bir insana karşı diz çökeyim” diye karşı
koyar. Bunun üzerine hapsedilir. Bu sırada Baçman, kendisini yakalayanlara
“benim denize kaçmamın balıktan bir farkı yok, ancak şimdi yakalandım, kader
buymuş; bugün su eski yerine gelecek, ordunun erken geri dönmesi daha kolay
olur” der. Möngge bunu duyunca hızla geri döner. Ancak su artık yükselmiştir. Bu
sebeple arkada kalan askerlerin bir kısmı yüzmek zorunda kalır (YT, 1370:43,
1570; Bretschneider, 1888, I:311-312).
Kıpçaklar üzerine yapılan diğer bir sefere ait kayıtlar, Subutay’ın biyografisinde
bulunmaktadır. Kaynak Subutay’ın kökenini Moğol Urenghaylardan diye verir.
Subutay, 1219’da Merkitlerle yapılan savaşta Merkit liderinin Kıpçaklara
sığınması üzerine onu takip ederek Kıpçaklarla da savaşmış ve onları mağlubiyete
uğratmıştır. Bu, belki de Çingiz ordularının Kıpçaklarla ilk çatışmasıydı. Daha
sonra 1223’te Subutay’ın kumandasındaki bir ordu Kıpçaklar üzerine sefer yapar.
Ordunun ilerleyişi şu şekilde anlatılır:
Subutay, Kıpçak seferi için izin istedi ve izin verildi. Ordularının başında
Guan-ding-ci-sı Denizinin (Hazar Denizinin – KE) etrafından dolaştılar,
daireler çize çize Tay-hı Tepesine (Kafkaslar – KE) ulaştılar, kayaları
oyup yol açtılar. Oradan çıkmak kolay olmadı (YT, 1370:2976).
Bu sefer sonucunda Kıpçaklar mağlubiyete uğratılır ve bazı beyleri kaçar. Ordu,
devamla her ikisi de Mstislav adını taşıyan Kiev ve Galiç knezleriyle, ayrıca
As’larla da çarpışarak hepsini yener. Bu arada, Kıpçakların köleleri gelip kaçmış
olan beyleri ihbar eder. Subutay onları azat etse de dönüşte Çingiz Han “kendi
sahibine sadık olmayan köleler başkasına nasıl sadık olur!” diyerek hepsini idam
ettirir (YT, 1370:2976). Görüldüğü üzere burada öncesi ve sonrasıyla birlikte Kalka
Savaşı anlatılmaktadır. Uzaktaki bu savaşla ilgili Çin kaynağındaki bilgiler, bu
şekilde sınırlıdır. Dolayısıyla savaşın ayrıntılarını anlatan daha geniş bilgiye ancak
Rus kaynakları vasıtasıyla ulaşılabilmektedir (Kurat, 1972:92-96).
1223 seferi sonrası Çingiz Han, bir fermanla yeni itaate alınmış Merkit, Nayman
ve Kıpçak gibi boyların komutanlarının kumanda etmeleri için ordular kurmuştur
(YT, 1370:2976). Subutay’ın biyografisinde geçen bu tek cümlelik kayıt, Çingiz
Han’ın savaşarak ele geçirse de Moğol ve Türk boylarını devlet ve asker sistemine
nasıl entegre ettiğini göstermesi bakımından önemlidir. Bir savaşla itaat altına
alınan boy, süratle galiplerin bir ordusu hâline getirilmektedir. Bozkırda bu
entegrasyonu başarıyla uygulayan liderler, büyük hâkimiyetler kurabilmişlerdir.
Kıpçaklar hakkında ilginç kayıtlardan biri, Tutkak (Tuk Toka)’ın
50
biyografisidir. Tutkak’ın soyuyla ilgili ilk satırlar şu şekildedir:
50
Çince olarak Tu-tu-ha şeklinde kaydedilen bu ismi Ögel, Tuq Toqa; T’ang Ch’i ise Tutqaq olarak restore etmiştir. Ögel, bu
kişinin biyografisinin başından itibaren önemli bir kısmını neşretmiş, T’ang Ch’i ise baş kısımdaki Ögel’in neşrini de alarak
biyografiyi kalan kısmıyla birlikte tamamen neşretmiştir (Ögel, 2002: 275-281; T’ang, 1970:343-354). T’ang Ch’i, eserini daha
sonra yazmış ve Ögel’in eserinden de faydalanmış olmasına rağmen ismin restorasyonunu farklı yapmıştır. Bu sebeple, T’ang
Ch’i’nin restorasyonunun her ne kadar açıklanmasa da belli bir temele dayandığı düşünülebilir.
Tutkak’ın ilk soyu Wu-ping’in kuzeyinde Cı-lien (T’ang Ch’i’de Cilagun)
Nehrinin yanındaki An-da-han Dağı boyları soyundandır. Çü-çu (T’ang
Ch’i’de Köçü) zamanında kuzey batıya göç ederek Ü-li-bay-li Dağında
oturdular. Bu sebeple (bu dağın adı) onların aile lakabı oldu. Kendi
memleketlerine Kıpçak adını verdiler. Onların yerleri, Çin’den 30.000 li’den
fazla (yaklaşık 15.000 km veya daha fazla – KE) uzaklıktadır. Yazın geceler
çok kısadır. Güneşin batmasıyla çıkması bir olur. Köçü’den Somona, ondan
da İnas doğdu. Nesillerce Kıpçak memleketinin reisi oldular (Ögel, 2002:275;
T’ang, 1970:343; YT, 1370:3131).
Tutkak’ın atalarını konu eden bu efsanevî metinde âdeta Kıpçakların ortaya çıkış
hikâyesi anlatılmıştır. Metnin dönemin anlayışıyla yazılmış olduğunu kabul etmek
gerekir. Ögel, Kıpçakların ortaya çıkışının bağlanmaya çalışıldığı bölgenin Moğol
boylarının bölgesi olduğunu dikkate alarak hikâyeyi gerçekçi bulmaz (Ögel,
2002:277-278). Bu konuda İslâm kaynaklarında verilen bilgiler daha gerçeğe yakın
olmalıdır. 11. yüzyıl kaynağı olan Gerdizî, Kıpçakların kökenini Kimeklere
bağlamıştır (Şeşen, 1998:73; Buharalı, 1995:737-739).
Diğer yandan, Yüen
Tarihi’nde göç sonrası yerleşilen yerle ilgili bilgiler ise Kıpçak memleketi ile
bağdaştırılabilir. Yaklaşık 15.000 km’lik uzaklık, şüphesiz ki çok abartılıdır; ancak
ifade göç sonrası Kıpçak ülkesinin Çin’den çok uzak olduğunu göstermektedir.
Ayrıca yazın gecelerin kısa olması da memleketin kuzeyde olduğunu belirtir.
Bu giriş kısmından sonra biyografide yukarıda da değinilen 1219 olayları
anlatılır. Merkit liderinin İnas’a sığınması üzerine Moğol ordularıyla Kıpçaklar
karşı karşıya gelir. İnas’ın oğlu Çurusman elçi göndererek teslim olacağını bildirir.
Gelen orduyu Çurusman’ın oğlu Balduça karşılar ve tâbi olur. Balduça’nın kendi
isteğiyle bağlanması, etkisini gösterir ve Balduça Çingiz ordularında komutan
olarak görev alır. 1252’de Kubilay’ın komuta ettiği bir seferde yüzbaşıdır. Daha
sonra Song devletine karşı yapılan taarruzda cesaret ve kahramanlığıyla ün kazanır.
Böylece yükselen Balduça, sarayda at işlerine bakmaya memur olarak tayin edilir.
Ögel, bu memuriyetin adını Agtaçı şeklinde vermektedir:
[Bu görevde iken] her yıl imparatora at sütü sundu. Bu sütün rengi
berrak, kokusu da çok güzeldi. İsmi hey-ma-ru idi. Bu sebeple ona
mensup olup bu işe bakanlara Karaçı dendi (Ögel, 2002:276; T’ang,
1970:344; YT, 1370:3132).
Hey-ma-ru kelimesinin sözlük anlamı “kara atın sütü”dür. Balduça’nın yaptığı
görevin yağız atlara bakmak olduğu ve Karaçı unvanının buradan geldiği
düşünülebilir. Metindeki ifade de bunu çağrıştırmaktadır. Bunun yanında Ögel,
hey-ma-ru sesinin kımız sesi ile benzerliğine de dikkat çekmiş, ancak bu konuda
kesin bir yorum yapmamıştır. Buradan itibaren bu biyografinin başlığındaki
Tutkak’ın hayatı ve faaliyetleri anlatılır. Balduça oğlu Tutkak’la ilgili bilgilere yeri
geldiğinde tekrar dönülecektir.
Достарыңызбен бөлісу: |


title: Kıpçak Askerî Muhafızlığı - Сборник материалов международной научной конференции кипчаки евразии: история, язык и

text:
Kıpçak Askerî Muhafızlığı
Çingiz Devleti, diğer bozkır hâkimiyetlerinin de yaptığı gibi, kendisi ile ittifak
kuran boylardan veya savaşla itaat altına aldığı boylardan askerî bir güç olarak
faydalanıyordu. Türk boylarından da başlıca Uygur, Kanglı, Kıpçak ve
Karluklardan faydalandığını söylemek mümkündür
51
. Nitekim devlette görev alan
memurlar arasında önemli mevkilere yükselen Türklerle ilgili bilgiler, Ögel (2002)
ve T’ang Ch’i’de (1970) bulunmaktadır.
Yukarıda Subutay’ın biyografisinde değinildiği üzere daha çok erken zamanda
Kıpçak komutanlarından yararlanma yoluna gidilmişti. Zaman içerisinde Kıpçak
asker ve komutanları, önemli hâle gelecek ve belli bir sistem dâhilinde Kıpçak
birlikleri kurulacaktır.
1261-64 arasında Kıpçak komutan ve askerlerin çeşitli yerlerde garnizon
kurdukları ve onlara imparator tarafından çeşitli ihsanlarda bulunulduğu görülür
(YT, 1370:70, 71, 88, 90, 95, 97, 99, 100).
1284’te sistemleştirme çalışmaları başlar. Bu tarihte 2000 kişilik bir birlik
oluşturmak üzere Kıpçak ve Kanglılardan gönüllüler toplanır (YT, 1370:266).
Nihayet 1286’da Kıpçak Muhafızlığı kurulur ve bununla ilgili bir bürokrasi
oluşturulur (YT, 1370:288). Yukarıda Balduça adlı bir Kıpçak’ın sarayda önemli
bir mevkiye kadar yükseldiğine, imparatora her yıl kımız sunduğuna değinilmişti.
Balduça’nın oğlu Tutkak, Kıpçak Muhafızlığının ilk Muhafızbaşı olur. O zamana
kadar emri altında olan subayları ve akrabalarını bu muhafızlığın kadrolarına
getirmesine izin verilir. Onun 1296’daki ölümüyle yerine oğlu Çongur geçer (YT,
1370:3133-3136).
Kıpçak Muhafızlığındaki asker sayısı zamanla artınca 1322 yılında Sol ve Sağ
Kıpçak Muhafızlığı olmak üzere ikiye ayrılır. Sağ Kıpçak Muhafızlığında yaklaşık
20.000 asker vardır. Bunların 18.000’i binerli gruplar hâlinde Çin’in 18 yerinde
mevzilenmiştir. Sol Kıpçak Muhafızlığında ise yaklaşık 12.000 asker bulunur ve
bunun 10.000’i yine binerli gruplar hâlinde 10 yerde mevzilenir. Bu birime bağlı
bin asker ise şehir muhafızı olarak görev yapar. Her iki kolda da birer askerî çiftlik
vardır ve diğer askerler buradadır (YT, 1370:2176).
1328’de Hassa Ordusu Muhafızbaşılığı kurulur ve Sol Kıpçak Muhafızlığından
9.000 asker buraya aktarılır. Ayrıca yine bir askerî çiftlik oluşturulur (YT,
1370:2177). Kıpçakların dışında Karluklar için de Tümenbaşılık seviyesinde bir
birlik kurulduğu görülür (YT, 1370:2177).
Böylece Kıpçaklar için en seçme birliklerin Hassa Ordusunda olduğu üçlü bir
yapı meydana gelmiştir. Hassa Ordusu Muhafızbaşılığı ile Sağ ve Sol Kıpçak
Muhafızlığının her birine bağlı askerî çiftliklere de değinmek faydalı olacaktır. İki
Kıpçak askerî çiftliği aslında binbaşılık düzeyinde daha 1287’de, yani Kıpçak
Muhafızlığı oluşturulduğunun ertesi yılı kurulmuştu. 1329’a gelindiğinde ise bu
askerî çiftliklerin sayısının bürokrasideki gelişmeye paralel olarak üçe çıktığı
görülür. Bunlar her ne kadar binbaşılık düzeyinde ise de burada bulunan askerlerin
sayısı bini bulmaz. Hassa Ordusuna bağlı askerî çiftlik yaklaşık 1600 hektar
genişliğindedir ve burada 800 asker bulunur. Sağ Kıpçak Muhafızlığına bağlı
askerî çiftliğin genişliği ise yaklaşık 1200 hektar civarındadır ve burada 437 asker
bulunur. Sol Kıpçak Muhafızlığının askerî çiftliğinde bulunan 705 askere ise
yaklaşık 750 hektarlık arazi ayrılmıştır. Bu askerî çiftliklerin hepsi başkentlik
yapan Pekin civarında bulunmaktadır (YT, 1370:2561).
51
Çin’de Kıpçaklardan kurulan askerî birliklerin diğer Türk soylu askerlere göre daha ön plana çıktığı anlaşılmaktadır. Yüen
Tarihi’nde Kıpçak Muhafızlığına sık sık vurgu yapılması bunu gösterir. Çin’deki memuriyetleri tarihî bir süreç içerisinde
inceleyen Hucker da (1995:61, 66) ordudaki güçler arasında özellikle Kıpçakları vurgulamaktadır.
Kıpçak Muhafızlıklarında bulunan askerlere bakıldığında daha kuruluş
aşamasında Kanglıların da toplanmasından anlaşıldığına göre Muhafızlık sadece
Kıpçaklardan oluşmuyordu. Burada Kıpçaklar belki de büyük çoğunluğu ve
yönetici makamları elinde tutuyordu. Ancak burada diğer boylardan da asker ve
memurların bulunduğu görülmektedir. Kanglılardan Yesudar bunlardan biridir (YT,
1370:298, 304). 1291’de ise Kubilay, Kıpçak Muhafızlığı Kayıt Memurlarının
sayısını bir tane arttırdı ve bu yeni Kayıt Memurluğu için Çinlileri kullandı.
Kaynak, bunun başka örneği olmadığını söylemektedir (YT, 1370:298, 346). Bu
sözü, genel olarak devletin üst düzey makamlarında hiç Çinli kullanılmadığı
şeklinde yorumlamak mümkündür.
Merkezdeki Kıpçak Muhafızlıkları ve Hassa Ordusu dışındaki ordularda da
Kıpçak asker ve komutanlarını görmek mümkündür. Pekin civarındaki ve Çin
Seddi üzerindeki geçitlerde aralarında Kıpçakların da bulunduğu güvenilir
boylardan oluşturulan ordular devriye gezmekteydi. 1311 yılına gelindiğinde bu
devriyeler Kıpçak ve As komutanların emrinde 43 yerde mevzilenmişti ve asker
sayısı da 3.693 idi (YT, 1370:2162). Askerlerden 3.000’i Kıpçak ve As’lar ile
Sibirya ve Türkistan’daki diğer boylardan oluşmaktaydı; kalan 693 asker ise
Çinliydi. Nihayet 1312’de Hassa Orduları Taktik Savunma Komiserliği kurularak
bu devriyeler için de bir bürokrasi oluşturuldu (YT, 1370:2528). Diğer yandan,
1330 yılında Doğu Yolu Moğol Askerî Kumandanlığı, Doğu Yolu Kıpçak
Tümenbaşılığına çevrilmiştir (YT, 1370:298, 759).
Kıpçak Muhafızlığındaki veya diğer birliklerdeki Kıpçak askerler, bulundukları
bölgelere aileleri ile birlikte yerleşmişlerdir ve asker sayısına bağlı olarak bazıları
zamanla askerlikten ayrılıp sivil hayata geçmiştir. Nitekim Tutkak, emri altına
verilen Kıpçakların sayısının gereğinden fazla olduğunu belirterek bir kısmını
sarayın izniyle sivil hayata geçirmiştir (YT, 1370:3168). 1328’de Kıpçak ve As’lara
görevleri dolayısıyla düzenli olarak aynî maaş bağlandı (YT, 1370:723). Ayrıca
zaman zaman aynî veya malî taltifler verilirdi. 1318 ve 1323 yıllarında Kıpçak
Muhafızlarına bu tip taltiflerin verildiği görülmektedir (YT, 1370:585, 631). Bazen
de Kıpçak ailelerinin yerleştiği bölgelerde kıtlık olur, bunun üzerine kendilerine
hazineden yardım yapılırdı. Bu tip yardım kayıtlarına 1302 yılında ve 1330-32
arasında rastlanmaktadır (YT, 1370:452, 758, 793, 813). 1330-32 arası üç yıl
boyunca kıtlık dolayısıyla yardım yapıldığına bakılırsa bu yıllar ciddi bir kuraklık
devresine denk gelmiştir.
Görüldüğü gibi Kıpçak Muhafızlığı, Çin’deki Moğol devletinde üst düzey bir
makama işaret etmektedir. Bunların içinden seçilen birlikler, başlangıçtan beri
başkent ve çevresini korumakla yükümlüydü. 1328’de ise bunlardan muhtemelen
en seçmeleri alınarak doğrudan imparatoru korumakla görevli Hassa Ordusu
oluşturuldu. Bu Kıpçaklar, aileleri ile birlikte çeşitli bölgelere yerleşti ve bir kısmı
sivil hayata geçti.
İmparatorluktaki Kıpçak Soylular
Bu bölümde ilk olarak bir imparatoriçeden bahsedilecektir. Kıpçaklardan Tutkak
ve soyunun başarılı hizmetlerinin ve imparatorlara yakınlığının bir neticesi olarak
Çin’deki son Moğol imparatoru Togan Temür’ün eşinin Kıpçak Da-na-şı-li olduğu
görülür. Da-na-şı-li, Tutkak’ın torunu olan El-Temür’ün kızıdır. Ancak, Da-na-şı-
li’nin imparatoriçe konumu uzun sürmez. 1335’te ağabeyinin isyan planladığı için
öldürülmesiyle bir erkek kardeşi imparatoriçenin sarayına kaçtı. İmparatoriçe de bu
erkek kardeşini kıyafetlerle sakladı. Bu sebeple saraydan çıkarılarak sürgün edildi
(YT, 1370:2878).
İmparatoriçe Da-na-şı-li’nin dışında Kıpçaklara mensup birçok kişi Çin’de
Moğollara üst düzey memur olarak hizmet etmiştir. Ögel (2002) ve T’ang Ch’i
(1970) çeşitli kaynaklar kullanarak bunlardan 15’ini tespit edip biyografilerini
kısmen veya tamamen yayımlamışlardır. Bunlar Tutkak, Çongur, El-Temür, Kutuz,
Bay Şiang, Tay Buka, Ölcey Batur, Tosun, Ku-çı Batur, Bay Temür, Ketay,
Ögöday, Sangcar Batur, Şikdur ve Oros’tur.
Bunların dışında Yüen Tarihi’nde iki isim hakkında şüpheli ifadeler
bulunmaktadır. Bu iki kişi ile ilgili verilen bilgi de çok az olduğundan kesin bir
sonuca ulaşmak kolay değildir. Bunlardan biri Guo Gou-gou adını taşmaktadır.
Kaynakta mensubiyeti belirtilmemiş olup babasının Kıpçak Öncü Kuvvetleri Şefi
olduğu yazılmıştır (YT, 1370:4442). Bu durum, Guo Gou-gou’un Kıpçak olma
ihtimalini gündeme getirmektedir. Ancak, yukarıda da belirtildiği gibi Kıpçak
birliklerinde farklı mensubiyetten insanlar da bulunabiliyordu.
Diğer bir isim kadın olup Ye-şien Hu-du’dur. Kendisi hakkındaki kayıt şöyledir:
“Ye-şien Hu-du, Moğol Kıpçak soyundandı. Da-ning Yolu Darugacısı Temür
Buka’nın eşiydi. Eşine Yün-cong ilinin beyliği ihsan edilmişti” (YT, 1370:4506).
Görüldüğü gibi ifade problemlidir. Bu ifadeye göre Ye-şien Hu-du, Kıpçak
olmalıdır. Ancak mensubiyetin “Moğol Kıpçak” olarak ikili verilmesi kafaları
karıştırmaktadır. Bu terim hakkında birkaç fikir yürütülebilir. Birinci ihtimal
siyasî hâkimiyetin Moğollarda olması dolayısıyla Moğol’un bir üst kimlik olarak
kullanılmasıdır. İkincisi, kocası Temür Buka’nın Moğol olması ihtimali ve bu
sebeple Ye-şien Hu-du için de çifte niteleme kullanılmış olmasıdır. Üçüncü ihtimal
de kaynağı kaleme alanların yazım veya bilgi hatası yapmış olmalarıdır.
Kişi A ı olarak Kıpçak
Kıpçak kelimesinin tarihte şahıs adı olarak da kullanıldığı görülmektedir.
Sümer, Çingiz devrinden önce de bu kelimenin şahıs adı olarak kullanıldığını tespit
etmiştitr. Çingizoğulları zamanında ise hanedan mensupları arasında da bu
kelimenin şahıs adı olarak kullanıldığını yazmaktadır (Sümer, 1999:425). Bundan
da anlaşılmaktadır ki, Kıpçak adını taşıyan şahıslar, çeşitli boylardan olabilir.
Diğer şahıs-kavim adı ortaklıklarında görüldüğü gibi şahıs ismi, kişinin kökenini
belirtmek zorunda değildir.
Yüen Tarihi’nde Çin’deki Moğol devletinde görev yapan ve Kıpçak adını
taşıyan kişilere rastlanmaktadır. Buna göre Kubilay Han’ın güney Çin’deki Song
hanedanını ele geçirme savaşları sırasında ve sonrasında 1259-1266 arasında
Güney Seferi Başkomutanı olarak Kıpçak adlı bir kumandandan bahsedilmektedir
(YT, 1370:3777-78, 3792-93, 3873). 1274-1278 yılları arasında bu sefer Asayiş
Komiseri unvanıyla görülen Kıpçak, muhtemelen aynı kişidir (YT, 1370:153, 207,
2539). 1293 yılında Liao-yang’daki komutanlar arasında yine Kıpçak isimli biri
görülmektedir (YT, 1370:371).
1307’de Kıpçak adlı bir kişinin Yardımcı Yöneticilik gibi bürokraside önemli
bir mevkide bulunduğu görülür (YT, 1370:2812). 1319 yılından itibaren ise yine
Kıpçak adlı bir kişinin aynı makama yükseldiği ama kısa bir süre sonra daha düşük
bir makam olan İlim Eserleri Akademisyenliğine atandığıı kaydedilir (YT,
1370:591, 602). Yine 1322’de Kıpçak adlı bir kişi Yang-zı Nehri güneyindeki
bölgelere yönelik Baş Denetçilik görevinden Siyasî İşler Muavinliğine yükseltilir.
Bu kişinin Siyasî İşler Muavinliği makamında 1324’e kadar kaldığı kayıtlardan
anlaşılmaktadır (YT, 1370:620, 2825-2826). 1307’den itibaren çeşitli makamlarda
bulunan Kıpçak ismini taşıyan bir memurla ilgili bu kayıtların tek bir kişiyi
göstermesi muhtemeldir. Her ne kadar kaynakta verilen bölük pörçük bilgilerde
bulunduğu makamlar, bazen çelişki yaratsa da geleneksel Çin idare sisteminde bir
kişi birden çok makama ve uzun unvanlara sahip olabiliyordu. Moğolların da
Çin’deki idarî sistemlerinde bazı geleneksel Çin metotlarını adapte ettikleri
malumdur.
Kıpçak adlı bu kişinin yönetime karşı bir itaatsizlik göstermiş olduğu
anlaşılmaktadır. Çünkü kaynakta 1328’de komutanlar arası bir çarpışmadan kısaca
bahsedilmektedir. Bu çarpışmanın ne sebeple çıktığı hakkında kaynağımız bir bilgi
vermiyor. Ancak bu kısa kayıtta çarpışma sırasında Kıpçak’ın öldürüldüğü
yazılıyor. Nitekim bir yıl sonraki bir kayıtta da evinin müsadere edildiğinden ve bu
yüzden oğlunun zor duruma düştüğünden bahsediliyor (YT, 1370:706, 728).
Bütün bu kayıtlardan, biri Kubilay Han’ın Çin’deki hâkimiyetini
sağlamlaştırması ve Song’a karşı savaşları sırasında yararlıklar göstermiş olan,
diğeri de 14. yüzyılın ilk çeyreğinde önemli görevlerde yer almış, ancak sonra
itaatsizliğinden ötürü öldürülmüş olan Kıpçak isimli iki ayrı kişinin
mevcudiyetinin mümkün olduğuna hükmedilebilir.
Kıpçaktay
İçinde Kıpçak tabiri geçmesi sebebiyle burada Kıpçaktay isminden de
bahsetmek uygun olacaktır. Kıpçaktay adını taşıyan bir kişi, 1320-1349 yılları
arasında devlette çeşitli görevlerde bulunmuştur (YT, 1370:604, 626, 737, 749,
885). Kıpçaktay da bir önceki örnekte olduğu gibi eş zamanlı olarak birden çok
makamı elinde tutmuştur (YT, 1370:742, 745). Bulunduğu makamlardan en
önemlisi 1328-1333 yılları arasındaki Siyasî İşler Muavinliğidir (YT, 1370:2829-
2841). 1349 yılında bu makama bir kere daha getirilmiştir (YT, 1370:2850).
14. yüzyılın ilk yarısında devlette görev alan Kıpçaktay’ın kim olduğu Barçuk
Art Tigin ve soyunun biyografisinden anlaşılmaktadır (YT, 1370:3000-3002).
Bilindiği üzere Çingiz hâkimiyetini kendi isteğiyle erken bir zamanda kabul eden
Uygur Idukkutu Barçuk Art Tigin ve onun soyundan gelenler, Çingiz devletinde
önemli bir rol oynamışlardı. Barçuk Art Tigin neslinden gelenlerin Çin’deki Moğol
hâkimiyetinde de görev aldıkları görülüyor. Barçuk Art Tigin ve nesli
biyografisinin büyük bir kısmını Ögel neşretmiştir (Ögel, 2002:10-25). Biyografiye
göre Kıpçaktay, Barçuk Art Tigin neslinden gelmektedir. Nitekim Ögel de
biyografiye dayanarak düzenlediği şecerede Kıpçaktay’ı Barçuk Art Tigin’in
beşinci göbekten torunu olarak göstermektedir (Ögel, 2002:28). Kendisi hakkında
müstakil bir biyografi yazılmamış olan Kıpçaktay’ın kimliği hakkında bu şekilde
bilgi sahibi olunabilmektedir.
***
Sonuç olarak, tarih sahnesinde adları görüldüğü andan itibaren Kıpçaklar,
sadece Türk tarihinde değil, bütün Asya tarihinde önemli bir rol oynamıştır.
Kıpçakların esas sahaları olan Asya bozkırlarındaki ehemmiyeti malumdur. Çeşitli
sahalardaki araştırmalar sonucu Kıpçakların Batı Asya ve Güney Asya’da da
önemli siyasî ve askerî olaylara sebep oldukları birçok araştırmacı tarafından
ortaya konmuştur. Bu çalışma ise Çingizoğullarının Çin hâkimiyeti döneminde
Kıpçakların Doğu Asya’da da faaliyet göstermiş olduklarını Yüen Tarihi’ne
dayanarak ortaya koymaktadır. Belki de bu faaliyetlerden en önemlisi, Kıpçak
Muhafızlığı adı altında İmparatorun yakın koruma kuvveti olarak gösterdikleri
etkinliktir. Ayrıca Kıpçak boyuna mensup bir çok yetenekli insanın da yönetimde
yükseldiği ve devlet işlerinde söz sahibi olduğu görülmektedir.
KAYNAKÇA
Bretschneider, E., (1888), Mediaeval Researches from Eastern Asiatic Sources, 2
Cilt, Londra: Trübner & Co.
Buharalı, Eşref, (1995), “İrtiş Nehri”, Türk Kültürü, XXXIII, 392: 737-747.
Cleaves, Francis-Woodman, (1956), “The Biography of Bayan of the Barin in The
Yuan Shih”, HJAS, XIX, 3-4 (Aralık): 185-303.
Ercilasun, Ahmet B., (2010), Türk Dili Tarihi, Ankara: Akçağ.
Gaubil, Antony, (1739), Histoire de Gentchiscan et Toute la Dynastie des
Mongols, tiree de l’histoire chinoise, Paris.
Hsiao Ch’i-Ch’ing, (1978), The Military Establishment of the Yuan Dynasty,
Cambridge, Mass.: Harvard University.
Hucker, Charles O., (1995), A Dictionary of Official Titles in Imperial China,
Taipei: SMC Publishing.
Kurat, Akdes Nimet, (1972), IV-XVIII. Yüzyıllarda Karadeniz Kuzeyindeki Türk
Kavimleri ve Devletleri, Ankara: Türk Tarih Kurumu Yayınları.
Orsoy, Sema, (2002), “Çin’in Resmi Hanedanlık Kayıtlarında Türk Kavimlerine
ait Monografiler”, Türkler, 1. Cilt, 555-572.
Ögel, Bahaeddin, (2002), Sino-Turcica: Çingiz Han’ın Türk Müşavirleri,
İstanbul: IQ Kültür Sanat Yayıncılık.
Ratchnevsky, Paul, (1937-85), Un Code des Yuan 1-4, Paris.
Remusat, A., (1829), Nouveaux Melagnes Asiatiques, Paris.
Schurmann, Herbert Franz, (1956), Economic Structure of the Yuan Dynasty:
Translation of Chapters 93 and 94 of the Yuan Shih, Cambridge, Mass.:
Harvard University Press.
Sümer, Faruk, (1999), Türk Devletleri Tarihinde Şahıs Adları I - II, İstanbul:
Türk Dünyası Araştırmaları Vakfı.
Şeşen, Ramazan, (1998), İslâm Coğrafyacılarına göre Türkler ve Türk Ülkeleri,
Ankara: Türk Kültürünü Araştırma Enstitüsü Yayınları.
T’ang Ch’i, (1970), Moğol Sülâlesi Devrinde Türk ve İslâm Dünyası ile Teması
Bulunan Şahsiyetler, İstanbul: İstanbul Üniversitesi Umumî Türk Tarihi
Kürsüsü Doktora Tezi.
Togan, İsenbike, (2008), 7. ve 8. Yüzyıllarda Çin ve Türk Resmi Tarih Anlayışına
Farklı Yaklaşımlar, Ankara: Türkiye Bilimler Akademisi.
Togan, Zeki Velidi, (1981), Bugünkü Türkili Türkistan ve Yakın Tarihi, İstanbul:
Enderun.
Yüen Tarihi, (1370), Pekin: Zhong-hua Shu-ju baskısı.
EK – ÇİNCE KELİMELER TABLOSU
TЬRKЗE OKUNUЄ
WADE-GILES
PINYIN
Yьen Юэ (Yьen Tarihi) Yьan Shih
Yuan Shi
Song Lien
Sung Lien
Song Lian
Wang Yi
Wang I
Wang Yi
Зin-зa (Kэpзak)
Ch’in-ch’a
Qin-cha
Han-guo
Han-kuo
Han-guo
Ba-зэ-man (Baзman)
Pa-ch’e-man
Ba-che-man
Guan-ding-ci-sэ (Hazar
Denizi)
Kuan-ting-chi-ssu
Guan-ding-ji-
si
Tay-hэ
Tepesi
(Kafkaslar)
T’ai-ho
Tai-he
Wu-ping
Wu-p’ing
Wu-ping
Cэ-lien
(Cilagun)
Nehri
Chih-lien
Zhi-lian
An-da-han Daрэ
An-ta-han
An-da-han
Зь-зu (Kцзь)
Ch’ь-ch’u
Qu-chu
Ь-li-bay-li Daрэ
Yь-li-pai-li
Yu-li-bai-li
Tu-tu-ha (Tutkak)
T’u-t’u-ha
Tu-tu-ha
Hey-ma-ru
Hei-ma-ju
Hei-ma-ru
Da-na-юэ-li
Ta-na-shih-li
Da-na-shi-li
Bay Єiang
Pai Hsiang
Bai Xiang
Ku-зэ Batur
K’u-ch’e
Ku-che
Guo Gou-gou
Kuo Kou-kou
Guo Gou-gou
Ye-єien Hu-du
Yeh-hsien Hu-tu
Ye-xian Hu-
du
Da-ning
Ta-ning
Da-ning
Yьn-cong
Yьn-chung
Yun-zhong
Song hanedanэ
Sung
Song
Yang-zэ Nehri
Yang-tse
Yang-ze
КЫПЧАКИ В ПАФЛАГОНИИ
Коробейников Д.А.
Центр истории Византии и
восточно-христианской
цивилизации,
Институт Всеобщей истории РАН,
Москва, Российская Федерация;
Research Center for Anatolian
Civilizations, Koç University,
Istanbul, Turkey
Тюркское население Малой Азии состояло из двух больших групп:
огузов, которые составляли большинство, и кыпчаков. Если огузский «пласт»
в Малой Азии довольно легко «прочитывается» [1], то кыпчакский «след»
едва обозначен. Причиной этого является не только малочисленность
кыпчаков в Малой Азии, но и общая неразработанность проблемы: как ни
странно, именно лингвисты, а не историки, первыми обратили внимание на
наличие кыпчакских черт в современных диалектах Турции [2, p. 188; 3, p.
179; 4, p. 238; 5, c. 410-411; 6, c. 170-171].
Кыпчаки могли появиться в Малой Азии уже в XI в., во время великих
Сельджукских завоеваний, когда волна огузов, перемещавшихся на запад,
могла увлечь за собой и «осколки» кыпчакских племен, тем более что
конфедерация огузов Средней Азии включала в себя и какую-то часть
кыпчаков [7, c. 89]. Среди современных турецких диалектов Малой Азии
именно диалекты бывшей византийской провинции Пафлагония, на
черноморском побережье Турции напротив Крыма, демонстрируют
кыпчакское влияние. Это, прежде всего, диалект Бартына (визант. Парфения
[8, p. 258-259]) возле Амасры (визант. Амастрида) [9, p. 129-133; 10, p. 162-
164, 170-174, 177-178; 11, p. 206; 12, p. 258] и, в меньшей степени, диалект
Кастамону [13, c. 550-554].
В
нашем
распоряжении
есть
два
источника,
касающиеся
кастамонийского диалекта. Один из них – запись разговорного языка
Кастамону, произведенная в XX веке [14, c. 81], другой – комментарий к
Корану, составленный во время правления «Абу'л-Фатха Исфендияра», т.е.
Мубаризеддина Исфендияра (1391-1440), сына Баязида Кётюрюма (1361-
1385) из династии Джандаров, правителей Синопа и Кастамону с начала XIII
в. до 1461 г. [15, p. 180-181]. Этот источник удобен тем, что арабская графика
в нем дана с огласовками.
Современный кастамонийский диалект отличается следующими чертами
[14, c. 81, текст № 42]:
1) озвончение k- → g-: garşısında вместо karşısında («напротив»), galbur
вместо kalbur («решето»);
2) переход -ğ- → -v-: bovurmak вместо bağırmak («кричать»), çuvurmak
вместо çağırmak («звать»);
3) переход -ñ → -y (в аффиксе): padişahiy (род. падеж) вместо padişahin
(«падишаха»), napacasay вместо ne yapacaksan («что хочешь сделать») [6, c.
20].
4) в области грамматики - употребление формы на -а (-la), выступающей
эквивалентом формы настоящего времени на -jor литературного турецкого
языка: geliya вместо geliyor, çuvuryala вместо çağırıyorlar [14, c. 81].
Эта форма -а (-la), по всей видимости, родственна туркменской форме
настоящего времени. Последняя, в отличие от турецкой формы на -jor,
закрепила в качестве литературной нормы широкий гласный: туркм. gelyar
вместо тур. geliyor [6, c. 158]
52
. Что касается озвончения k- → g-, то это
общая огузская черта, характерная для большинства диалектов турецкого
языка Анатолии [6, c. 25]. Переходы -ñ → -y и -ğ- → -v-, скорее всего,
следует признать обусловленными кыпчакским влиянием [2, p. 188; 3, p. 179;
16, p. 341]. Однако я не склонен объяснять это явление связями Пафлагонии с
Крымом; вероятно, переходы -ñ → -y и -ğ- → -v- суть рудименты общего
огузокыпчакского языкового «пласта», когда огузы и кыпчаки еще не
разделились на две самостоятельные ветви (X в.). Возможно также, что
какая-то группа кыпчаков откочевала вместе с племенами тюрок-огузов в
Анатолию, в силу чего в диалекте удержались кыпчакские черты.
Зейнеп Коркмаз полагает, что среди поселившихся в Анатолии тюркских
племен именно огузские племена кайы, кынык, авшар, салур, чепни,
байындыр, баят, алаюндлу и эймир сыграли основную роль в становлении
анатолийских диалектов [2, p. 191; 3, p. 182]. Из этих племен кайы, баят,
алаюндлу и чепни селились в Западном Понте и Пафлагонии [2, p. 190-198; 3,
p. 182-187; 10, p. 175-178]. Однако необходимо допустить, что реальная
картина заселения тюрками этого региона была значительно сложнее.
Коркмаз, к сожалению, не рассматривает детально интересующую меня
историю четырех племен, ее исследование касается только племенных
объединений кынык, авшар и салур. Но анализ расселения племени салур
показывает, что оно оставило следы своего местопребывания по всей
Анатолии, включая такие области и города, как Кочхисар, Конья, Нигде, а
также Кастамону (возле Кюре, к югу от Инеболу), Чанкыры, Синоп, Болу [2,
p. 195-197; 3, p. 185-186; 16, p. 349-350]. Это перечисление племенных
групп
53
, на мой взгляд, подтверждает информацию византийского историка
XIV в. Никифора Григоры, что основным центром тюркской экспансии на
оставшиеся византийские владения в Анатолии служила, наряду с
Памфилией, Пафлагония [17, vol. I, p. 137-138; 18, p. 17-18; 19, p. 115-117].
Сведения о большом количестве тюрок в Пафлагонии подтверждают Ибн
Са'ид (XIII в.) и Абу'л-Фида (XIV в.) [20, p. 185-186; 21, p. 393].
Для греческого населения Пафлагонии, кстати, это имело фатальные
последствия. По данным XIX века, в вилайете Кастамону на 992679
52
Пользуясь случаем, приношу свою благодарность Эльвире Александровне Груниной за
очень интересную и полезную консультацию по этому вопросу.
53
В самом деле, из десяти оставивших наибольший след во всей Малой Азии племен, на
территории Пафлагонии и Западного Понта упоминаются пять.
мусульман приходилось всего 21507 христиан, преимущественно греков (в
это число не включены армяне). Для сравнения: в Никомидии (Измид),
некогда завоеванной османами, в это же время проживало 129715 мусульман
и 40795 православных христиан [22, p. 447]. Можно предполагать, что
бóльший процент христиан в Измиде обусловлен процессами, которые
происходили в Османской империи уже после завоевания Константинополя:
могли быть переселения греческого населения с балканской части державы в
Анатолию, тороговые контакты и т.п. Однако, на мой взгляд, заслуживает
внимания следующее обстоятельство. Ричард Докинс, исследовавший
диалекты греческого языка в Анатолии, отметил, что в Вифинии, возле
Брусы и Никомидии, сохранилось несколько греческих деревень, население
которых говорит на греческом языке, имеющем анатолийское, а не
балканское происхождение (в частности, их говор близок к каппадокийскому
диалекту; это деревни Ираклион (Гюрекле), Демирташ (возле Брусы),
Абулионд, Башкёй) [23, p. 37; 24, c. 215-216]. В Кастамону и даже Синопе
греческий диалект не сложился – иными словами, его современное греческое
население почти целиком обосновалось здесь позже, в эпоху Османской
империи. Это тем более поразительно, что к востоку находился (до начала
XX века) обширный ареал грекоязычного населения Понта с особым
диалектом.
Что касается комментария к Корану, составленного, по всей видимости, в
начале XV века, то он производит противоречивое впечатление. Его простой
язык, а также употребление сокращений (n'-oldı вместо ne oldı, ىدلون [15, p.
180]) показывают, что, вероятно, в какой-то степени здесь получили
отражение элементы разговорного языка. Но в области грамматики
употребляется ряд форм, которые уже в XV веке были анахронизмами:
1) будущее время на -IsAr: alısar – «он (обязательно) возьмет», gideser
(رسدك ) – «он (обязательно) придет» [15, p. 181]. Эта форма для данной эпохи
(XV-XVI вв.) сохранилась в качестве обозначения только в маргинальных
областях, например, в языке армяно-кыпчакских документов XVI века. Ее
достаточно часто употребляли и в документах Золотой Орды [6, c. 170-171].
2) причастие на -AsI: gelesi zamanda (هدنامز ىسلك) – «в то время, которое
придет; в будущем» [15, p. 182]. Эта форма для западно-огузского ареала
редка, сохранилась в туркменском и азербайджанском [6, c. 134-135].
3) в качестве формы аориста I лица ед. числа употребляется форма на -
Am: ederem (مردا) – «я буду»; varuram (مرراو) – «я пойду» [15, p. 181]. Эта
форма отражает влияние Восточной Анатолии и сохранилась в
азербайджанском [6, c. 165].
В остальном язык этого памятника не выходит за рамки традиционного
литературного языка той эпохи (с восточно-анатолийскими нормами).
В
целом предварительное изучение кастамонийского диалекта
показывает, что в нем проявляется туркменское влияние. Существуют и
кыпчакские формы, как в современном диалекте, так и в памятнике XV века
(форма на -IsAr). Однако их можно было бы объяснить не связями с Крымом,
а сохранением рудиментов языка общего огузо-кыпчакского ареала, тем
более что они не носят определяющего характера. При этом, однако, остается
открытым вопрос, почему кыпчакские черты смогли сохраниться на столь
большом временном промежутке. Поэтому неизбежно обращение к
историческому материалу.
Кастамону стал сельджукской территорией ок. 1143 г. [19, p. 90-94]. В то
же время известно, что в начале XIV в. Амастрида находилась под
византийской властью: до 1307 г. византийцы еще не потеряли свои
малоазийские владения. Более того, византийские порты Западной
Пафлагонии продержались необыкновенно долго: Ираклия Понтийская
(совр. Бендерели) пала под натиском тюрок (не османов!) только 4 июля 1360
г. [8, p. 211; 25, p. 143, § 66]. Предполагают, что Амастрида перестала быть
византийской в это же время [8, p. 163], но она не стала вполне и тюркской:
довольно скоро, между 1374 и 1378 гг. генуэзцы, по данным Массарии
Каффы (1381 г.), основали свою факторию в Амастриде (которую они
прозвали Самастро). По-видимому, генуэзская колония, означавшая на деле
власть над всем городом, была основана еще раньше, до 1363 г.: одна
генуэзская надпись из Амасры несет на себе следы герба дожа Симоне
Бокканегра (1339-1344; 1356-1363) [26, vol. i, p. 130]
54
. Это, скорее всего,
означает, что сам город, находившийся де-юре под властью местного
тюркского эмира [28, c. 109]
55
, де-факто был генуэзским с 1360 по 1459 гг.
Следы кыпчакского влияния, исторически предполагающие наличие
соотвествующего населения, фиксируются, таким образом, по обе стороны
границы – как на византийской стороне, в Бартыне, так и на сельджукской, в
Кастамону, причем различия между «византийской» и «сельджукской»
областями не могли сразу исчезнуть после того, как и Византия, так и
Румский султанат сошли со сцены в Малой Азии в начале XIV в. При этом
диалекты Бартына и Кастамону, несмотря на сходные черты, не идентичны:
согласно Коркмаз, туркменский «след» в диалекте Бартына – поздний, и
обусловлен миграцией носителей диалекта с четко выраженными
туркменскими чертами из Кастамону. Таким образом, кыпчакские черты
диалекта Бартына относятся к более раннему времени [10, p. 177].
Исторический материал полностью подтверждает ее точку зрения.
Осенью 1459 г. армия и флот султана Мехмеда II Фатиха (1444-1446;
1451-1481) принудили к капитуляции генуэзскую Амастриду [32, p. 177-179;
33, vol. ii, p. 738-741; 34, p. 44-45]
56
. Большая часть горожан была переселена
54
Cр. [27, c. 71-72], где предпочтение отдано более поздней дате (1378 г.) основания
генуэзской колонии в Амастриде.
55
Известия византийских источников – «Истории» Халкокондила и хроники Псевдо-
Сфрандзи, компиляции XVI в., приписываемой Макарию Мелиссину, – об Амастриде в
Колхиде, т.е. расположенной много восточнее на Понте, вряд ли относятся к Амастриде в
Западной Пафлагонии. Эта колхидская Амастрида была взята султаном Баязидом I
Йылдырымом (Молниеносным) (1389-1402) около 1400 г.; он же и покорил тюрок
племени чепни неподалеку. Известно, что чепни обитали на Понте, а не в Пафлагонии [29,
vol. ii, p. 59; 30, p. 220-222; 13, c. 562, 565-566, 572-578; 31, c. 152-168].
56
Все османские источники указывают в качестве даты падения Амастриды или 863 г.Х.
(8 ноября 1458 – 27 октября 1459), или 864 г.Х. (28 октября 1458 – 16 октября 1460).
Верная дата – сентябрь 1459 г. – находится в [35, p. 77, § 59; 27, c. 76; 36, c. 431]. Другие
в Стамбул (пополнив, таким образом, христианское население столицы), а в
Амастриде/Амасре было размещено тюркское население из глубин
Пафлагонии, в частности, из Эфлугана/Эфляни [29, vol. ii, p. 217-218; 33, vol.
ii, p. 740-741; 38, p. 146-147; 39, p. 131; 40, p. 103]. Это означало испомещение
кочевого населения горной части Пафлагонии, где, как мы видели, был силен
туркменский элемент, на черноморском побережье Турции. Вряд ли эти
«туркмены» появились в Амасре и Бартыне до 1459 г. Во-первых, в этом
случае многочисленные генуэзские документы как-то отразили бы приход
нового населения; и, во-вторых, по данным латинской рукописи начала XV в.
из Мюнхена, озаглавленной «Нынешние земли греков и их мирские и
духовные владения» («Terre hodierne Grecorum et dominia secularia et
spiritualia ipsorum»), горожане Амастриды говорили по-гречески и «по-
татарски, как в Каффе», причем для письма на «татарском» использовался
греческий алфавит: «Tamen locuntur grecum et thartarescum, sicut in Capha,
litteras grecas habentes» [41, p. 34; 27, c. 71]. Исторически термин «татары»
означал применительно к данной эпохе именно потомков кыпчаков: Codex
Cumanicus, главный источник по половецкому языку, в первой своей части,
созданной ок. 1294 г., и записанной до 11 июня 1303 г., определяет язык как
comanicum or chomanico, а во второй, более поздней части кодекса тот же
язык назывался уже «tatar til» [42, fol. 1 (l.5), 35v (l.2), 61v (l.25), 81v (l.32);
43, p. 1, 77, 160, 229 (p. 1, 69, 122, 162) ; 44, c. 14-18]. Отсылка к Каффе не
была случайной: ее мусульманское население в конце XIV в., и до
османского завоевания 6 июня 1475 г., было по преимуществу татарским
[45]. Недалеко от Каффы находился Судак (Сугдея, Сурож, Солдайя), чье
православное татарское население оставило нам свои имена, записанные
греческими буквами, в Сурожском Синаксаре [46, p. 266-271].
Все эти данные позволяют предположить поселение какой-то группы
кыпчаков в византийской части Пафлагонии в XIII-XIV вв. Физические
черты Пафлагонии с ее труднопроходимыми горами вряд ли позволяют
считать, что эти кыпчаки пришли с востока. Логичнее предположить, что их
расселили (и смогли обучить греческой письменности!
57
) сами византийцы в
правление Иоанна III Ватаца (1221-1254), когда в 1237 г. многотысячная
половецкая орда, спасаясь от монголов (которые к тому времени захватили
Волжскую Булгарию
58
) пересекла Дунай, вторглась во Фракию и опустошила
земли вдоль р. Гебр (Марица) [50, vol. i, p. 53-54; 51, c. 72; 52, p. 199-200; 53,
p. 63-64, 67]. Иоанн III смог привлечь их на свою сторону. Он расселил их
частью во Фракии и Македонии, и частью в Малой Азии, во Фригии и на
землях вдоль р. Меандр (Бюйюк Мендерес) ок. 1242 г. [17, vol. i, p. 36-37; 54,
греческие хроники дают разброс в датах от осени 1460 г. до лета 1461 г. [37, vol. i, p. 476
(16), 536 (46), 581 (12)].
57
Это дополнительный аргумент в пользу того, что кыпчаки Амастриды пришли с запада
или переправились морем из Северного Причерноморья. Если бы они пришли из земель
Ислама, будучи мусульманами и уже владея арабской письменностью, вряд ли бы им
потребовались «греческие письмена».
58
Монголы завоевали Волжскую Булгарию до конца 634 г.Х., т.е. до 23 августа 1237 г.
[47, vol. i, p. 668; 48, vol. ii, p. 326-327; 49, vol. ii, c. 37-38].
p. 949-954]. Мое исследование показывает, что половцы поселились и в
других частях Никейской империи, в частности, в окрестностях Смирны, в
феме Фракисий [55]. Поэтому, на мой взгляд, допустимо предположение, что
кыпчаки были поселены (или поселились сами) и в византийской части
Пафлагонии, тем более что источники молчат о других миграциях куманов
через Балканы в Западную Малую Азию. 1242 год остается единственной
датой массового расселения кыпчаков в византийских владениях в Малой
Азии.
Что касается кыпчаков Кастамону, то здесь проблема состоит в том, что
наиболее вероятный вариант – приход и поселение кыпчаков из Средней
Азии – не подтверждается источниками. Известно, что после смерти
последнего
Хорезмшаха
Джалал
ад-Дина
Манбурны
(1220-1231)
командующие остатками его армии под руководством Хусам ад-Дина Кыр-
хана перешли на службу к сельджукскому султану Рума Ала ад-Дину Кай-
Кубаду I (1219-1237). Они получили пожалования в виде икта‛: Кыр-хану
достался Эрзинджан, его заместителю Баракат-хану – Амасья, другие
командующие, Кушлу (Кючлю) Сенгум и Йылан Нугу были назначаны в
Ларанду и Нигде соотвественно [56, p. 190-192; 57, p. 183-184; 58, p. 433-436].
Все эти области находятся довольно далеко от Кастамону. Хотя преемник
Кай-Кубада I султан Гийас ад-Дин Кай-Хосров II (1237-1245) изгнал
хорезмийцев из пределов султаната в Сирию (где их в 1246 г. окончательно
разбили Айюбиды) [56, p. 209-211; 57, p. 201-202], он вскоре раскаялся в
своей ошибке и пригласил их обратно [56, p. 220-221; 57, p. 211-212]. Часть
из них все-таки вернулась, и мы встречаем в 1249 г. в составе войск Румского
султана хорезмийских, курдских и кыпчакских гвардейцев и наемников
(mafārida wa ijrā’-i kh
w
ār), «которые ранее вернулись из Сирии» (…Qıfjāq ki
az
ṭ
araf-i Shām rūy ba-dīn mamālik nihāda būdand) [56, p. 264; 58, p. 584]. Но
где были расслены вернувшиеся кыпчаки – неизвестно.
Единственный источник, который упоминает кыпчаков в Пафлагонии –
османский перевод исторического сочинения Ибн Биби, главного источника
по истории сельджуков Рума, который в правление султана Мурада II (1421-
1451) осуществил Языджыоглу (или Языджызаде) Али. Перевод содержит
множество дополнительных подробностей. В частности, повествуя об
известном военачальнике султана Ала ад-Дина Кай-Кубада I эмире Хусам ад-
Дине Чобан-бее, который в 1221-1222, 1225 или 1227 г. [59] совершил свой
знаменитый поход в Крым и подчинил сельджукской власти Судак,
Языджыоглу Али добавляет: «Потом (был) бейлербей правого крыла
59
Хусамеддин Чобан,- да смилуется над ним Господь! - который (происходил)
из рода кайы. И не родилось бея более великого и богатого войском, чем он.
И он был из древних родов и беев султанского двора. И вместе с щедростью
и храбростью и с совершенной мудростью и мужеством он был из беев
особенных и выдающихся. И в городах и странах мира, подобно солнцу, он
был причиной всякого спокойствия, подобно Марсу,- всякого величия и,
59
Имеется в виду традиционное для огузских племен разделение на правое и левое крыло.
Племена правого крыла занимали север, левого - юг.
благодаря справедливости, от него проистекала милость. И со всех четырех
сторон населенного мира к порогу его (дворца) каждый год с надеждой на
подарки и благодеяния приходили ученые и поэты, люди искусства, герои
(alp), богатыри (bahādurlar) и доблестные воины (yigitler). И его щедроты и
поощрения достигали знатного и незнатного. И собрав сильных воинов из
родов кайы и баят и взяв кыпчакских рабов, он велел (их) обучать
60
искусству войны. И умоляя Всевышнего Бога
61
об одобрении, он послал их
на священную войну. И сам он постоянно вел газават в пограничной стороне.
И все, что было из дар ал-харба
62
, он посылал (в земли Ислама). Ежегодно он
посылал в Мекку, Медину, и Иерусалим милостыню потомкам Али ( sādāt)
63
,
суфиям ( muta
ṣ
awwıfa) и мюджавирам (mujāwir)
64
. И его потомки вплоть до
близкого времени, владея бейликом Кастамону и следуя этим великим путем,
положенного отцами, оказывали милость» [63, p. 320-321 ; 64, p. 443-444].
Это трафаретное описание Хусам ал-Дина Чобана, которому приписаны все
традиционные добродетели мусульманского правителя, заслуживает самого
пристального внимания. Оно не только связывает племенную генеалогию
одного из лучших сельджукских военачальников с ранними османами (через
огузское племя кайы, к которому османы возводили свое происхождение), но
и, что гораздо более правдоподобнее, отмечает смесь огузского, т.е. кочевого
«туркменского» (племена кайы и баят) и кыпчакского населения в
Кастамону. Для Языджыоглу Али было несомненным именно крымское
происхождение этих кыпчаков. «Литературный» характер свидетельств
Языджыоглу Али очевиден, но те элементы реальности, которые содержатся
в его повествовании, подтверждают лингвистические наблюдения Коркмаз.
Исследование истории кыпчаков в Малой Азии еще ждет своего
исследователя, но даже этот небольшой материал показывает, насколько
неожиданными были пути их проникновения в Малую Азию и насколько
сложным был этногенез турок.
Достарыңызбен бөлісу: |


title: Список литературы - Сборник материалов международной научной конференции кипчаки евразии: история, язык и

text:
Список литературы
1.
Sümer F. Oğuzlar (Türkmenler): tarihleri, boy teşkilatı, destanları. Istanbul,
1992
2.
Korkmaz Z. Die Frage des Verhältnisses der anatolischen Mundarten zu
ihrer etnischen Struktur // Eadem. Türk Dili Üzerine Araştırmalar. T. I-II.
Ankara, 1995. T. II. S. 188-198
3.
Korkmaz Z. Anadolu Ağızlarının Etnik Yapı ile İlişkisi Sorunu // Eadem.
Türk Dili Üzerine Araştırmalar. T. II. S. 179-187
60
В тексте: t'alim etirirdi - понудительный залог.
61
Досл.: «Господина Господ».
62
[60, c. 56]: «Дар ал-Харб ("территория войны") - немусульманские страны за пределами
дар ас-сулх ("территория мирного договора"), которые рассматривались... как
находящиеся в состоянии войны с мусульманами, а отсутствие военных действий
считалось перемирием».
63
Sādāt означал потомков четвертого праведного Халифа Али (656-661) от его прочих
жен, исключая Фатиму, дочь Пророка Мухаммада [61, p. 1026].
64
«Те, кто живет в келье при мечети или гробнице пророка, проводя жизнь в молитве»:
[62, s.v. mujāwir; 61, p. 1745].
4.
Brendemoen B. Greek and Turkish language encounters in Anatolia //
Language Encounters Across Time and Space / Eds. B. Brendemoen, E.
Lanza, E. Ryen. Oslo, 1999. P. 353-378
5.
Грунина Э.А. [Параграф 2.7.0] Диалекты / Кононов А.Н. Турецкий язык
// Языки мира. Тюркские языки / Под ред. В.Н. Ярцевой, В.М.
Солнцева, Н.И. Толстого. М., 1997. С. 410-411
6.
Грунина Э.А. Историческая грамматика турецкого языка. М., 1991
7.
Грунина Э.А. Огузский язык // Языки мира. Тюркские языки / Под ред.
В.Н. Ярцевой, В.М. Солнцева, Н.И. Толстого. М., 1997. С. 81-89
8.
Belke K. Paphlagonien und Honorias [Tabula Imperii Byzantini, 9]. Wien,
1996
9.
Korkmaz Z. Bartın ve Yöresi Ağızları Üzerine // Eadem. Türk Dili Üzerine
Araştırmalar. T. II. S. 128-149
10.
Korkmaz Z. Bartın ve Yöresi Ağızlarındaki Lehçe Tabakalaşması // Eadem.
Türk Dili Üzerine Araştırmalar. T. II. S. 162-178
11.
Korkmaz Z. Anadolu Ağızları Üzerindeki Araştırmaların Bu Günkü Durumu
ve Karşılaştığı Sorunlar // Eadem. Türk Dili Üzerine Araştırmalar. T. II. S.
199-248
12.
Korkmaz Z. Anatolian dialects // Eadem. Türk Dili Üzerine Araştırmalar. T.
II. S. 249-273
13.
Коробейников Д.А. Северная Анатолия в XI-XV вв.: наследие
Византии в эпоху тюркских завоеваний. Дисс. на соискание уч. степени
канд. ист. наук. М. 1997.
14.
Векилов А.П. Турецкая диалектология. Л. 1973. Том I.
15.
Huart C. Un commentaire du Qorân en dialecte turc de Qastamoûni (XV
ème
siècle) // Journal Asiatique. 1921. T. 18. XIe série. P. 161-216
16.
Sprache, Geschichte und Kultur der altaischen Völker. Berlin. 1974. N 5.
17.
Nicephorus Gregoras. Historia Byzantina / Ed. L. Schopen and I. Bekker.
Vol. I-III. Bonn, 1829-1855
18.
Wittek P. Das Fürstentum Mentesche. Studie zur Geschichte
Westkleinasiens im 13.-15. Jahrhundert. Istanbul, 1934
19.
Korobeinikov D.A. The Revolt in Kastamonu, c. 1291-1293 // Byzantinische
Forschungen. 2004. Band XXVIII. S. 87-117.
20.
Abū al-Ḥasan ibn Mūsa ibn Sa‛īd al-Maghribī. Kit b al-Jughr fīy . Beyrut,
1970
21.
Géographie d'Aboulféda. Texte arabe publié... par M. Reinaud. Paris. 1840.
22.
Vryonis S. The Decline of Medieval Hellenism in Asia Minor and the
Process of Islamization from the Eleventh through the Fifteenth Century.
Berkeley, Los Angeles, London, 1971
23.
Dawkins R. Modern Greek in Asia Minor. Cambridge. 1916
24.
Korobeinikov D.A. How ‘Byzantine’ were the early Ottomans? Bithynia in
ca. 1290-1450 // Османский мир и османистика. Сборник статей к 100-
летию со дня рождения А.С. Тверитиновой (1910-1973) / Изд. И.В.
Зайцев и С.Ф. Орешкова. М., 2010. С. 215-239
25.
Lampros S.P. Ἐνθυμήσεων ἤτοι χρονικῶν σημειωμάτων συλλογὴ πρώτη //
Νέος Ἑλληνομνήμων. 1910. T. 7. P. 113-313
26.
Balard M. La Romanie Génoise (XII
e
– début du XV
e
siècle). Vol. I-II.
Rome, Genoa, 1978
27.
Карпов С.П. Итальянские морские республики и Южное
Причерноморье в XIII-XV вв.: проблемы торговли. М., 1990
28.
Клавихо Рюи Гонсалес (Clavijo Ruy Gonzales). Дневник путешествия ко
двору Тимура в Самарканде в 1403-1406 гг. (Itinéraire de l’Ambassade
Espagnole à Samarkande en 1403-1406) / Изд. И.И. Срезневский
[Сборник Отделения русского языка и словесности РАН, Т. 28]. СПб.,
1881
29.
Laonicus Chalcocondylas. Historiarum demonstrationes / Ed. E. Darcó. Vol.
I-II. Budapest, 1922-1927
30.
Georgios Sphrantzes. Memorii 1401-1477. În anexă Pseudo-Phrantzes:
Macarie Melissenos, Cronica 1258-1481 / Ed. V. Grecu. Bucharest, 1966
31.
Коробейников Д.А. Восточные источники Лаоника Халкокондила.
Эпизод 1: Походы Баязида I Йылдырыма в Малой Азии //
Византийские Очерки. М., 1996. С. 152-168.
32.
Ibn Kemal. Tevârih-i âl-i Osman: VII Defter (Tenkidli transkripsiyon) / Ed.
Ş. Turan. Ankara, 1957
33.
Neşri Mehmed. Kit b-ı Cih n-nüm (Neşrī Tarihi) / Ed. F.R. Unat, M.A.
Köymen. Vol. I-II. Ankara, 1987
34.
Tursun Beg. The History of Mehmed the Conqueror / Ed. H. İnalcık, R.
Murphey. Minneapolis, Chicago, 1978
35.
Mioni E. Una inedita cronaca byzantina (dal. Marc. gr. 595) // Rivista di
Studi Bizantini e Slavi. 1981. T. 1. P. 71-87
36.
Карпов С.П. История Трапезундской империи. СПб., 2007
37.
Die byzantinischen Kleinchroniken / Ed. P. Schreiner. Vol. I-III. Wien,
1975-1979
38.
Die altosmanische Chronik des ‛Āšiḳp š z de / Ed. F. Giese. Leipzig, 1928,
reprint: Osnabrük, 1972
39.
Critobuli Imbriotae Historiae / Ed. D.R. Reinsch. B., N.Y., 1983
40.
Zoras G.T. Χρονικὸν περὶ τῶν Τούρκων σουλτάνων κατὰ τὸν Βαρβερίνον
ἑλληνικὸν κώδικα 111. Athens, 1957
41.
Iorga N. Notes et extraits pour servir à l'histoire des Croisades au XV-e
siècle. IV-ème série (1453-1476). Bucarest, 1915
42.
Codex Cumanicus, MS Marc. lat. 549, Fondo antico, Coll. 1597
43.
Codex Cumanicus / Ed. G. Kuun, with the prolegomena to the Codex
Cumanicus by L. Ligeti. Budapest, 1981
44.
Гаркавец А.Н. Кыпчакские языки: куманский и армяно-кыпчакский.
Алма-Ата, 1987
45.
Пономарев Л.А. Территория и население генуэзской Каффы по данным
бухгалтерской книги - массарии казначейства за 1381-1382 гг. //
Причерноморье в Средние века. М.; СПб., 2000. С. 317-443.
46.
Vásáry I. Orthodox Christian Qumans and Tatars of the Crimea in the 13th-
14th centuries // Central Asiatic Journal. 1988. T. 32. P. 260-271.
47.
Rashīd al-Dīn. J mi‛ al-taw rīkh / Ed. M. Rawshan, M. Mūsawī. Vol. I-IV.
Tehr n, h.sh. 1373 / 1994
48.
Rashududdin Fazlullah. Jami‘u’t-tawarikh: Compendium of Chronicles /
Trans. W.M. Thackston. Vol. I-III. Harvard, 1998-1999
49.
Рашид ад-Дин. Сборник летописей / Пер. А.К. Арендса, Л.А.
Хетагурова, О.И. Смирновой, Ю.П. Верховского. Т. I-III. М.; Л., 1946-
1960
50.
Georgius Acropolites. Opera / Eds. A. Heisenberg et P. Wirth. Vol. I-II.
Stuttgart, 1978
51.
Георгий Акрополит. История / Перевод, вступительная статья,
комментарии и приложения П.И. Жаворонкова. СПб., 2005
52.
George Akropolites. The History / Translated with an Introduction and
Commentary by R. Macrides. Oxford, 2007
53.
Vásáry I. Cumans and Tatars. Oriental military in the pre-Ottoman Balkans,
1185-1365. Cambridge, 2005
54.
Savvides A. Οἱ Κομάνοι (Κουμάνοι) καὶ τὸ Βυζάντιο (11
ος
– 13
ος
αἰ. μ.Χ.) //
Byzantina. 1985. T. 13. P. 937-955.
55.
Коробейников Д.А. Кыпчаки на восточных границах Никейской
(Византийской) империи в XIII в. // ΠΟΛΕΜΟΛΟΓΟΣ. Сборник статей
памяти профессора В.В. Кучмы / Сост. Н.Д. Барабанов. Волгоград,
2012.
56.
Histoire des Seldjoucides d’Asie Mineure, d’après l’abrégé du
Seldjoukn meh d’Ibn-Bībī: texte persan / Ed. M.Th. Houtsma. Leiden, 1902
[Recueil de textes relatifs à l’histoire des Seldjoucides, iv]
57.
Duda H.W. Die Seltschukengeschichte des Ibn Bībī. Kopenhagen, 1959
58.
İbn-i Bībī. El-Ev mirü’l-‛Al ’iyye fī’l-umūri’l-‛Al ’iyye / Önsöz ve fihristi
hazırlayan A.S. Erzi. Ankara, 1956
59.
Peacock A.C.S. The Saljūq Campaign against the Crimea and the
Expansionist Policy of the Early Reign of ‘Al ’ al-Dīn Kayqub d // Journal
of the Royal Asiatic Society. 2006. Vol. 16/2. Series 3. P. 133-149
60.
Ислам. Энциклопедический словарь / Под ред. С.М. Прозорова. М.
1991
61.
Redhouse J.W. A Turkish and English Lexicon, Shewing in English the
Significations of the Turkish Terms. Constantinople, 1890, reprinted
Istanbul, 2006
62.
Kélékian D. Dictionnaire turc-français. Constantinople. 1911
63.
Histoire des Seldjoucides d’Asie Mineure d’après Ibn-Bībī: texte turc / Ed.
M.Th.Houtsma. Leiden, 1902 [Recueil des textes relatifs à l’histoire des
Seldjoucides, iii]
64.
Yazıcızâde Ali. Tevârîh-i Âl-i Selçuk (Oğuznâme-Selçuklu Tarihi) /
Hazırlayan A. Bakır. Istanbul, 2009
КУМАНИИ ЮЖНОРУССКИХ СТЕПЕЙ В СВЕТЕ ИСТОРИИ
МИГРАЦИИ ТЮРКСКИХ НАРОДОВ В XI ВЕКЕ
И.О. Князький
Россия, Москва РГТЭУ – РЭУ
им. Г.В. Плеханова
Первая половина XI в. была для народов евразийских степей временем
больших перемен, вызванных миграцией тюркских кочевых народов. Их
движение из глубин Центральной Азии в Восточную Европу до некоторой
степени напоминало эпоху Великого переселения народов. В этот период в
степях Евразии стали возникать новые народы, образовывались новые
державы. Эти события были зафиксированы историками соседних с кочевым
миром евразийских степей государств.
Одним из звеньев великого движения тюркских народов, простиравшегося
от Китая до Руси, было появление в южнорусских степях половцев.
Результатом прихода половцев в степи Северного Причерноморья явилось
образование там Половецкой земли. Половцы были ведущей силой в
южнорусских степях в течение почти двух столетий, вплоть до монгольского
нашествия, сыграв немаловажную роль в истории народов юго-востока
Европы. С ними связаны многие важнейшие события русской истории,
истории Венгерского королевства, истории Византии, Второго Болгарского
царства, Латинской империи крестоносцев, Грузии. Половцы сыграли
большую роль в истории мамелюкского Египта.
Каково же было происхождение половцев, их путь в степи Северного
Причерноморья, что представляла собою Половецкая земля южнорусских
степей?
Половецкий народ был западной ветвью кипчаков, с середины XI в.
занявших огромные пространства евразийских степей. С этого времени
степное пространство от Нижнего Дуная до Иртыша носит название Дешт-и-
Кипчак – Кипчакская степь.
Вопрос происхождения половцев является одной из сложнейших проблем
истории тюркских кочевых народов. Как справедливо отмечал в свое время
известный русский ученый, специалист по истории тюркских народов
Д.А.Расовский, «для того, чтобы правильно понять прошлое половцев,
недостаточно начинать следить за ними со времени появления их в поле
зрения европейских оседлых государств, как это обычно делалось, а
необходимо постараться проследить их судьбы еще в Азии, начиная с
прародины всего тюркского народа» [1, с. 9].
Попытки проследить историю половцев (кипчаков) с древнейших времен
уже неоднократно предпринимались исследователями. Если обобщить
имеющиеся мнения о ранней истории кипчаков, то получается следующая
картина: кипчаки являются западной ветвью динлинов, проживавшей в
бассейне Иртыша, и впервые упомянуты в числе племен, покоренных
хуннами, в 205-203 гг. до н.э. [2, с. 9]. Западные динлины-кипчаки – потомки
носителей андроновской культуры (2000-1200 гг. до н.э.) [3, с. 9]. Древние
кипчаки упоминаются в 110-й книге «Исторических записок» Сыма Цяня
(145-87 гг. до н.э.) под именем цюйше (кюеше), которое реконструируется как
«кипчак» [4, с. 9].
.
Следующее упоминание о кипчаках имеется в
Селенгинской надписи, составленной уйгурским ханом в 759 г. н.э., в
сочетании «тюрки-кипчаки властвовали над нами» [5, с. 9]. По мнению Л.Н.
Гумилева, очевидно, что кипчаки были в числе народов, подвластных
тюркютам. Кипчаки занимали пространство степи между течением Сыр-
Дарьи и Черным Иртышом. Там они смешались с кочевым тюркским народом
канглы (кангарами), в результате чего и образовался народ, известный на
востоке под названием «кипчаки», в Европе – «команы», а в России –
«половцы». Народ канглы (кангары) – это печенеги, само название которых
было «кангар» [6, с. 9].
Некоторые из приведенных сведений, к сожалению, трудно признать
достоверными. Гипотеза о том, что древние кипчаки упомянуты в китайских
источниках под именем цюйше (кюеше), основана лишь на частичном
сходстве реконструируемой формы с этнонимом и малоубедительна
хронологически. Чем объяснить тысячелетнее молчание об этом народе?
Важно и то, что китайцы впоследствии никогда не называли кипчаков
подобным именем [7, с. 9].
Слова «тюрки-кипчаки» на Селенгинском камне являются конъектурой
Г.И. Рамстеда, которую безоговорочно принять нельзя [8, с. 9]. Что же
касается близкого родства между кипчаками и кангарами (канглы), то оно, по
мнению В.В. Бартольда, не подлежит сомнению. Мусульманские писатели
XII и начала XIII вв. употребляли слова «канглы» и «кипчак» почти как
синонимы [9, с. 9].
Исторически достоверные сведения о кипчаках относятся лишь к периоду
начала их миграции на запад в XI в., когда распалось государство кимаков,
существовавшее в IX-XI вв. в Прииртышье и в северо-восточном Семиречье.
Кипчаки входили в состав населения государства кимаков. «Историческое
значение кимаков состоит в том, что из их среды вышел многочисленный
народ, который первоначально был лишь одним из племен кимаков (кипчаки,
называемые в Западной Европе команами, а у русских – половцами)» [10, с.
9].
Несомненна также историческая связь половцев-кипчаков с древними
тюрками. В пользу этого говорит наличие у половцев обычая устанавливать
на курганах каменные изваяния. Половецкие каменные изваяния существенно
отличались от ранних тюркских статуй более тщательной отделкой и
детальной трактовкой лица и одежды. Поскольку культовое назначение
тюркских и половецких статуй было одинаковым (изображение умерших
представителей рода), то справедливо заключение, что половцы успешно
развивали культурное наследие Тюркского каганата [11, с. 9].
Оно
прослеживается и в «волчьих обычаях» половцев. Для древних тюрок, как
известно, название «волк» имело огромное значение. В двух легендах о
происхождении тюрок первое место принадлежит прародительнице-волчице.
Китайские авторы считали понятия «тюркский хан» и «волк» синонимами,
опираясь, скорее всего, на воззрения самих тюрок. Имя первого вождя
древних тюрок – Ашина – переводится как «благородный волк». Золотая
волчья голова красовалась на тюркских знаменах [12, с. 9]. «Волчьи обычаи»
половцев упоминаются и в «Слове о полку Игореве», о них говорили и
византийские писатели. В древнерусской былине «Тугарин в Киеве»
Тугарина, скачущего к Киеву, сопровождают два серых волка. Известно, что
прототипом Тугарина был половецкий хан Тугоркан. Половецкий хан Боняк
перед битвой с венграми в 1097 г. «обращается к волкам»: «и яко быс
полуночци и встав Боняк отъеха от рати и поча выти волчьски и отвыся ему
волк и начаша мнози волци выти»
[13, с. 9].
И так, народ половцев-кипчаков начал складываться со времен Тюркского
каганата, хранителем и продолжателем многих культурных традиций
которого он явился. Занимая часть степного пространства между Сыр-Дарьей
и Черным Иртышом, предки кипчаков смешались с кангарами (канглы).
Результатом этого смешения и явилось образование народа кипчаков. В IX в.
кипчаки вошли в состав государства кимаков, с распадом и гибелью которого
и связан их самостоятельный выход на историческую арену.
Миграция тюркских кочевых народов, приведшая половцев в степи
Северного Причерноморья, началась в 30-е гг. XI в. Ее непосредственное
начало связано с гибелью государства кимаков. Падение державы кимаков
было
вызвано
удельно-племенными
раздорами
и
социальными
противоречиями. Начало миграции положили племена каи, вышедшие из
подчинения хакану кимаков и начавшие движение в западном направлении из
степей Прииртышья. Название народа каи обозначает «змеи», если к нему
подойти с позиции монгольского языка [14, с. 9]. Каи первоначально обитали
в Центральной Азии, по соседству с державой киданей и были известны под
китайским названием «хи». В среднекитайском диалекте оно произносилось
как «хай» или «каи». На рубеже VIII-IX вв. каи частью переселились на запад,
где заняли долину Иртыша и прилегающие к нему степные территории. С
этих пор каи известны под именем кимаков и входили в состав государства
кимаков вплоть до 30-х гг. XI в. [15, с. 9]. Поскольку кипчаки также вышли
из государства кимаков, то возможна родственная связь между каи и
кипчаками-половцами. Народ каи упоминает ал-Бируни: «Шестой климат
начинается с обиталища восточных тюрок: каи, кунов, кыргызов, кимаков,
токуз-гузов, страны туркмен, Фараба, страны хазар». Следовательно, народы
каи и кун были соседями на своей прародине. Сирийская карта 1150 г. также
упоминает народы каи и кун как соседей. Именно столкновение этих
соседствовавших народов и послужило толчком новой великой миграции
тюркских народов из Центральной Азии в Восточную Европу.
В сочинениях сельджукского придворного врача Марвази (около 1120 г.)
четко описано движение тюркских народов, закончившееся в Причерноморье.
Марвази сообщает о народе кун, покинувшем свои исконные кочевья из-за
«тесноты пастбищ», но главная причина движения кунов на запад была
внешняя: «Их преследовал народ, который называется каи. Они
многочисленнее и сильнее их. Они прогнали их с тех новых пастбищ. Тогда
куны переселились на земли сары, а сары ушли в земли Туркмен. Туркмены
переселились на восточные земли гузов, а гузы ушли в страну печенегов
поблизости от берегов Армянского моря» [16, с. 9].
(Армянским морем на
Востоке тогда часто называли Черное море).
С сообщением Марвази согласуются известия еще одного источника –
хроники Матвея Эдесского: «В 1050 г. (499 г. армянской эры) какой-то
«народ змей» разбил «светловолосых», а те разбили узов и печенегов, после
чего все вместе выступили против страны ромеев»
[17, с. 9].
«Народ- змей» – это каи, «светловолосые» же, очевидно, сары. Слово
«сары» переводится с тюркского как «желтый», «светлый». В
древнетюркском языке сходное значение имело и слово «кун». Возможно,
поэтому в рассказе Матвея Эдесского сары и куны слились в один
«светловолосый» народ.
Обратимся теперь к известным историческим событиям на востоке
Европы в середине XI в., кои могли явиться результатом движения тюрок на
запад, описанного Марвази, завершившегося нападением, согласно Матвею
Эдесскому, кочевников на владения Византии.
В 1048 г. печенеги, теснимые торками, переходят Дунай, вторгаясь в
пределы Византийской империи. На короткое время господство в
южнорусских степях переходит к торкам (гузам у Марвази). В 1055 и 1061 гг.
русская летопись отмечает приход к рубежам Руси половцев. Под давлением
половцев торки также переходят Дунай в 1064 г. С этого времени и вплоть до
монгольского нашествия господствующей силой в степях Северного
Причерноморья становятся половцы. В 1078 г. они по примеру печенегов,
торков также совершают нападение на владения Византии к югу от Дуная.
Следовательно, поскольку за печенегами и гузам и (торками) шел народ
сары, то именно сары и были половцами-кипчаками. Этот факт в настоящее
время не вызывает сомнений у историков [18, с. 9]. Относительно же того,
кем были куны, единого мнения у исследователей нет. И. Маркварт высказал
предположение, что куны – это половцы, которые под этим именем и стали
известны в Европе. Венгерские источники часто называют половцев кунами
[19, с. 9]. Половцами считает кунов русский ученый И.Г. Добродомов [20, с.
9], Б.Е. Кумеков и С.М. Ахинжанов не склонны считать кунов отдельным
народом и полагают, что кипчаками был только народ сары» [21, с. 9].
На наш взгляд, есть достаточно оснований полагать, что куны – никто
иные как восточная ветвь половцев, западной же ветвью были половцы-сары.
В пользу этого мнения говорят следующие факты: то, что половцы
получили в Западной Европе известность под именем кунов, едва ли может
быть случайным совпадением; в древнетюркском языке слово «кун» имеет
такое же значение, как и «сары» – светлый, желтый [22, с. 9]. Следовательно,
это могли быть названия двух ветвей одного народа; в «Слове о полку
Игореве» половцы фигурируют и под именем «хинов». Лингвистический
анализ, проведенный И.Г. Добродомовым, показал тождественность
наименований кун-хын-хин
[23, с. 9];
в русских летописях половцы порой
именуются «саракине», «сорочины». Эти названия могли произойти от
слияния слов «сары» и «кун», поскольку русские рассматривали половцев как
один народ.
Как единую страну Половецкую землю, образовавшуюся в южнорусских
степях во второй половине ХI в., описал знаменитый арабский географ ал-
Идриси в своем сочинении, созданном после 1138 г., когда он обосновался в
Палермо при дворе норманнского короля Сицилии Рожера II (1130 – 1154
гг.).
Трактат носил название «Отрада страстно желающего пересечь мир» [24,
с. 9].
По сведениям Идриси, Кумания находилась в степях в пространстве
между Днепром и Волгой, прилегая на юге к Черному морю [25, с. 9].
В то же
время Идриси упоминает о городах, носящих названия Черная и Белая
Кумания [26, с. 9],
а также о некоей «Внешней Кумании». Точность
последнего упоминания в новейшей арабистике подвергается сомнению,
трактовка же понятий Черная и Белая Кумания остается дискуссионной [27, с.
9].
В настоящей статье предлагается попытка объяснения понятий Черная и
Белая Кумания с точки зрения прибытия половцев в южнорусские степи
двумя волнами, особенностей географии Половецкой земли, а также с точки
зрения возможных трактовок терминов Кара (Черный) и Ак (Белый) с
позиций специфики их семантики в тюркских языках. Напомним, что и
самоназвание «половцы» имело цветовое значение – «светлый», «желтый».
Многие историки (Д.А. Расовский, М.И. Артамонов, Л.Н. Гумилев и др.),
исходя из того, что самоназвание половцев означало «светлые», «желтые»,
предполагали, что половцы-кипчаки были светловолосым народом. Мнение
это, однако, данными письменных источников не подтверждается. Ни
русские, ни венгерские, ни византийские источники ничего не говорят о
подобных внешних особенностях половцев. Также и путешественники
Петахья, Плано Карпини, детально описавшие быт половцев, ничем не
выделяют их среди прочих тюркских народов, которым «белокурость» вовсе
не была свойственна. Скорее это самоназвание может быть связано с
тюркскими географическими представлениями, согласно которым термин
«желтый» мог означать «центральный», «срединный». Действительно, на
своей прародине половцы проживали в самом центре кочевого мира Евразии.
К западу от них кочевали карлуки, торки, печенеги, к востоку – киргизы,
монгольские племена.
Приход в южнорусские степи двух волн половцев отмечен в русских
летописях. Первое появление половцев датируется 1055 годом. «То же лета
приходи Блуш с Половци и сотвори Всеволод мир с ними и возвратишася
восвояси» [28, с. 9]. По другим сведениям, «возвратишася Половци вспять
откуда же пришли» [29, с. 9]. Уход половцев вспять скорее всего следует
понимать как отход от рубежей Руси в степи. Едва ли это мог быть уход
кочевников в земли, откуда они пришли в Северное Причерноморье. Через
несколько лет (в 1061 г.) последовал второй приход половцев на Русь: «В лето
6568 придоша Половци первое на Руськую землю воевать. Всеволод же
изыиде противу им... и бившимся им. Победиша Всеволода и воеваша
отидоша. Се быс первое зло на Руськую землю от поганых безбожных враг.
Быс же князь их Сокал» [30, с.10]. Возможно, что не столь многочисленные
половцы-сары, появившись у рубежей Руси, не рискнули вступать в конфликт
с русскими и предпочли отойти в степь. Когда же через несколько лет в
южнорусских степях появилось более сильное объединение половцев-кунов,
то их предводитель Сокал (по другим данным – Искал) и совершил первый
успешный поход половцев на Русскую землю.
Поскольку народ сары шел впереди кунов, то скорее всего именно он
образовал западную ветвь половецкого народа, кочевавшую в степях Белой
Кумании. Этим можно объяснить ее название. Название Белая Кумания
относится к землям западных половцев. Цветообозначения «белый» (ак, сары)
в тюркских языках использовались для обозначения запада, западной стороны
света [31, с.10]. Оправданным поэтому будет предположение, что именно
западная часть половецкого поля и получила название Белой Кумании.
Возможно, однако, и другое предположение. Прилагательное «белая» может
быть калькой с прилагательного «сары» – бледный, светлый. Следовательно,
не исключено, что название Белая Кумания связано с появлением в степях
между Днепром и Днестром народа сары, чье имя и могло дать название этой
части Половецкой земли.
Тот факт, что первой волной половцев в южнорусских степях были
половцы-сары, возможно, отразился в библейской версии происхождения
половцев в русской летописи. О происхождении сарацын (половцев)
летописец сообщает: «а Срацини от Измаила и творяться Сарины и прозваша
имя собе Саракине, рекше Сарины есмы» [32, с. 10]. Название появившегося в
1055 году у рубежей Руси народа сары и могло вызвать у русского летописца,
стремившегося найти библейское обоснование происхождения половцев,
ассоциацию с «Сариными детьми». Как потомки Измаила, половцы еще
дважды фигурируют в летописи. В первом случае – как «безбожнии сынове
Измаилевы, лущении на казнь християном» [33, с.10]. Во втором случае
воздается хвала победителю половцев великому князю киевскому Владимиру
Мономаху, «погубившему поганыя Измальтяни, рекомыя Половци» [34, с.10].
Населенная потомками кунов восточная часть Половецкой земли
получила название Черная Кумания. В этом названии могла отразиться калька
соответствующего тюркского термина «кара» (чёрный). Этот термин в
тюркских языках может употребляться в значении «чистый, несмешанный,
единственный». В пользу этого предположения говорит факт наличия у
восточных половцев обычая, который выделял их, по сравнению с западными
соплеменниками и другими тюркскими народами южнорусских степей. Речь
идет о половецких каменных изваяниях. С.А. Плетнева, посвятившая этим
изваяниям специальное исследование, сумела определить их ареал,
соответствующий в основном и ареалу расселения народа, в обычае которого
было ставить на курганах подобные статуи. Ареал распространения
половецких каменных статуй и, соответственно, ареал расселения половцев,
которым они принадлежали, совпадают с границами Черной Кумании.
Согласно исследованиям С.А.Плетневой, к западу от Днепровской Луки
половецкие каменные изваяния распространены не были [35, с. 10], ареал
распространения половецких «каменных баб» простирался до Волги. Кипчаки
заволжских и зауральских степей оставили иной тип каменных изваяний [36,
с. 10].
Половцы же Белой Кумании, кочевавшие с середины XI в. в степях
между Днепром и Днестром, а во второй половине XII в. занявшие и степи
Нижнедунайской низменности, каменных статуй в этих местах не оставили.
Следовательно, половцам, потомкам народа сары, обычай ставить на
курганах каменные изваяния не был свойствен. Это может говорить о том,
что половцы-куны, оставившие на курганах в степях восточной части
Половецкой земли каменные изваяния, были особой, «чистой»,
«единственной» ветвью кипчаков, что, вероятно, и объясняет происхождение
названия Черная Кумания.
Иногда термин «кара» в тюркских языках мог означать «великий» [37, с.
10]. Именно это его значение и дало имя династии среднеазиатских
правителей XI в. илек-ханов Караханидов. Собственно, это означало «великие
ханы». Кубанские степи, населенные «черными болгарами», носили название
«Великая Болгария», земли монгольского племени «черных татар»
назывались «Великой Монголией». Большая часть Половецкой земли лежала
в пределах Черной Кумании, где проживало основное ядро половецкого
населения. Возможно, поэтому восточная Кумания противопоставлялась
западной как «великая».
Противопоставление
Черной
Кумании
Белой
как
«чистой»,
«несмешанной» могло вызываться и этнической пестротой западной части
Половецкой земли. Помимо пришедших в степи между Днепром и Днестром
во второй половине XI в. половцев-сары там, в Поросье, проживали печенеги,
торки и берендеи, составившие с середины 40-х годов XII в. у рубежей
Киевской Руси Черноклобуцкий Союз [38, с. 10]. В Северо-Западном
Причерноморье по соседству с половцами проживали также в небольшом
количестве ираноязычные племена алан [39, с. 10]. Венгерские документы
сообщают о сопредельной Венгрии и Кумании стране бродников. Для
кочевников, составивших в степях Поднестровья и Побужья объединение так
называемых «диких половцев», было свойственно такое же смешение
обычаев и обрядов, как и для Черных Клобуков [40, с. 10]. Это дает
возможность
предполагать
этническую
неоднородность
кочевого
объединения «диких половцев».
Этническую неоднородность населения Белой Кумани подтверждают и
данные археологических исследований. Изучение курганных памятников в
степях Северного Причерноморья позволило выявить особенности
половецкого
погребального
обряда.
Он
отличается
следующими
особенностями:
1) курганные насыпи сооружены с применением камня;
2) погребения человека совершались в неглубокой яме. Головой тело
покойного было ориентировано на восток;
3) рядом с человеком погребался полный остов коня, ориентированный
головой на восток, реже на запад.
Что же касается погребений кочевников печенежско-торческого периода,
то для них характерна ориентировка тела покойного головой на запад,
отсутствие захоронений цельных остовов коней, наличие лишь отдельных
конских костей. Торческие погребения отличаются от печенежских наличием
перекрытий из деревянных плах над могилами и усложненными формами
самой могильной ямы – наличие приступок, «плечиков», присыпок.
Раскопки Каменского половецкого могильника в западном Поднепровье
показали, что около трети погребений в нем относится к смешанному типу
[41, с. 10]. Помимо половецких, в этих погребениях прослеживаются
печенежские
и
торческие
черты.
Археологические
исследования
кочевнических памятников XI-XIII вв. в Северо-Западном Причерноморье
также свидетельствуют в пользу мнения о смешанном характере
тюркоязычного населения этих территорий в интересующий нас период.
«Хронологические и этнические определения находятся в противоречии друг
с другом»: печенежские и торческие погребальные обычаи сохраняются и в
период господства половцев. Характерно изменение печенежского обряда
половецким влиянием [42, с. 10].
Возможно, что передовая волна половцев (половцы-сары) первоначально
потеснила на запад печенегов, торков и берендеев, а затем смешалась с ними,
результатом чего явилось образование в степях между Днепром и Днестром
конгломерата тюркоязычных народов, возглавляемого половцами. Такой
конгломерат, судя по всему, являло и объединение «диких половцев»,
кочевавших в междуречье Днестра и Южного Буга, а также объединение
подунайских половцев, образовавшееся в степях Нижнего Подунавья и
частью в Северо-Западном Причерноморье во второй половине XII в. Следует
отметить, что образование подобных конгломератов было характерно для
тюркоязычных народов южнорусских степей. Торки (гузы), пришедшие в
Северное Причерноморье незадолго до половцев, «представляли собой
конгломерат племен различного происхождения» [43, с. 10].
Д.А.Расовский отмечал, что часто название кочевого народа зависит от
того, какая из групп данного народа является в нем господствующей.
Половцы были ведущей силой в степях Белой Кумании, куда были оттеснены
покоренные ими печенеги, торки и берендеи. В таких случаях закономерным
представляется явление, когда кочевая орда, покорившая иные кочевые
народы, «быстро растворяется среди покоренного ею племени, не внося в его
основную массу серьезных этнических и языковых изменений, но зато давая
свое имя покоренному народу. Классическим примером подобного рода
может служить история половцев» [44, с. 10].
Образование в степях Белой
Кумании конгломерата кочевых народов во главе с половцами облегчалось и
их этнической и языковой близостью к печенегам, торкам и берендеям.
Византийская писательница Анна Комнина отмечала, что половцы и печенеги
говорили на одном языке [45, с. 10].
Указанные особенности истории тюркских народов и создаваемых ими
объединений, а также данные археологические исследований делают
обоснованным предположение, что основу населения Белой Кумании
составлял конгломерат тюркоязычных народов во главе с западной ветвью
половцев. В донецких же степях, бывших центром Черной Кумании,
кочевало, в основном, однородное половецкое население. Торки и печенеги,
обитавшие там до появления половцев, в начале XII в. были вынуждены
откочевать к рубежам Руси. Как свидетельствует летопись, «в се же лето
(1116г.) бишася Половци и с Торкы и с Печенегы оу Дона и секошася два дни
и две нощи и придоша в Русь к Володимиру Торци и Печенези» [46, с. 10].
Вскоре, в 1117г., переселились на Русь и жители Белой Вежи, «В се же лето
придоша Беловежьци на Русь» [47, с. 10]. Основу населения Белой Вежи в то
время составляли русские, смешанные с остатками прежнего населения
Саркела, состоявшего из двух этнических групп торческопеченежской и
салтовской [48, с. 10]. Единственными «инородцами» в донецких степях близ
городов Сугрова, Шарукани, Балина оставались аланы (ясы), возглавляемые
своими «яськими князьями». В летописи говорится: «в сеже лето (1116г.)
посла Володимир сына своего Ярополка, а Давид сына своего Всеволода на
Дон [49, с. 10] и взяша три грады Сугров, Шарукань, Балин. Тогда же
Ярополк приведе собе жену красну велми, яського князя дщерь полонив» [50,
с. 10].
Результатом присутствия алан в донецких степях явилось наличие там
особого погребального обряда в домонгольский период, в котором соединены
черты салтовского и кочевнического (половецкого) обрядов [51, с. 10].
Таким образом, проведенный анализ особенностей сложения Белой и
Черной Куманий позволяет высказать предположение, что название западной
части Половецкой земли Белая Кумания может происходить от кальки с
названия народа сары или же от тюркского географического обозначения
«сары» (западный). Название Черная Кумания возможно объясняется
противопоставлением более многочисленных восточных половцев, потомков
народа кун, населявших пределы «Великой Куманий» и оставивших на
курганах в южнорусских степях половецкие каменные изваяния, половцам
Белой Кумании, смешавшимся с другими тюркскими народами (печенегами,
торками и берендеями), как «чистых, несмешанных, единственных».
Общая картина миграции тюркоязычных кочевников в XII в., приведшая
половцев в степи Северного Причерноморья, представляется теперь
следующим образом: к 30-м годам XI в., разъедаемая изнутри удельно-
племенными раздорами и социальными противоречиями, ослабляется
держава кимаков, в результате чего племена каи выходят из подчинения
хакану кимаков и начинают движение в западном направлении [52, с. 10]. Каи
теснят кипчакское племя кунов, которые незадолго до этого из-за тесноты
пастбищ обосновались на новых свободных землях, где в результате
начавшегося в XI в. процесса увлажнения степей образовались обширные
свободные пастбищные угодья. Поскольку за век до этого кочевое население
территории современного Казахстана из-за миграции печенегов, торков и
карлуков, вызванной происшедшим в то время частичным усыханием степей,
значительно сократилось [53, с. 10], то появление новых богатых пастбищ на
малозаселенных
землях,
несомненно,
стимулировало
передвижение
кочевников на эти территории в первой половине XI в.
Куны, двигаясь под давлением каи на юг и юго-запад от Прииртышья в
северо-восточное Семиречье, вынуждают покинуть свои кочевья обитавших
там кипчаков-сары. Кипчаки-сары под давлением кунов теснят в
присырдарьинских степях карлуков (туркмен по Марвази), которые, заняв
восточные земли гузов (торков русских летописей), заставляют их двигаться в
западном направлении. В 1030 г. персидский историк Байхаки отмечает
кипчаков как соседей Хорезма. С этого времени «степь гузов», как она
именовалась в мусульманских источниках, начинает превращаться в Дешт-и-
Кипчак - Кипчакскую степь.
С этим движением гузов и кипчаков связано окончательное падение
Хазарского каганата, так как 1030 годом датируется последнее упоминание в
письменных источниках о хазарах (Ибн ал-Асир) [54, с. 10]. В XII в. на месте
бывшей хазарской столицы Итиля был город Саксин, населенный гузами,
смешанными с остатками хазар [55, с. 10].
К XIII в. в Нижнем Поволжье
образуется локальный вариант половецкой культуры, лежащей на границе
двух групп кипчакского населения: половцев южнорусских степей и кипчаков
заволжских и зауральских степей [56, с. 10].
Продолжая движение на запад, кипчаки сары и куны теснят торков,
которые, в свою очередь, вытесняют из южнорусских степей основную массу
печенегов. Поэтому в 1048 г. печенеги, теснимые торками, переходят Дунай,
вторгаясь в пределы Византии. Вслед за торками в Северное Причерноморье
двумя волнами приходят кипчаки. В 1055 году сары, одним из предводителей
которых был хан Блуш, в 1061 г. куны, совершившие первое успешное
нападение на Русь под предводительством хана Сокала (Искала). Потерпев
ряд поражений от русских и половцев, торки, вслед за печенегами, переходят
Дунай, в результате чего в 1064 г. в византийских пределах появляется
торческая орда. Через некоторое время, в 1078 г., вторжение во владения
ромеев осуществляют половцы, обосновавшиеся в южнорусских степях.
Результатом прибытия двух ветвей половцев, сары и кунов, в Северное
Причерноморье явилось образование там двух Куманий: Белой западной и
Черной «Великой», которые и составили в южнорусских степях собственно
Половецкую землю. В XII в. в Половецкой земле сформировались основные
союзы
половцев:
Приднепровский,
Донской,
Лукоморский,
Северокавказский. В степном пространстве между Бугом и Днестром
кочевали так называемые «дикие половцы», в степях Нижнего Подунавья
сложилось объединение подунайских половцев. Эти союзы, однако, не
носили формы государственных образований. Своей государственности
половцам создать не удалось.
Помимо Черной и Белой Куманий, у ал-Идриси упомянута Внешняя
Кумания. Б.А. Рыбаков и С.А. Плетнева отождествляли Внешнюю Куманию с
одной из орд «диких половцев», которые кочевали близ Рязанской земли к
северу от Половецкой земли. Орда эта, однако, едва ли была столь
многочисленна и занимала столь обширную территорию, чтобы ее можно
было рассматривать наравне с Черной и Белой Куманиями, в состав которых
входило по несколько половецких объединений. Скорее, под Внешней
Куманией можно понимать кипчаков заволжских и зауральских степей.
Подведем итоги развития половецкого общества в степях Северного
Причерноморья в середине XI в. и до нашествия монголов.
Половецкие союзы в южнорусских степях с середины XI в. и до
монгольского нашествия прошли значительную эволюцию от племенных
объединений, затем временных военнополитических союзов во главе с тем
или иным ханом, до сравнительно устойчивых территориальных
объединений, носящих предгосударственный характер.
Историю половецких союзов необходимо прослеживать со времени
миграции половцев из Центральной Азии в южнорусские степи, поскольку
движение половцев двумя волнами (первая племенной союз половцев сары,
вторая – половцы-куны) определило и особенности исторической географии,
сложившейся в Северном Причерноморье Половецкой земли. Первоначально
Половецкая земля подразделялась на два больших племенных союза: Белая
(Западная) Кумания и Черная (Великая) Кумания.
Для половцев в конце XI – первой половине XII вв. характерно
образование временных военно-политических союзов во главе с тем или
иным ханом. В этот период половецкое общество находится в стадии военной
демократии. Половецкие кочевки носят «таборный», «куренной» характер.
В середине XII в. половцы переходят от куренного (таборного) способа
кочевания к аильному (наличию постоянных веж). Это означает, что в
половецком обществе происходит переход от родоплеменных отношений к
раннефеодальным. В это время при переходе от куренного способа кочевания
к аильному и образуется «степная аристократия» и зарождается своеобразная
кочевническая «земельная собственность», выражающаяся в появлении
определенных рубежей кочевий и в регулировании кочевок вновь
образующейся «степной аристократией».
С зарождением и развитием в половецком обществе определенных
отношений и связан процесс образования относительно устойчивых
территориальных половецких союзов. Ко времени монгольского нашествия в
южнорусских степях существуют следующие половецкие союзы: в
Приднепровье и на правобережье Днепра объединение половцев во главе с
ханом Котяном; на левобережье Днепра, в донецких и донских степях
крупнейший половецкий союз во главе с ханом Юрием Кончаковичем; в
степях Нижнего Подунавья союз «подунайских половцев»; союз половцев в
степях Северного Кавказа; в низовьях Волги союз так называемых «половцев-
саксинов».
Процесс
перерастания
половецких
союзов
в
раннегосударственные образования был прерван монгольским нашествием.
Достарыңызбен бөлісу: |