title: Сборник материалов международного научно-практического семинара «Историко-культурное наследие и современная культура» - бет 8

text:
Часть знаков, выделенных И. Баски у ногайцев и казахов, в виде кружков с
«ручкой», называемые «чомич» («ложка, черпак») в разнообразных сочетаниях и
ориентациях имели широкое хождение в тюркском мире [20, с. 133] (рис. 4).
а)
б)
в)
г)
д) е)
ж)
ʇˆ˖. 4.
Похожие формы встречаются, в единичных случаях, у эрзян сел Чиндяново,
Баево, Ст. Турдаки, Черная Промза, Кабаево Республики Мордовия (рис. 5).
а)
б)
в)
г) д)
е)
ж)
з)
ʇˆ˖. 5.
а), б) – с. Чиндяново; в), г) – с. Баево; д) – с. Ст. Турдаки; е), ж) – с. Чер-
ная Промза; з) – с. Кабаево.
Однако здесь не наблюдаются парные кружки или сочетания парных круж-
ков с «ручкой». Картина меняется, если рассматривать меты сел западных районов
Мордовии. Так, среди «тешксов» только одного с. Алькино, Ковылкинского района
Республики Мордовия, мы встретили несколько вариантов упомянутых выше зна-
ков, правда, тоже одинарных (рис. 6) [21, с. 39].
а)
б)
в)
г)
д)
е)
ʇˆ˖. 6.
В определенной мере это наталкивает на мысль о том, что, возможно, эта форма
знака генеалогически восходит к упоминаемым нами выше тамгам тюркских народов.
Объяснением этому может быть то, что исторически западная группа мордвы
ощущала более сильное воздействие тюркского мира. Вызвано это тем, что это часть
мордвы, традиционно занимавшая южные и юго-западные районы Мордовии, а
также Самарско-Саратовский край, Пензенскую и Тамбовскую губернии, в истори-
ческом прошлом географически оказались в зоне досягаемости скифо-сарматского
81
мира, кочевий степных народов, набегов ногайцев, крымских татар, о чем свидетель-
ствует не только исторические документы, но национальный фольклор мордвы.
Истории известно о существовании так называемого степного или южного ин-
формационного «коридора», вектор которого был направлен не только с востока на
запад, но и с юга на север и северо-запад.
Учеными достоверно установлено, что длительные контакты с «югом» оказали
влияние на некоторые компоненты материальной и духовной культуры этой груп-
пы мордвы. В этом случаи нельзя отрицать вероятность того, что некоторые знаки
могли «перекочевать» с юга. В свете этого, вполне справедливо звучит замечание Ю.
Б. Симченко о значительном влияние тюркского мира на этнокультурную жизнь
Среднего Поволжья [22, с. 110]. Хотя, конечно, версия о знаках требует многократ-
ной системной проверки, сравнительно-исторического подхода и скрупулезного
сопоставительного анализа.
Возвращаясь к упоминаемому нами тамга «чомич» («ложка, черпак»), надо
отметить, что его подобие было зафиксировано В. Н. Майновым во II половине
XIX в.[23, с. 287]. Выглядит знак следующим образом (см. рис. 7). Но мордовское
название его другое – «ломань» («человек»).
ʇˆ˖. 7.
Целый пласт знаков, похожих на рассматриваемую тюрскскую тамгу, обнару-
жен нами среди мет собственности мордвы. По форме они идентичны ногайским,
приведенным выше на странице (рис. 8).
а)
б)
в)
г)
д)
Рис. 8. Знаки а); б); в); г); д)
Несмотря на тождественность, рассматриваемых, в последнем случае мордов-
ских, знаков с тамгами ногайцев и казахов, называются они по-другому «два глаза»,
«одно ухо да два глаза», «заячье ухо да один глаз» и т.д. Вполне вероятно, что в мест-
ных условиях они могли, отчасти, трансформироваться как из двойных в одинар-
ные, так измениться и их названия.
Близкие по форме «знамена» – «тисте» были распространены у марийцев,
которые широко их использовали в хозяйстве (см. Прилож. , рис. 7). Знаковые си-
стемы весьма устойчивые единицы народной культуры. К примеру, многие меты
мордвою употреблялись в хозяйственном обиходе до 30–50 гг. ХХ в. (см. Прилож.,
рис. 9). В настоящее время «знамена, тамги», меты бытуют у финно-угорских наро-
дов, в частности у мордвы, чуваш, татар в Поволжье, в виде кладбищенских знаков
(см. Прилож., рис. 6, 8, 10).
Многообразие форм хозяйственной и общественной деятельности финно-
угров (на примере мордвы) востребовала различные виды знаков, среди которых
можно условно выделить такие группы:
1) знаки собственности:
а) бортные;
б) полевые или межевые («умань черькст»);
в) знаки на одежде и домашней утвари;
г) «меты» на ушах домашних животных;
д) «тешксы» («затеси») на деревьях, делянках при рубке леса.
2) Знаки-обереги, защищающие, по поверьям, от сглаза, порчи, вредоносной магии:
а) знаки, наносимые на видимые места женской одежды, призванные защи-
щать жизненно важные зоны человеческого организма;
б) «тёшксы» на избах, воротах, калитке, входной двери в дом. Их функция за-
крыть доступ нечистой силе в человеческую обитель;
82
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
в) «пазавы» («иконы»), знаки на кладбищенских крестах [24, с. 55].
Из трёх таких больших групп знаков – как кладбищенские «тешксы»,
«пазавы», меты на деревьях и делянках при рубке леса и межевые знаки – до
нас наиболее полно дошли первые, практически вышла из употребления вто-
рая группа и полностью перестала существовать третья.
Рассматривая бытование тамг, «знамен» у финно-угорских и тюркских
народов, невозможно пройти мимо форм их бытования. Так, мы выделяем
такие формы, как: а) геометрические; б) зооморфные; в) растительные; г) пред-
метные; д) антропоморфные; е) буквенно-цифровые; ж) свободные; з) слож-
ные; и) линейные; к) двойные; л) смешанные, или комбинированные [25, с. 62],
и т.д.
В заключение следует отметить:
1) знаковые, семиотические системы финно-угорских и тюркских наро-
дов имеют древнее происхождение;
2) за длительную историю своего существования круг названий и начер-
таний знаков – «знамен», тамг и др., пополнялся и расширялся за счет изобра-
жения живых и неодушевленных предметов окружающего мира;
3) многообразие и разветвленность знаковых систем финно-угров и тюр-
ков тесно связана с родоплеменной религиозной жизнью, многообразием хо-
зяйственных, бытовых форм, культурных условий;
4) в течение многих веков люди прибегали к знакам для обозначения и со-
хранения родоплеменной, а несколько позже семейно-родовой собственности;
5) «знамена», тамги по своей природе полифункциональны;
6) развиваясь параллельно, тамги, «знамена» финно-угорских и тюркских
народов имеют типологическое сходство;
7) тамги финно-угорских и тюркских народов, несмотря на разную этни-
ческую природу, совпадают по своим функциям и форме;
8) исторически, в местах тесных межэтнических контактов финно-угров и
тюрков, происходили процессы взаимодействия, заимствования, за счет чего
обогащались их знаковые системы.
1. ɳˆ˕ː˙ˑ˖ˊˆˇ ɪ. ʂ. Тюркский героический эпос.–Л., 1974.
2. ɩʲ˖ˊˆ ɸ. Тамги и этнические названия (вклад тамга-знаков в этногенез та-
тар) // Татарская археология. Казань, 1997.–№ 1.
3. Интернет ресурс: kronk.narod.ru›library/rogozhinsky-ae-2010a.htm;
encyclopedia.kz.
4. ʒʲ˕˙˄ˆˑ ʃ. ʃ. Знамена мордвы в XVI–XVII вв. М, 1900.
5. ɼ˙ʹʲˇʴʺ˕ʹ˩-˙ˏ˩ ʘ. Родословная тюрков, киргизов, казахов и ханских
династий.–Алма-Ата, 1990.
6. ʇʲ˦ˆʹ ʲʹ-ɮˆˑ ʑʲ˄ˏʲˏˏʲˠ. Огуз наме. Баку, 1987.
7. ʁʺʵ˦ˆˑ ɧ. ɸ. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и сте-
пей. Алматы, 1996.
8. ɩˆˊʴ˙ˏʲ˘˓ʵ ʃ. ɪ. Башкирская система родства. М., 1981.
9. ʂʲˇˑ˓ʵ ɪ. ʃ. Очерки юридического быта мордвы. СПб.,1885.
10. ɼ˙˄ʺʺʵ ʇ. ɫ. Очерки исторической этнографии башкир. Ч.1. Уфа, 1957.
11. ʂʲˇˑ˓ʵ ɪ. ʃ. Очерки юридического быта мордвы. СПб.,1885.
12. ʈ˓ˊ˓ˏ˓ʵ ɮ. ʃ. О башкирских тамгах (с приложением таблицы башкир-
ских тамг) // Труды Оренбургской учёной архивной комиссии. Т. XIII. Орен-
бург, 1904.
83
13. ʒʲ˕˙˄ˆˑ ʃ. ʃ. Знамена мордвы в XVI–XVII вв. М, 1900.
14. ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ. ɸ. Кодификационно-семиологическая система восточных финнов //
Исторические и политические науки в контексте современной культурной тради-
ции. Саранск, 1999.
15. Рукописный фонд НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики
Мордовия (РФ НИИГН) Ф.И.–137. Списки с писцовых книг письма и меры Дмитрия
Пушечникова да подьячего Афанасия Костяева 132-го, 133-го и 134-го году. – л. 14.
16. ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ. ɸ. Семейные знаки народов Поволжья (на примере знаков соб-
ственности эрзи и мокши). Саранск, 2003.
17. ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ. ɸ. Указ. соч.
18. В древности у мишарей и у мордвы были одинаковые свадьбы // Татарская
газета. 28 февраля 2001. № 1.
19. ʑˆˏ˓ˑʺˑˊ˓ ɪ. ɸ. Тамги татарских кладбищ г. Евпатория.– Симферополь,
1928; Рогачев В.И. Семейные знаки народов Поволжья (на примере знаков собствен-
ности эрзи и мокши). Саранск, 2003.
20. ʑˆˏ˓ˑʺˑˊ˓ ɪ. ɸ. Тамги татарских кладбищ г. Евпатория. Симферополь,
1928.
21. ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ. ɸ. Семейные знаки народов Поволжья…
22. ʈˆːˣʺˑˊ˓ ʟ. ɩ. «Тамги» народов Сибири ХVII в. М., Наука, 1965.
23. ʂʲˇˑ˓ʵ ɪ. ʃ. Очерки юридического быта мордвы. Саранск, 2007.
24. ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ. ɸ. Семейные знаки народов Поволжья…
25. ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ. ɸ. Указ. соч.
84
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
ɩɧɶʛʁʒɧʃ ʃʲ˔ˆˏ
ʔʺˑ˘˕ʲˏ˪ˑ˩ˇ ʶ˓˖˙ʹʲ˕˖˘ʵʺˑˑ˩ˇ ː˙˄ʺˇ ʇɼ
˕˙ˊ˓ʵ˓ʹˆ˘ʺˏ˪ ʔʺˑ˘˕ʲ ː˙˄ʺˇˑ˓ʶ˓ ˆ˖˘˓ˣˑˆˊ˓ʵʺʹʺˑˆˮ ˆ ˕˙ˊ˓˔ˆ˖ʺˇ
ˊʲˑʹˆʹʲ˘ ˟ˆˏ˓ˏ˓ʶˆˣʺ˖ˊˆˠ ˑʲ˙ˊ
ʃɯɼʅʊʅʇʛɯ ɸʈʊʅʇɸɼʅ-ɸʈʊʅʕʃɸɼʅɪɯɮʕɯʈɼɸɯ ʆʇʅɩʁɯʂʛ,
ʈɪʠɶɧʃʃʛɯ ʈ ʊʇɧɮɸʔɸʅʃʃʅɹ ʈɸʈʊɯʂʅɹ
ʊɧʂɫʅʆʅʁʜɶʅɪɧʃɸʠ ɼɧɶɧʒʅɪ
¹
Научная сфера казахского тамговедения. Одной из актуальных и сложных
сфер казаховедения является научное тамговедение, которая рассматривается как
одна из составляющих частей геральдики – вспомогательной исторической дисци-
плины. Объект научного исследования этой сферы – родоплеменная тамга, знак,
разнообразные метки. В целом, казахская традиционная система тамгопользования
является одним из самых главных ресурсов для углубленного изучения природы
кочевого общества, его потестарно-политической системы согласно требованиям
современности. В сфере казахского тамговедения исследуются многие сложнейшие
проблемы формирования и развития древнетюркской, кипчакской эпохи и казах-
ских родов и племен, этнических и межэтнических отношений.
Из истории исследования казахского тамговедения. Исследователям известно,
что до сегодняшнего дня разновидности тамг и знаков, ни в тюркологии, в том чис-
ле в казаховедении, ни, в особенности, в археологии, этнографии, археографии не
только не исследуются в едином комплексном виде, но даже не ведется в должной
степени развитие специальной сферы – тамговедения. Изучение казахских тамг бе-
рет свое начало, прежде всего, с работ российских исследователей. Первый этап
этих исследований начался еще в дореволюционную эпоху, когда в XVIII-XIX вв.
была проделана работа по регистрации родоплеменных тамг и их разновидностей
в составе Младшего, Среднего и Старшего жузов. В частности, А. И. Левшин (1832 г.)
[1] привел сведения о родоплеменных тамгах Среднего и Младшего жузов. Он ука-
зал племенные тамги кипчаков, найманов, кереев, уаков Среднего жуза и племен
шекти, каракесек, маскар, таз, шомекей, шеркеш, торткара, табын, адай, жаппас,
кердери, алаша, жагалбайлы, бериш, керейт Младшего жуза. Правда, тамгу кипча-
ков он изобразил не в виде «қос алип» (две вертикальный черточки), а в виде одной
черточки. Он отмечает, что «обладатели власти в орде и племенах в своих пись-
мах ставят специальные печати, а простой народ, который не может пользоваться
печатью, используют свои родоплеменные тамги в качестве подписи и клеймения
скота». Изображения родоплеменных тамг казахов приводят в своих работах также:
Младшего жуза – Л. Мейер (1862 г.) [2], И. Казанцев (1867 г.) [3], Г. Потанин (1881 г.) [4],
А. Харузин (1889 г.) [5]; тамги трех жузов Н. И. Гродеков (1889 г.) [6]; тамги Младшего
и Среднего жузов А. И. Добросмыслов (1893 г.) [7], тамги Среднего жуза И. Г. Андре-
ев (1894 г.) [8], полностью тамги трех жузов Н. А. Аристов (1894 г.) [9], и тамги отдельных
племен – аргынов и кыпшаков – Среднего жуза, и Младшего жуза рассматривают
Д. Н. Соколов (1904 г.) [10], И. Т. Савенков (1910 г.) [11] и другие исследователи. В их
трудах очень много ценных данных, касающихся казахских тамг, однако встреча-
ются и множество различных описаний названий некоторых тамг, родов и племен.
Среди исследователей, в наибольшей полноте опубликовавших и описавших казах-
ские тамги, следует выделить имена Н. И. Гродекова и Н. А. Аристова.
В 1904 г. российский ученый Д. Н. Соколов в своей работе «О башкирских тамгах»
рассмотрел тамги башкиров (на основе более 3500 тамг, сохранившихся в документах
¹ Автор выражает благодарность Алексею Рогожинскому за осуществление научной редакции перевода
данной статьи с казахского на русский язык.
85
1644-1904 гг. в архивах России) как знаки семейной собственности, как личные знаки
домовладельцев, и подробно остановился на путях создания тамг. В его работе опре-
делены 5 способов образования тамг: добавление дополнительной черты, изменение
направления тамги, изменение черт тамги в виде прямой или дугообразной линии,
удваивание тамг, объединение двух отдельных тамг. Кроме того, башкирские тамги
разделяются на 2 группы, как основная тамга и производная тамга (вариации по сим-
метричным линиям). Исследователь уделяет внимание и названиям некоторых тамг:
«банак» (вилка), «кабырга» (ребро), «таяк» (посох), «сокыш» (молот), «жа» (лук), «коянта»
(ступка), «шалтау» (застежка пояса), «тарак» (гребень), «куйыскан» (подхвостник), «аур-
на» (древесная сердцевина), «тауык-аяк» (куриная лапа), «тадра» (окно). В той же рабо-
те приводятся интересные данные о тамгах некоторых родов племени аргын, кыпшак
казахов Среднего жуза, о тамгах родов Младшего жуза, торе, кожа, и описывается ряд
тамг, которыми казахи клеймят своих лошадей. Д. Н. Соколов отмечает, что у аргынов
помимо тамги «көз» (глаз) были несколько тамг в виде круга и круга с черточкой. Автор
выразил сомнение относительно достоверности сведений башкирских родословных
преданий, рассказывающих, что по приказу Чингиз-хана башкирским биям (Мюйтень
би) были переданы специальные тамги, ураны, знаки деревьев и птиц, утверждая, что
и до Чингиз-хана существовало тамгопользование [на стр. 10.25]. Н. А. Аристов пред-
положил, что знаки-буквы древнетюркского письма были созданы на основе родопле-
менных тамг. Интересным моментом в труде Д. Н.Соколова выступает сравнительная
таблица, в которой указано, что знаки-буквы орхонской, енисейской древнетюркской
письменности и тамги башкиров являются очень похожими [10.V, таблица к главе V].
И действительно, так как тамги состоят из простых геометрических, круглых, дуго-
образных, извилистых и других линий, и имеют несложные формы, в ходе создания
знаков-букв древнетюркского письма, возможно, были учтены вышеназванные самые
простые элементы. По этому поводу мы уже выражали свою позицию [12].
А. И. Левшин рассматривает тамгопользование как «использование тамг и зна-
ков у казахов для обозначения своей метки и клеймения скота». Л. Мейер дает опре-
деление, что «тамга это – знаки, используемые для клеймения скота, их обозначил
для казахских родов и племен во время правления Тауке хана». А. Харузин пишет:
«тамга – знак родовой собственности». Н. А. Аристов считал, что «изначально родо-
племенные тамги были изображениями родовых святых или аруахов-хозяев, однако
затем они превратились в личный знак владельца, который было удобно применять
для письма и клеймения». Несмотря на то, что названными русскими исследовате-
лями был собран и зафиксирован многочисленных казахских тамг, в их трудах не со-
держится полноценных сведений об источниках и этнокультурных составляющих
тамгопользования у казахов, и это все еще остается сложной проблемой.
Первые сведения о тамгах, высеченных на скалах вдоль реки Сарысу Централь-
ного Казахстана, дают А. И. Шренк, А. Кузнецов [13] . На зарисовке Х. Бекхожина
указаны 44 тамги и запись «Кара найман, Алшын, Аргын, Каракесек, Койсын, Та-
бын, Молла, Карчике (карпык?)».
А М. Тынышбаев (1925 г.) [14], С. Аманжолов (1959 г.) [15], А. Х. Маргулан [16],
В. В. Востров и М. Муканов [17] , Х. Аргынбаев, М. Муканов, В. Востров (2000 г.) [18],
А. Сейдимбек [19] и другие исследователи собрали ценные сведения о казахских ро-
доплеменных тамгах и описали их. Однако все еще существует множество спорных
вопросов относительно того, когда и с какого времени казахи использовали тамги,
о семантике тамг, значении и смысле схожих и отличных тамг родов и племен, об
исконных причинах их возникновения; по этим вопросам сегодня высказывается
множество разных предположений.
Этимология названия «тамга». «Тамга» происходит от древнетюркского tamγa,
имеющего два значения. Первое – «знак рода, племен», второе – «золотая печать
кагана». В древнетюркской письменности корнем вышеназванного слова является
86
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
*tap- // *tab, и его семантика означает «оставлять знак, след чего-либо». Значе-
ния этих корневых морфем схожи с такими словами в казахском языке, как
«топтать, род, упорствовать, капля, капать, геенна огненная». От данного кор-
ня появилось частное tam. Его семантика раскрывается в смыслах «разводить
огонь, разжигать, обжигать, коптить, клеймить». Таким образом, слово tamγa
долгое время означало знак-тамгу родов и племен. Кроме того, широко ис-
пользовались слова tamγan, tamγačï в значении делопроизводитель властите-
лей, изготовитель печатей, хранитель печати, от чего происходит казахское
taŋba «тамга, делать метку». На древнемоногольском языке сохранилось зна-
чение taba > тав (след, род), tamaγa > тамага > тамга (тамги, метка) [20].
Этимология слова «ен». Слово «ен» тоже имеет древнетюркские корни.
Оно происходит от корня en - >, имеющее семантическое развитие в понятиях
«резать, иссекать, разделять», а в казахском языке ен – метка на скоте, клеймо
скота; енши – разделенная доля скота, имущества, помеченное долевое иму-
щество; ендеу означает клеймить, ставить метку. У казахов ен, метку, исполь-
зовали только для мелкого скота. На древнемоногольском языке im > им (ен,
знак), inji > инж (енши, доля скота, имущество, отмеченное меткой), imnekü>
имнэх (ендеу, ставить клеймо, метку) [21].
Истоки традиции тамгопользования. Применение вышеназванных симво-
лических знаков берет свое начало с древних евразийских кочевников –саков, гун-
нов, сарматов – и находит историческую преемственность в эпоху древних тюр-
ков, кипчаков и монголов, что привело к формированию традиционной системы
тамгопользования казахов. Согласно этой степной традиции, тамгопользование
казахов, регулирующее правовые отношения системы власти, имело особый ха-
рактер в родоплеменных структурах, где сформировались тамги казахских родов
и племен, которые долгое время использовались в казахском обществе.
Тамгопользование берет свое начало со времен древних кочевников, в осо-
бенности, с эпохи гуннов. Поэтому существует огромное разнообразие тамг,
сформированных согласно исторической преемственности каганатов и ханств,
установленных кочевыми этносами Центральной Азии, и связанных с их соста-
вом и структурами, а также территориями властвования и обитания множества
родов и племен, этнополитических союзов. Древнетюркские тамги-знаки отли-
чались разными уровнями. В том числе гербы высших правителей Тюркского
государства – каганов, йабгу, шадов, тегинов, а затем – знаки чуров, тарханов,
беков и других властвующих лиц – также использовали эмблемы родов, племен,
племенных союзов (одна тамга или несколько ее производных видов); личные
и фамильно-родовые тамги (личные, знаки-ен, которые ставились на лошадях,
скоте и др.). В знаках древних тюрков и сегодняшних тюркоязычных народов
прослеживаются определенные предметно-изобразительные наименования (не-
бесных тел – солнце, луна, звезды и т.д., предметов скотоводства – рога, копыта,
узда, все принадлежности седла, и других материальных предметов – оружия,
домашней утвари, украшений, – например, лук, топор, стрела, гребень, зеркало,
серьга и др.), и все они имеют сложное семантическое содержание.
Таким образом, тамги и знаки кочевых этнополитических объединений
и союзов с историко-хронологической позиции можно разделить на:
- тамги, знаки древних кочевников (саки, хунну, сарматы, уйсуны, кан-
гюй) (VI в. до н.э. – IV в. н.э.)
- тамги, знаки Тюркского Государства (VI-VIII вв.) (Восточное крыло, За-
падное крыло)
- тамги, знаки средневековых тюркских этносов (IX-XIV вв.)
- тамги, знаки времени Казахского ханства (XIV-XX вв.).
87
В середине XV в., когда сформировалось Казахское ханство (1466 г.) [22], у многих
тюркоязычных улусов, этносов, составивших основу казахской нации существовали
свои специальные родоплеменные тамги. Эти тамги использовались в казахском об-
ществе вплоть до первой половины XX в., и являлись уникальным инструментом, вы-
полняющим особую роль в общественной жизни, системе власти казахского народа.
В официальных письмах, документах разнообразного содержания в различных
архивах, связанных с казахами, до XX в. употреблялись выражения «моя тамга, поста-
вил знак тамги, закрепляю тамгой». В таких документах прежде всего записывались
имена и пометки «ставлю подпись», и чертилась родоплеменная тамга. А если стави-
лась печать властителя, то ставилась пометка «ставлю свой мухрим, ставлю печать».
Эти тамги, в основном, применялись в двух целях. Первая из них – быть особым
отличительным знаком родов и племен, символическим знаком этих сообществ. Вто-
рая заключалась в использовании тамг в кочевых скотоводческих обществах в качестве
знака собственности на лошадях, подтверждения родоплеменного права собственно-
сти. Следовательно, в обществах кочевников тамги выполняли важную роль регулято-
ра общественных отношений и свидетельства их различного происхождения.
У казахов есть древнее выражение «тайға таңба басқандай», что буквально
означает «четко, как клеймо, тавро на стригунке», и существует достаточное коли-
чество исторических данных о клеймении, в особенности, лошадей уже в возрасте
стригунка, что свидетельствует об имущественном праве владельца скота.
Исходя из этого, мы можем утверждать, что тамгопользование казахов систе-
матично и широко стало применяться в процессе объединения родов и племен в
составе единого Казахского ханства. Иными словами, мы можем предположить, что
казахские роды и племена разделились на три жуза, и роды и племена, вошедшие в
состав каждого отдельного жуза, объединялись и своими тамгами. Если какой-либо
род и племя происходили из другого рода или племени, то должны быть произво-
дные тамги, произошедшие от основной тамги определенного племени (Таблица 1).
А у 11 родовых племен Старшего жуза – жалайыр (родоначальник «нокта агасы»), са-
рыуйсын, канлы, дулат, сыйкым, ботбай, шымыр, жаныс, албан, суан, шапырашты,
ошакты, ысты, сиргели, шакшам существовало 31 разновидностей тамг, 1 тамга из
них изображается в виде гребня, 13 тамг – в виде круга и его производных, 2 тамги –
в виде треугольника, 8 тамг – в виде намордника, 1 тамга – в виде линии, 2 тамги – в
виде полудуги, 2 тамги – в виде колонны, 1 тамга – в виде двух глаз, 1 тамга – в виде
чембура. Отсюда можно заметить, что здесь преобладает тамга в виде «круга» (в древ-
нем значении «солнце, луна») и ее производные. На древнетюркском языке слова про-
изводные от корня toγ–// doγ- имеют общее семантическое значение «1. пряжка рем-
ня или подпруги, дуга, сгибать дугой, круг, колесо, округлый предмет, 2. рождение,
солнце, луна, округлое восхождение, восход». Следовательно, возможно, что древнее
значение тамги «колесо» – «солнце, луна». Можно предположить, что племя дулат
было названо именем своей древней тамги. Одним словом, оно было изменено в древ-
нетюркское doγlut > dowlut > дулат. Дулат в составе Старшего жуза является одним из
старейших племен, вошедших в этнический состав казахского народа. Наименование
«дулат» встречается в исторических сведениях, в особенности, в китайских летописях
под именем «tou-lou > дулу». «Дулу» являлись левым крылом племенного союза Он
оқ Западнотюркского каганата в древнетюркскую эпоху. В состав племени «дулу» вхо-
дили пять племен, которые назывались «чумукунь, хулу-у, шешети, алишэ туциши,
шуниши» [23]. Они проживали в местностях реки Эмиль, города Манас, озера Иссык-
Куль, Боротала. Это соответствует местностям, где проживало племя дулат сегодняш-
них казахов в Южном Казахстане (Жетысу), землях Кыргызстана.
В опубликованных ранее материалах по родоплеменным тамгам казахского
народа содержится определенный объем первичных данных. Однако для исследо-
88
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
вания казахских родов и племен очень важна история родов и племен других
тюркоязычных народов, и еще более сложной проблемой являются их родо-
племенные тамги, которые требуют актуальных и широкомасштабных иссле-
дований. Понятно, что даже сравнительное историческое изучение музейных
материалов, хранящихся в фондах многих музеев, может дать положительный
результат (рис. 1). Введение этих источников в научный оборот может стать хо-
рошей основой для анализа многих проблем истории Казахстана (к примеру,
социальной истории и т.д.).
До сих пор не проведены общие комплексные исследования казахского
тамгопользования и анализ данных по тамгам и знакам, полученным в ходе
археологических, этнографических, археографических исследований (рис. 2, 3).
Другими словами, не сформирована специальная научная сфера по проведе-
нию комплексных исследований, охватывающих все родоплеменные тамги и
знаки кочевников древних периодов, средневековья и позднего средневековья
времен вплоть до XIX века. Это показывает, что «тамговедение» как особая на-
учная сфера остается в казаховедении не развитой.
ʊʲʴˏˆˢʲ 1.
Тамга в форме «круга» казахских родов и племен и ее разновидности
ɇɚɡɜɚɧɢɟ
ɪɨɞɨɜ ɢ
ɩɥɟɦɟɧ
Ɉɫɧɨɜɧɚɹ
ɬɚɦɝɚ
ɉɪɨɢɡɜɨɞɧɵɟ ɬɚɦɝɢ
ɉɨɯɨɠɢɟ ɜɢɞɵ,
ɜɫɬɪɟɱɚɸɳɢɟɫɹ ɜ
ɢɫɬɨɪɢɱɟɫɤɢɯ
ɫɜɟɞɟɧɢɹɯ
Ⱦɭɥɚɬ
ɋɵɣɤɵɦ
Ȼɨɬɛɚɣ
ɒɵɦɵɪ
ɀɚɧɵɫ
Ɍɚɦɝɢ
ɞɪɟɜɧɟɬɸɪɤɫɤɨɣ
ɷɩɨɯɢ
(Ɉɪɯɨɧ, ȿɧɢɫɟɣ,
Ɍɚɥɚɫ, Ɇɟɪɤɟ ɢ ɞɪ.)
Ⱥɥɛɚɧ
ɋɭɚɧ
-//-
Ʉɚɧɥɵ
-//-
Ⱥɪɝɵɧ
-//-
Ȼɚɣɭɥɵ
Ⱥɞɚɣ
-//-
Ⱥɥɚɲ
Ⱥɥɚɲɚ
-//-
ɀɟɬɵɪɭ
Ɋɚɦɚɞɚɧ
Ɍɚɦɝɚ Ⱦɠɭɱɢ-ɯɚɧɚ
Ɍɚɛɵɧ
Ɍɚɦɝɚ ɑɢɧɝɢɡ-ɯɚɧɚ
Ʉɟɪɞɟɪɢ
89
1. ʁʺʵ˦ˆˑ ɧ. ɸ. Описание киргиз-кайсацких или киргиз-казачьих орд и степей.
Достарыңызбен бөлісу: |


title: Сборник материалов международного научно-практического семинара «Историко-культурное наследие и современная культура» - бет 9

text:
Часть третья. Этнографические известия. СПб., 1832. С. 134–135.
2. ʂʺˇʺ˕ ʁ. Материалы для географии и статистики России собранным офицера-
ми генерального штаба. Киргизская степь Оренбургского ведомство. Составил гене-
рального штаба подполковник Л.Мейер. СПб., 1865.
3. Описание киргиз-кайсаков составил Илья Казанцев. СПб., 1867.-321.; Казанцев
И. Описание киргиз-кайсаков. I том. Букеевской орде 200 лет. 1 книга. Издательство
«Өлке», 2001. С.302-303.
4. ʆ˓˘ʲˑˆˑ ɫ. Очерки Северо-западной Монголии. Выпуск 2, 1881. табл. XXVI,
5. ʒʲ˕˙˄ˆˑ ɧ. Киргизы Букеевской орды. -1889, вып.-1., С.151.
6. ɫ˕˓ʹʺˊ˓ʵ ʃ.ɸ. Киргизы и каракиргизы. Сыр-даринской области. Том I. Юри-
дический быт. Ташкент: Типо-литография С.И. Лахтина, Романовская ул. соб.дом.
1889. Приложение №2.
7. ɮ˓ʴ˕˓˖ː˩˖ˏ˓ʵ ɧ.ɸ. Скотоводство в Тургайской области. – Оренбург: Издание
Тургайского Областного Статистического комитета. Типография П.Н. Жаринова,
1893.С.100.
8. ɧˑʹ˕ʺʺʵ ɸ.ɫ. Описание Средней орды киргиз-кайсаков . 2-ші басылым. Астана,
2007.С.63.
9. ɧ˕ˆ˖˘˓ʵ ʃ.ɧ. Опыт выяснения этнического состава Киргиз-казахов Большой
орды и Каракиргизов, на основании родословных сказаний и сведений о существую-
щих родовых делениях и родовых тамгах, а также исторических данных и начинаю-
щихся антропологических исследований // Живая старина. Спб.,1894. вып. III-IV. -95.
10. ʈ˓ˊ˓ˏ˓ʵ ɮ.ʃ. О башкирских тамгах // Труды Оренбургской ученой архивной
комиссии. Оренбург, 1904. -Т.13, Вып.13. -96 с.: 2 л. табл.
11. ʈʲʵʺˑˊ˓ʵ ɸ.ʊ. О древних памятниках изобразительного искусства на Енисея.
Сравнительно-археолого-этнографические очерки И.Т. Савенкова // Труды 14-го ар-
хеологического сьезда в Чернигове 1908г. Том1., М.,1910. Табл.I-IX.
12. ɩʲ˄˩ˏˠʲˑ ʃ. Древнетюркская битик, фоно-морфемная структура письмен-
ности и проблемы интерпретации текстов //Тувинский институт гуманитарных
исследований «письменное наследия тюрков». Международный симпозиум, по-
священный 110-летию дешифровки орхоно-енисейской письменности и 100-летию
выхода в свет труда Н.Ф. Катанова «Опыт исследование урянхайского языка» 14-17
октября 2003 г. Тезисы. Кызыл, 2003. С. 31-35.; Базылхан Н. Көне түрік бітіктастары
мен ескерткіштері (Орхон, Енисей, Талас)//Серия: «Қазақстан тарихы туралы түркі
деректемелері» - Т. II. Алматы: Дайк-Пресс, 2005. -252 +144-б жапсырма.
13. ɼ˙˄ˑʺˢ˓ʵ ɧ. О надписи на камне Тамгалы-Тас в пустыне Бетпак-Дала Атбасар-
ского уезда Акмолинской губернии// Записки Семипалатинского отдела Географи-
ческого общества. Вып. XVI, 1927. С.1-3. , рис. 5.
14. ʊ˩ˑ˩˦˔ʲʺʵ ʂ. Материалы к истории киргиз-казакского народа. Ташкент: Вос-
точ. Отд. Киргосиздата, 1925.
15. ɧːʲˑʾ˓ˏ˓ʵ ʈ. Вопросы диалектологии и истории казахского языка. Часть пер-
вая. Алма-Ата, 1959.
16. ʂʲ˕ʶ˙ˏʲˑ ɧ.ʒ. Значении эпиграфических памятников Казахстана. // Известия
КазССР. Серия филологическая. Наука. – 1983. №2. С.1-6.; Марғұлан Ə.Х. Тамғалы
тас жазуы. Ортағасырда қазақша тасқа бедерленген белгілер // «Жұлдыз» журналы.
-№1. 1984. С.132-146-
17. ɪ˓˖˘˕˓ʵ ɪ.ɪ, ʂ˙ˊʲˑ˓ʵ ʂ.ʈ. Родоплеменной состав и расселение казахов (конец
XIX – начало XX вв). Алма-Ата: Наука, 1968.
18. ɧ˕ʸ˩ˑʴʲʺʵ ʒ., ʂ˜ˌʲˑ˓ʵ ʂ., ɪ˓˖˘˕˓ʵ ɪ. Қазақ шежіресі хақында. Алматы:
«Атамұра» баспасы, 2000.
90
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
19. ʈʺˇʹ˲ːʴʺˊ ɧ. Қазақтың ауызша тарихы. Зерттеу. Астана: Фолиант, 2008.
20. ʈʲːʲ˦ʺʵ ɶ., ɩʲ˄˩ˏˠʲˑ ʃ., ʈʲːʲ˦ʺʵ ʈ. Көне түрік таңбалары. Древнетюрк-
ские тамги. Ancient Turkic tamga-signs. Алматы: «Abdi company», 2010.
21. ɩʲ˄˩ˏˠʲˑ ɩ. Қазақ жəне моңғол тiлдерiнiң салыстырмалы тарихи грам-
матикасы. Морфология. Алматы, 2000. С.64-65.
22. ɧ˘˩ʶʲʺʵ ʃ.ɧ. Время образования Казахского ханства: некоторые аспек-
ты проблемы в историографии и в источниках // Отан тарихы (Отечественная
история). 2006, №1. С.96-107.
23. ɩʲ˘˖˛˕˫ˑ ɩ. Өндөр тэрэгтнүүд ба эртний түрэгүүд (VI-IX зуун). Улаан-
баатар.: Мөнхийн үсэг ХХК, 2009.
91
ʇʅɫʅɳɸʃʈɼɸɹ ɧ.ɯ.
ɼʲ˄ʃɸɸ ˔˓ ˔˕˓ʴˏʺːʲː ˊ˙ˏ˪˘˙˕ˑ˓ʶ˓ ˑʲ˖ˏʺʹˆˮ ˑ˓ːʲʹ˓ʵ
ʵʺʹ˙˧ˆˇ ˑʲ˙ˣˑ˩ˇ ˖˓˘˕˙ʹˑˆˊ, ˊʲˑʹˆʹʲ˘ ˆ˖˘˓˕ˆˣʺ˖ˊˆˠ ˑʲ˙ˊ
ʊɧʂɫɸ-ʆɯʊʇʅɫʁɸʑʛ ʈʇɯɮʃɯɪɯɼʅɪʛʒ ɼʅʕɯɪʃɸɼʅɪ ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ:
ɸʊʅɫɸ ʃʅɪɯɹʘɸʒ ɸʈʈʁɯɮʅɪɧʃɸɹ ɸ ʆɯʇʈʆɯɼʊɸɪʛ
ɮɧʁʜʃɯɹʘɯɫʅ ɸɶʍʕɯʃɸʠ
До недавнего времени тема удостоверительных знаков средневековых кочев-
ников Казахстана после долгого перерыва [1] оставалась за пределами научного ин-
тереса отечественных историков и археологов. Сегодня даже краткий обзор имею-
щейся на данную тему литературы занял бы немало печатных страниц. Оставляя в
стороне критический разбор потока новейших изданий, здесь уместно обозначить
основные черты нынешней историографии, чтобы остановиться на достигнутых ре-
зультатах и возможных перспективах.
Несомненно положительной чертой нашего времени является рост публика-
ций новых тамговых находок, происходящих из научных раскопок или непрофес-
сиональных сборов артефактов на средневековых памятниках городской культуры
юга Казахстана и смежных территорий. Особенно растет число публикаций нумиз-
матических открытий, дающих лучшей сохранности материал уже известных мо-
нетных типов и заполняющих лакуны истории монетного обращения образцами
не известных ранее эмиссий [2].
Существенно увеличился объем новых источников, доставляемых археолога-
ми – специалистами по средневековой кочевой культуре и исследователями на-
скального искусства, которым принадлежат и первые попытки систематизации ма-
териалов по тамгам-петроглифам [3]. Ведущая роль археологов в накоплении столь
специфичных источников очевидна и неоспорима, однако это же обстоятельство –
профессиональная специализация – кроет в себе, на мой взгляд, и одну из причин,
сдерживающих привлечение имеющихся ресурсов по тамгам для продуктивного
обсуждения многих важных вопросов истории расселения и этногенеза тюркских
и нетюркских народов Центральной Азии. Обильный и, на первый взгляд, доступ-
ный для толкования тамговый материал еще не стал полноценным историческим
источником. Как никогда прежде, становятся актуальными проблемы методологи-
ческого и источниковедческого плана.
Анализ новейших публикаций позволяет отметить «родство» многих авторов
с традиционной школой петроглифоведения, претендующего на роль самостоя-
тельной дисциплины в составе современной археологической науки. В исследова-
ние удостоверительных знаков-тамг привносятся апробированные петроглифо-
ведами методы поиска, документирования, определения датировки, культурной
атрибуции и даже семантической интерпретации символических изображений.
Соответственно регистрация тамг, сопутствующих им гравюр, эпиграфики и дру-
гих объектов, составляющих часто единый контекст, производится выборочно и
дискретно. Несовершенство методов датирования петроглифов вынуждает иссле-
дователей оперировать эпохальными определениями возраста знаков, что для изу-
чаемого исторического периода сводит на нет их информативность. Возможности
использования вырванных из многокомпонентного контекста знаков-петроглифов
снижаются до уровня тривиальных суждений об их формальном сходстве и отли-
чиях на удаленных территориях, о принадлежности к одной исторической эпохе и
этнокультурной среде. Не спасает и привлечение нумизматических аналогий для
атрибуции тамг-петроглифов, ибо периодизация и хронология раннесредневеко-
вых эмиссий Шаша и Ферганы остаются предметом острой дискуссии специали-
92
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
стов; при этом для обоснования генезиса династийных знаков на монетах часть
исследователей пытается привлечь недатированные изображения тамг на скалах
Семиречья [4]. Наконец, о численной нерепрезентативности доступных изучению
тамг-петроглифов Казахстана – чуть более двух десятков отдельных знаков, разбро-
санных на обширной территории юга страны, – можно судить по изданной недавно
монографии отечественных авторов, предпринявших отчаянную «попытку обоб-
щить материалы по древнетюркским тамгам, происходящим в основном из регио-
нов Центральной Азии и Южной Сибири» [5].
Как недвижимые объекты, тамги-петроглифы обладают рядом преимуществ
перед иными источниками: они многочисленны, широко распространены, разноо-
бразны, сопряжены в контексте с другими памятниками археологии, эпиграфики
и потенциально являются наиболее информативным ресурсом по многим пробле-
мам средневековой истории региона. Возможность полноценного использования
этого ресурса в немалой степени зависит от полноты и темпов его накопления, от
готовности специалистов к междисциплинарному сотрудничеству и региональной
кооперации на основе общих принципов и методов изучения.
Альтернативой традиционной практике исследований, на мой взгляд, являет-
ся комплексный подход, основанный на изучении памятников наскального искус-
ства как разновидности реликтовых культурных ландшафтов (палеоландшафтов),
в которых петроглифы, в том числе знаки-тамги и камнеписные тексты, участву-
ют наряду с другими объектами (стоянками, могильниками, остатками традици-
онных коммуникаций и др.) в организации освоенного человеком той или иной
эпохи природного пространства [6]. Условия экологической среды и способы ее
культурно-хозяйственного освоения не оставались на протяжении длительного вре-
мени одинаковыми, и в трансформации репертуара, в особенностях топографии
петроглифов разных эпох находит отражение изменение во времени функций и
общественной значимости наскальной изобразительной деятельности. С момента
выделения коллективной (родовой) и индивидуальной (семейной) собственности
развивалась система удостоверительных знаков-тамг, коммуникативная функция
которой реализовывалась и через канал наскального творчества. Появление и рас-
пространение письменности видоизменило способ коммуникации обитателей сте-
пей посредством создания в освоенном ландшафте нарративных текстов-сигналов.
Такое понимание места и роли тамг-петроглифов в контексте наскального искус-
ства Центральной Азии выдвигает перед исследователями ряд методических требо-
ваний и практических задач по выявлению и анализу источников.
Выработанный в рамках современной археологии наскального искусства Цен-
тральной Азии комплексный подход [7] уже снабжен соответствующим инструмен-
тарием для сбора и первичной систематизации тамг-петроглифов и демонстрирует
свои преимущества в источниковедческом плане перед традиционным петрогли-
фоведением. Комплект базовой документации исследованных памятников состав-
ляют: 1) детальные карты и планы обследованных археологических ландшафтов,
разрабатываемые в программах GIS; 2) индексированные фотопланы и панорамы,
фиксирующие в двух- и трехмерном измерении взаиморасположение в простран-
стве тамг-петроглифов и сопутствующих в ландшафте природных, археологических
и эпиграфических объектов; 3) фотографии общего вида и фрагментов плоскостей
с тамгами и другими петроглифами, их копии; 4) реестр выявленных археологиче-
ских объектов, включая сведения об экспозиции, технике, цветовых отличиях пати-
ны или стратиграфии тамг-петроглифов. Эта несложная документация, доступная
в техническом исполнении большинству специалистов, позволяет оперировать со-
лидным объемом первичных данных, необходимых для типологической классифи-
кации и определения относительной хронологии тамг-петроглифов. Корреляция
93
с сопутствующими археологическими материалами, с данными эпиграфики, ну-
мизматики и письменных источников открывает новые возможности для историко-
культурной атрибуции и изучения тамг-петроглифов. Эффективность применения
комплексного подхода иллюстрируют результаты новейших исследований, прове-
денных автором в 2007–2012 гг. на юге Казахстана и в Семиречье.
Наиболее изученным на сегодняшний день является такой значимый в
историко-культурном отношении район, как Чу-Илийское междуречье, включаю-
щее северо-западные предгорья Заилийского Алатау, горы Киндыктас, южную и
центральную части Чу-Илийских гор, образующих водораздел двух главных рек
Семиречья – Чу и Или (рис. 1). Густая сеть поисковых маршрутов, разработанных
на основе предварительного изучения космоснимков Google и крупномасштабных
топографических карт, методика «сканирования» обследуемых урочищ и описан-
ная выше технология документирования позволили в короткие сроки выявить и ка-
талогизировать здесь более 80 местонахождений средневековых тамг-петроглифов,
насчитывающих в общей сложности около 150 отдельных изображений знаков
разного вида, в пяти случаях представляющих собой т.н. «энциклопедии», или со-
брания тамг. В меньшей мере охвачены систематическим поиском другие области
Казахстана; совокупная коллекция тамг-петроглифов Прииртышья (Тарбагатай),
Сарыарки, Присырдарьинского Каратау, Мангыстау, а также восточной части Се-
миречья (Джунгарский Алатау, Кетмень) сегодня насчитывает всего 160 знаков из 52
местонахождений. По опубликованным данным учтены также известные местона-
хождения тамг-петроглифов Прииссыккулья, Таласской долины и Восточной Фер-
ганы в Кыргызстане. Однако основным полигоном тамговедческих исследований
остается район Чу-Илийского водораздела и Семиречье в целом.
Эмпирическим путем здесь выявлены основные закономерности расположе-
ния удостоверительных знаков средневековых кочевников и Нового времени (ой-
ратов, казахов), что позволяет рационально организовывать дальнейший поиск и
успешно прогнозировать обнаружение тамг-петроглифов. Так, отличительной чер-
той нахождения в ландшафте средневековых знаков-тамг является присутствие их в
составе обособленных скоплений наскальных рисунков, не связанных топографиче-
ски с другими культурными объектами (стоянками, дорогами и т.п.) и интерпрети-
руемых петроглифистами как тюркские «святилища». Здесь же бывают представле-
ны батальные сюжеты с изображениями конных или пеших воинов, знаменосцев,
сцены коллективной охоты и некоторые другие «престижные» сюжеты – повозки
крытого типа, например (Каракыр, Желдебе). Редко, но только в контексте таких
местонахождений, встречаются композиции с изображениями тамг на крупах ска-
ковых животных (Кулжабасы, Когалы; Ешкиольмес в Джунгарском Алатау). Однако
с большей регулярностью тамги I тыс. н.э. встречаются на поверхностях скал, близ
которых находятся остатки разновременных стоянок, включающих в известных слу-
чаях и средневековые материалы. Как и казахские родовые знаки XIX – начала XX
в., тамги-петроглифы тюркской эпохи обычно хорошо заметны на местности, не-
редко возвышаясь непосредственно над руинами стоянок или маркируя наиболее
удобные подходы к ним. Здесь же, вблизи стоянок, зафиксированы шесть из семи
известных в Чу-Илийском междуречье памятников тюркской рунической эпигра-
фики [8]. Наконец, изображения тамг зафиксированы на стелах/изваяниях тюрк-
ских мемориалов с оградками (Жайсан, Кулжабасы, Когалы).
Одним из основных методов изучения тамг-петроглифов является картиро-
вание известных местонахождений. Именно эта документация позволяет нагляд-
но представить в географическом пространстве ареалы тамг разного вида, за кото-
рыми следует видеть ареалы расселения определенных клановых групп, а также
оценить широту их распространения в свете письменных источников. При этом
94
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
Табл. 1. Основные типы и варианты типов средневековых тамг-петроглифов Казахстана и Кыргызстана.
95
наибольшей степенью доверия и информативности, по-видимому, обладают там-
ги последних двух категорий: маркирующие места стационарных стоянок-зимовок
кочевников и мемориально-культовых комплексов. Однако заключительному этапу
исследований – исторической реконструкции родоплеменного расселения средне-
вековых номадов того или иного региона – должно предшествовать кропотливое
изучение первоисточников, предполагающее типологию, установление относи-
тельной хронологии, датировки тамг-петроглифов и этнокультурную идентифика-
цию их основных типов.
Общие принципы типологии удостоверительных знаков-тамг тюркских
народов обозначены в отечественной дореволюционной и современной исто-
риографии [10]; следуя им, имеющийся в нашем распоряжении материал по
тамгам-петроглифам Семиречья, Восточного, Центрального, Южного и Западного
Казахстана, а также Внутреннего Тянь-Шаня (Кыргызстан), может быть представ-
лен в следующем виде (табл. 1). Это первый опыт типологии тамг-петроглифов
тюркского средневековья, выявленных на указанной географической территории;
дальнейшие полевые и теоретические исследования, вероятно, внесут в эту типо-
логическую схему существенные дополнения и коррективы. Но уже сейчас можно
отметить, например, четкое группирование знаков (табл. 2), имеющих преимуще-
ственное или исключительное распространение в горно-степных ландшафтах юга
и запада Казахстана (Средняя Сырдарья и низовье Таласа, Мангыстау), с одной
стороны, и – представленных в Семиречье, Прииссыккулье и Восточной Фергане,
с другой. Так же выделяется небольшая группа тамг, присутствующих только на
памятниках Прииртышья (Тарбагатай), Сарыарки и Чу-Илийского междуречья.
Наконец, есть набор своеобразных знаков-тамг, имеющих трансрегиональное рас-
пространение, ареал которых простирается от Монгольского Алтая на востоке до
Поволжья и Северного Кавказа на западе. Можно надеяться, что со временем эти и
другие выявленные особенности группирования найдут убедительное объяснение
в исторически достоверном отождествлении некоторых знаков с родоплеменными
тамгами определенных групп средневековых кочевников Центральной Азии.
Проблема идентификации тамг-петроглифов – определения хронологической
и этнокультурной принадлежности – является, пожалуй, наиболее сложной частью
исследования. Многовековая традиция тамгопользования кочевников в наиболь-
шей полноте, безусловно, запечатлена на скалах и монументах. Только для поздней-
ших периодов ее существования появляется возможность привлечения в большом
количестве дополнительных источников, письменных и этнографических, которые
убеждают, что создание тамг-петроглифов – лишь одна из сфер применения удо-
стоверительных клановых знаков, обусловленная в каждый исторический момент в
том или ином месте определенным кругом объективных причин и мотиваций. Как
первоочередная задача перед современным исследователем тамг-петроглифов Ка-
захстана и смежных областей региона встает проблема «узнавания» в конкретном
историко-географическом пространстве удостоверительных знаков номадов, осваи-
вавших в различные времена одни и те же горно-степные ландшафты.
Идентификация средневековых тамг-петроглифов предусматривает, прежде
всего, отделение их от почти столь же многочисленных и разнообразных клановых
знаков кочевых народов Нового времени. Современное состояние общедоступных
источников по тамгам казахов Старшего и Среднего жузов XIX в. или ойратских
отоков, населявших восточные и центральные территории Казахстана и Кыргызста-
на в XVII – первой половине XVIII в., не всегда позволяет уверенно установить при-
надлежность позднейших тамг-петроглифов и порой приводит к ошибочным ото-
ждествлениям [11]. Обращение к аутентичным источникам – архивным документам
тамгопредъявителей – становится насущной задачей современных исследований.
96
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
Табл. 2. Субрегиональное распределение основных типов и вариантов типов средневековых тамг-
петроглифов Казахстана и Кыргызстана.
97
98
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
Кроме того, изучение системы тамгопользования кочевников Нового времени, наи-
более обеспеченное письменными и другими свидетельствами, открывает больше
возможностей для выяснения исторических причин и обстоятельств сложения тра-
диции создания на скалах знаков-тамг и автографических текстов.
Проведенное недавно комплексное изучение родоплеменных знаков казахов
Старшего жуза [12] позволило установить, что период массового создания вблизи
зимовок тамг-петроглифов и «автографов» совпадает в западной части Семиречья
с обострением в 1868–1900-е гг. «земельного голода», вызванного административ-
ным принуждением кочевников Чу-Илийского междуречья пользоваться строго
обозначенными территориями, а также увеличением объема земель, отведенных
для оседло-земледельческого и промышленного освоения края. Картирование ка-
захских тамг-петроглифов выявило совпадение их местонахождения с внешними
границами административных волостей Верненского уезда, состоявших в основном
из разных родов дулатов, шапырашты и сарыуйсынов; показательно, что на вну-
тренних территориях бывших волостей тамги на скалах близ зимовок встречаются
реже. Ценность полученных результатов исследования возрастает в связи с возмож-
ностью их экстраполяции на имеющиеся материалы по средневековым тамгам-
петроглифам того же района.
Безусловно, не все тамги, которые можно отнести к средневековой эпохе, соз-
давались на скалах одновременно. В Чу-Илийском междуречье удается выделить
группу знаков, доминирующих в количественном отношении и в некой их иерархии,
наблюдаемой в собраниях тамг разного вида. Среди них есть два вида особенно ча-
сто встречающихся тамг: в виде извивающейся змеи и знак, напоминающий в основе
греческую «омегу», со многими сыновними его вариантами. Иногда они выступают
самостоятельно, иногда вместе, причем «ранг» тамги-змеи часто меняется: то она до-
минирует, то изображается рядом или ниже омегообразного знака. Положение зна-
ков также меняется по часам. Тамга-змея в ряде случаев изображается с другими зна-
ками; омегообразная тамга во всех своих вариантах сочетается только с тамгой-змеей.
По аналогии с выявленным недавно значением общеплеменной тамги сарыуй-
сынов для ряда «юсуновских» племен казахов Старшего жуза (дулат, албан, суан),
составлявших ядро племенного союза [13], можно предположить, что тамга-змея
выполняла сходную функцию в неком племенном объединении средневековых ко-
чевников левобережья Или. Именно этот район образует основной ареал обеих тамг-
петроглифов, хотя единичные находки тех же знаков зафиксированы в Российском
и Монгольском Алтае [14], а омегообразная тамга – в большом количестве на Вну-
треннем Тянь-Шане [15]. Для датировки и этнокультурной атрибуции омегообраз-
ной тамги следует привлечь образцы сходных знаков на археологических предме-
тах (Туяхта, Шестаки, Красная речка [16], табл. 4) и на эпиграфических памятниках
Кочкорской долины [17]; в меньшей мере кажется перспективным сопоставление с
династийными знаками на монетах Ферганы и Шаша в виду значительного их отли-
чия в деталях [18]. Наконец, немаловажным является установленный факт их массо-
вого распространения в том же районе, что и казахских тамг XIX – начала XX в. Тоже
по аналогии, это может косвенно указывать на обострение «земельной тесноты» и
усиление межплеменной борьбы кочевников Чу-Илийского междуречья с расцве-
том городской культуры в предгорьях Северного Тянь-Шаня в IX–X вв. [19] В целом,
приведенные данные позволяют с большим основанием датировать омегообразные
тамги Западного Семиречья не ранее второй половины VIII в., а скорее даже IX–X
вв., связывая их распространение с расселением карлукских племен.
С наибольшей уверенностью пока идентифицируются тамги тюргешей, хоро-
шо известные по многочисленным монетным аналогиям. Тамги-петроглифы в виде
стилизованного рунического знака «ат» найдены в южной части Каратау и в Чу-
99
Табл. 3. «Тамги лошадей из вассальных княжеств». ʊʲʴˏˆˢʲ ˘ʲːʶ по: Ю. А. Зуев, 1961;
«Тамги» в изданиях ТХЯ: № - порядковый номер «тамг» по перечню племен в изданиях 1884 и 1955 гг.
100
Достарыңызбен бөлісу: |


url: http://emirsaba.org/sbornik-materialov-mejdunarodnogo-nauchno-prakticheskogo-semin.html#ʠˢʺˑˊ˓_ʈ.ɧ._О_некоторых_проблемах_изучения_знаков-тамг_Центральной_Азии......................................68__ʇ˓ʶʲˣʺʵ_ɪ.ɸ.,_ɪʲʶʲˑ˓ʵʲ_ɯ.ʃ.,_ɮʺˑˆˊʲʺʵʲ_ɯ.ɧ.

text:
1
Historical and cultural heritage
and modern culture
Историко-культурное наследие
и современная культура
ТАРИХИ-МӘДЕНИ МҰРА
ЖӘНЕ ЗАМАНАУИ МӘДЕНИЕТ
Алматы2012
«Тарихи-мәдени мұра және заманауи мәдениет»
Халықаралық ғылыми-тәжірибелік семинарының материалдары жинағы
Proceedings of the International Scientific-Practical Seminar
"Historic ultural eritage and odern ulture"
C
H
M
C
Сборник материалов международного научно-практического семинара
«Историко-культурное наследие и современная культура»
30 қараша 2012 ж.
30
2012
November
30 ноября 2012 г.
2
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
Кітап Қазақстан Республикасының Мəдениет жəне ақпарат министрлігінің
«Мəдениет саласындағы қолданбалы ғылыми зерттеулер» 005 бағдарламасы бойынша
«2012 – 2014 жылдары көшпенділердің тарихын, материалды жəне рухани мəдениетін
жəне өнерін зерделеу бойынша ғылыми зерттеулер жүргізу» ғылыми тақырыбын орын-
дау аясында шығарылуда
ƏОК 930,85
КБК 79,0
Т 24
Т 24 «Тарихи-мəдени мұра жəне заманауи мəдениет» халықаралық ғылыми-
тəжірибелік семинарының материалдар жинағы.
Алматы: «Serviсe Press», 2012. - 320 бет. + қосымша-носқалық - 32 бет.
ISBN 978-601-7283-00-1
Жинақ 2012 жылдың 30 қарашасында Алматы қаласында өтетін «Тарихи-мəдени
мұра жəне заманауи мəдениет» халықаралық ғылыми-тəжірибелік семинарына қатысу
үшін жіберілген мақалалардан құралған. Жарияланымдар тақырыптамасы Қазақстан
мен Орталық Азия елдерінің тарихи-мəдени мұрасы жəне заманауи мəдениетінің та-
рихи, мəдениеттанушылық, философиялық, саясаттанушылық, лингвистикалық жəне
басқа да қырларының кең ауқымын қамтиды.
Жаңа археологиялық олжалар мен жазба ескерткіштері жарияланып, орталық-
азиялық аймақтың көшпенді халықтарының материалды жəне рухани мұрасын:
жартасты жазбалар өнері мен эпиграфиканы, тарих пен мəдениеттің қозғалмайтын
ескерткіштерін, Ортағасырлық дəуір мен Жаңа заманның көшпенділерінің ру-тайпалық
куəлəндіруші белгілері (таңбалары) жүйесін, XIX –XX ғ. басындағы қазақтардағы
таңбатану дəстүрін зерделеудің өзекті мəселелері көрініс табуда. Жинақта Қазақстан
мен Орталық Азия елдерінің материалды емес мəдени мұрасының мəселелері кеңінен
ұсынылған.
Аймақ елдерінің заманауи мəдениетінің мəселелеріне кино, театр, музыка, сəулет
өнері, мұражай ісінің дамуына қатысты мақалалар арналған. Жинақтың соңғы бөлігін
медиатану аясындағы мақалалар құрайды.
Басылым мамандарға (тарихшыларға, мəдениеттанушыларға, журналистерге,
археологтарға, этнографтарға), мұражай қызметкерлеріне, жоғарғы оқу орындарының
оқытушылары мен студенттеріне, сонымен қатар оқырмандардың қалың көпшілігіне
арналған.
Редакциялық алқа:
Телебаев Ғ. Т.
Мұхамеджанова Н. С.
Рогожинский А. Е.
Редакторлар:
Байдлаева А.
Семби М. К.
Оразбек Е. Ж.
ISBN 978-601-7283-00-1
© Көшпенділердің мəдени мұрасы
проблемалары жөніндегі қазақ
ғылыми-зерттеу институты
3
Книга издается в рамках выполнения научной темы Министерства культуры и
информации Республики Казахстан «Проведение научных исследований по изучению
истории, материальной и духовной культуры и искусства номадов на 2012 – 2014 годы»
по программе 005 «Прикладные научные исследования в области культуры», подпро-
грамма 100
УДК 930.85
ББК 79.0
Т 24
Т 24 Cборник материалов международного научно-практического семинара
«Историко-культурное наследие и современная культура».
Алматы: «Serviсe Press», 2012. - 320 стр. + приложение-вкладыш - 32 стр.
ISBN 978-601-7283-00-1
Сборник содержит статьи, представленные участниками международного научно-
практического семинара «Историко-культурное наследие и современная культура»
(г. Алматы 30 ноября 2012 г.). Тематика публикаций охватывает широкий круг историче-
ских, культурологических, философских, политологических, лингвистических и других
аспектов историко-культурного наследия и современной культуры Казахстана и стран
Центральной Азии.
Публикуются новые археологические находки и памятники письменности, осве-
щаются актуальные проблемы изучения материального и духовного наследия кочевых
народов центрально-азиатского региона: наскального искусства и эпиграфики, недви-
жимых памятников истории и культуры, системы родоплеменных удостоверительных
знаков (тамги) кочевников Средневековья и Нового времени, традиций тамгопользова-
ния у казахов XIX – начала XX в. Широко представлены в сборнике проблемы нематери-
ального культурного наследия Казахстана и стран Центральной Азии.
Проблемам современной культуры стран региона посвящены статьи, касающие-
ся развития кино, театра, музыки, архитектуры, музейного дела. Завершающую часть
сборника составляют статьи, посвященные развитию СМИ.
Издание адресовано специалистам (историкам, культурологам, журналистам, ар-
хеологам, этнографам), музейным работникам, преподавателям и студентам вузов,
а также широкому кругу читателей.
Редакционная коллегия:
Телебаев Г. Т.
Мухамеджанова Н. С.
Рогожинский А. Е.
Редакторы:
Байдлаева А.
Семби М. К.
Оразбек Е. Ж.
ISBN 978-601-7283-00-1
© Казахский научно-исследовательский
институт по Проблемам культурного
наследия номадов
4
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
This Volume is published within a framework of implementation of the «Scientięc
Research on History, Tangibleand Intangible Culture and Arts of Nomads in 2012 – 2014»
theme by the Ministry of Culture and Information of the Republic of Kazakhstan under the
Program 005 «Applied Scientięc Researches in the Field of Culture», Sub-Program 100
УДК 930,85
ББК 79,0
Т 24
Т 24 Proceedings of the International Scientięc-Practical Seminar «Historic Cultural
Heritage and Modern Culture».
Almaty: «Serviсe Press», 2012. - 320 p. + loose leaves - 32 p.
ISBN 978-601-7283-00-1
The contents of this Volume present the papers submiĴed for the participation in the
International Scientięc-Practical Seminar «Historic-Cultural Heritageand Modern Culture»
held in Almaty on the 30 thof November 2012. The themes of papers encompass a wide range
of historical, cultural, philosophical, politological, linguistic and other aspects of Historic
Cultural Heritagand Modern Cultureof Kazakhstan and Central Asian countries.
The Volume publishes new archaeological ęndings and monuments of scripture and
highlights the actual scientięc problems of tangible and intangible heritage of nomadic peoples
of the Central Asian region: rock art and epigraphy, the immovable monuments of history and
culture, the systems of nomadic tribal identity marks (tamga) from Middle Ages up to Modern
Times, and the traditions of their application by the Kazakhs of the XIX – early XX c. It displays
a wide spectrum of issues related to the intangible cultural heritage of Kazakhstan and Central
Asian countries.
The problems of modern culture in the countries of the region are outlined in the papers
related to the development of cinematography, theatre, music, architecture, and museum
work. The papers devoted to the issues of media constitute the ęnal part of the Volume.
The publication is addressed to experts (historians, culturologists, journalists,
archaeologists, and ethnographers), museum workers, university lecturers and students, and
also to the general public.
Editorial board:
Telebayev G. T.
Mukhamejanova N. S.
Rogozhinsky A. E.
Editors:
Baidlayeva A.
Sembi M. K.
Orazbek E. Zh.
ISBN 978-601-7283-00-1
© Kazakh Scientięc Research
Institute on Problems of the Cultural
Heritage of Nomads
5
ʅʶˏʲʵˏʺˑˆʺ
I. ɸʈʊʅʇɸɼʅ-ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ ʃɧʈʁɯɮɸɯ ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ
ɸ ʈʊʇɧʃ ʔɯʃʊʇɧʁʜʃʅɹ ɧɶɸɸ: ʂɧʊɯʇɸɧʁʜʃʅɯ ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ ʃɧʈʁɯɮɸɯ
ʂʲʾˆ˘˓ʵ ʈ.ʑ.
Проблемы сохранения культурного наследия в Казахстане: опыт и перспективы.........10
ʟ˖˙˔˓ʵʲ ʂ.ɧ.
Изучение, история и проблемы реставрации мавзолея Ишратхана в Самарканде.......14
ʇʲˠˆː˓ʵʲ ɶ.ɸ.
Преемственность традиций средневековой и современной миниатюрной живописи
Центральной Азии.............................................................................................................................................22
ʂ˓ˏˏʲ-˄ʲʹʺ ʑ.ɧ.
Основные направления градостроительного развития исторических городов
Азербайджана......................................................................................................................................................24
Deom J. M.
Geographical, Paleoecological аnd Sociopolitical Factors оf the Areal Distribution of the Saka
Kurgans of Semirechi..........................................................................................................................................................28
ʘʲˇːʲ˕ʹʲˑ˓ʵʲ ɶ.ɮ.
Печать и письмо хана Аргуна Римскому папе Николаю IV........................................................35
ɼ˩˄ˏʲ˖˓ʵ ɸ.ʁ.
Раннесредневековая эпиграфика Казахстана и Кыргызстана: проблема датировки,
происхождения и принадлежности таласского рунического письма...................................40
ɼˏˮ˦˘˓˕ˑ˩ˇ ʈ.ɫ.
Наскальная руническая надпись из урочища Койтубек (Восточный Казахстан)...........45
ɩʲˇ˘ʺˑ˓ʵ ʝ.ʂ.
Раннесредневековые надписи в Тарбагатае (Восточный Казахстан).......................................48
ʊʲʴʲˏʹˆʺʵ ɼ.ʘ.
Изучение эпиграфики и знаков-тамг Кыргызстана........................................................................52
ʈʲˏʲː˄ʲʹʺ ʝ.ɧ.
Тамга и туг. Визуальная идентификация в тюркской культуре.................................................62
ʠˢʺˑˊ˓ ʈ.ɧ.
О некоторых проблемах изучения знаков-тамг Центральной Азии......................................68
ʇ˓ʶʲˣʺʵ ɪ.ɸ., ɪʲʶʲˑ˓ʵʲ ɯ.ʃ., ɮʺˑˆˊʲʺʵʲ ɯ.ɧ.
К проблеме бытования «знамен и тамга-знаков» у финно-угорских и тюркских
народов..........................................................................................................................................................76
6
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
ɩʲ˄˩ˏˠʲˑ ʃ.
Некоторые историко-источниковедческие проблемы, связанные с традиционной
системой тамгопользования казахов.......................................................................................84
ʇ˓ʶ˓ʾˆˑ˖ˊˆˇ ɧ.ɯ.
Тамги-петроглифы средневековых кочевников Казахстана: итоги новейших
исследований и перспективы дальнейшего изучения.....................................................91
Sala R.
Bulls and horns in the petroglyph tradition of West Central Asia.....................................105
ʕʺ˕ʺːˆ˖ˆˑ ɮ.ɪ.
Петроглифы и тамги-знаки современных народов Горного Алтая............................114
ʃ˓ʵ˓ʾʺˑ˓ʵ ɪ.ɧ.
К вопросу об идентификации тамго-образных знаков в петроглифах
Центральной Азии (методологический аспект)..............................................................117
ʇ˓ʶ˓ʾˆˑ˖ˊˆˇ ɧ.ɯ., ʈ˓ˏ˓ʹʺˇˑˆˊ˓ʵ ɧ.ɼ.
О новых находках и методах документирования древнетюркских граффити на юге
Казахстана и в Южной Сибири...........................................................................................123
II. ɸʈʊʅʇɸɼʅ-ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ ʃɧʈʁɯɮɸɯ ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ ɸ ʈʊʇɧʃ
ʔɯʃʊʇɧʁʜʃʅɹ ɧɶɸɸ: ʃɯʂɧʊɯʇɸɧʁʜʃʅɯ ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ ʃɧʈʁɯɮɸɯ
ɼ˙˕ːʲˑʶʲˏˆʺʵʲ ʂ.ʈ.
Роль сохранения нематериального культурного наследия в эпоху глобализации...128
ɮ˓˖˩ːʴʲʺʵʲ ɧ.ʂ.
Концепция степного мировоззрения: вопросы происхождения и развития
государств номадов.................................................................................................................131
ʘʺ˕˪ˮ˄ʹʲˑ˓ʵʲ ɫ.ʇ.
Взаимосвязь древнейших солярных культов Евразии и тенгрианства
как традиционной религии кочевников............................................................................136
ɶʲˊˆ˕˓ʵʲ ɸ.ɫ.
Мифологема судьбы в тюркском фольклоре...................................................................142
ɼʲ˕ʲʴ˙ˏʲ˘˓ʵʲ ɸ.ʈ.
Константы национального характера в традиционной
казахской колыбельной песне.........................................................................................148
ʊʲʶˆ˕˓ʵʲ ʑ.ɸ.
Вербальные средства актуализации концепта «счастье» (на материале татарского
и казахского языков)..............................................................................................................153
ɾˆ˖ʲːʺʹʺˑ˓ʵʲ ʂ.ɾ.
Батыс Қазақстан күйшілік дəстүріндегі қыз-келіншектердің орындаушылығы мен
шығармашылығы....................................................................................................................158
7
ʈ˙ˑʹ˙ʺʵʲ ɯ.ɪ.
Обозначения морфологических элементов гор в монгольских языках
и их топонимическая активность........................................................................................162
ɩʲʴʲˮ˕˓ʵ ɫ.ɩ., ɼ˙ʴʲ˘ˆˑ ɧ.ɪ.
Древнетюркские топонимы Чачского (Ташкентского) оазиса.....................................168
ɧˌʺʹ˲ˏ ʊ.
Шапқыншылықтың топономикалық мифтердегі көрінісі..........................................183
ɧʸʲʴʺˊ˓ʵʲ ɳ.ɧ.
Қазақ топономикасының араб тілдік қабаты мен арабтар...........................................188
ɸˏ˪ˮ˖˓ʵʲ ɶ.ʈ.
Араб деректеріндегі Түркістан атауының қолдану мəселесі........................................192
ɼ˓ʾʲ ʂ. ɩ.
Об ономастике памятников древней городской культуры Казахстана.....................197
ʈʺːʴˆ ʂ.ɼ.
Маңқыстау.................................................................................................................................202
ʅ˕ʲ˄ʴʺˊ ɯ.ɳ.
Некоторые топонимы Улытауского района.....................................................................204
III. ʈʅɪʇɯʂɯʃʃɧʠ ɼʍʁʜʊʍʇɧ ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ ɸ ʔɯʃʊʇɧʁʜʃʅɹ
ɧɶɸɸ ɸ ʆʇʅɩʁɯʂʛ ʂɯɮɸɧɪɯɮɯʃɸʠ
ɳʲˊ˙˔ʴʺˊ˓ʵʲ ɮ.ɧ.
Философские вариации на тему музыкальности............................................................210
ʈ˘˕ʺˏ˪ˢ˓ʵʲ ɧ.ʈ.
Герменевтика городского пространства.............................................................................214
ɩʲˊ˙ˏˆˑʲ ʈ.ɮ.
Культурный брендинг: неизбежный итог региональной самопрезентации
или выгодный тренд в поле социокультурных трансформаций................................218
ʊ˜˕˖˩ˑʴʲʺʵʲ ɧ.ʣ.
Ұлттық дүниетаным кеңістігіндегі дəстүр мен сана сабақтастығы.............................222
ɩ˛˕ˊ˲˘ʴʲˇ ɫ.ɳ.
Түркі халықтарына ортақ мəдени, тілдік параллельдер...............................................227
ɧˠːʺ˘˓ʵ ɾ.ʞ.
Қазіргі кезеңдегі мəдениет саласының дамуындағы үрдістер (тарихи талдау).......232
ʂ˙˖ʲˠʲˑ˓ʵʲ ʂ.ɶ.
Проблемы музейного дела Казахстана и пути решения...............................................237
8
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
ɩʺʹʺˏ˪ʴʲʺʵʲ ʂ.ɪ.
Музей археологии и этнографии КарГУ в концепции устойчивого развития
историко-культурного туризма в регионе........................................................................243
ɧˑ˘˓ˑ˓ʵʲ ɸ.ɪ.
Французское театральное искусство в Казахстане...........................................................248
ɧʴʹ˙ˏˏʲʺʵʲ ʇ.ɫ.
Приоритеты дизайнерского образования в тюркских странах...................................254
ɧʴˆˊʺʺʵʲ ɫ.ʅ.
Фильм «Шал» как отражение культуры казахов.............................................................259
ʃ˙˕˩ːʴʺ˘˓ʵʲ ɫ.ʇ.
БАҚ жəне саясат......................................................................................................................261
ʂʲ˖ʲˑ˓ʵ ɯ.ɳ.
Адамның мəдени əлеуметтену үрдісіндегі Қазақстан медиамəдениетінің рөлі.....265
ʂ˙ˊʲˑ˓ʵʲ ɫ.ɼ.
Историко-культурное наследие Центральной Азии и современная медиакультура в
дискурсе международных отношений (Казахстан, рубеж ХХ – ХХI вв.)....................272
ɮʾ˙ːʲˑˆˮ˄˓ʵʲ ʇ.ɼ.
Медиа инструменты формирования культурной среды на примере радио
«CLASSIC».................................................................................................................................278
ʞʴʹˆʺʵʲ ʇ.ʈ.
Қазандағы қазақ кітаптарын зерттеу мен игеру..............................................................285
ʘʲ˒ʴʲʺʵʲ ɧ.ʃ.
Бұқаралық ақпарат құралдары – өркениеттік өлшем негізі........................................288
ɸʁʁʟʈʊʇɧʔɸɸ...................................................................................................................295
9
I
ɸʈʊʅʇɸɼʅ-ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ ʃɧʈʁɯɮɸɯ
ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ ɸ ʈʊʇɧʃ ʔɯʃʊʇɧʁʜʃʅɹ ɧɶɸɸ:
ʂɧʊɯʇɸɧʁʜʃʅɯ ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ ʃɧʈʁɯɮɸɯ
10
ʊɧʇɸʒɸ-ʂʞɮɯʃɸ ʂʌʇɧ ɳʞʃɯ ɶɧʂɧʃɧʍɸ ʂʞɮɯʃɸɯʊ
ʂɧɳɸʊʅɪ ʈʲ˘˘ʲ˕ ʑʲ˄˩ˏ˓ʵˆˣ
ɸˑ˖˘ˆ˘˙˘ ˆ˖˘˓˕ˆˆ ˆ ˫˘ˑ˓ˏ˓ʶˆˆ ˆː. ʕ.ʕ. ɪʲˏˆˠʲˑ˓ʵʲ ɼʃ ʂʅʃ ʇɼ,
ʹ˓ˊ˘˓˕ ˆ˖˘˓˕ˆˣʺ˖ˊˆˠ ˑʲ˙ˊ, ˔˕˓˟ʺ˖˖˓˕, ʲˊʲʹʺːˆˊ ʇɧɯʃ ˆ ʂɧɸʃ
(ʶ. ɧˏːʲ˘˩, ɼʲ˄ʲˠ˖˘ʲˑ)
ʆʇʅɩʁɯʂʛ ʈʅʒʇɧʃɯʃɸʠ ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɫʅ ʃɧʈʁɯɮɸʠ ɪ ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɯ:
ʅʆʛʊ ɸ ʆɯʇʈʆɯɼʊɸɪʛ
Искусство сохранения культурного наследия сродни инстинкту самосохране-
ния. Подобное состояние обостряется особенно в условиях поиска национальных
идентичностей, сопровождаемых процессами глобализации. Для постсоветских
стран это сопряжено с грузом постсоциалистического самочувствия и противоре-
чиво развивающегося настоящего.
Государства постсоветского пространства на протяжении относительно корот-
кого исторического периода столкнулись с комплексом проблем сферы духовного и
культурного развития. Среди них: уход в прошлое былых приоритетов единого куль-
турного пространства и появление новых парадигм национальной идентификации;
девальвация коллективистских взглядов и возрождение на их руинах разных по своей
идейной и мировоззренческой направленности ценностей. Последние и определили,
в конечном счете, судьбы ряда традиционных сообществ и государственных формиро-
ваний. Эволюция процесса демократизации непосредственным образом определила
многообразие и реальный контент общественных структур. В то же время по ряду
показателей идеалы плюрализма и мультикультурализма не оправдали себя и даже
вызвали обратные процессы. В этих условиях ключом к сбережению нации, стабиль-
ности общества, национального единства и общественного согласия стал ориентир на
богатое историческое и культурное наследие этносов. Тем более, что возрастающие
темпы глобализации актуализировали задачу выработки универсальной модели со-
хранения этнической самобытности и неповторимости.
Ситуация с сохранением культурного достояния в Казахстане, на мой взгляд,
выгодно отличается. Начало ХХI века улыбнулось нашей стране складыванием
основ мирного и стабильного общества. Темпы социально-экономического роста
и стабильного состояния общества развития как бы сами по себе обратили взоры
государства на вопросы культуры, в том числе ее охранные аспекты. Никому не се-
крет, что после первых лет строительства дикого рынка, данная сфера оказалась
наиболее незащищенной и в определенной степени разграбленной. Для Казахстана
это усугублялось тем, что многие артефакты, имеющие отношение к его историко-
культурному достоянию оказались в силу ряда исторических обстоятельств за пре-
делами страны.
Утверждение параметров положительного имиджа независимого Казахстана
также способствовало культурному возрождению. Как известно, мощным стимулято-
ром и источником выработки устойчивого национального иммунитета является хра-
нилище исторического материального и духовного прошлого. Поэтому свою важную
роль сыграли факторы, связанные с формированием национального самосознания.
Согласно принятой ЮНЕСКО «Конвенции о всемирном культурном и при-
родном наследии», а также «Рекомендации об охране культурного и природного
наследия» ответственность за сохранность и прерогатива регулирования норматив-
ной системы в этой сфере ложится на плечи государственных структур.
Обращение к культурному наследию в Казахстане началось в 2004 году. Госу-
дарство обернулось лицом к общественному мнению относительно необходимости
принять меры в вопросе о сохранении и преумножении культурного наследия и
достояния земли казахов. Именно тогда была принята Государственная програм-
11
ма «Культурное наследие», что по-казахски переводится как «Мəдени мұра». В ее
реализацию включились в первую очередь институты общественно-гуманитарного
направления Министерства образования и науки и Министерства культуры Респу-
блики Казахстан. На сегодняшний день можно говорить о трех этапах реализации
этой программы: I этап – 2004-2006 гг.; II этап – 2007-2008 гг.; III этап – 2009-2011 гг.
Был создан Общественный Совет по реализации этой программы, в который вош-
ли известные государственные и общественные деятели и ученые, издатели.
В ходе реализации Государственной программы был обеспечен комплекс мер
по открытию новых памятников истории и культуры, консервации, реставрации и
воссозданию значительных историко-культурных памятников, имеющих особое зна-
чение для национальной культуры; созданию целостной системы изучения огромно-
го пласта культурного наследия, в том числе фольклора, традиции и обычаев; обоб-
щению многовекового опыта национальной литературы и письменности, созданию
на государственном языке полноценного фонда гуманитарного образования на базе
лучших достижений мировой научной мысли, культуры и литературы.
В течение первого этапа реализации программы были завершены реставра-
ционные работы на тридцати пяти памятниках истории и культуры. Проведены
широкомасштабные археологические исследования тридцати городищ, поселе-
ний, стоянок, могильников и курганов на территории Казахстана. Организованы
научно-исследовательские экспедиции в архивы и библиотеки России, Китая, стран
Западной Европы для выявления и приобретения рукописей, раритетных изданий,
книг и архивных документов, имеющих историческое значение в культурном насле-
дии казахского народа. Состоялись прикладные, научные исследования уникальных
историко-культурных, архитектурных и археологических памятников, имеющих
особое значение для национальной культуры, а также работы по восстановлению и
переносу на современные аудионосители фонозаписей выдающихся исполнителей-
музыкантов устной профессиональной традиции, находящихся в фондах, архивах и
хранилищах страны. Осуществлена системная работа по разработке серий изданий
национальной и мировой научной мысли, культуры и литературы. Изданы двести
восемнадцать наименований книг, в том числе многотомные серии книг: «Бабалар
сөзі» («Слово предков»), «Древний мир права казахов»,«Мировое философское на-
следие», «История казахской литературы», «Мировая культурологическая мысль»,
«Антология казахской музыки», «Словарь синонимов казахского языка», «Орфогра-
фический словарь» и т.д.
В целях развития духовной и образовательной сферы, обеспечения сохран-
ности и эффективного использования культурного наследия страны масштабный
проект «Культурное наследие» включил в себя разработку теоретических проблем
исторической науки и издание лучших образцов национальной литературы и
письменности, достижений мировой научной мысли, культуры и литературы с раз-
личных языков. Поэтому весьма своевременным стало издание серий книг «Тарих
– адамзат ақыл-ойының қазынасы» – «Мировая историческая мысль» в 14-ти томах
(планировалось издать 20 томов), «История Казахстана в зарубежных источниках»
в 14-ти томах (планировалось издать 20 томов), «Материалы по истории Казахстана
в русских источниках» в 10-ти томах, «История Казахстана в античных источниках»
в 2-х томах, «Материалы по этнографии казахов» в 2-х томах и др. Названные про-
екты вышли в свет под эгидой Института истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова
Министерства образования и науки Республики Казахстан. Руководителями серий
и членами творческих коллективов являются преимущественно ученые-историки,
известные как в республике, так и за ее пределами. В то же время процесс реализа-
ции этих проектов позволил интегрировать специалистов различных сфер: истори-
ков, философов, филологов, политологов, социологов и др.
12
Достарыңызбен бөлісу: |


url: http://emirsaba.org/sbornik-materialov-mejdunarodnogo-nauchno-prakticheskogo-semin.html#ɼˏˮ˦˘˓˕ˑ˩ˇ_ʈ.ɫ._Наскальная_руническая_надпись_из_урочища_Койтубек_(Восточный_Казахстан)...........45__ɩʲˇ˘ʺˑ˓ʵ_ʝ.ʂ.

title: Сборник материалов международного научно-практического семинара «Историко-культурное наследие и современная культура»


url: http://emirsaba.org/sbornik-materialov-mejdunarodnogo-nauchno-prakticheskogo-semin.html#ʂʲ˖ʲˑ˓ʵ_ɯ.ɳ._Адамның_мəдени_əлеуметтену_үрдісіндегі_Қазақстан_медиамəдениетінің_рөлі.....265__ʂ˙ˊʲˑ˓ʵʲ_ɫ.ɼ.


url: http://emirsaba.org/sbornik-materialov-mejdunarodnogo-nauchno-prakticheskogo-semin.html#ʅ˕ʲ˄ʴʺˊ_ɯ.ɳ._Некоторые_топонимы_Улытауского_района.....................................................................204_III._ʈʅɪʇɯʂɯʃʃɧʠ_ɼʍʁʜʊʍʇɧ_ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ_ɸ_ʔɯʃʊʇɧʁʜʃʅɹ


url: http://emirsaba.org/sbornik-materialov-mejdunarodnogo-nauchno-prakticheskogo-semin.html#ʅʶˏʲʵˏʺˑˆʺ_I._ɸʈʊʅʇɸɼʅ-ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ_ʃɧʈʁɯɮɸɯ_ɼɧɶɧʒʈʊɧʃɧ_ɸ_ʈʊʇɧʃ_ʔɯʃʊʇɧʁʜʃʅɹ_ɧɶɸɸ:_ʂɧʊɯʇɸɧʁʜʃʅɯ_ɼʍʁʜʊʍʇʃʅɯ_ʃɧʈʁɯɮɸɯ__ʂʲʾˆ˘˓ʵ_ʈ.ʑ.