вующее «универсальному» компоненту их индивидуальной
лингвистической интуиции. Окончательным арбитром вы­
ступает, впрочем, интуиция основателя теории.
     Можно сказать, несколько утрируя, что Хомский к на­
стоящему времени превратился в «идеального абстрактного
теоретика» — фигуру, в какой-то степени пародирующую аб­
страктного идеализированного «говорящего» генеративной
теории [Хомский 1972 (1965): 9]. Подобно тому как задача
лингвистов по Хомскому — объяснить поведение этого иде­
ального персонажа, который способен построить «все и
только правильные» предложения и безошибочно оценить
приемлемость либо неприемлемость любых предложений,
так и многие генеративисты видят сегодня свою задачу в ин­
терпретации поведения Хомского — лингвиста, который
производит «все и только правильные» теоретические пред­
ложения, а также выносит суждения о приемлемости либо
неприемлемости предъявляемых ему теоретических идей.
Такой интерпретацией зачастую оказывается просто анализ
фактов разнообразных языков в рамках предложенной тео­
рии.
     Предыдущий абзац не следует, впрочем, рассматривать
как насмешку над полезным понятием идеального говоря­
щего, несовершенным, как и всякая идеализация, ни тем бо­
лее над его автором - выдающимся ученым нашего време­
ни. При сколь угодно скептическом или отрицательном от­
ношении к абстрактным конструкциям последних вариантов
ПГ не следует забывать, что для Хомского все они не более
чем способ приблизиться к решению философских воп­