в том числе и используемых ею форм, в соответствии с представлением о соцреали-
стическом каноне; с другой стороны, сами особенности русского языка позволяли
поэтам, поставленным в сложные условия, в течение долгого времени изыскивать
все новые и новые внутренние ресурсы предписанной сверху силлаботоники.
    Это, разумеется, не означало категорического запрета свободного стиха: время
от времени возникали волны интереса к нему (в предвоенные годы, в 1960-е отте-
пельные), в контексте которых к верлибру обращались как признанные авторы, так
и молодые поэты. В 1960-е гг. прекрасные образцы этого стиха создают Д. Самой-
лов, Ю. Левитанский, Н. Рыленков, К. Симонов, И. Сельвинский, Е. Винокуров.
    Во многом интерес к этой стиховой форме поддерживался также активной де-
ятельностью поэтов-переводчиков, причем как с языков европейских и азиатских
стран, так и с языков так называемых «народов СССР»; один из примеров этого —
переводы на русский язык свободных стихов белорусского классика Максима Танка.
    Соответственно, поэты-переводчики оказались в числе наиболее продуктив-
ных авторов русского свободного стиха в 1960–1980-е гг. С легкой руки Владимира
Бурича, переводившего в первую очередь с польского, они назвали себя «либри-
стами»; кроме Бурича, в числу московских либристов обычно относят Вячеслава
Куприянова, переводившего с немецкого и английского, и Арво Метса, переводив-
шего с эстонского.
    Каждый из этих трех авторов выбрал свой индивидуальный вариант свободно-