234
(особенно если его словесная структура вся целиком уклады-
вается в систему литературного языка)»155.
   Камнем преткновения, с трудом решаемой проблемой и
для этого определения оказывалось творчество Тургенева.
В. В. Виноградов делал специальную оговорку: «Необходимы
для полного восприятия семантики сказа авторские указания
на сопутствующие сказу условия. Ведь тогда, когда рассказчик
ведет речь свою „как по писанному“, т. е. когда он, оставаясь
в сфере книжных норм, свободно владеет их устным употреб-
лением, „сказ“ с трудом может быть опознан стилистически,
особенно в хронологическом отдалении, если нет прямых ука-
заний на обстановку, рассказчика и слушателей. Так у Тургенева
в новеллах: „Андрей Колосов“, „Три портрета“ и др.»156.
   Специально на тургеневском «Я-повествовании» остановил-
ся и Ю. Н. Тынянов в примечании к статье «О литературной
эволюции»: «В разное время в разных национальных литера-
турах замечается тип „рассказа“, где в первых строках выведен
рассказчик, далее не играющий никакой сюжетной роли, а
рассказ ведется от его имени (Мопассан, Тургенев). Объяснить
сюжетную функцию этого рассказчика трудно. Если зачеркнуть
первые строки, его рисующие, сюжет не изменится. (Обычное
начало-штамп в таких рассказах: „N. N. закурил сигару и начал
рассказ“.) Думаю, что здесь явление не сюжетного, а жанрового
порядка. „Рассказчик“ здесь ярлык жанра, сигнал жанра „рас-
сказ“ — в известной литературной системе»157. Дальше в этом