повествователя («Максим Максимыч»), наконец, самого Пе-
чорина («Тамань», «Княжна Мэри», «Фаталист»). В фабульном
изложении того, «что было на самом деле», противоположности
рассказчиков сгладятся, окажутся несущественными. В сюжете
именно они выйдут на первый план.
   Точно так же для фабулы будет несущественно, рассказана ли
история в форме писем («Бедные люди»), дневника («Дневник
лишнего человека) или внутреннего монолога («Кроткая) и т. п.
Для сюжета «событие рассказывания», «расцветка», «словесная
динамика» приобретают важное значение, часто отодвигая в
сторону саму фабулу.
   Кроме того, в таком понимании категория сюжета приоб-
ретает универсальный характер, охватывая все три литературных
рода. «Бессюжетное лирическое стихотворение» (Ю. М. Лот-
ман) невозможно, ибо без словесной динамики не существует ни
одно произведение литературы как временного искусства.