Эпические жанры
   В эссе «Проза и муза (Перемирие)», входящем в цикл «Бит-
ва», возникший как осмысление собственной работы над ро-
маном «Пушкинский дом», А. Битов упрекает филологов в
поспешном уходе от проблемы жанра, крайне приблизитель-
ном представлении о предмете исследования, предпочтении
конкретных описаний общим соображениям: «Не говорим ли
мы лишь о различии по цвету алмаза от изумруда, все еще
не имея в себе даже такой степени обобщения, как, что то и
то — камни. <…> То, что само собой разумеется, чаще нам
просто еще неизвестно. <…> Иначе с чего бы несерьезным
показался бы вопрос об объеме произведения? И так и этак
определяют жанр, но никак не вернутся к самому простому и
изначальному способу описания — по объему».
   Исходя из критерия объема, Битов противопоставляет рас-
сказ как текст (не обязательно в реальности, но — в принципе),
созданный «враз, одним духом, за один „присест“», «из одной
точки состояния духа», и роман, в котором «неизбежно меня-
ется сам автор» и «неизбежны отношения автора с героем и
набегающим текстом»16.
   В дневниковых записях, относящихся к 1920-м годам,
Л. Я. Гинзбург пересказывает забавный и поучительный фи-

      Ярхо Б. И. Методология точного литературоведения. С. 50–51.
     15

      Битов А. Пятое измерение. На границе пространства и времени. М., 2002.
     16

С. 417–419.