Особого рассмотрения в этом контексте заслуживает проблема партитива. Падеж с таким названием выделяется в большинстве прибалтийско-финских языков (сходный падеж существует и в баскском). По своей семантике партитивные формы, однако, в своих базовых употреблениях не имеют отношения к выражению той или иной семантической роли, поскольку они выражают неопределенное количество данного вещества или данных объектов. Ср. вепсск. рапе зо1а-й каяка ‘положи соли [парт] в кашу [иллат]’, гакоазй бик ‘люди пришли’, букв. ‘народу [парт] пришло [ед]’ - наряду с акай биНЪа ‘женщины [ном.мн] пришли [мн]’. Чисто падежная функция может быть свойственна только периферийным употреблениям партитива, в разных языках имеющих разный объем (впрочем, диахронически как раз именно эти употребления могут быть для партитива первичными): например, в вепсском языке партитив выражает также роль основания для сравнения (кооетЪ кгое-й ‘тверже камня’) или синтаксическую зависимость существительного от числительных и некоторых прилогов (ср. епйе оота-й ‘до войны’); подробнее см.: Зайцева 1981. Но в целом по своей семантике партитив
      11 Русская счетная форма является, кроме того, и слабо дифференцированным падежом, ср. три шагй [особый показатель], три круга [ген.ед], три выходных [ген.мн]; подробнее о статусе этой формы в русской грамматической системе см.: Зализняк 1967: 46-48, Мельчук 1985; в диахроническом аспекте ср. также: Жолобов 2003.
191
Часть II. Грамматические значения в языках мира