97
Привычно жалуясь на сложность жанровой классификации
(«Многие романы свободно могут быть обозначены как повес-
ти и обратно, повести как рассказы, и повести и рассказы как
новеллы»), М. А. Петровский заметил: «Гораздо исключительнее
случаи, когда мы можем колебаться между характеристиками
данного произведения как романа или как рассказа и новеллы.
Логическое расстояние здесь уже настолько велико, что оно
дает нам основания говорить как бы о двух пределах художе­
ственной прозы, о двух предельных жанрах. Можно было бы,
впрочем, наметить тут еще и некоторые запредельные величины:
с одной стороны, художественную хронику (какой являются, в
сущности, „Война и мир“ или „Соборяне“, имеющие, кстати,
именно такой подзаголовок!) с другой же стороны — анекдот,
как некоторое сюжетное целое, еще, так сказать, недоработан-
ное до новеллы»92.
   Предельный жанр — это, следовательно, идеальная, не
имеющая пересечений с другими жанрами, не допускающая
сомнений формула узнавания внутри каждого рода. Вокруг
него нарастают простые и сложные теоретические жанры, за-
тем — исторические жанры.
   Запредельные жанры, в терминологии Петровского, это, с
одной стороны — первичные речевые жанры, жанры словесно­
сти, некие дохудожественные структуры, пограничные с соб­
ственно литературными жанрами, а с другой — конструктивные
образцы, перерастающие жанр как таковой, произведения с