48
на, Толстой написал статью-послесловие «Несколько слов по
поводу книги „Война и мир“», в которой полемически заявил,
что русские вообще не умеют писать романов (подразумевалось:
традиционных психологических или социально-психологиче­
ских романов), и определил свое произведение прежде всего
по отрицательным признакам: «Что такое „Война и мир“? Это
не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника.
„Война и мир“ есть то, что хотел и мог выразить автор в той
форме, в которой оно выразилось»38.
   Это отрицательное определение сделал позитивным
Н. Н. Страхов: «Можно сказать, что руководящая мысль про-
изведения — идея героической жизни. <…> Художник дал нам
новую, русскую формулу героической жизни. <…> Это — дей­
ствительно неслыханное явление — эпопея в современных фор-
мах искусства»39. Его, в сущности, поддержал и Толстой, не раз
впоследствии сравнивая свое создание с «Илиадой».
   Позднее термин роман-эпопея стал общепризнанным, но
ощущение известной уникальности жанра, на которой настаи-
вал его создатель, в общем сохранилось. Если все другие жан-
ровые формы романа имели в ХХ веке непрерывную линию
развития, то роман-эпопея остается «штучным», единичным
созданием. Для его возникновения необходимо сочетание
слишком многих объективных и субъективных предпосылок.
   В сущности, единственным общепризнанным образцом жан-
ра в русской литературе прошлого века оказался «Тихий Дон»
М. А. Шолохова. Можно говорить о поэме-эпопее А. Т. Твар-