Своего рода ответом на это замечание можно считать умышленную провока-
цию читательского раздражения в книге А. Вознесенского «Выпусти птицу!», где
каждое стихотворение, состоящее более чем из одной строфы, располагается, со-
ответственно, более чем на одной странице, поскольку на первой всегда помеща-
ется только одна строфа.
    Средством визуализации становятся и ненормативные пробелы, обозначающие
особую протяженность паузы или особую значимость выделенной с их помощью
части текста или целого текста в рамках сверхтекстового образования. См., напри-
мер, стихотворение С. Моротской «Мне нравятся наскальные рисунки...», каждая
из нерифмованных ямбических строчек которого выделена пробелами в самостоя-
тельный строфоид; учитывая, что этим текстом завершается книга поэта «Методика
свободного полета» (Н. Новгород, 1993), можно, очевидно, говорить о совмещении
в таком приеме функций дополнительного смыслового и визуального выделения
текста, находящегося в сильной позиции. Неизбежно формируют особую визуаль-
ную выразительность текста и рассечения короткого текста на одно-, двухстрочные
строфоиды в верлибрах В. Бурича, В. Козового, Вс. Некрасова, А. Метса.
    Безусловный интерес представляют также визуальные эксперименты в стихах
и прозе Вадима Сидура, в литературном творчестве которого несомненно сказался
опыт его визуальной «первой» профессии, и прежде всего — неоднократно выска-
зывавшаяся в интервью художника мысль об особой значимости для него пустого