9.     Сон. Последняя из выделенных нами семантических окрасок, «сон», опирается, понятным образом, прежде всего на традицию лермонтовской «Колыбельной», но получает подкрепление и от «Спора». Здесь тоже возможны эмоциональные выходы и к «свету» (сонные видения), и к «тоске» (сонное оцепенение).
   Среди стихов о «светлых снах» необходимо отметить одно, в строгом смысле слова не принадле-
Спи, младенец мой прекрасный...»
239
жащее нашему размеру (это не 4-3-4-3-ст., а 4—4 4 3-ст. хорей): это «Качка в бурю» Полонского (1850):
    Снится мне: я свеж и молод, Я влюблен, мечты кипят... От зари роскошный холод Проникает в сад...
(этот сон о свидании в саду мог быть одним из источников суриковского «Тишь и мрак... закрыты ставни...»). Полонский был одним из любимых поэтов Блока; на его поэтику и стилистику (в целом, а не только в данном стихотворении) явно ориентировано стихотворение Блока «Сны» (1912: «И пора уснуть, да жалко, Не хочу уснуть!.. За моря, за океаны Он манит и мчит, В дымносиние туманы, Где царевна спит...»). Здесь основа произведения - пересказ «светлых снов»; Брюсов же в стихотворении «Сны» (1908) обходится даже без пересказа, одним декларативным противопоставлением мира снов и мира яви: «Спите, дети! спите, люди! В тихой темноте, У земной, родимой груди, Преданы мечте!.. Что вам утро! Утром глянет Беспощадный свет; Утром снова душу ранит Сталь людских клевет...».