Не меньше путаницы и в рассуждениях поэта об александрийском стихе, пред-
ставляющем собой, по определению М. Гаспарова, «силлабо-тонический 6-ти ст.
ямб (с цезурой после 3-ей стопы)» [Гаспаров 1993: 153]; кстати, согласно подсче-
там того же Гаспарова, Мандельштам очень редко пользуется шестистопным и пя-
тистопным ямбом, решительно предпочитая им четырехстопные [Плунгян 2011;
Плунгян, Сичинава 2017].
    Кроме того, александрийский стих в его классическом виде обязательно пред-
полагает смежную рифмовку; соответственно, строфой александрийца оказывает-
ся рифмованное двустишие — форма, достаточно редкая в поэзии Мандельштама
[Плунгян 2011].
    Далее Бродский «объясняет»: «...дело в том, что александрийский стих бли-
жайший родственник гекзаметра, хотя бы только с точки зрения использования
цезуры» [Бродский 2001д: 94]. Однако известно, что цезура используется во всех
длинных русских размерах, так что вряд ли может служить признаком «ближай-
шей родственности» двух совершенно разных типов стиха, действительно роднит
которые только относительная протяженность их строки.
    О том, что поэт пользуется в своем «анализе» исключительно эмоциональными
критериями, свидетельствует и то, что в качестве примера одного из «родственни-
ков» гексаметра он приводит строку «Золотистого меда струя из бутылки текла...»
[Там же], написанную пятистопным анапестом, — тут уже действительно ничего
общего ни с шестистопным ямбом (александрийским стихом), ни с гексаметром