278
характер. Поэтому в ее понимании и словесном выражении
терминов и категорий оказывается недостаточно. Инте­р ­
претатору приходится менять метаязык на язык обычный:
искать в бытовой речи новые оттенки значений, использовать
метафору и другие вспомогательные тропы, придумывать
новые термины.
   В номенклатуре архитектонических форм оказываются не
только привычные общие категории, но и эстетические «вы-
жимки», краткие формулы жанров, выделяющихся по пафо-
су, и даже литературных направлений: сентиментальность,
элегичность, идилличность, утопичность, анекдотичность,
фельетонность, драматизм и мелодраматизм и т. п. Можно,
следовательно, говорить о сентиментальности или элегичнос-
ти повести или романа (не обязательно связанных с эпохой
сентиментализма), драматизме лирики, идилличности драмы
как видах пафоса, эмоциональных доминантах. Такие, от-
носящиеся к авторскому уровню, характеристики, конечно,
следует отличать от жанров на границах (эпическая драма,
стихотворение в прозе и пр.), о которых шла речь в преды-
дущей части.
   Пройдя от темы сквозь мир произведения по ступенькам
понятий, категорий и терминов (для объяснения частных,
конкретных проблем их корректного использования вполне
достаточно), исследователь в конце концов остается наедине с
чистым автором и должен отчасти заговорить на его языке.
   «Наивность людей, впервые изучивших науку, — полагать,
что и мир творчества состоит из научно-абстрактных элемен-
тов… <…> Между тем <…> понятия объясняют лишь материал