25
приходится подходить описательно и логическую классифика-
цию заменять служебной, подсобной, учитывая лишь удобство
распределения материала в определенных рамках»1, — заметил
Б. В. Томашевский. Сходную принципиальную беспринцип-
ность и практическое удобство усматривал и В. Я. Пропп в
классификации фольклорной сказки. Впрочем, логика помогает
нам и в таких случаях: в выявлении интерференционных полей
и осмыслении противоречивых явлений.
   «Если это и безумие, в нем есть система», — утверждает По-
лоний в шекспировском «Гамлете». Не формальная, а конкрет-
ная, учитывающая особенности объекта классификация позво-
ляет увидеть в исторически сложившемся жанровом «безу­мии»
некоторую системность.
   Уже античные мыслители применили к литературным тек-
стам трехчленное деление. Сократ в «Государстве» Платона
описывает три рода поэзии и мифотворчества: один весь це-
ликом складывается из подражания (трагедия и комедия); дру-
гой состоит из высказываний самого поэта (преимущественно
дифирамбы), третий использует оба этих приема, то есть автор
приводит чужие речи, а в промежутках между ними выступает
от своего лица, повествует (эпическая поэзия и многие другие
виды)2.
   В «Поэтике» Аристотеля также различаются три способа
подражания: «Ибо подражать можно одному и тому же одни-
ми и теми же средствами, но так, что или <а) автор> то ведет
повествование <со стороны>, то становится кем-то иным, как