Описанная выше антиномичность творчества Генриха Сапгира не могла не про-
явиться и в рецепции его творчества. Так, один из главных вопросов, обязательно
возникающий перед исследователем, — статус детского творчества поэта. Для мас-
сового читателя, воспитанного на «Принцессе и людоеде» и «Лошарике», «взрос-
лые» стихи Сапгира воспринимаются чаще всего как дополнение к ним, часто —
не вполне обязательное (типа собственного поэтического творчества известных
переводчиков); для читателя и почитателя Сапгира взрослого — напротив, как
необязательная (а подчас и досадная) ипостась прежде всего личности поэта, из-
бравшего средством существования не кочегарку, а писание сценариев и пьес для
советского детского театра и кино.
    Столь же непросто решается и связанный с теми же биографическими реаль-
ностями вопрос об официальности / неофициальности поэзии Сапгира — здесь
бесспорный, на первый взгляд, статус ставится под некоторое сомнение опять-та-
ки активной и крайне результативной (в отличие от многих единомышленников)
работой для юного читателя.
    Наконец, описанные выше оппозиции приводят к двоению образа поэта, ради-
кальными модернистами нередко воспринимаемого как чрезмерно робкий новатор,
пишущий одновременно вполне традиционные стихи, а традиционалистами — как
крайний экспериментатор. Последние, нам кажется, значительно ближе к истине,
однако все эти чисто бытовые оценки приводятся здесь только потому, что их кор-