Впечатление однообразия этого материала в значительной мере вызывается, конечно, его ритмико-синтаксической скованностью: непро-пускаемые ударения, стих стремится разломиться на два симметричных полустишия («Степью лазурною, цепью жемчужною»), между ними напрашивается параллелизм («Зависть ли тайная? злоба ль открытая?»), дактилические окончания полустиший побуждают к нанизыванию прилагательных, прилагательные вытесняют глаголы,
«Тучки небесные, вечные странники...»      249
стихотворения превращаются в вереницы назывных предложений. Примеров этому будет много.
    Бывают такие совпадения, когда кажется, что пародия опережает оригинал. Такой пародией на ритм и синтаксис Д4дд кажется тирада из юморески Некрасова «Без вести пропавший пиита» (1840): «О, грубые души, во тьме бродящие, бедных разящие, ложно мудрящие, низко творящие, вечно кутящие, пьющие, спящие, света не зрящие...» (грамматическая однородность созвучий напоминает о еще одном косвенном истоке размера Д4дд если разбить его на полустишия, то получится 2-ст. дактиль с дактилическими окончаниями, хорошо известный по тексту Жуковского для гимна «Боже, царя храни»). И сборник Лермонтова, и рассказ Некрасова появились в октябре 1840 г., но рассказ - раньше, так что направленное пародирование здесь исключено.
    2. Мрачные воспоминания. Ближе всего к лермонтовско-тургеневскому источнику стоит «Чивитавеккиа» Полонского (1859?) - тоже о любовной разлуке и тоже о скитании: