видим, очень часто прекрасные стихи «не годятся» композитору, а неказистые
и ритмически неупорядоченные строчки (в том числе и переделанные из пре-
красных стихов) оказываются как раз идеальными.
    В этом, очевидно, заключается разгадка того, что самые замечательные песни (на-
пример, Высоцкого или Окуджавы), будучи записаны на бумаге, теряеют не только
свое обаяние, но и ритмическую организацию, выглядят дилетантски-беспомощно.
Примерно то же можно сказать и о текстах так называемой рок-поэзии. Все эти явле-
ния необходимо описывать и изучать только в единстве с музыкой и исполнительским
искусством, а не как словесную болванку, не заслуживающую внимания ученых.
    Разумеется, когда речь заходит о произносимой литературе (саунд-поэзии
в первую очередь), дело обстоит совсем иначе. Однако и здесь ритм и смысл про-
изведения далеко не исчерпывается его текстом в традиционном понимании.
    Одними из первых это поняли поэты Серебряного века, как известно, много
выступавшие с чтением своих стихотворений. Но самые серьезные изменения, по-
зволяющие говорить о появлении принципиально нового искусства — звучащей
поэзии, — связаны в первую очередь с практикой футуризма. Сначала поэты этого
направления визуализируют свои стихи, применяя для этого различные шрифты
(Крученых, Хлебников), выпуская «рукописные» книги, используя способы рас-
положения текста, предполагающие отказ от однозначной линейной схемы чтения,
его вариативность (Каменский, «Железобетонные поэмы»).