Все равно ведь веер легких не развеет прах синайский, глушь и даль,
                                 Я чувствую, мой дар в по­эзии погас,
                                                                                                  Так как глобус сердца только к смерти совершает полный оборот,
                                 И муза пламенник небесный потушила;
                                                                                                  Но тогда уж разве воздух, разве ветер? Плексиглаз слезливый,
                                    Печальна опытность открыла
                                                                                                                                                чокнутый хрусталь.
                                    Пустыню новую для глаз.
                                                                                                  Лимфа почвы, сукровица вод.                                   [167]
                                 Туда влечет меня осиротелый гений,
                                                                                              					                                                   Николай Кононов
                                 В поля бесплодные, в непроходимы сени,
                                      Где счастья нет следов,