Я многое могла бы здесь сказать — и мне очень хочется говорить об этом, — но
      подожду, сделаю это в недалеком будущем обстоятельно и не спеша.
         Хочу только сейчас сказать — по необходимости кратко — о визуальной вы-
      разительности каждого буквенного символа; о прочно — и точно — закреплен-
      ном в каждом символе «оптическом образе» звука — глядя на эти «графические
      портреты» человеческого голоса, на эту графику, или, если хотите, каллиграфи-
      ку речи, я невольно возвращалась мыслью к истокам, к началу, к темным време-
      нам, когда человек пытался, выводя себе еще почти непонятные знаки, ОЗНАЧИТЬ
      неозначаемое, сделать речь — знаком, движение голоса — движением линии,
      увиденную мыслью мимолетность — задержать росчерком острия на прочности,
      на случайно найденной поверхности какой-нибудь твердости я [Мнацаканова
      2006: 250].