персонажи и ситуации, часто так и не развертывающиеся в пол-
ноценную фабулу. В советской литературе 1920–1930-х годов
сходным образом изображали «Россию, революцию, метель»
Б. Пильняк («Голый год») и Артем Веселый (незаконченный
«роман-фрагмент» «Россия, кровью умытая»).
   После Второй мировой войны монтажный принцип в разно-
образных вариантах стал ходовым композиционным приемом.
Так строились, с одной стороны, многочисленные «документаль-
ные» романы и даже драмы. С другой стороны, уничтожая ге-
роя и фабулу, авторы «нового романа» превращали его в монтаж
анонимных голосов, из которых читатель должен был сложить
какую-то приблизительную мозаичную картину (так строятся
романы Н. Саррот «Золотые плоды», «Вы слышите их?» и др.).
   В менее экстремальном варианте монтажный принцип ха-
рактерен и для «Василия Теркина» А. Твардовского. В этой
«книге про бойца» «без начала и конца» сохраняется единоде-