многих других авторов разных поколений, стремящихся преодолеть линейность
речевого высказывания и сбросить с плеч гнет силлабо-тонической традиции.
    Именно в так называемом историческом авангарде следует искать истоки фор-
мальных новаций поэзии Некрасова, образующих уникальный ритмический строй
и визуальный облик его стихов.
    Начнем нашу инвентаризацию с расположения текста на странице бумаги
(книги или — в первоначальном виде — машинописи, закономерно стилизовав-
шись под которую выпустил первую книгу стихотворений Некрасова Дж. Янечек).
Самое радикальное здесь — расположение текстового массива в два, а иногда и бо-
лее столбцов. В машинописи это, понятно, было непросто сделать чисто техниче-
ски (сам Некрасов писал, вспоминая по поводу подготовки публикации в ленин-
градском самиздатском журнала «37»: «...печатавшей все это Наташе печатать все
это — да еще в две колонки, которые я с самого начала выторговал, чтоб больше
влезло — просто было уже не под силу» [Журавлева, Некрасов 1996: 544]3). Тем не
менее большинство страниц и в «Стихах из журнала», и в «Справке», и в «Живу
вижу» скомпоновано именно так: в два, а порой и три (когда стихотворение зани-
мает два столбца) ряда по вертикали. Это можно назвать своего рода «эстетикой
тесноты», которую можно воспринимать как своего рода диссидентский жест: мне
не дают печататься (или дают для этого мало места), так я заполню все доступное
пространство по максимуму.