приветствуя повествователя у себя дома таким экзотическим способом.
    Интересно, как Довлатов сразу же противопоставляет двух этих персонажей
с помощью контраста метров: повествователь отвечает Бушу тоже метрической
прозой, но пятистопной — в отличие от журналиста-приживальщика, который го-
ворит энергичным триметром (который можно трактовать также как цезурирован-
ный шестисложник — вне стихотворной записи однозначно определить размер не-
возможно), повествователь же в ответ «выражается» традиционным медитативным
пентаметром. Вспомним, что в «Золотом теленке» (сразу же приходящем на ум)
инженер Васиссуалий Лоханкин говорил тоже пятистопником: «— Волчица ты, —
продолжал Лоханкин в том же тягучем тоне. — Тебя я презираю. К любовнику
уходишь от меня. К Птибурдукову от меня уходишь. К ничтожному Птибурдукову
нынче ты, мерзкая, уходишь от меня. Так вот к кому ты от меня уходишь! Ты по-
хоти предаться хочешь с ним. Волчица старая и мерзкая притом!» [Ильф, Петров].
    Отметим, что герой Ильфа и Петрова «даже не замечал, что говорит пятистоп-
ным ямбом, хотя никогда стихов не писал и не любил их читать», однако тем не ме-
нее прекрасно владел стихом классической русской исторической трагедии, о чем
в свое время писал Ю. Щеглов [Щеглов 1990‒1991]. Герои «Компромисса» идут
дальше: их ямб еще и рифмованный, что ориентирует его не только и не столько
на драматический, сколько на классический русский лирический стих2: