Глава 10
Вековую тайну от людей... Что же дуб с кудрявой головою Не рожден твой подвиг отмечать...
    Это упоминание о дубе, хотя дуба и нет, лучше всего свидетельствует об оглядке Фета на концовку Лермонтова. Два следующих стихотворения стали хрестоматийными: это описание вечера из поэмы И. Аксакова «Бродяга» (1847-1850) и стихотворение А. К. Толстого 1856 г:
    Жар свалил. Повеяла прохлада. Длинный день покончил ряд забот; По дворам давно загнали стадо, И косцы вернулися с работ... (Аксаков);
    Вот уж снег последний в поле тает, Теплый пар восходит от земли, И кувшинчик синий расцветает, И зовут друг друга журавли... (А. К. Толстой).
    Оба они тоже отмечены лермонтовскими реминисценциями. Пейзаж Аксакова - вечерний, кончающийся словами «...и какая будет Теплая и месячная ночь!» (а начальная короткая фраза «Жар свалил» знакомым образом копирует «Ночь тиха»). А пейзаж Толстого рассечен лермонтовским вопросом: «Отчего ж в душе твоей так мрачно И зачем на сердце тяжело?» - и заканчивается шиллеровским ответом: «...Улетела б ты к родному краю, И земной весны тебе не жаль...».
    Это напоминает нам, что Пейзаж в европейской поэтической традиции редко бывает самостоятелен: обычно он замыкается на темы вечной жизни, смерти или Бога. Смертью кончается «Переселение» Бенедиктова, «Родному лесу» Голенищева-Кутузова, «Кроткий вечер...» Мережковского; Богом - «Над немым пространством чернозема...» того же Мережковского; преодолением смерти -
«Выхожу один я на дорогу...» ___ 351