Из десяти 3-ст. амфибрахиев в «Пепле» центральными можно считать следующие:
    «Каторжник» («Бежал. Распростился с конвоем...» и далее о гибели в «темной Волге»),
    «Бегство» («...Вон мертвые стены острога, Высокий слепой частокол...»),
179
«По синим волнам океана...»
    «Бурьян» («...А нынче в родную деревню, Пространствами стертый, бредет...»),
    «Шоссе» («...Иду. За плечами на палке Дорожный висит узелок...»),
    «Путь» («Измерили верные ноги Пространств разбежавшихся вид...»),
    «На рельсах» («...Улегся на рельсах железных, Затих: притаился - молчу...»),
но с ними смыкаются, конечно, и «городские» стихи («...Прижался к железной решетке - Прижался: поник головой...»), и «железнодорожные» («Жандарма потертая форма...», - может быть, не без влияния на будущий «Вокзал» Пастернака), и «программные» («...Исчезни в пространство, исчезни, Россия, Россия моя!» - ер. ниже, п. 4). Некоторые интонации Белого предвосхищены очень непохожими поэтами: строки Фофанова, 1900, «Там цепь фонарей потонула В дали, отуманенной сном, Там ранняя лампа мелькнула В окне красноватым пятном...» могут показаться цитатой из «Пепла». Потом Белый пытался составлять из этих (и других) стихов «Пепла» связные поэмы; но и без этого внутреннее единство перечисленных образцов достаточно ясно.