рых стихах поэта. <...>
    Влияние польской силлабики в стихах Бродского менее очевидно, скорее
у польских поэтов его привлекала тематика и ее обработка» [Крепс 1984].
    Еще более скептичен по отношению к названным опытам Верницкий: «Зна-
менитые “силлабические” опыты таких поэтов XX в., как Олег Охапкин (“К душе
своей”) и Иосиф Бродский (“К стихам”, “Подражание сатирам, сочиненным Кан-
темиром”), удивительно слабы с силлабической точки зрения» [Верницкий 2009].
    Попробуем все-таки разобраться, о чем, собственно, идет речь и как правильно
определить природу тех двух стихотворений Бродского, которые нередко называ-
ют силлабическими.
    Первое из них — «На объективность. Подражание сатирам, сочиненным Кан-
темиром» (1966). Напомним его начало (чего вполне достаточно, так как стихотво-
рение, несмотря на значительную протяженность, имеет однородную структуру):
               Зла и добра, больно умен, грань почто топчешь?
               Та ли пора? Милый Дамон, глянь, на что ропщешь.
               Против вины чьей, не кричи, страсть обуяла?
               Ты ли с жены тащишь в ночи часть одеяла?
               Топчешь, крича: «Благо не печь. Благо не греет».
               Но без луча, что ни перечь, семя не зреет.
               Пусто речешь: «Плевел во ржи губит всю веру».
               В хлебе, что ешь, много ль, скажи, видел плевелу?
               «Зло входит в честь разных времен: в наши и в оны».