общего ни с шестистопным ямбом (александрийским стихом), ни с гексаметром
обнаружить невозможно: единственное сходство обеих строк — опять-таки только
их «длинный» размер.
    Не меньшее количество терминологических и смысловых неточностей (с точ-
ки зрения теории стиха) обнаруживается и в эссе «Поэт и проза»; здесь речь идет
в основном о «перенесении методологии поэтического мышления в прозаический
текст» [Бродский 2001г: 130]. Противопоставляя стих и прозу, поэт так определяет
их специфику: «Стихотворение строится по принципу сложноподчиненного пред-
ложения, проза состоит из грамматических enjambements: так она спасается от тав-
тологии» [Там же: 136]. Крайне сомнительно и делаемое в этой статье заявление
Бродского, что в стихах по сравнению с прозой преобладают подчинительные свя-
зи (по подсчетам Гаспарова и Скулачевой, в реальной практике русского стиха все
оказывается ровно наоборот) [Гаспаров, Скулачева 2005: 273] и само использова-
ние стиховедческого понятия enjambements (перенос части фразы из одной строки
в другую) применительно к прозе. И что может значить в этом случае уточнение
«грамматический»?
    Наконец, в эссе Бродского «Об одном стихотворении», представляющем собой
анализ цветаевского «Новогоднего», встречаем следующую характеристику:
      Перенасыщенный ударениями, гармонический цветаевский стих непредсказу-
    ем; она тяготеет более к хореям и к дактилям, нежели к определенности ямба, на-