Глава 6
230
клялись... Взял гитару на прощанье... Вспоминай же, ради Бога, Вспоминай меня...», - едва ли не отсюда потом является у Р. Казаковой в «Постарею, побелею, Как земля зимой...» ее концовка: «...Вспоминай меня без грусти, Ненаглядный мой») - отчасти независимо ни от какой стилизации (Брюсов, 1900: «Мне поется у колодца, Позабыт кувшин. Голос громко раздается В глубине долин...» - едва ли не отсюда потом является «Песенка» Ахматовой, 1911: «Я на солнечном восходе Про любовь пою, На коленях в огороде Лебеду полю...»).
    После всего этого не так уж удивительно, что песенная традиция хорея 43жм возрождается и в советское время, тогда как остальные традиции глохнут и проявляются в лучшем случае отдельными стихотворениями (как колыбельные). Наиболее привержен к этому размеру Прокофьев:
    Не ковыль-трава стояла У гремучих вод - То стоял позиционно Партизанский взвод... (1933);
    Эх, немало взято с бою Сел и городов! Эх, немало трубят в поле Молодых годов!.. (1933);
    Во темном бору морошка крупная растет, Во темном бору в сторожке Солнышко живет... (1959);
    За рекою в непокое Вишня расцвела... (1953);
    Целый вечер разливался Про любовь баян... (1953);
    Гаснет солнце за рекою, А любовь горит... (1953, с отголоском серенадной традиции) и др.
    Но и у других поэтов мы находим:
    Не туман стоял высоко - Ветер пух крутил: По-над дымным лугом сокол Голубя когтил... (Шубин, 1937);
«Спи, младенец мой прекрасный».»_          231