748                      Показался швейцар. «Допусти», — говорят                И со славой умрешь!            749
                         С выраженьем надежды и муки.                   Безмятежней аркадской идиллии
                         Он гостей оглядел: некрасивы на взгляд!        Закатя́тся преклонные дни:
                         Загорелые лица и руки,                         Под пленительным небом Сицилии,
                         Армячишка худой на плечах,                     В благовонной древесной тени́,
                         По котомке на спинах согнутых,                 Созерцая, как солнце пурпурное
                         Крест на шее и кровь на ногах,                 Погружается в море лазурное,
                         В самодельные лапти обутых                     Полоса́ми его золотя, —
                         (Знать, брели-то долго́нько они                Убаюканный ласковым пением
                         Из каких-нибудь дальних губерний).             Средиземной волны, — как дитя
                         Кто-то крикнул швейцару: «Гони!                Ты уснешь, окружен попечением
                         Наш не любит оборванной черни!»                Дорогой и любимой семьи
                         И захлопнулась дверь. Постояв,                 (Ждущей смерти твоей с нетерпением);
                         Развязали кошли́ пилигримы,                    Привезут к нам останки твои,