корейским языками, в которых порядок групп (хотя и не
слов в составе групп) часто может быть изменен с сохране­
нием значения, и тем более с русским языком, в котором
порядок групп вообще не фиксирован. Наконец, в латин­
ском языке, в русской разговорной речи или в австралий­
ских языках вальбири [Hale 1983], калкатунгу [Blake 1983] и
нунггубуйу [Heath 1986] не фиксирован и «порядок слов» в
буквальном смысле: в этих языках порядок словоформ отра­
жает, по-видимому, только коммуникативные стратегии го­
ворящего: знаменательная словоформа может в принципе
занять любую линейную позицию в клаузе, независимо от ее
грамматических отношений с другими словоформами.
      В «Аспектах теории синтаксиса» Хомский, понимая, что
свободный порядок слов в языках типа русского или латин­
ского не может быть охарактеризован с помощью трансфор­
маций типа тех, что меняют порядок слов в английском, за­
метил, что «правила стилистического переупорядочивания
сильно отличаются от грамматических трансформаций, кото­
рые гораздо более глубоко коренятся в грамматической сис­
теме... первые являются не столько правилами грамматики,
сколько правилами употребления» [Хомский 1972 (1965): 119].
      Дж.Р. Росс в знакомой нам диссертации [Ross 1967
(1986)] предположил, что явление свободного порядка слов
образуется в результате действия поздней трансформации
«перемешивания» (Scrambling), которую он предложил счи­
тать частью особого «стилистического компонента» грамма­