Еще чаще подобного рода "языковые ошибки" — переосмысление морфемной структуры слов, гиперкоррекции, контаминации, народные этимологии и т. п. — приводят не к возникновению новых лексических единиц, а лишь к разного рода модификациям лексем, существовавших и ранее, вызывая в них нестандартные (= не определяемые общими для данного языка диахроническими закономерностями) изменения звукового облика, словообразовательных связей и значения. Так, форма мн. ч. опята, в настоящее время практически вытеснившая более старую форму опенки, — следствие ослабления словообразовательной связи слова опенок со словом пень и включения его в ряд существительных с суффиксом -енок (ср. теленок — телята, поваренок — поварята и т. д.). Древнерусское слово съв{Ье}д{Ье}тель, первоначально связанное с ведать, в современном языке соотносится с глаголом видеть (что отражено и в его теперешнем написании — свидетель). Древнерусское слово моровии и название королевства Моравия под воздействием одного и того же слова мурава (трава-мурава) приобрели вид муравей, Муравия (ср. выражение страна Муравия в народных сказаниях). Просторечная форма сыроега представляет собой результат осмысления существительного сыроежка не как сложного слова с корнями сыр-сырой' и ед- 'есть' и суффиксом -к-, а как уменьшительной формы (с суффиксом -к- и стандартным чередованием г    ж, ср. дорога — дорожка) от слова, имеющего корень сыроег-.