Нетрудно заметить, что завьяловское стихотворение можно назвать «перево-
дом» тоже с большой натяжкой — скорее, это вольная вариация на лермонтовскую
тему, подобная переложениям его эпохи (и его собственным — тем же вполне
«конкурентоспособным» сочинениям по мотивам стихов Гёте, например).
    Мифами, о которых ведать не ведали счастливые современники Лермонтова,
буквально кишит двухстрочное прозаическое вступление к стихотворению, даю-
щее своего рода биографический ключ «из будущего»: экзальтированный мальчик,
любящая бабушка... В резком контрасте с этой комнатной подростковой роман-
тикой оказывается текст, абсолютно деромантизированный современным поэтом,
демонстративно лишенный привычных красот и поэтизмов.
    Интересно, что в финской части билингвы все русские стихотворения — кро-
ме, очевидно, хрестоматийного даже для зарубежного читателя стихотворения
Мандельштама — приводятся после вариаций Завьялова еще и в форме точного
прозаического (очевидно, для максимальной точности) перевода.
    С. З.: Лермонтов и Пастернак приводятся в рифмованном!!! имитирующем
силлаботонику стихотворном переводе 1940‒50-х годов, что по-фински выглядит
сейчас скандально архаично. Особенно это касается перевода Лермонтова, где
ради имитации силлаботоники пришлось исковеркать финские слова. Если напе-
чатать первую строфу «Паруса» «карельскими буквами», то она будет выгля-
деть так:
                         Твол лойста валкопурьен кайста
                         Синесса мерен автерен.