ний и остроумных описательных решений, как те, которые
имеются в перечисленных областях. Попытка создать ком­
понент, выводящий синтаксические структуры из семанти­
ческих, привела к тому же роковому результату, к которому
пришла порождающая семантика, - к нагромождению не
поддающихся обобщению правил. Несмотря на строгие ог­
раничения, которые наложены на форму ГСС и ПСС, пра­
вила, которые устанавливают соответствие между ними или
ведут к ГМП, по форме настолько мало ограничены, что не
остается надежд на выявление каких-то фундаментальных
принципов, лежащих в их основе.
       Примечательно, что один из наиболее ярких и впечат­
ляющих результатов получен в МСТ при изучении п а р а ­
д и г м а т и ч е с к и х отношений на глубинно-синтаксиче­
ском уровне — в системе перифразирования, которая нахо­
дится вне синтаксического компонента. Парадигматические
отношения между элементами поверхностно-синтаксическо­
го уровня, которые после «хомскианской революции» нахо­
дятся в центре внимания всех теорий, в рамках МСТ изуча­
лись мало (за исключением диатез и залогов и некоторых
признаков синтагм). Достаточно очевидно, тем не менее, что
парадигматические соотношения являются немаловажной
частью знания грамматики носителем языка.
       Наконец, в синтаксических компонентах МСТ начиная
с 1970-х годов трудно заметить какое бы то ни было внеш­
нее влияние. Отразив мир идей и понятий мировой лингви­
стики конца 1960-х годов, МСТ сразу же полностью «заку­