Е. Шварц “Хоррор эротикус”)», написанное от лица «души, осатаневшей в регу-
лярном хаосе версификации». Оно интересно нам не столько как отзыв на конкрет-
ное произведение, сколько как обобщенное впечатление об окружающей Драгомо-
щенко в конце 1970-х поэтической стихии:
       Голос, голос, голос! Я бесконечно слушаю поэзию, я редко или почти совсем
    не читаю ее. То, что предлагается моим глазам, не что иное, как запись пения, вялая,
    ничего не говорящая запись мелодекламации, пестрящая длиннотами, вызывающая
    тошноту плоской патетикой, неумелыми попытками сообразовать свою художествен-
    ную логику с языком, попытками обременяющими его, истощающими его неизмен-
    ным обращением к стереотипным блокам — и впрямь, чем отличается суждение:
    «так похожа страсть на убийство» от «развернем широкий фронт работ» — дотош-
    ная стенограмма, продолжаю я, постоянного настоящего, не имеющего и не могуще-
    го иметь памяти, рассчитанная на мгновенный триумф и рукоплескания [Драгомо­
    щенко 1979].
866    6. Индивидуальные версификационные стратегии в русской поэзии рубежа веков