В «Заметках по поводу стихов» Сапгир объясняет еще одну свою рифменную
новацию: введенный им в широкую практику способ рифмовки, при котором «слова
ложатся так, что конец одной строки рифмуется с началом следующей, получается
особенная рифма». Поэт заключает свое объяснение прогнозом: «Возможно, подоб-
ным образом еще будут звучать стихи в русской просодии» [Сапгир 2008: 668].
    Хотя новаторство это, разумеется, носит неабсолютный характер: в единич-
ных случаях такая же рифма встречалась и раньше — например, в стихах Брюсо-
ва и раннего Маяковского; О. Федотов называет такую рифму «стыковой»: по его
словам, «в последнем примере из раннего стихотворения В. Маяковского мы стал-
киваемся с созвучием, объединяющим конец одного стиха и начало другого, ко-
торое в системе классического стиха могло бы расцениваться лишь как звуковой
повтор (“стык”); современное же стиховое сознание квалифицирует его как рифму
(“стыковую”)» [Федотов 1976] (Т. Бонч-Осмоловская называет эту рифму «цеп-
ной» и приводит в качестве примеров стихотворения Брюсова и Сапгира [Бонч-
Осмоловская 2008: 83, 85]; однако такое наименование кажется нам неудачным,
потому что цепной обычно называют созвучие, состоящее из нескольких — обыч-
но двух — рифмующихся стихов).
    Интересно, что Брюсов называет такую рифму начальной, то есть не отграни-
чивает ее от созвучия окончаний начинающих строки слов (пример – стихотворе-
ние «Реет тень» [Брюсов 2018: 97]).