называть это обобщение «гипотезой единственности запол­
нения».
      Очевидный пример невозможности одновременного
заполнения представляют главные члены предложения. В
предложении не может быть двух подлежащих, двух сказуе­
мых, двух прямых (21а) или двух косвенных дополнений.
Примеры вроде (22) [Ваня и Саша] пришли или (23) Он [глу­
пый, но хитрый] не противоречат этому, так как здесь не два
одинаковых члена предложения, а один сложный, состоя­
щий из элементов, соединенных сочинительной связью: гра­
ницы сочиненного подлежащего в (22) и сочиненного сказу­
емого в (23) отмечены квадратными скобками.
      Другой красноречивый пример единственности запол­
нения предоставляют некоторые предложения польского
языка, соответствующие русским парам конструкций типа
(24) а. Я работаю {верю, пою); б. Мне работается {верится,
поется).
      Начнем с русского языка. В конструкции типа (246) к
глаголу присоединяется возвратный суффикс -ся, отсутст­
вующий в (24а), и подлежащее оформляется дательным па­
дежом. (24а) обозначает действие, контролируемое тем ли­
цом, которое обозначено подлежащим, но (246) обозначает
действие, лишь частично, как бы наполовину контролиру­
емое — д е м и а к т и в н о е ; (246) подразумевает, что успещ-
ность работы зависит, например, от хорошего настроения,
внешних условий и тому подобных обстоятельств, лишь
частично зависящих от деятеля. Очень немногие глаголы
допускают в русском языке демиактивную конструкцию,