183
водящее к глубокому раскрытию сложной внутренней жизни
человека»96.
   При таком понимании можно говорить о живости как свойс-
тве фабулы и богатстве как характеристике сюжета. Естест-
венно, эти качества могут сочетаться в одном произведении
(романы Достоевского) и должны рассматриваться не в оце-
ночном, а в аналитическом плане.
   Сюжет и фабула, порой конфликтуя, сосуществуют не только
в отдельном произведении, но и в литературной истории. Бога-
тые сюжетные структуры, исторически развивающиеся позже
живых, но бедных фабульных, вовсе не дискредитируют и не
отменяют их. Однако в историческом развитии действия можно
заметить не только сдвиг от фабулы к сюжету, но и экспансию
сюжета на другие уровни художественной структуры.
   Для Аристотеля главным элементом трагедии было все-таки
действие, сказание: «Но самое важное — состав происшест-
вий, так как трагедия есть подражание не людям, но дейс-
твию и жизни, счастью и злосчастью, а счастье и злосчастье
заключаются в действии, и цель <трагедии> — какое-нибудь
действие, а не качество; люди же бывают какими-нибудь по
своему характеру, а по действиям счастливыми или наоборот.
Итак <поэты> выводят действующих лиц не для того, чтобы
изобразить их характеры, но благодаря этим действиям они
захватывают и характеры; следовательно, действия и фабула
составляют цель трагедии, а цель важнее всего. Кроме того, без