102
лись достаточно бессистемно, вперемежку, причем «рассказом»
обычно назывались тексты с эксплицитно присутствующим
рассказчиком, а в пушкинских текстах рассказчики хотя и на-
званы, но «замаскированы» общим повествователем, самим
Иваном Петровичем Белкиным97.
   В этот же новеллистический ряд мы должны включить и
«Бедную Лизу» Карамзина, необыкновенную историю «корот-
кой любви», хотя это произведение привычно называют сенти-
ментальной повестью. Объем текста, специфика драматичного
действия с кульминационной точкой (самоубийство героини),
отсутствие подробной описательности — это, конечно, при-
знаки новеллы, а не повести в том понимании, которое обос-
новывалось выше.
   Третий, самый сложный и интересный случай — индиви-
дуально-авторское определение жанра. Главная гоголевская
книга названа поэмой. Но литературоведение рассматривает
«Мертвые души» как звено истории русского романа, а не
поэмы или лирики, ибо в книге присутствуют все типичные
романные признаки: большой объем, типичные фабула и хро-
нотоп плутовского романа, многообразные типы, описательная
обстоятельность и романное многоязычие. Активность повест­
вователя (знаменитые лирические отступления) оказывается
сопутствующим, индивидуальным признаком гоголевского
произведения, но не переводит его в иную жанровую разно-
видность.
   Гоголевское определение, следовательно, не допускает пря-
мого жанрового прочтения, а нуждается в специальном объяс-
нении, которое ищут в параллелях с поэмой Данте и традицией