Обе внебалладные темы «Мороза», крестьянская смерть и женская доля, получили дальнейшее развитие. Знаменитый отрывок «Есть женщины в русских селеньях...» определил размер «Москве» Уткина (1943): «Ты стала красивей и строже... Но веет и силой и волей От русской печали твоей...»; «Русской женщине» Шубина (1944): «Ты нас на войну провожала... Ты с нами, родная, ты с нами, - Мы шепчем в кровавом бою...»; «Русской женщине» Исаковского (1945): «...В то утро простился с тобою Твой муж, иль твой брат, иль твой сын... Была ты и пряхой и ткахой, Умела иглой и пилой... Как клятву шептал, как молитву, Далекое имя твое...», -не говоря уже о знаменитом восьмистишии Коржавина «Вариации из Некрасова» (1960):
181
«По синим волнам океана...»
    ...Столетье промчалось. И снова, Как в тот незапамятный год - Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет. Ей жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд... Но кони-все скачут и скачут, А избы - горят и горят.
Ср. также: Луговской, «Трактористка Валя» (1947); С. Васильев, «Девушка в красном» (1959); Смеляков, «Портрет» (1945); Межиров, «Женщины» (1961-1964). В подражание «Морозу» Л. Столица в своей книге «Русь» (1915) написала 3-ст. амфибрахием целый аккуратный цикл «Бабы»: «Жница», «Швея», «Шинкарка», «Пололка», «Солдатка», «Богомолка», «Знахарка». Здесь «балладная» семантика смыкается с «трудовой», идущей от другого истока (см. п. Зв).