тельски восхитился Белинский, позабыв о своих критических
обязанностях), многие заставочные тургеневские и чеховские
пейзажи.
   Однако в разных произведениях, от фольклорной лирики
до современных романов, картина природы может перерастать
исходную изобразительную функцию и становиться пейзажем
души.
   На так называемом психологическом параллелизме, уподобле-
нии или контрастном сопоставлении пейзажа и человеческих
чувств, отраженном и в синтаксической структуре, часто стро-
ится народная песня («Ах, кабы на цветы не морозы, / И зимой
бы цветы расцветали, / Ох, кабы на меня не кручина, / Ни о
чем бы я не тужила») и литературные лирические жанры («Клен
ты мой опавший» и многое другое у Есенина).
   Параллелизм как специальный прием встречается и в эпи-
ческих жанрах (впервые увиденные героем горы в «Казаках»;
двойное описание дуба в «Войне и мире» как отражение разных
состояний Андрея Болконского до и после первой встречи с