Сюда же, но с резким усилением трагической эмоции, присоединяется блоковское «Окна во двор» (1906):
«По синим волнам океана...»
193
    Одна мне осталась надежда: Смотреться в колодезь двора... И злое, голодное Лихо Упорно стучится в виски...
(ср. Сологуб, 1898-1909: «Со мною - безумное Лихо, И нет от него мне защиты...»), - а за ним: «На улице - дождик и слякоть...» (1915), «Когда невзначай в воскресенье Он душу свою потерял...», «Пристал ко мне нищий дурак...» (1913, ср. «Двойник», 1909 - может быть, не без влияния двух сонетов из «Юных страданий» Гейне). К этой же семантической окраске можно отнести «Кулачишку» Анненского (1906) и «Провинциалку» Корнилова (1929); а нечастая в поэзии «квартирная тема» связывает «Окна во двор» с «Кругом семенящейся ватой...» Пастернака (1931, с характерным упоминанием ночной фиалки, отсылающим к Блоку) и «Квартира тиха, как бумага...» Мандельштама (1933, с более сложно ориентирующим упоминанием о Некрасове).
    ...В квартире прохлада усадьбы. Не жертвуя ей для бесед, В разлуке с тобой и писать бы, Внося пополнения в бюджет... И вот я вникаю наощупь В доподлинной повести тьму. Зимой мы расширим жилплощадь, я комнату брата займу... (Пастернак);
    Квартира тиха, как бумага, Пустая, без всяких затей, И слышно, как булькает влага По трубам внутри батарей... И столько мучительной злости Таит в себе каждый намек, Как будто вколачивал гвозди Некрасова здесь молоток... (Мандельштам).