108
   Но это описание можно интерпретировать как универсаль-
ное изображение процесса читательского восприятия и связан-
ных с природой искусства эстетических коллизий: вот плоская
страница, на которой почему-то шевелятся люди, — из нее вдруг
выступает что-то цветное, трехмерная коробочка-картинка, — и:
сквозь строчки видно!
   Переводя булгаковские метафоры на более строгий терми-
нологический язык, мы оказываемся в центре теоретической
проблематики, связанной с пониманием природы литератур-
ного текста.
   Ответы на вопрос: «Что видно сквозь строчки? (И видно ли
что-нибудь сквозь них вообще?») — приводят к принципиально
разным представлениям о структуре литературного произведе-
ния и, соответственно, к разным поэтикам.
   Первый ответ (он объединяет ранних формалистов, ранних
структуралистов, специалистов по «лингвистической поэтике») та-
ков: сквозь строчки не видно ничего, смысл поэтического целого
складывается из семантики отдельных слов и предложений.
   Грамматика поэзии — это поэзия грамматики (перефразируя
заглавие знаменитой статьи Р. О. Якобсона)2. Другая статья
Р. О. Якобсона, написанная совместно с К. Леви-Строссом,
была посвящена как раз грамматическим приключениям и раз-
нообразным трансформациям заглавного существительного
Les chats в бодлеровском сонете3: булгаковский кот с этим не
согласился бы.
   «Материалом поэзии являются не образы или эмоции, а
слово. Поэзия есть словесное искусство, история поэзии есть