Хотя сходство между окончаниями в разных языках несомненно велико, регулярные фонетические соответствия установить не удается: если, скажем, развитие *И > 21 в хеттском закономерно, то древнегреческие преобразования окончания II л. ед. ч. уникальны, за пределами данной морфемы они не встречаются. В латинских формах отсутствует конечное г (считается, что место окончаний настоящего времени заняли в латыни индоевропейские окончания прошедшего времени, отличавшиеся от окончаний настоящего времени именно отсутствием -/'). Окончания первого лица множественного числа в санскрите и латыни могут быть сведены к единому индоевропейскому прототипу *-шв8 (в санскрите *о > а, конечное *5 по синхронным правилам переходит в {к.}; в латыни *о редуцировалось в и), в древнерусском и литовском — к *-ше(8), к этой же праформе может возводиться и санскритское окончание, поскольку в а переходило не только и.-е. *о, но и и.-е. *е. Но греческое и хеттское окончания не могут быть возведены ни к одному из этих архетипов. Таким образом, при реконструкции морфологии приходится опираться на данные большинства языков, отбрасывая те формы, которые не имеют соответствий за пределами одной ветви (гораздо вероятнее, что такие формы возникли в праязыке данной ветви уже после его выделения из праязыка всей семьи). Применяя этот метод, получаем для праиндоевропейского следующую реконструкцию:
       Таблица 3.4.2
         Е Мн. ч. 
     д. ч.        
   I     *  *-те8 
л.   -т1