Для того чтобы представить меру сокращения, сопоставим начало двух тек-
стов: восемь строк первого гаспаровского строфоида передают следующий много-
словный пассаж Теплякова, начинающий его элегию:
                   Не мира ль древнего обломки предо мной?
                   Не допотопные ль здесь призраки мелькают?
                   Не руки ль грозные таинственной косой
                   Во мгле ничтожества сверкают?
                   Повсюду смерть! повсюду прах!
                   Столбов, поникнувших седыми головами,
                   Столбов, у Тленности угрюмой на часах
                   Стоящих пасмурно над падшими столбами, —
                   Повсюду сумрачный дедал в моих очах!
                   Над жатвой, градом пораженной,
                   Или над рощей, низложенной
                   Обрывом исполинских гор,
                   Или над битвенной равниной,
                   Покрытой мертвою и раненой дружиной,
                   Чей сумрачный скитался взор?
                   Пускай же те лишь алчут взгляды
                   Обнять дремучие громады
                   Сих чудных, Вечностью сосчитанных столбов:
                   Вот жатва, смятая Сатурновой пятою,
                   Вот сучья временем низложенных дубов,
                   Вот рать, побитая Ничтожества рукою
                   И в прахе спящая под саваном веков!
                   Здесь нет земного завещанья,
                   Ни письмен, ни искусства нет;