ципом жизни как книги.
   О противоречивой роли этого принципа написал В. Ф. Хо-
дасевич: «Символисты не хотели отделять писателя от человека,
литературную биографию от личной. Символизм не хотел быть
только художественной школой, литературным течением. Все
время он порывался стать жизненно-творческим методом, и в
том была его глубочайшая, быть может, невоплотимая правда,
но в постоянном стремлении к этой правде протекла, в сущ-
ности, вся его история. Это был ряд попыток, порой истинно
героических, — найти сплав жизни и творчества, своего рода
философский камень искусства».