сказать с уверенностью: в 1831 г. Вельтман напечатал песню, которая сразу стала народной:
    Что затуманилась, зоренька ясная, Пала на землю росой? Что призадумалась, девица красная, Очи блеснули слезой... -
в 1835 г. Бенедиктов повторил эту строфу в стихотворении «К Полярной звезде»:
    Небо полночное звезд мириадами Взорам бессонным блестит. Звездный венец его светит Плеядами, Альдебараном горит... -
после этого Лермонтову оставалось лишь взять из этой строфы Д43дм ритм длинных строк, не перебивая его короткими строками, что он и сделал. Шевырев в рецензии на лермонтовский сборник 1840 г. прямо считал эти два лермонтовские стихотворения подражаниями Бенедиктову [Розанов 1941, 458], - и, хоть нас это шокирует, он был до некоторой степени прав.
    Но нас интересует не то, что было с этим размером до его рождения у Лермонтова, а то, что было после Лермонтова. И здесь решающим оказывается стихотворение, появившееся через три года, написанное даже не точно с тою же рифмовкой и тем не менее определившее всю дальнейшую эволюцию лермонтовского размера. Это - тургеневское
         Утро туманное, утро седое,
         Нивы печальные, снегом покрытые,
         Нехотя вспомнишь и время былое,
         Вспомнишь и лица, давно позабытые... ...Первые встречи, последние встречи,
         Тихого голоса звуки любимые...
248
Глава 7