Если бы в современном французском языке местоименные клитики окончательно утратили свою автономность (а все прочие правила остались прежними), то во французском языке возникла бы именно категория местоименного субъекта. В этом случае, например, смыслу ‘я говорю’ соответствовала бы единая словоформа типа ]враг1в, смыслу ‘ты говоришь’ - словоформа {ираг1ез, смыслу ‘он говорит’ - словоформа йрат1е, и т. п., но смысл ‘Пьер говорит’ по-прежнему выражался бы как Ргетге раг1е, а не как * Ргетге Ират1е (поскольку в последнем случае субъект не местоименный). В лингвистической литературе уже отмечалось, что очень похожая ситуация в действительности имеет место в бретонском языке (ср.: Мельчук 1997: 208), где согласование глагола с подлежащим при этом полностью отсутствует; но эта ситуация вовсе не является «совершенно дикой» (как полагает И.А. Мельчук): категории местоименного субъекта и/или объекта довольно часто встречаются в естественных языках. Конечно, трактовка таких категорий как согласовательных (для бретонского ее в свое время пытался предложить и С. Андерсон, ср.: 5. ЛпЗетзоп 1982) приводит к неоправданному усложнению описания.