не только текста, но и окружающей его «пустоты».
    Этот процесс подробнейшим образом описан Д. Янечеком в его книге
«The Look of Russian Literature» [Janecek 1984]; однако в ней мы не нашли указа-
ния на визуальную значимость нулевых текстов, возможно, потому, что В. Гнедов
не попал в число ее героев и упомянут в исследовании американского слависта
лишь однажды. Не анализируются потенциальные художественные возможности
чистого листа и в замечательных искусствоведческих работах А. Гарбуза по рус-
ской футуристической книге, а также в исследованиях природы книги В. Фавор-
ского и Ю. Герчука, которым принадлежит ряд ценнейших замечаний о роли визу-
альных составляющих в поэтике.
    С другой стороны, следует достаточно точно представлять себе иерархию пу-
стых мест в тексте, в значительной мере сложившуюся тоже в начале нашего века:
пропущенная буква или знак препинания — пропущенная часть слова — пропу-
щенное слово — часть строки — строка — группа строк — строфа — глава —
текст в цикле — текст в книге. Нас будет интересовать, в первую очередь, конец
этой цепочки, но не надо забывать и о предшествующих ее звеньях, освоение ко-
торых естественно порождает у автора и читателя представление о потенциальной
возможности следующего шага.
    Значительное количество произведений, активно использующих разного рода
пробелы и пропуски, носящие принципиальный характер, создано в 1960‒1970-е гг.
                        5.6. Нулевые, или вакуумные, тексты                 569