Большой простор фантазии дает и следующий традиционно служебный ком-
понент драматической конструкции — имена действующих лиц, которые, как от-
мечалось выше, в малых текстах часто не сводятся в начальные списки. Это могут
быть не только экзотически обозначенные люди, но и животные («Ветеринар бегу-
щий»), растения («Точка перегиба»), конкретные предметы и абстрактные понятия
(например, у В. Эрля в «Случае на охоте» — Фактура, Мануфактура, Манускрипт;
Полиомиелит в его же «В меру даденной пощечине»; Чулан в среду, Чума, Чулок
и Чай в драматическом этюде «Пусть!» и т. п.).
    Особое место в ряду этих «странных персонажей» занимают термины драма-
тической теории: говорящий Пролог в «Прологе» Г. Сапгира и Драма в стихотвор-
ном диалоге «Дама-Древо-Дама» С. Бирюкова.
    Характерно, что активизация имени персонажа — например, в форме вклю-
чения имени в непрерывный ритмический рисунок текста — встречается уже
в «Борисе Годунове». Позднее этот прием использует Д. Самойлов — например,
в «Старом Дон-Жуане». Не менее существенные изменения переживают и ремар-
ки в традиционном, самостоятельном смысле и положении.
    Очевидно, сама их активизация напрямую восходит к прозе потока сознания,
которая часто прибегает к фиксации действий персонажей в форме, приближенной
к драматическим ремаркам. В нашем материале этот процесс дает развернутые
              5.3. Активизация драматического начала в новейшей поэзии        527