сильные спиранты развивались по-разному: в южнолезгинских говорах они, как правило, совпадали со слабыми (* {8_} > *8 и т. д.), а в севернолезгинских — озвончались (* {8_} > *г и т. д.). Литературный язык, сформировавшийся в основном на базе северных гюнейского и яркинского диалектов, во многих случаях включил в свой состав и южнолезгинские элементы, поэтому в нем мы постоянно встречаем не только звонкие, но и глухие отражения пралезгинских сильных. Например, пралезг. *{а_А}г{к.}У] 'шиповник' регулярно отражается как {гА}1{к.}1 (ср. южн. {8л}{к.}г), но пралезг. *{8_А}ы{1.} 'клоп' отражается как {8А}и{1.} — то есть, в "южнолезгинском" виде — хотя в разговорном севернолезгинском (например, в курахском диалекте) зафиксировано {гА}и{(.}. В свою очередь, после формирования литературной нормы в диалекты нередко проникают литературные слова, что в итоге может приводить к "перемешиванию" различных диалектных норм.
       Однако, несмотря на описанные случаи нарушения регулярных соответствий, общий принцип регулярности все же соблюдается. Нерегулярности встречаются гораздо реже, чем регулярные соответствия — по причине общего системного характера языка и необходимости обеспечения стабильной коммуникации внутри социума.