Когда материальное сходство проявляется в таких словах, как мяукать, кукушка, т. е. в звукоподражательных словах (или корнях) нескольких разных языков, это представляется более или менее естественным, обусловленным самой природой соответствующей вещи. В какой-то мере естественным, продиктованным природой может быть и материальное сходство в разных языках слов, восходящих к детскому лепету, и некоторых междометий. Но за пределами перечисленных групп лексики вопрос о «естественных» причинах материального сходства решается отрицательно: в большинстве случаев между содержанием языкового знака и материальным составом его экспонента в принципе отсутствует «естественная», самой природой предуказанная связь (см.
221
§ 34, 4). Ясно, что в «природе» числа '3' нет ничего такого, что могло бы заставить обозначать это число именно сочетанием «переднеязычный шумный + дрожащий + гласный» (т. е. сочетанием тина русск. три, англ. 1кгее и т. д.). И действительно, в других языках число '3' обозначается совершенно несхожими комбинациями звуков, например в финском Ште, в турецк. йс /Ус/, в кит. хап и т. д. Равным образом и в «природе» 1-го л.ед. ч. нет ничего такого, что могло бы заставить выражать это грамматическое значение звуком [т] или сочетанием звуков [ш1]. Чем же может объясняться материальное сходство между разными языками в этих и в других подобных случаях?