когда-нибудь солдат». Как мы видим, это могут быть фрагменты, равные строке
одного из силлабо-тонических метров, как совпадающие с границами предложе-
ния, так и захватывающие его лишь частично (три первых примера); представляю-
щие собой аналог строки с несколькими присоединенными слогами до или после,
своего рода подобие строки с переносом (семь следующих примеров); наконец,
представляющие собой комбинацию метров, аналог двух или более строк разных
метров, следующих одна за другой (последний пример).
     Многочисленные «случайные» метры обнаруживаются также в прозе Ман-
дельштама. Например, «И страшно жить, и хорошо!», «Когда Деникин отступал
от Курска...», «Люблю зубных врачей за их любовь к искусству», «Они углубились
в горячее облако прачечной...», «Ночью снился китаец, обвешанный дамскими су-
мочками» и т. д. Подобных фрагментов в прозе Мандельштама — как собственно
художественной, так и критической — встречается достаточно много, ее метрич-
ность составляет примерно 30 %, что, конечно, существенно меньше, чем у Белого,
но заметно больше, чем у других поэтов-современников, пробовавших свои силы
в прозе — Пастернака, Есенина и т. д.
     Для Мандельштама оказывается характерной также метричность нехудоже-
ственных текстов — тоже как у Белого; например, в «Заметках о Шенье»: «Алек-
сандрийский стих восходит к антифону» и т. д. (о ритмических особенностях про-
зы Мандельштама подробнее см. [Орлицкий 2001]).