Где? — вопрос открытый. В 1893 году в письме Шарлю Бонье он бесстрашно опре-
      деляет поэтический факт: «Сам поэтический факт — в том, чтобы собрать, и безот-
      лагательно, в какую-то группу с похожими свойствами — иначе их не приладить —
      фразы, обычно далекие и разрозненные, но теперь разом, как в озарении... откликаю-
      щиеся друг другу. Стало быть, нужна, прежде всего, общая мера, без которой ничего
      не выйдет, — одним словом, Стих. Стихотворение, оставаясь кратким, разрастается,
      почти до книги...» Понятно, Малларме говорит сейчас, применяясь к только что про-
      чтенным стихам (стихам Бонье), а потому, при всей вежливости, отвергает «нотацию
      чувств», которую смело относит уже не к поэзии, а к прозе: «Общая мера как по-
      этический прием здесь, в таком случае, неуместна или попросту не работает». И тем
      не менее — как хорошо известно, после «памятного кризиса»: «Прежнее теперь не-
      возможно. Затронут сам Стих», — «в жанре, именуемом прозой, встречаются порой
      восхитительные стихи, самого разного ритма...» А это в конечном счете упраздняет
      прозу и в первую очередь сводит на нет те гибридные формы, которые называли
      «стихотворениями в прозе» или «свободным стихом», — тем временем как сам он
      своей «Словесностью и тайной» учреждает в 1895 году жанр «критики в стихах» или
      «критических стихов» и т. д. [Бланшо 2001: 183‒184]).