я должен
                   дойти губами
                   до ее беспредельных глаз
                   и удивлюсь я тогда чуть пульсирующим жилам
                   на подглазье ее
                   и пойму что это от их прозрачности
                   и бестелесности
                   так светлы и больны
                   чуть вздрагивающие эти глаза
                   и полюблю я ее и руками моими и губами
                   и молчаньем и сном и улицами моих стихов
                   и ложью — для государств
                   и правдой — для жизни
                   и платформами всех вокзалов
                   где я буду в последний раз
                   смотреть на горячие черные спины
                   паровозов на дворах депо
                   оставляя ее
                   очередям и убежищам
                   маленьких страшных городов Сибири
                   и уезжая от нее навсегда
                   на бойню людей
                   моего же века3.
                                                    (с. 39)