Примерно о том же писали и говорили и сами поэты этого круга. Так, в статье
2003 г. «Поэтика живого (allegromoderato)» Елена Шварц утверждала:
        ...для меня предпочтительнее сложная и ломаемая, перебивчатая музыка стихов
     (похожая на музыку начала века, но не впадающая в звуковой распад совсем но-
     вейшей). Западная поэзия не смогла найти такую и тупо и покорно, как овца, по-
     брела на бойню верлибра (плохой прозы). Другая крайность — искусственный клас-
     сицизм. Мое предпочтение — грань между гармонией и додекафонией. Я мечтала
     найти такой ритм, чтобы он менялся с каждым изменением хода мысли, с каждым
     новым чувством или ощущением [Шварц 2008: 275].

   В свою очередь Сергей Стратановский в интервью Сергею Завьялову так опре-
делил специфику собственной стихотворной манеры:
        ...в моем стихе слом ритма — скорее параллель неврозу, свидетельство о том, что
     не все можно преодолеть стихом, обнажение неких болевых точек.
        Заметьте, что советская поэзия всегда стремилась к правильным размерам, в сущ-
     ности, к автоматизму, к гладкописи, за которую невозможно зацепиться, она была
     нацелена на читательский комфорт. То же и с семантикой, когда читатель думает, что
     перед ним одно, а потом вдруг ловит себя на мысли, что он читает совсем другое9.

   На отмеченные особенности стиха процитированных поэтов обратили вни-
мание и стиховеды: так, Барри Шерр посвятил микрополиметрии Шварц доклад