главной задачи лингвистики — полному описанию языка
строгими научными методами. Вопросы «как это опреде­
лить?» и «как это описать?» были не просто главными, но
единственными вопросами, над которыми имело смысл ду­
мать. Формальные модели традиционных грамматических
понятий, сколь бы громоздкими они ни получались, не
только не вызывали ропота и сомнения, — они вызывали го­
рячий энтузиазм, сегодня уже непредставимый. Огромные и
решающие успехи господствующего направления в семанти­
ке и лексикографии, наряду с некоторыми замечательными
идеями И.А. Мельчука в области морфологии, заставляли
нас взирать с восхищением и на синтаксические компонен­
ты интегральной модели, глубиной и блеском инженерной
мысли напоминающие машинное отделение «Титаника».
     Несмотря на популярность модели «Смысл<->Текст», ее
сторонникам не был присущ дух самодостаточности и само­
довольства. Преподаватели и студенты ОСиПЛа проявляли
живой интерес к самой разной лингвистике, и учебная про­
грамма предусматривала подробное изучение почти всех
сколько-нибудь влиятельных школ. Поэтому очень скоро на
ясном горизонте появилось первое облачко — знакомство с
«расширенной стандартной теорией» Н. Хомского сначала в
рамках базового курса А.Е. Кибрика, а впоследствии — на
спецкурсе Е.Н. Саввиной «Теория трансформационной по­
рождающей грамматики». Явно устаревшая «модель», автор
которой, ничего не зная ни о метаязыке толкований, ни о
системе перифразирования, наивно продолжал разрабаты­