Гармоника, гармоника! Эй, пой, визжи и жги!.. Неверная, лукавая, Коварная - пляши!..
    Во всяком случае, его почти копирует такой непохожий поэт, как Прокофьев («Гармоника», 1940):
«В минуту жизни трудную...»
139
    Под низенькими окнами, дорожкой вдоль села, Вот выросла, вот охнула, Вот ахнула - пошла... Прости меня, прости меня, Подольше погости, Вся близкая, вся синяя, Вся алая - прости! -
ср. у него же такие песенного типа стихотворения, как «Песенка» (1932: «Жара стучала в градусы И жгла траву огнем, Я шел к девчонке радостной Таким смятенным днем...»), «Черемуха», «Рябина», «Не жалуйся иль жалуйся...» и др.
    В советской песне этот размер утверждается с конца 1930-х годов как один из ведущих:
    Не яблочко румяное Сожгла зима в саду - Пришла любовь незваная На девичью беду... (Сурков, 1936);
    На солнечной поляночке, Дугою выгнув бровь, Парнишка на тальяночке Играет про любовь... (Фатьянов, 1942);
    Горит свечи огарочек, Гремит недальний бой. Налей, дружок, по чарочке, По нашей фронтовой... (он же, 1944)
(любопытный прообраз, заведомо Фатьянову неизвестный, - стихотворение С. Парнок, 1925: «Налей мне, друг, искристого Морозного вина. Смотри, как гнется истово Лакейская спина. Пред той ли, этой сволочью - Не все ли ей равно? Играй, пускай иголочки, Морозное вино!» - с замечательным скрещением двух знакомых нам семантических линий, анакреонтики и сатиры);
    Ходили мы походами В далекие моря... (Жаров, 1946);