В действительности, даже в индоевропейских языках отдельные примеры регулярного словообразования имеются; часто грамматическая традиция «маскирует» их под словоизменение (как это имело место в случае с причастиями, рассмотренном выше). Подобно тому, как по степени членимости словоформы в языке образуют континуум (от формантов до морфоидов, ср. Часть первая), так и по степени идиоматичности словообразование любого языка колеблется между полностью идиоматичным и полностью регулярным; если идиоматичное словообразование следует описывать в словаре (поскольку значение слов типа утренник не может быть получено ни по каким общим правилам), то регулярное словообразование можно описывать в грамматике (ср. [Мельчук 1990]), но от этого оно еще не становится автоматически словоизменением.
    Между тем, существует значительное количество языков (алтайские, уральские, дравидийские, баскский, кечуа и многие другие’6)), в которых деривационные морфемы многочисленны, регулярны и неидиоматичны; например, показатель агентивности или каузативности может в таких языках свободно присоединяться к любой глагольной основе (если это допускается ее семантикой). Очевидным образом, слова, содержащие такие морфемы, не должны описываться «отдельной словарной статьей» (соответствующие аффиксы должны просто пере-