Эта связь с песней варьируется приблизительно следующим образом, на четыре лада. Во-первых, - народная песня, причем не только лирическая, а и эпическая; во всей восточноевропейской силлабо-тонике хорей ощутимо противостоит ямбу как метр национальный, народный метру заемному и книжному. Во-вторых, - просто песня, любого содержания, веселого или грустного, возвышенного или бытового. В-третьих, - в особенности песня легкого содержания и, шире, всякая легкая поэзия, в частности шуточная. В-четвертых, - песня анакреонтического содержания («анакреонтов вось-
На воздушном океане...»
271
мисложник» родствен по звучанию 4-ст. хорею) и, шире, всякой античной тематики.
    В русской поэзии XVIII в. жанр песни - почти безраздельное достояние двух коротких размеров «анакреонтического» происхождения - 3-ст. ямба (о котором шла речь выше, в гл. 3) и нашего 4-ст. хорея:
    Вид прелестный, милы взоры! Вы скрываетесь от глаз... (Херасков, 1796);
    Душеньки часок не видя, Думал, год уж не видал!.. (Николев, 1798);
    Стонет сизый голубочек, Стонет он и день и ночь... (Дмитриев, 1792);
    Взвейся выше, понесися, Белогрудый голубок!.. (аноним, 1791);
    Я в пустыню удаляюсь От прекрасных здешних мест... (аноним, 1791).
    За пределами песенного жанра постоянной точкой опоры 4-ст. хорея были духовная ода - она смыкалась с песнями через псалмы, которые служили ей материалом, и немецкие протестантские гимны, которые служили ей образцом: