22
приобрели апокалипсический характер. Но сколько времени
займет этот процесс и какие формы он примет, остается пока
неясным.
   «Опасность для книги заключается не в электронном методе
подачи информации, а в том, что теряется понимание, зачем,
собственно говоря, нужна длительная последовательность в
изложении мыслей, когда смысл можно уложить в не связанные
между собой линейно кластеры. Словарь с короткими, ссыла-
ющимися одна на другую статьями — вот бумажная книга бу-
дущего. Текст будущего — короткий и рубленый, вроде реплик
в „ЖЖ“ или „Твиттере“. <…> Интернет и другие электронные
коммуникации сами по себе еще не враждебны книжной куль-
туре, на что обращал внимание Умберто Эко, когда говорил,
что, вопреки пророчеству Маклюэна, Интернет — это прежде
всего мир текстов, и он возвращает нас в галактику Гутенбер-
га. <…> Но сегодня конфликт возникает не между текстом и
образом, а внутри мира текстов и мира образов — между ре-
жимом погружения в один информационный поток и режимом
постоянного переключения между разными такими потоками.
Угрозу книге представляет не отказ от текста как такового, а
отказ от длинного, целостного и линейно выстроенного текста.
То же самое происходит и в мире образов, где фильму проти-
востоит клип»6.
   Однако слово наносит ответный удар, не только возвраща-
ясь в электронную деревню в виде коротких, фрагментарных,
клиповых текстов. Оно сохраняет свои позиции в кино и на
телеэкране. Сценарий, особенно многосерийного телефильма,