Если бы в современном французском языке местоименные клитики окончательно утратили свою автономность (а все прочие правила остались прежними), то во французском языке возникла бы именно категория «местоименного субъекта». В этом случае смыслу, например, ‘я говорю’ соответствовала бы единая словоформа типа ]ераг1е, смыслу ‘ты говоришь’ — словоформа шраНез, смыслу ‘он говорит’ — словоформа НраНе и т. п., но смысл ‘Пьер говорит’ по-прежнему выражался бы как Р1егге раНе, а не как *Р1егге Праве (поскольку в последнем случае субъект не местоименный). В лингвистической литературе уже отмечалось, что очень похожая ситуация в действительности имеет место в бретонском языке (ср. [Мельчук 1997: 208]), где согласование глагола с подлежащим при этом полностью отсутствует; но эта ситуация вовсе не является «совершенно дикой» (как полагает И. А. Мельчук): категории местоименного субъекта и/или объекта довольно часто встречаются в естественных языках. Конечно, трактовка таких категорий как согласовательных (для бретонского ее в свое время пытался предложить и С. Андерсон, ср. [Апбегеоп 1982]) приводит к неоправданному усложнению описания.