Позднее, по мере сокращения объема стихотворной части текста и превраще-
ния объяснительного заглавия в собственно комментарий, прозиметрия становится
еще более явной. Так, в другой известнейшей антологии, «Кокинсю», прозаическая
и стихотворная части текста равновелики и в определенной степени равноправны:
        В марте месяце автор прослышал, что ту даму, с которой он вел нежные беседы,
      пришел навестить другой кавалер; и вот, он сложил и послал ей следующую песню:
                                  Сердце — не роса!
                                  Но с тех пор, кaк отдал я
                                  Серце все цветку,
                                  Чуть подует ветр, дрожу...
                                  Kaк 6ы не сорвался он!
                                           [Конрад 1974: 215‒216]

   Подобного рода «новеллы со стихами» становятся основой конструкции япон-
ских классических повестей-моногатари; вот как выглядит (в замечательном пере­
воде Н. Конрада) одна из новелл, составляющая наиболее лирическую из них,
«Исэмоногатари»:
         В давние времена кавалер в феврале месяце отправился на прогулку в провинцию
      Идзуми, захватив с собою друзей. В провинции Коти увидели они гору Икома, обла-
      ка на которой, то скопляясь, то рассеиваясь, вздымались неустанно. С утра облачно
      было, днем прояснилось. Снег ярко-белым покровом лежал на ветвях дерев. При
      виде этого один лишь изо всех тех путников сложил: