Другое дело — строфика, в которой Кропивницкий демонстрирует необык-
новенную изобретательность и подчеркивает другой вектор своего поэтического
мира, направленный в глубину традиции, прежде всего — к Серебряному веку.
     Мы опирались в основном на указанное выше собрание, составленное Ахме-
тьевым, дополнив его двумя десятками стихотворений, взятыми из машинопис-
ных книг Кропивницкого, хранящихся в семейном архиве. В результате получи-
лось выразительная статистика: в нашем заведомо неполном материале оказалось
52 сонета и один сонетный венок («Злая жизнь», 1943 г. — то есть еще 15 сонетов),
63 одиночных триолета и 5 стихотворений, составленных из триолетных строф
(еще 25 строф), 2 стихотворения, написанных правильными терцинами, 1 сек-
стина и 1 газэлла. Кроме того, можно говорить о различного рода дериватах этих
строфических форм, практически (за исключением сонетов) не использовавшихся
в русской поэзии советского извода, однако в неподцензурной поэзии, особенно
ленинградской, вызывавших большой интерес — правда, несколькими десятиле-
тиями позже.
     Начнем с сонетов. Они создавались Кропивницким на протяжении всей жиз-
ни начиная с 1938 г., однако два года отмечены максимальным интересом к этой
форме: 1940-й, когда было написано 10 сонетов, и 1954-й, в котором поэт создал
14 этих твердых форм; в остальные годы Кропивницкий пишет от 1 до 4 сонетов.
Часть из них вошла в рукописный сборник «37 сонетов».