Над головоломкой этой я корпел долгие лета.
        И вот прояснило с непредвиденной стороны.
        Оказывается, там, где другой держал слово,
        зоновская гадюка забывала его тут же;
        где другой не мог обделить своего кореша,
        поганец это делал запросто; кондовые воровские правила
        были не для него — для меня.
        Получалось — он бежал по одной со мной дорожке
        с секундным гандикапом!
        ...Я сидел на излюбленной скамейке под старыми
                                              липами,
        невольно прислушивался к истошным крикам
                                              тотошников,
        понукающих бегущих в очередном заезде рысаков,
        на которых они сделали ставки, поддать прыти.
        И мерекал над нежданным озарением...
                                              И что же?
        Поспешать за лагерной бестией? Освоить его приемы,
                                              хватку?
        Или быть вечной жертвой?
                                        Тюфяком, тютей?..
        Я чуял, что ипподромное открытие не принесет мне
                                              облегчения.