стих, тоже в основном с оглядкой на европейский опыт. Но тут возникает опреде-
ленная заминка в теоретической стройности и строгости линейного построения:
вопреки ожиданию, эти типы стиха не заменяют «уставшую» силлаботонику, а про-
должают существовать рядом с ней, более того — в течение века постепенно усту-
пают ей (правда, только на время) свои позиции.
    Однако, как показывают современные исследования, силлабика на практике не
так быстро и беспрекословно уходит с литературной сцены (это в своем исследо-
вании поэзии «отца» силлаботонического стиха В. К. Тредиаковского убедительно
показывает Н. Алексеева [Алексеева 2009: 470–472]). Согласно же теории А. Илю-
шина, силлаботонику вообще имеет смысл рассматривать как частный случай сил-
лабики, что еще более ставит под сомнение стройность школьной схемы [Илюшин
2004]. Так что даже этот, самый простой на первый взгляд, переход оказывается
не настолько линейным и однозначным.
    Современная поэтическая практика оказывается еще более нелинейной: в рус-
ской поэзии последних десятилетий одновременно находится место и силлабике,
и рифменному (раёшному) стиху (который правильнее было бы называть «досил-
лабический»), и силлаботонике, и разным вариантам тоники, и верлибру, и воз-
рожденным квазиантичным метрам (логаэдам и гексаметрам), и так называемому
гетероморфному (принципиально неупорядоченному) стиху, и, наконец, различ-
ным синтетическим техникам (визуальной, акустической, перфомансной и т. п.)