германской, тюркской и т п. Наличие подобной константы можно объяснить только тем, что реконструируемые праязыки представляли собой реальные языковые образования со средним для любого языка числом морфем. Гипотеза о том, что любой язык имеет конечное число корней, колеблющееся между 2-3 тысячами, вполне вероятна, хотя и нуждается в дополнительной типологической проверке. Так, словарь морфем современного русского языка [Кузнецова, Ефремова 1986] насчитывает 4400 корней (хотя реальное число, видимо, существенно меньше: в качестве отдельных единиц в словарь включены варианты корней типа оберт- при верт- и т. п.).
          III.      Мы видим, таким образом, что какие-либо теоретические препятствия на пути дальнего сравнения или реконструкции отсутствуют. Методика ступенчатой реконструкции, избранная основоположниками ностратического языкознания, представляется вполне эффективным решением вопроса (подробнее о ней см. Гл. 3.1). Реальная трудность — это резкое увеличение объема информации, которая должна быть обработана при дальнем сравнении языковых семей. Для успешного решения этой проблемы — помимо уникальных ученых-одиночек, способных держать в голове громадное количество корней всевозможных языковых семей — нужны два условия: