«Выхожу один я на дорогу...» ___ 351
«Светлое воскресенье» Полонского, «Прощание лета» и «Старый дуб» Случевского, «Горелый лес» Якубовича, «Похоронная процессия» Тре-фолева (своеобразная атеистическая перелицовка лермонтовских желаний в «Выхожу один я...»: «...Я хочу, чтоб сладки были грезы, Чтоб постель-земля была мягка, Чтоб меня оплакали не слезы, А дождем весенним облака»). Любопытно сравнить у Добролюбова серьезную пейзажную аллегорию «В долине» и пародическую аллегорию (на события в Италии) «Неисповедимость судеб».
    7.    Смерть. Эта тема, отделяясь от других, тоже опирается в русском стихе через голову Лермонтова на самостоятельную немецкую традицию. Впервые это происходит в масонской песне, переведенной Ап. Григорьевым (1846):
    Тихо спи, измученный борьбою, И проснися в лучшем и ином... До свиданья, брат, о, до свиданья! Да, за гробом, за минутой тьмы, Нам с тобой наступит час свиданья, И тебя в сияньи узрим мы!
    (Когда Есенин начинал предсмертное восьмистишие «До свиданья, друг мой, до свиданья...», а годом раньше писал «До свиданья, пери, до свиданья...», то, может быть, он подсознательно помнил стихи Григорьева в издании Блока 1916 г.).