ждение языка можно объяснить дарвиновским естественным
отбором.
     Приходится признать, что коммунистические «теорети­
ки», громившие Хомского за идеализм, при всем своем
анекдотическом невежестве и непонимании сути лингвисти­
ческих проблем, все же не были такими идиотами, какими
казались. Точка зрения Хомского на язык и на человека —
его носителя - это действительно «партийная философия»,
но только в том смысле, что она резко противостоит мнению
другой «партии», которая учит, что человек — не более чем
высокоорганизованное животное, лучше других видов при­
способившееся к условиям окружающей среды, а строение
языка отражает всего лишь формы такого приспособления.
В то же время надо трезво сознавать, что философская глу­
бина теории еще никак не гарантирует ее лингвистической
адекватности.
     Каким образом ПГ выберется (и выберется ли вообще)
из указанных выше трудностей, какова ее дальнейшая судь­
ба и какие новые направления лингвистики унаследуют до­
стигнутые ею результаты, покажет будущее. Если даже
взгляды Хомского на природу языка и задачи лингвистиче­
ской теории будут отвергнуты лингвистикой XXI века, пред­
принятая им первая и грандиозная по масштабам и интелле­
ктуальной глубине попытка создания такой теории ни в ка­
ком случае не будет просто отброшена. Как известно, Ко­
лумб до конца жизни был убежден, что он открыл западный
морской путь в Индию. Это было ошибкой. Но худшей
ошибкой было бы заключить на основании этого, что он во­
обще ничего не открыл.