В стиховедческой науке существует определенная недоговоренность по по-
воду одного явления, само существование и ритмическая природа которого для
всех очевидна, однако терминологическая неточность создает серьезные пробле-
мы. Это рифменный (раёшный) стих, существующий в двух вариантах: фольклор-
ном и литературном. Усложняет дело и то, что раёшник может существовать как
в стихотворной, так и в прозаической форме (то есть в виде рифмованной прозы);
в этом смысле интересно, что одни и те же фольклорные тексты могут существо-
вать одновременно и в стихотворной, и в прозаической записи. Очевидно, ведя
речь о «раёшном стихе» как о самостоятельном явлении русской культуры, необ-
ходимо учитывать его амбивалентность и говорить о возможной обратимости этих
текстов: при сплошной записи их следует трактовать как рифмованную прозу, при
построчной — как особый тип стиха, раёшный, единственным признаком стихот-
ворности в котором выступает регулярная рифма.
    Известно, что фольклористы последовательно именуют народную версию это-
го типа речи именно раёшной, а вот историки стиха (Гаспаров, Федотов) предпочи-
тают для обозначения его литературного извода дипломатичный, но неконкретный
термин «досиллабический стих» (или «досиллабические вирши») [Гаспаров 2000:
43–45; Федотов 2002: 144–146], обозначающий не природу, а историческое место
явления (стих, который был до силлабики). Характерно, что «древник» А. Панчен-