Переломом были «Последние песни» Некрасова (1876-1877): «Вам, мой дар ценившим и любившим...», «Ты еще на жизнь имеешь право...», «Я была вчера еще полезна...» («...Нужны нам великие могилы, Если нет величия в живых»), Некрасов в них старается быть эмоционально сдержанным и сентенциозно-веским, - интонация, связывавшаяся для него в те годы не столько с Лермонтовым, сколько с Шиллером. П. Якубович откликается на смерть Некрасова тоже сравнительно сдержанным стихотворением (1878): «Закатилась яркая звезда И угасли гордые мученья...» (с любопытным переложением некрасовских анапестов в 5-ст. хореи: «Жаждал ты отчизны возрожденья, Чтоб до слуха ветер не донес Из родного русского селенья Накипевших от страданий слез...»). Но через три года начинается эмоциональный разлив - и Якубович уже размышляет о смерти совсем по-лермонтовски: «Я умру, а солнце над землею Будет так же весело гореть... Отчего же сердце тихо стонет И о чем-то ноет тайно грудь?..». Молодого Лермонтова напоминает бунтарство в начале стихотворения, зрелого Лермонтова - примирение через природу в его конце: «Жаль расстаться мне с красой-природой: Лишь она, как любящая мать...» и т. д. Молодому Якубовичу вторит старый Полонский: «И любя и злясь от колыбели, Слез немало в жизни пролил
«Выхожу один я на дорогу.
»
353