ПАМЯТИ ХУДОЖНИКА СИЛЬВЕСТРА ЩЕДРИНА
             Когда еще в пыли тротуаров немощеных,
             Линейками треща, процветала Москва,
             А гордая Нева в Ботнических затонах
             Гранитом берега облачала едва,
             Наши деды тогда в широкополых шляпах,
             Полупричесаны, отвернув воротник,
             От имений своих и от изб косолапых
             И от тощих полей, где жатву жал мужик,
             Косясь на прихоти скучающего бара,
             Уезжали туда, где воздух для певца
             Так мягок, где «сеньор», гитара и Феррара,
             Где Торкватов напев слетает с уст гребца.
             И нес их дилижанс на берега Сорренто:
             Их прельщала семья певучих рыбаков,
             «Ладзарони» нагих и черных стариков,
             Макарон бахрома и желтая полента,
             Обгрызанный арбуз, золотой апельсин,
             Небрежно брошенный рукою загорелой,
             И средиземных волн простор с каемкой белой,
             И народный театр, где рваный арлекин
             Горланит, где гремит смех неаполитанца,
             Горячий, словно день, легкий, как плеск весла;
             И в горах девушка, ведущая осла,
             Белый сложив платок над загаром румянца.
             Там ты расцвел, Щедрин. Виноградные сени,
             Куда с моря ведут скалистые ступени,
             И прохладу любил ты сельских галерей,
             Где солнца теплый луч пронизывает кисти,