47
евского совсем иные творческие установки — обратное общее
место. Примечательно, что Тургенев одновременно апеллирует
к действительности (этого не бывает) и сравнивает Достоев-
ского не с собой или Толстым, а с фантастом Жюль Верном
(даже он в изображении человеческой психологии оказывается
простым рассказчиком).
   Достоевский и сам осознавал это глубинное различие:
«У меня свой особенный взгляд на действительность (в искус-
стве), и то, что большинство называет почти фантастическим
и исключительным, то для меня составляет самую сущность
действительного»36.
   Д. С. Лихачев в недавнее время, по сути дела, повторил тур-
геневское наблюдение, меняя знак оценки: «Если под психо-
логией разуметь науку, изучающую закономерности душевной
жизни, то Достоевский — самый непсихологический писатель
из всех существующих. Ему нужна не психология, а любая
возможность освободиться от нее»37.
   Достоевский оказывается создателем новой жанровой раз-
новидности — философского, или идеологического, романа. Фи-
лософский роман (в ХVIII — первой половине ХIХ века ему
непосредственно предшествовали философские повести Воль-
тера и некоторые романы немецких романтиков) не подчиня-
ется закономерностям обыденной психологии в изображении
персонажа и не стремится стать типической картиной времени,
исторической эпохи. Герой рассматривается здесь прежде все-
го как мыслитель, носитель какой-то жизненной философии.