98
микроновелла), но и афоризм (пословица, сентенция, гнома,
максима) как исток дидактических и размышляющих жанров
(басня, разные формы притчи и вообще тенденциозной лите-
ратуры, эссе).
   Если несколько обострить мысль, то можно, вероятно, утвер­
ждать, что почвой любой национальной повествовательной
культуры оказываются афоризм и анекдот. Дерево русских по-
вествовательных жанров, следовательно, теоретически растет из
«Пословиц русского народа» Вл. Даля и собрания анекдотов!
   Предлагались и иные варианты исходных жанровых единиц,
основанные не на структурно оформленном событии, а на типе
повествования, событии рассказывания, повествовательной
конвенции, — сказка и рассказ.
   «Говоря о самых простых видах повествовательного искусства,
о зачаточных его формах, можно назвать две первоосновы: сказ-
ку и рассказ. Повествующий сказку — вездесущ и всевидящ, он
знает все; и слушателю не приходит в голову спросить: откуда ты
это знаешь? Форма рассказа — повествование очевидца и участ-
ника событий. Рассказчик оговаривается, откуда он это знает, и
повествует лишь о том, что он сам действительно видел»93.
   Не обязательно соглашаться с М. А. Петровским не только
в квалификации «Войны и мира» как хроники, но и в опреде-
лении верхнего запредельного жанра. Скорее, таким жанром
для эпического рода оказываются не хроника или какой-то
другой романный жанр, а сверхжанровая структура — цикл:
объединенное общим замыслом собрание эпических произве-
дений разного объема.