Я все позабыл. Фонарями Пронизана зимняя ночь. Опять пропадать над стихами И бестолочь в ступе толочь;
    Нет школ никаких. Только совесть Да кем-то завещанный дар, Да жизнь, как любимая повесть, В которой и холод и жар;
    И словно в надежде спасенья, Тревогу наивно глуша, В мой край отдаленный осенний На север рванулась душа;
«По синим волнам океана...»
205
    Качается мерзлый орешник, Стучит на холодном ветру, Ия- неприкаянный грешник -Опушкой иду поутру;
    В саду ли, в сыром перелеске, На улице, гулкой, как жесть, Нетрудно, в сиянье и блеске, Казаться печальней, чем есть;
    Довольно с тебя и окрайны, И неба, и вспышек гвоздик. Ты,может быть, сам не без тайны, Но, к счастью, ее не постиг.
    Авторы 10 четверостиший этого достаточно связного лирического текста - Кунаев, 1973; Соколов, 1955; Цыбин, 1973; Луконин, 1969; Дудин, 1946; Соколов, ок. 1970; Ваншенкин, 1956; Жигулин, 1972; Кушнер, 1969; Чухонцев, 1973. Обращаем внимание на то, что все это - не второстепенные эпигоны, а поэты, единогласно признававшиеся в советской критике заметными творческими индивидуальностями. Число таких примером можно многократно умножить: по существу, почти каждый из авторов этого центона настолько специализировался в области нашей трудно определимой «романтической» интонации, что только из его стихов можно выбрать достаточно образцов для самостоятельной подобной подборки.