«Новогодний сонет» — не единственный текст поэта, в котором важные для
него понятия материализуются в самой ткани текста. В этом же ряду можно на-
звать и оставляемые для заполнения читателем места в ранней же поэме «Быть —
может!» и в Псалме 150, и «дыхательную» поэму «Море в раковине», и стихотво-
рение «Рисунки» из книги 1979–1980 гг. «Стихи для перстня», седьмая, последняя
часть которого состоит из номера, звездочки около него и сноски-четверостишия
(точно такого же, как шесть предыдущих частей), в котором перечисляются «со-
ставляющие Пустоты»:
                         Здесь тьма людей, растений и существ,
                         Здесь дни воспоминаний и торжеств,
                         Здесь мысли, схваченные на лету,
                         И все, что образует Пустоту.
                                              [Сапгир 1999: 121]