собрание сочинений), поэт, как правило, придерживается вполне традиционной
стратегии построения прозаического текста, без видимой оглядки (по крайней
мере, формальной) на структуру стихотворной речи.
    Отчасти это объясняется отношением Бродского к прозе вообще, к проблеме ее
взаимоотношения с поэзией. В эссе «Путешествие в Стамбул» он недвусмысленно
высказывает свое негативное отношение к прозе, мотивируя ее, что очень показа-
тельно, тем, что она лишена «дисциплины»: «Уж если довелось прибегнуть к про-
зе — средству именно тем автору сих строк и ненавистному, что она лишена ка-
кой бы то ни было формы дисциплины, кроме подобия той, что возникает по ходу
дела, — уж если довелось пользоваться прозой, то лучше было бы сосредоточить-
ся на деталях, на описании мест и характеров — то есть тех вещей, столкнуться
с которыми читателю этой записки, возможно, и не случится».
    Далее — и это особенно важно в свете нашей проблемы — Бродский реши-
тельно не приемлет всякого рода гибридных и переходных форм, что вполне
понятно в свете высказанной выше идеи превосходства «организованной», дис-
циплинированной поэзии над беспорядочной прозой. Он так и пишет: «Поэзию
и прозу принято рассматривать как самостоятельные, вполне независимые друг
от друга области — лучше: сферы — литературы. Во всяком случае, “стихотво-
рение в прозе”, “ритмическая проза” и т. п. свидетельствуют скорее о психологии
заимствования, т. е. о поляризации, нежели о целостном восприятии литературы