После двух нарочито имперсональных («народных» по бытованию) песен
в подборке следует пародийная «Муха-Цокотуха», с мрачным юмором рассказы-
вающая о попадании комарика в Советскую армию; в ней точно воспроизводится
размер «оригинала» — четырехстопный хорей со сплошными мужскими оконча-
ниями, перебивающаяся отдельными рефренами с дактилическими окончания-
ми — и парная по преимуществу рифмовка.
    Наконец, завершают подборку два лирических стихотворения, вроде бы случай-
но попавших в число «римейков»; однако первое из них заставляет вспомнить —
именно благодаря своему размеру — пушкинские «Песни западных славян»:
                      Я открыл свою книгу, читаю,
                      Что написано мною, что Богом.
                      То, что Бог написал, — не знаю,
                      То, что я написал, вышло боком.
                      Я старался, не спал ночами,
                      Написал стихов десять тысяч,
                      А сейчас читаю глазами —
                      Самого себя хочется высечь.
                      Ну, а Богом написано немного,
                      Видно, лень писать было Богу.
                                             [Хлебников 2009]