176
назвать лирическим сюжетом, восстанавливая однородность
терминологии.
   Итак, сюжет всегда больше и сложнее фабулы. Он включает
«фабульную пятичленку» плюс разнообразные эпизоды, осно-
ванные на свободных мотивах.
   «Мотивы произведения бывают разнородны. При простом
пересказе фабулы произведения мы сразу обнаруживаем, что
можно опустить, не разрушая связности повествования, и
чего опускать нельзя, не нарушив причинной связи между
событиями. Мотивы не исключаемые называются связанными;
мотивы, которые можно устранять, не нарушая цельности
причинно-временного хода событий, являются свободными. Для
фабулы имеют значение только связанные мотивы. В сюжете
же иногда именно свободные мотивы („отступления“) игра-
ют доминирующую, определяющую построение произведения
роль»85.
   Но бывают ли такие произведения, в которых все мотивы
становятся свободными или, другими словами, сюжет «отме-
няет», «уничтожает» фабулу?
   Ответ на вопрос давно готов у Чехова: «Чем проще фабу-
ла, тем лучше»86; «Сюжет должен быть нов, а фабула может
отсутствовать»87.
   Даже если под сюжетом Чехов понимает то, что чаще на-
зывают темой, предметом изображения («Взял бы я сюжетом
жизнь ровную, гладкую, обыкновенную, какова она есть на
самом деле» — в том же письме Лейкину), то его вкусы в об-
ласти действия не вызывают сомнений: простота, доходящая
до «нулевой фабулы».
   Замечательное чеховское рассуждение припомнил А. И. Куп-
рин: «Он требовал от писателей обыкновенных житейских сю-