тать его «Table Talk» прозой поэта, а «Повести Белкина» — просто прозой.
     Разумеется, есть авторы, которые ограничиваются подобными текстами, не рис­
куя заступать на территорию соседнего искусства — собственно прозы. Таковы,
например, К. Бальмонт, М. Волошин, В. Маяковский, В. Хлебников, О. Мандель-
штам, М. Цветаева, И. Бродский. К этому же ряду следует, очевидно, отнести
и Айги — по крайней мере, до той поры, пока в архивах не обнаружатся его рас-
сказы или романы.
     В связи с этим следует вспомнить рассуждения о прозе, включенные Айги
в воспоминания о Пастернаке и преподносимые от его имени (хотя понятно, что
сам Геннадий Николаевич по крайней мере вполне солидарен с ними):
         — Что такое искусство изображения в прозе? Вот, Бальзак пятнадцать — двадцать
      страниц описывает улицу, город, дом, потом переходит к своим героям, а улицу и го-
      род мы уже забыли и не видим. А какое изобразительное искусство у Достоевского!
      Он никогда не описывает специально город, площадь, улицы, его герой по всему
      этому передвигается, страдает, действует, а мы видим, в каком осязаемом окружении
      все это происходит.
         — Что такое проза? — заговорил он в другой раз. — Это то, где должно быть
      одновременно все, как, знаете ли, у Брейгеля [Айги 2001: 101].