МОЛЧАНИЕ
             В первую брачную ночь к ним ввалились незваные гости.
             Ты арестован. Вставай! Руки держать за спиной.
             Он ей сказал на прощанье: «Виновен я лишь пред тобою.
             Можешь меня и не ждать — вряд ли я скоро вернусь».
             Слезы ей в сердце текли, только мужу она улыбнулась,
             Чтобы запомнил такой он молодую жену.
             Словно эгейские волны, свинцовые годы разлуки
             Бьются о берег любви, хлещут ее по лицу.
             Бросив университет, она моет посуду в таверне,
             Штопает платье свое, скудные драхмы копя,
             Чтобы в тюрьму городскую ему отнести передачу.
             Может быть, все же дойдет — если еще не убит.
             Так вот она и жила. У дверей женихи не толпились,
             Но упрекали не раз: — Ты все одна да одна.
             Ты говорить разучилась, иссохли горячие губы.
             Если вернется твой муж — тоже немым стариком!
             Узник, и верно, был нем. Избивали его и пытали,
             Но не смогли ничего от коммуниста узнать.
             На островах лагеря существуют уже четверть века,
             Очень привычно вести Греции счет на века.
             Рухнул афинский фашизм. Поздней ночью в ее комнатушку
             Он осторожно вошел, чтобы жену не будить.
             Он ведь не знал, что гречанка, скрестив огрубевшие руки,
             Вот уж семь лет, как не спит, мужа прекрасного ждет.