следовать по этому пути. Такой учебник нелегко было бы
включить в контекст российской лингвистики, в основном
до сих пор ориентированной на описание и с недоверием
относящейся к теории. Возникли бы трудности и с иллюст­
рациями на материале русского языка. Даже порождающая
грамматика, в идейных рамках которой работают много ква­
лифицированных славистов, доныне не пришла к согласию
в том, как следует анализировать структуру предложения в
славянских языках. Поэтому разумнее было бы перевести на
русский язык одно из западных введений в ту же порожда­
ющую грамматику, чем пытаться создать оригинальное про­
изведение в подобном жанре.
     Тем не менее автор не мог до конца пойти навстречу
вкусам российской аудитории и ограничиться чисто эмпи­
рическим введением в методы описания или типологиче­
ским обзором конструкций в различных языках. Укрепление
иллюзий относительно того, что можно заниматься описа­
нием фактов, не опираясь при этом ни на какую теорию (в
действительности же используя имплицитные или неадек­
ватные теоретические предпосылки), не пошло бы на поль­
зу никому из читателей, так же, как и продолжение того ма­
лопродуктивного «диалога глухих» между российскими и за­
падными лингвистами, который часто можно было с горе­
чью наблюдать в 1990-е годы.
     Таким образом, структура учебника отразила компро­
мисс между несколькими разными целями, и это не могло
не сказаться на полноте представленного материала. В час­