Такие исследования позволяют дать ответ на два вопроса: 1) в какой момент заканчивается преемственное и направленное развитие коммуникативных систем позвоночных от "классических" вариантов, описанных у птиц и рыб, до свойственных высшим млекопитающим и ближе стоящих к человеческому языку по свойствам используемых сигналов, содержанию сообщений и механизмам коммуникации внутри системы ^огепг 1939] [Резникова 1997], [Зорина и др. 1998]; 2) в какой момент и под влиянием каких факторов система общения, типологически сопоставимая с известной у высших антропоидов и под влиянием каких (неизбежно гипотетических) факторов преобразуется в язык, изучаемый уже компаративистами со своих позиций [Барулин 2002]. Пожалуй, наибольший интерес в этом плане вызывает исследование "завершающих шагов" в формировании человеческого языка — переход от сигнальной системы низших обезьян, принципиально не отличающейся от таковой у большинства позвоночных (см. [СЬепеу, 8еу1аг!Ь 1990]), к коммуникативным возможностям антропоидов, позволяющим выражать (передавать социальным компаньонам, честно или нечестно по собственному произволу) результаты индивидуальной рассудочной, орудийной, исследовательской и иной "преобразующей зШиз ^ио" деятельности при помощи сигнальных средств, общих для всей группировки. Для этой передачи обезьяны могут свободно использовать как свои естественные сигналы, так и выученные языки-посредники, обычно амслен (американский язык глухонемых), см. [Зорина и др. 1998].