3
сменил познавательные ориентиры и аналогии. На смену
органическим пришли механические, технические метафоры
и аналогии.
   Теоретики-формалисты, отрицая всякую метафизику, фило-
софское обоснование художественного творчества и «содержа-
ние» вообще, свели произведение к специфической функции
языка:
   «Поэзия есть язык в его эстетической функции.
   Таким образом, предметом науки о литературе является не
литература, а литературность, т. е. то, что делает данное произ-
ведение литературным произведением. <…> Если наука о лите-
ратуре хочет стать наукой, она принуждается признать „прием“
своим единственным „героем“»2.
   Существенным для формальной теории литературы стало
представление о «делании» произведения («Как сделана „Ши-
нель“», «Как сделан „Дон Кихот“»).
   Почти параллельное возникновение семиотики как общей
науки о знаковых системах тоже привело к существенным эс-
тетическим преобразованиям. Наиболее распространенным,
отодвинувшим в сторону категории произведения, образа и
даже языка в его лингвистической сущности, стало понятие
текста, определяемое через доминирующее в этой дисциплине
понятие знак.
   Наиболее простое и точное определение текста дал
М. М. Бахтин: «Где нет текста, там нет и объекта для исследо-
вания и мышления. <… > Если понимать текст широко — как
всякий связный знаковый комплекс, то и искусствоведение (музы-
коведение, теория и история изобразительных искусств) имеет