В отличие от гексаметров и пентаметров, логаэды появились в русской лири-
ке значительно позднее (хотя единичные случаи их употребления В. Холшевников
обнаруживает у А. Сумарокова и Г. Державина [1991: 124–125]) и особого распро-
странения, несмотря на поистине героические усилия А. Востокова [Орлов 1935:
66–67], в XIX в. не получили. Новая вспышка интереса к этой форме стиха на-
блюдается в рамках увлечения русских поэтов античным стихом в начале ХХ в. —
причем как в переводах, так и в оригинальной поэзии (Вяч. Иванов, С. Парнок,
В. Шилейко, Н. Недоброво, Г. Шенгели) [Гаспаров 1993].
    Именно после появления книг переводов Вячеслава Иванова из Алкея и Сапфо
и Вересаева из Сапфо их стихи, а также стихи Катулла и Горация, как указал нам
С. Завьялов, наконец, действительно стали переводить «размерами подлинника».
    Однако если гексаметры давно и прочно утвердились в сознании русского
читателя как переходный от силлаботоники к тонике тип стиха, дольник с опре-
деленными правилами и ограничениями, то логаэд до сих пор представляет опре-
деленную сложность для русского слуха. Самый строгий тип силлабо-тонической
организации словесного материала, причем не только на уровне строки, но и
на уровне строфы и целого текста именно в силу своей беспрецедентной слож-
ности, непривычной для приспособившегося к простым и регулярным ритмам
силлаботоники и верлибра русского читателя, нередко представляется хаотичным