4)     4-ст. хорей с дактилическим окончанием («Отставала лебедь белая...») как один из самых «легких» размеров очень рано стал предметом литературных имитаций: один из первых примеров -«О ты крепкой, крепкой Бенд ер-град...» Сумарокова, 1770, за ней последовало немало гораздо более примитивных «солдатских песен», сочинявшихся, конечно, не солдатами, а для солдат. Но главным в его судьбе было перенесение из лирического жанра в эпический. В 1795 г. появился «Илья Муромец» Карамзина - и затем нахлынула волна поэм-подражаний, от «Бахарияны» маститого Хераскова (1803) и «Бовы» лицеиста-Пушкина (1814) до упражнений неведомых графоманов [Соколов 1955]; ей положила конец только пушкинская поэма «Руслан и Людмила» (1820), принесшая в древнерусскую тематику 4-ст. ямб с вольной рифмовкой, выработанный на элегиях и (особенно) посланиях, а вместе с ним - сторонний, иронический взгляд на предмет. Это - лучший случай представить себе семантизирующую роль стихотворного размера. Ничего не стоит вообразить начало «Руслана» написанным традиционным «совершенно русским размером»: «О дела давно минувшие! О старинные предания! Князь Владимир Красно солнышко С сыновьями, меж товарищей Пировал в высокой гриднице, Выдавая дочь прекрасную За Руслана, князя храброго...». Достаточно сравнить этот псевдотекст с подлинным пушкинским зачином, и станет ясно: хорей, ощущавшийся как «народный» размер, ав-
378
Заключение