Из русского языка до Октябрьской революции в интернациональную лексику вошло лишь немного слов, главным образом обозначающих специфически русские реалии, элементы русского ландшафта и т.д.: степь (^ нем, Жерре, англ. Мерре /йер/, фр. з(ерре), самовар, тройка, но также и слова интеллигенция англ. МеШдепЖа /т!еЬ§-
'еп!81а/, шведск. тЫНдепЫа, польск. тРИдепсда, бол г. интелиген-ция), нигилист и нигилизм (^англ. пгИШзт /п'аиЬгт/, нем. ЖкШзтиз), хотя и построенные из латинских и отчасти греческих (суф. -изм, -ист) элементов, но возникшие на почве русской культуры и русской истории XIX в.1 После Октябрьской революции появляются новые интернационализмы — так называемые «советизмы». Как отмечал еще в 1919 г. В. И. Ленин, «мы достигли того, что слово „Совет" стало понятным на всех языках» 1 2. Это же можно сказать о словах большевик, большевизм, ленинизм, спутник. Кроме того, ряд русских слов и выражений советской эпохи калькируется другими языками. Ср.: самокритика ^ нем. 8е1Ъз1кгШк, фр. аШоспкдие, англ. зе1{сгШсгзт. В некоторых языках калькируется также слово совет в его новом значении и слово советский: ср. укр. рада, радянський, польск. гайа, гай-ггескл, эстон. поикоди, поикодийе.
   В числе интернационализмов есть слова, пришедшие из других языков, в частности из чешского (робот), польского (мазурка), фин-