177
все. И потом, зачем эти подзаголовки: психический этюд, жанр
новелла? Все это одни претензии“»88.
   Чехов был прекрасным пародистом, сочинившим несколько
десятков образцовых пародий (на детективный рассказ, идей-
ную драму, научно-фантастический роман в духе Жюля Верна
и т. п.). И в разговоре с Куприным он виртуозно, в одной фра-
зе воспроизводит фабулу авантюрного романа (что-то вроде
«Таинственного острова» того же Жюля Верна), осложненную
любовными и философскими мотивами (самоубийство лю-
бимой, примирение с людьми). Этой фабульной роскоши он
противопоставляет простую, «скучную историю»: они любили
друг друга, поженились и были несчастливы (воспоминания
еще одного современника).
   В поздних чеховских вещах дело не доходит и до этого про-
стого события, плюс заменяется минусом: Дмитрий Ионыч
Старцев не женится на Екатерине Ивановне («Ионыч»), ху-
дожник — на Мисюсь («Дом с мезонином»), а Наденька Шу-
мина не выходит замуж ни за своего скучного жениха, ни за
влюбленного в нее учителя Сашу («Невеста»). Или торжествует
простая схема ехали — приехали, приехал — уехал: «Почта», «Хо-
лодная кровь», «На пути», «Степь», «На подводе», «Случай из
практики», «По делам службы».
   Чеховская острота простоты особенно хорошо стала вид-
на с некоторого расстояния — хронологического, географи-
ческого и эстетического. Английская писательница В. Вулф,
теоретик модернизма, в программной статье «Современная