периода с ее героями-вождями, маловнятной во всем, кроме репрессий, культур-
ной политикой и конечно же — повседневная жизнь советского человека, в том
числе и человека искусства. Вне этих контекстов половины стихотворений Некра-
сова просто невозможно понять и даже прочитать.
    Поэтому творчество Некрасова можно с пафосом назвать «энциклопедией рус-
ской жизни» его времени, но опять-таки с очень серьезной поправкой — адресо-
ванная тем, кто эту жизнь знает и помнит, то есть энциклопедией, принципиально
не пригодной для своей главной — по определению — функции: познавательной.
    Из исторических контекстов Некрасову ближе всего оказывается поэтический
авангард, причем прежде всего в его крайней, наиболее радикальной версии: твор-
чество футуристов и обэриутов; ну и, разумеется, немецкий конкретизм, который
он в свое время активно пропагандировал в Москве.
    А вот прямых и опосредованных учеников у поэта чрезвычайно много: кро-
ме концептуалистов разных поколений, в той или иной степени принявших и раз-
вивших его открытия, это можно сказать о большом круге разных по творческой
манере современных авторов, которых нередко называют школой, а то «детьми»
Некрасова: это прежде всего И. Ахметьев, Г. Лукомников, В. Строчков, А. Левин,
М. Сухотин. Массу перекличек с поэзией Некрасова можно обнаружить также
в творчестве Н. Искренко, Е. Даенина, Ю. Милоравы, А. Макакрова-Кроткова,
многих других авторов разных поколений, стремящихся преодолеть линейность