А начиная с 1960-х гг., по словам Британишского:
       Леонид Мартынов в переводах из Яна Кохановского, опираясь на силлабику свое-
    го любимого Кантемира, попробовал воскресить русский силлабический стих в кан-
    темировской версии. Ему удалось. Астафьева же (с самого начала, с 1964 или 1965),
    и Асар Эппель (по крайней мере, с его маленькой книжки Стаффа 1971 года) в пере-
    водах польской силлабики имитировали именно польскую силлабику (с ее женской
    цезурой и женской клаузулой), изредка это делал и я [Британишский 2007: 383].
   Вот что имел в виду Британишский, говоря о переводах Мартынова из Коха-
новского:
                     Гость, под моей листвой присядь, отдыхая.
                     Солнце сюда не дойдет, — тебе обещаю! —
                     Даже коль с высоты кинет лучи отвесны,
                     Все же оберегут тени тебя древесны.
                     Ветры прохладны с полей веют не здесь ли?
                     Тут соловей, тут скворец, сладки их песни.
                     Трудолюбива пчела с меня собирает
                     Мед, что господски столы весьма украшает.
                     Шепотом тихим своим сны сладки навеять
                     Славна моя листва на человека умеет.
                     Яблок хоть не дарю, но хозяин мой знает,
                     Что во саду Гесперид мой цвет уважают.
                                                    («На липу»)
112                  1. Метрика и ритмика новейшей русской поэзии