Что же сухо в чаше дно? Наливай мне, мальчик резвый... («Ода ЕУН», из Анакреона).
    Таким образом, в порядке исключения, все античные мотивы в 4-ст. хорее позднего Пушкина являются в виде лирических, а не эпических отрывков. Большинство поздних переводов связаны с темой пира - это не только отголосок ранней анакреонтики, это для Пушкина символ заката античного мира перед явлением христианства (ср. «Египетские ночи» и «Цезарь путешествовал...») - предмет раздумий Пушкина над логикой исторических переломов, как это показано Ю. М. Лотманом.
    Мы видим: после 1828-1830 гг. 4-ст. хорей для Пушкина становится носителем экзотики (русской простонародной - или иноземной), носителем «чужого голоса». Единичное исключение -«Пир Петра I» - по существу, тоже экзотика, историческая. Альбомная и эпиграммная традиции проявляют себя, как сказано, только одинокими всплесками; а что показательнее всего, тревожно-медитативные стихи, столь много обещавшие в «Предчувствии» и «Стихах ...во время бессонницы», исчезают совершенно - они предельно субъективны, а 4-ст. хорей теперь для Пушкина -предельно объективный размер.
    Такова эволюция пушкинского 4-ст. хорея. Было бы интересно проверить, нет ли подобных или противоположных тенденций - пусть ослабленных - и в других пушкинских размерах. Это потребовало бы работы слишком большого масштаба для нашей книги. Но мы попробовали дру-
284
Глава 8