99       Это решение кажется тем более непоследовательным, что И.А. Мельчук (в отличие, например, от Л. Бэбби и нек. др. авторов) склонен разграничивать залог как «простое изменение диатезы» и контактные дериватемы как преобразование лексического значения глагола. Более того, комментируя случаи одновременного выражения значений рефлексива и «неполного» пассива (точнее, морфологической пассивизации одноместных рефлексивов типа ‘одеться’) в литовском языке, И.А. Мельчук абсолютно справедливо заключает, что «если мы признаём пассив залогом, то тогда рефлексив уже никак не может быть залогом - по крайней мере в том же смысле, что и пассив» (1998: 180). Заметим, что аналогичные в морфологическом отношении формы типа одетось имеются и в северных русских диалектах; правда, ни в литовском, ни в севернорусском эти формы с семантической точки зрения пассивными не являются - они выражают перфект или эвиденциаль-ный претерит (см. гл. 7, 1.2 и 4.2). К критике этого подхода см. также: Храковский 2000.
278
Глава 5. Залог и актантная деривация
     ватем, но не «контактных», а «образа действия». Ср. также термин «агдитеп1-ёе!егттеё сопз!гас1юпз», используемый в: Бгхоп, АгкквпеаЫ 1997 и Бгхоп, АгкквпеаЫ (еёз.) 2000 для обозначения повышающей и понижающей актантной деривации.
     Семантические преобразования, составляющие содержание актантной деривации, удобно разделить на три следующих типа:
     *      «повышающая» деривация (увеличение числа обязательных актантов исходной ситуации);