155
   С одной стороны, усадьба предстает идиллическим местом
слияния культуры и природы, дворянского дома с его семей-
ными ценностями и сада. «Эдема сколок сокращенный», — на-
звал усадьбу один старый поэт48. В других случаях изображается
оборотная сторона усадебного быта (некоторые главы «Мертвых
душ», «Записки охотника» Тургенева, «Пошехонская старина» и
«Господа Головлевы» Салтыкова-Щедрина, «Суходол» и расска-
зы раннего Бунина, противоположные по тону усадебным карти-
нам «Темных аллей»). Усадьба предстает здесь местом угнетения,
бытового насилия, безделья и бессмысленного скопидомства.
   Контраст этих образов оказывается важен для структуры
«Вишневого сада». «Что вы со мной сделали, Петя, отчего я уже
не люблю вишневого сада, как прежде? Я любила его так нежно,
мне казалось, на земле нет лучше места, как наш сад», — воскли-
цает Аня. — «Подумайте, Аня: ваш дед, прадед и все ваши пред-
ки были крепостники, владевшие живыми душами, и неужели
с каждой вишни в саду, с каждого листка, с каждого ствола не
глядят на вас человеческие существа, неужели вы не слышите
голосов…» — привычно открывает ей глаза Трофимов.
   Чехов, внук крепостного крестьянина, сын разорившегося
купца, интеллигент в первом поколении, оказывается способ-
ным взглянуть на усадебный хронотоп в единстве его противо-
речивых сторон. И он же показывает его неизбежную гибель:
сад рубят, дом сломают, скоро на этом месте появятся дачи и