существование "ностратического языкознания" оправдывается тем, что оно призвано не только использовать достижения индоевропеистики, уралистики, алтаистики и т. д., но и само должно во многом способствовать развитию этих разделов компаративистики, так же как, например, индоевропеистика способствует развитию германистики, славистики, иранистики" [Иллич-Свитыч 1971, 2]. Примеров можно привести множество. Так, реконструкция начальных звонких (*$-, *д-) в пратюркском принимается не всеми исследователями, поскольку реально они сохраняются только в одной — огузской — подгруппе; в прочих языках, начиная с древнетюркского, оппозиция глухости-звонкости в анлауте (т. е. в начале слова) отсутствует. Внешние же (монгольские и тунгусо-маньчжурские) данные однозначно поддерживают реконструкцию звонких и таким образом позволяют уточнить пратюркскую реконструкцию. Праслав. *ёъИвг- (основа косвенных падежей) дочь' реконструируется именно так (не *^ъЦвг-) только в силу того, что известен индоевропейский прототип этого корня *<1(к)и§(к){э}1вг- (ср. др.-инд. йикИаг-, греч. (1Ьу§а1е_г) 'тж.'). Даже реконструкция праславянских сочетаний типа *ТогТ, *То1Т была бы вряд ли возможна на чисто славянской почве, без привлечения данных внешнего сравнения.