И к вечеру в полях невнятных
                       И смутных
                       Мерцал далекий огонек
                       И я как маленький зверек
                       Пушистый
                       Терялся в складках необъятных
                       Русско-советской действительности
                       1947–50 годов.

    Если попытаться подвести некоторые итоги нашим предварительным наблю-
дениям, можно сказать, что главным признаком ХС в русской поэзии оказывается
их позиция: чаще всего они располагаются в конце текста, сообщая ему видимость
незавершенности, разомкнутости.
    В начале ХС обнаруживаются значительно реже, как правило, для обозначе-
ния фрагментарности текста; создавая при этом эффект, «обратный» приговско-
му — обретение лирическим героем миропорядка. Ср. стихотворения Ахматовой
(1924):
                       И ты мне все простишь:
                       И даже то, что я не молодая,
                       И даже то, что с именем моим,
                       Как с благостным огнем тлетворный дым,
                       Слилась навеки клевета глухая.

и Хармса (1927):
                       Тихо падала сосна
                       В бесконечную поляну
                       Выла бочка под горой
                       Без движенья и без боли
                       И прикинувшись шакалом
                       Михаил бежал по шпалам.