(42) Белесоватое небо, слепое, и ветер тоскливый, Шелесты листьев увядших, поблекших в мелькании
                                                                   дней,
     Шорох листвы помертвевшей и трепет ее торопливый, Полное скорби качание дальних высоких стеблей...
     Если, однако, в этом 6-ст. дактиле сделать це-зуру с усечением (по типу «Трубы в походе гремели, / крики по воздуху мчались» - ритмическая вариация, которую Карамзин рекомендовал для гексаметра как самую единообразную и легко воспринимаемую, но которую решительно избегали все позднейшие сочинители гексаметров, чтобы 6-иктная строка не разламывалась пополам), - то гексаметрические ассоциации сразу ослабеют и стих будет восприниматься как 3+3-ст. дактиль:
(42а) Весело, весело сердцу! / Звонко, душа, освирелься! Прогрохотал искрометно / и эластично экспресс.
     Я загорелся восторгом! / Я загляделся на рельсы! Дама в окне улыбалась, / дама смотрела на лес...
                                  И. Северянин. «В пяти верстах по полотну»
    6-ст. амфибрахий (Ю. Левитанский, «Что делать...»):
(43) Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали
                                                              смиренней.
«Это случилось в последние годы могучего Рима...» 327
                             За дымкой метели так мирно курится наш милый
                                                                   Парнас.