...В этой гонке, в этой скачке - Все вперед и все спеша - Мысль кружится, ум в горячке, Задыхается душа... («Ночью на железной дороге...»);
    Были годы, было время - Я любил пускаться в путь... Только звонко застрекочет Колокольчик-
296                                _ Г л а в а ^
стрекоза, Рифма тотчас вслед наскочит, Завертится егоза... («Дорогою»).
    Но все это развивается у Вяземского лишь в зрелых стихах, после 1830 г., когда перелом в семантической традиции русского хорея уже совершился без него. И перелом этот обозначил направление в совсем неожиданную сторону.
    8. Снова Давыдов. Полежаев. Переходя к младшим современникам Пушкина, мы должны неожиданно вернуться к Денису Давыдову - уже не раннему, а позднему, обратившемуся к теме любви, но сохранившему пафос, изощренный на «гусарских» стихах. В 1832 г. он печатает стихотворение «Поэтическая женщина»:
    Что она? Порыв, смятенье, И холодность, и восторг, И отпор, и увлеченье, Смех и слезы, черт и бог... -
а в 1834 г. - «И моя звездочка», вариацию на тему «Пловца» Жуковского, только более упрощенную и с более высоким накалом пафоса:
    Море воет, море стонет, И во мраке, одинок, Погющен волною, тонет Мой заносчивый челнок...
    Оба произведения имеют мгновенный успех -и с этих пор 4-ст. хорей все больше становится знаком эмоции (бурного пафоса, независимо от темы), нежели знаком темы (набора эпикурейских мотивов «легкой поэзии»).