70
ра — посланием («К временщику» Рылеева), эпитафия — эпи­
граммой («Сей камень над моей возлюбленной женой! / Ей там,
мне здесь покой!» — В. А. Жуковский, перевод популярной
«Эпитафии жене» французского поэта ХVII века Ж. Дюлорана,
имеющей еще около десятка русских версий), сонет — мадри-
галом (пушкинская «Мадонна»).
   Однако такое переплетение жанров не должно нас смущать.
Оно демонстрирует необычайную подвижность, динамичность
лирического рода. Кроме того, исходные разграничения позво-
ляют увидеть, какие признаки и как соединяются в конкретном
лирическом произведении.
   Можно также заметить, что три выделенных уровня распола-
гаются в определенной иерархической перспективе, как бы над-
страиваются друг над другом, причем формальное оказывается
для квалификации жанра важнее, чем содержательное. Эмоци-
ональный тон, наиболее четко выявляющий природу лирики,
становится определителем жанра при отсутствии иных, более
строгих признаков. Появление функциональной мотивиров-
ки отодвигает исходную эмоциональную установку в глубину
лирического образа, но не отменяет ее. Наконец, формальные
особенности прежде всего бросаются в глаза, поэтому, каково
бы ни было по тону и функции стихотворение из 14 стихов со
строгой системой рифм, мы прежде всего усмотрим в нем сонет
(конечно, если подозреваем о существовании этого жанра).
В противном случае мы бы начали искать в нем эмоциональ-
ную доминанту.
   Описанная система, конечно, представляет идеализирован-