второе и десятое — снабжены более или менее традиционными эпиграфами (пер-
вое — из Пиндара на греческом, а также в переводе на латынь и русский (Вяч. Ива-
нова); еще два — из Овидия и Горация в оригинале и русском переводе). А вот семь
центральных текстов имеют необычное обрамление: в них эпиграфы расположены
после основного текста. Это два текста греческой молитвы с переводом на церков-
нославянский, а также строки Пиндара, Еврипида, Георгоса Сефериса, Менандра
и Геродота с русским переводом. «Мы привыкли к переносному, позднему зна-
чению слова “эпиграф” — нечто такое, что выведено в начале... Каждая цитата
как раз завершает стихотворение, то есть постепенно мой текст как бы переходит
в цитату», — комментировал этот тип композиции С. Завьялов при его публичном
представлении в Петербурге в 1995 г.3
    Интересны также сами заглавия стихотворений этого цикла: три из них на-
писаны на латыни, одно — на греческом языке; четыре отсылают к античным ли-
тературным событиям, одно — к современному греческому поэту Я. Рицосу, еще
два — к рецепции античности в русской культуре («Северная Фиваида» и «Статуя
в парке»). Одиннадцатый текст имеет греческое название «Έπιλογοσ» и латинский
подзаголовок (versus libri), в переводе не нуждающийся.
    С. З.: На самом деле здесь — кричащая ошибка для латиниста, потому что
по-латыни будет не libri, а liberi. Игра, в которую я сейчас бы ни за что не стал
бы играть.