Превратил еси жалобы мои в лики:
                Плачевное с меня вретище совлек,
                И облек меня одеждою радости:
                Да не умолкну, и воспою тебе песни;
                Господи, Боже мой! во век тебя благодарити буду.
                                        [Сумароков 1781: 36‒37]
    Даже в тех случаях, когда речь идет не о священных текстах, переводы неред-
ко могли принимать иную форму, чем оригинальные стихи той же эпохи, то есть
тоже демонстрировать свою иноприродность. Иногда, правда, по этой причине они
долго шли до читателя — как это, например, случилось с выполненным верлибром
переводом «Слова о полку Игореве» В. Жуковского, сделанным в 1817–1819 гг.,
но увидевшим свет только в 1880 г., да и то в научном издании, не рассчитанном
на широкую читательскую публику:
                «...О ветер, ты ветер!
                К чему же так сильно веешь?
                На что же наносишь ты стрелы ханские
                Своими легковейными крыльями
                На воинов лады моей?
                Мало ль подоблачных гор твоему веянью?
                Мало ль кораблей на синем море твоему
                				                            лелеянью?
                На что ж. как ковыль-траву, ты развеял мое
                						                                веселие?»
                Ярославна поутру плачет в Путивле на стене,
                						                                припеваючи: