235
   Сказ для М. М. Бахтина — часть более общей проблемы
соотношения «своего», прямого, авторского слова и «чужо-
го», изображающего слова персонажа-героя. В связи с этим
М. М. Бахтин отграничивает две принципиальные установки
сказа: на устную форму повествования и на чужую речь, чужое
слово: «И рассказ и даже чистый сказ могут утратить всякую
условность и стать прямым авторским словом, непосредственно
выражающим его замысел. Таков почти всегда сказ у Тургенева.
Вводя рассказчика, Тургенев в большинстве случаев не стилизу-
ет чужой индивидуальной и социальной манеры рассказывания.
Например, рассказ „Андрей Колосов“ — рассказ интеллигент-
ного литературного человека тургеневского круга. Так рассказал
бы и он сам, и рассказал бы о самом серьезном в своей жизни.
Здесь нет установки на социально чужой сказовый тон, на со-
циально чужую манеру видеть и передавать виденное. Нет уста-
новки и на индивидуально-характерную манеру. Тургеневский
сказ полновесно значим, и в нем один голос, непосредственно
выражающий авторский замысел. Здесь перед нами простой
композиционный прием. Такой же характер носит рассказ в
„Первой любви“ (представленный рассказчиком в письменной
форме). <…>
   Нам кажется, что Лесков прибегал к рассказчику ради со-
циально чужого слова и социально чужого мировоззрения и
уже вторично — ради устного сказа (так как его интересовало