5.    О любви Брюсов этим размером почти не писал (можно назвать разве что два стихотворения 1921 г., «Руками плечи...» и «Римини»). Здесь смягчающее успокоение после бальмонтовского неистовства установили Вяч. Иванов и Кузмин. Колебания Иванова в его редких экспериментах очень интересны: в «Кормчих звездах» .безукоризненная стилизация бесплотной романтической традиции, с эпиграфом из Шиллера в переводе Жуковского, в «Прозрачности» проходное пейзажное стихотворение из «Горной весны», в «Эросе» (1906) вновь яркая стилизация священной чувственности Бальмонта, в «Сог агбепз» (в «домашнем» разделе «Пристра-
«По вечерам над ресторанами...»
49
стия») выход из бурь и успокоение. Потом Иванов вернется к этому размеру лишь в рождественском стихотворении 1944 г. из «Римского дневника» -тоже о выходе из бурь (военных) и успокоении под Вифлеемской звездой.
    По бледным пажитям забвения Откуда, странники? куда?.. Кто знал тебя, о челн отчаянья! -Тому пророчила любовь: Я вновь твоя на бреге чаянья, Тобой угаданная вновь! («Кормчие звезды»);
    Люблю тебя, любовью требуя; И верой требую, любя! Клялся и поручился небу я За нерожденного тебя. Дерзай предаться жалам жизненным Нам соприродного огня... («Эрос»);
    ...Блажен, кто из пучин губительных, При плеске умиренных волн, До пристаней успокоительных Доводит целым утлый челн... Сгорели молниями тернии, И страсть пролилась бурей слез. Скользи, скользи, ладья вечерняя Над негой поздней влажных роз! («Сог агбепз»),