Даже оторвавшись от морской темы, этот АмЗ остается знаком экзотики: таковы «Еврейские песни» Мея (1860), «В раю» Брюсова (1912), «Океания» Асеева (1921). Экзотика может быть не только географической, но и исторической: таковы у Белого (1903) «Опала» («Блестящие ходят персоны, Повсюду фаянс и фарфор...») и «Объяснение в любви» («Сияет роса на листочках... Смеется под звук клавесина И хочет подругу обнять...»); отсюда «Алиса» и «Маскарад в парке» Ахматовой, 1912 («Как вы улыбаетесь редко, Вас страшно, маркиза, обнять...»). У Белого это сопровождается автопародиями «Скромная любовь» и «Роскошная дева» (1908) и антиэкзотикой карика-
«По синим волнам океана...»
175
турной бытописи «Из окна» и «Незнакомый друг» (1903). Излишне напоминать, что в русском XVIII в. 3-ст. амфибрахий не существовал; его применение к этому материалу давало приблизительно такой же художественный эффект, как у художников «Мира искусства» - применение современных графических и живописных приемов к тематике рококо. Как намек на старину, этот АмЗ доходит до «Старого замка» и «Цыганки» Кедрина (1939, 1943).
    Два любопытных скрещения АмЗ «Воздушного корабля» с другими лермонтовскими темами мы находим у Г. Иванова (1930, 1950-е): «...И нет ни России, ни мира, И нет ни любви, ни обид: По синему царству эфира Свободное сердце летит» (ср. «На воздушном океане...»), «...И не отзываются дрожью Банальной и сладкой тоски Поля с колосящейся рожью, Березки, дымки, огоньки...» (ср. «Родина»),