Однако ошибкой было бы думать, что в праязыке процент производных слов был выше, чем в языках-потомках, ср. у Г.А. Климова: "не видно... каких-либо оснований считать праязыковой лексический фонд этимологически более прозрачным, чем его продолжения в дочерних языках. Из того факта, что именно на праязыковом уровне нередко удается увидеть, например, производный характер ныне неразложимого слова... еще никоим образом не вытекает вывод, будто в нем должно было иметься меньше лексем с затемненной формальной и семантической историей" [Климов 1990, 105]. Поэтому нельзя признать правоту тех исследователей, которые пытаются на этом основании возводить максимум слов, засвидетельствованных в языках-потомках, к минимальному числу праязыковых корней. Такой подход с необходимостью предполагает реконструкцию в праязыке большого количества морфем, лишенных значения, но тем не менее принимающих активнейшее участие в словообразовании. Так, например, во многих работах по индоевропеистике фигурирует такой способ словообразования (вернее, корнеобразования), как присоединение к исходному корню так называемых "подвижных определителей" (иначе "расширителей" или "детерминативов") — формантов (обычно однофонемных), не имеющих сколь-нибудь четко выраженного значения. Ср., например, выделение "детерминатива" *-Л- в следующих корнях в словаре Ю. Покорного ([Рокоту 1959]):
       Таблица 3.4.5
Корни без детерминатива    Корни с детерминативом 
*а1- 'расти'               *а1-й- 'расти'