тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да
отрежут лгуну его гнусный язык! За мной, читатель, и толь-
ко за мной, и я покажу тебе такую любовь!»), простодушный
болтун, собиратель сплетен и слухов («Дом назывался „Домом
Грибоедова“ на том основании, что будто некогда им владела
тетка писателя Александра Сергеевича Грибоедова. Ну владела
или не владела — мы точно не знаем. Помнится даже, что,
кажется, никакой тетки-домовладелицы у Грибоедова не было.
<…> Однако дом так называли. Более того, один московский
врун рассказывал, что якобы вот во втором этаже знаменитый
писатель читал отрывки из „Горя от ума“ этой самой тетке,
раскинувшейся на софе. А впрочем, черт его знает, может быть,
и читал, не важно это»).
   Личное повествование от лица героя с непроявленным сти-
листическим обли­ком, с общелитературной, близкой объектив-
ному авторскому повествованию речевой манерой чрезвычайно
характерно, как мы уже видели в спорах о сказе, для Тургенева.