в том, что, скажем, для прауральского восстанавливается меньше слов, чем для праностратического: уральская семья делится ровно на две ветви (финно-угорскую и самодийскую), и общеуральскими по определению считаются только лексемы, сохранившиеся в обеих ветвях (хотя, как было сказано выше, каждая, к примеру, финно-угорская лексема имеет довольно высокую вероятность быть возведенной к общеуральскому состоянию). Аналогичная ситуация налицо, к примеру, и в северно-кавказских языках. Число общих северно-кавказских корней невелико (около 700) только в силу бинарного членения северно-кавказской общности (на западно-кавказскую и восточно-кавказскую подгруппы). При этом ясно, что реальный корневой состав общесеверно-кавказского языка был существенно больше, поскольку каждый отдельный восточно-кавказский или западно-кавказский корень имеет весьма высокий шанс быть возведенным к общесеверно-кавказскому состоянию. Интересно, что в этимологически хорошо разработанных семьях с большим ветвлением (типа индоевропейской, финно-угорской, алтайской, восточно-кавказской, австронезийской, синотибетской и т. п.) число реконструируемых корней приближается к некоторой константе, колеблющейся около 2-2.5 тысяч. Это число, по-видимому, не зависит от временной глубины соответствующей семьи, поскольку совершенно аналогичные цифры мы получаем для молодых семей типа славянской,