Параллельно с этим ХЗжм сперва в песнях (Сумарокова, Дельвига), а потом под влиянием «гейневского» 4-ст. хорея со сплошными женскими окончаниями (?) рядом с ХЗжм развился ХЗжж: «Нива моя, нива, Нива золотая, Зреешь ты на солнце, Колос наливая...» (Жадовская), «Дверь полуоткрыта. Веют липы сладко... На столе забыты Хлыстик и перчатка...» (Ахматова). Чтобы размер, не теряя простоты, приобрел пространность и стал удобен для эпических повествований, его стали сдваивать, образуя 6-ст. хорей с цезурой:
    Перед воеводой молча он стоит; Голову потупил - сумрачно глядит... (Тургенев, «Баллада»);
 _ _________________________________________381
    У бурмистра Власа бабушка Ненила Починить избенку лесу попросила... (Некрасов, «Забытая деревня»);
    Не сверчка-нахала, что трещит у печек, Я пою - герой мой полевой кузнечик... (Полонский, «Кузнечик-музыкант»).
    История этих дериватов (и не только эпического, но и лирического, с игрой сдвигами цезур и наращениями) не исследована до сих пор: много ли они сохраняют семантической наследственности от своего источника?
    Нет на свете мук сильнее муки слова... Холоден и жалок нищий наш язык... (Надсон);
    После первой встречи, первых жадных взоров, После невидавшихся, незнакомых глаз... (В. Гофман);
    С ничегонеделания, с никуданебеганья Портится цвет лица - делаешься бледная... (Кирсанов).