Для другого турнира поэт выбрал знаменитый «Сонет о сонете» Лопе де Вега,
известный у нас в переводе Жуковского («За нежный поцелуй ты требуешь со­
нета...»), слегка модернизируя лексику оригинала, но сохраняя присущие ему
блеск и остроумие; вместо шестстопного ямба, выбранного Жуковским, Шешолин
предлагает пятистопный.
    Соответственно, в назирэ на стихотворение О. Мандельштама «Феодосия»
Шешолин вступает в соревнование с другим своим кумиром, соревнуясь с ним
в первую очередь в нестандартной образности; размер и строфика (пятистопный
ямб и сдвоенные катрены перекрестной рифмовки числом пять) сохраняются.
    Важно и то, что Шешолин в своем предисловии рефлексирует по поводу фор-
мы дивана, который, как он утверждает,
       ...отличается принципом компоновки. В пределах жанра (газель, рубаи и т. д.) про-
    изведения располагались по алфавиту последних букв рифм, то есть не логически,
    как принято у нас, но в расчете на случайность. В силу особенностей русской рифмы
    я не мог применить этот чужой метод, но расположил стихотворения в пределах жан-
    ра по алфавиту по первым буквам первого слова, не меняя сути диванной компози-
    ции. Таким образом, очередность стихотворений в сборнике «случайна».
       Очередность жанров-форм выдержана в духе древних восточных требований: ка-
    сыды — газели — кита и т. д. [Шешолин 2015: 7‒8].