36
ний — напрасно придуманную формалистами чисто термино-
логическую вариацию рассказа: «Это различие наименований
часто вводило в заблуждение исследователей, которые стре-
мились рассматривать новеллу и рассказ и пр. как особые са-
мостоятельные виды и определять присущие им особенности.
<…> На самом деле, <...> основные композиционные их осо-
бенности — способ изображения в них человека — функцио-
нально совпадают, и найти принципиальное различие между
ними нельзя»20.
   «Учитывая многовековую судьбу малой формы эпическо-
го рода, следует признать, что нет типологически значимых
жанровых показателей, позволяющих разграничить новеллу и
рассказ по отношению друг к другу»21.
   Если оставаться в рамках оппозиции большой и малой эпи-
ческих форм, различие между этими жанрами действитель-
но будет незаметно. Но стоит ввести дополнительный при-
знак — характер изображенного события, — и терминологиче­
ская вариация превратится в понятийное различие.
   Определив рассказ как обыкновенную историю, мы, ес­тест­
венно, можем обозначить новеллу как необыкновенную историю,
не выходящую, однако, за рамки широко понимаемой нормы
(буквально ит. novella и означает «новость»)22.
   В чеховском «Припадке» тонкий, ранимый студент Васи-
льев, с редким «талантом человеческим», впервые попадает
в публичный дом. Его потрясает обыденность тамошней ат-
мосферы и пошлость обитательниц этого заведения. Ночью с
ним случается припадок, становящийся основным событием