105
ционная система жанров была разрушена, и на первое место
выдвигается роман, своего рода „антижанр“, упраздняющий
привычные жанровые требования»101.
   Как глобальная схема, первоначальный набросок истори-
ческой поэтики такое построение перспективно. Но на более
конкретном уровне оно сразу же вызывает вопросы и требует
разнообразных оговорок.
   Граница между поэтикой жанра и поэтикой автора прони-
цаема, размыта с обеих сторон.
   С одной стороны, литература, основанная на эстетике тож-
дества, «формульная литература», не только не исчезла в эпоху
господства автора, а, напротив, получила широкое распростра-
нение, активно освоила смежные области искусства (кино,
театр). Даже в большой, серьезной, высокой литературе послед-
них веков было достаточно писателей, которые не разрушали
жанры и упраздняли границы, а использовали вполне тради-
ционные формы (романы Диккенса, Тургенева и Гончарова,
новеллы Мопассана и Грина, драмы и комедии Островского).
   С другой стороны, творческая индивидуальность автора
постоянно проявлялась в литературе доромантической эпохи,
в рамках традиционалистского жанрового и стилевого мыш-
ления. Оригинальность, новизна могут присутствовать даже в
самом стереотипном жанре, хотя и в специфических формах:
«К любому конкретному произведению публика подходит с
определенными ожиданиями, и оригинальность приветствуется
лишь в том случае, когда она усиливает ожидаемые пережива-