325
   В. Хлебников предлагал «сделать заумный язык разумным».
В его варианте заумь — это не освобождение от смысла, а, на-
против, тотальная семантизация всех элементов языка, включая
фонетику; и не личная причуда, а глубинное, уходящее в исто-
рическое прошлое свойство языка, способное вновь объединить
человечество. «Вся полнота языка должна быть разложена на
основные единицы „азбучных истин“, и тогда для звуко-ве-
ществ может быть построено что-то вроде закона Менделеева.
<…> Таким образом, заумный язык есть грядущий мировой
язык в зародыше. Только он может соединить людей»31, — ут-
верждал Хлебников.
   Особое истолкование футуризма предложил и В. Маяков­
ский. Его футуризм был прежде всего поэзией города и опытом
новой живописи словом и новых ритмов.
   Однако общую логику программной эволюции от симво-
лизма мы можем изобразить как движения от двоемирия к
плоскост­ному видению этого мира, от многозначного символа
к слову как таковому.
   При этом обозначенной оппозицией символизм — футуризм
типология модернистской эпохи, как уже сказано ранее, далеко
не исчерпывается.
   В Европе наряду с символизмом в первой трети ХХ века
существовали экспрессионизм (искусство деформирующе-выра-
зительного образа), дадаизм (от франц. dada — бессмысленный
детский лепет), сюрреализм (направленный на выражение в
литературе и живописи сферы подсознательного).
   Собственно русскими направленческими изобретениями