Далее, цифры — арабские и римские — традиционно используются в стихо­
творном тексте также для нумерации частей (как бы они ни назывались) в больших
формах (пример из современной лирики — «Восьмигласие-Верфльем» К. Кедрова,
состоящее из восьми частей — «гласов»: «Глас 1», «Глас 2» и т. д.), стихотворений
в книге, разделе или цикле, строф в большой форме; в XIX в. цифры использова-
лись также для нумерации строф в небольших лирических стихотворений, подчер-
кивая их «станцевость», то есть относительную самостоятельность компонентов
внутри целого. Использование римских цифр, особенно сложных для восприятия
в условиях их выхода из общего употребления, также замедляет процесс чтения:
современный читатель вынужден «расшифровывать» номер главы или строфы.
Правда, в большинстве случаев номера строф и глав актуализируются только при
цитировании, в процессе же чтения они выступают только как знаки дискретности
сообщения.
    Роль номеров значительно возрастает в нулевых (вакуумных) текстах или при
нулевых (эквивалентных) фрагментах вербального текста (см., например, цикл
А. Мирзаева «Стихи с посвящениями», состоящий из заглавия цикла, четырех ну-
мерованных посвящений поэтам-современникам и четырех строчек знаков препи-
наний в каждом из четырех стихотворений). Нередко в современной поэзии номера
текстов служат целям мистификации читателя («Капли № 2» С. Бирюкова и т. д.).
    Особый статус имеют номера строф в версейной прозе, где они напрямую от-