Там звезда зари взошла, Пышно роза процвела... («С португальского»);
в балладе - в 1829-1830 гг.: это знаменитое «Жил на свете рыцарь бедный...» (впрочем, без прямых указаний на Испанию!) и «Пред испанкой благородной Двое рыцарей стоят...» (как бы сюжетная завязка без сюжета). Кульминация - в стихах о Ро-дрике, «Чудный сон мне Бог послал...» и
    На Испанию родную Призвал мавров Юлиан... Мавры хлынули потоком На испанские брега...
(может быть, испанский колорит хорея подкрепляется здесь восточным).
    Третий колорит - шотландский, сильно стушеванный; но все-таки в лирике Пушкина он появляется дважды, и оба раза в 4-ст. хорее: в балладе из Вальтера Скотта (с русифицированным «богатырем») и в песне Мери из Вильсона (без реалий, но тоже очень далекой от подлинника). В оригиналах, конечно, размер был иной - балладно-песенный дольник:
    Ворон к ворону летит, Ворон ворону кричит: «Ворон, где б нам отобедать? Как бы нам о том проведать?..
282
Глава 8
    Было время - процветала В мире наша сторона: В воскресение бывала Церковь Божия полна...
    Четвертый национальный колорит - славянский: польский в «Воеводе», южнославянский в «Бонапарте и черногорцах», «Вурдалаке» и «Коне». Все это - эпические мотивы; в лирику они переплескиваются в «Похоронной песне Иа-кинфа Маглановича» и в «Соловье». Появление этого колорита по смежности с привычным русским не вызывает никакого удивления:
    Поздно ночью из похода Воротился воевода...