221
вопрос «о границах и условиях творчества». — И. С.) может
быть предложен опять же в форме гипотетического вопроса:
не ограничено ли поэтическое творчество известными опре-
деленными формулами, устойчивыми мотивами, которые одно
поколение приняло от предыдущего, а это от третьего, перво-
образы которых мы неизбежно встретим в эпической старине
и далее, на степени мифа, в конкретных определениях перво-
бытного слова? Каждая новая поэтическая эпоха не работает
ли над исстари завещанными образами, обязательно вращаясь
в их границах, позволяя себе лишь новые комбинации старых
и только наполняя их тем новым пониманием жизни, которое
собственно и составляет прогресс перед прошлым?»139
   Такие повторяющиеся мотивы, устойчивые образные фор-
мулы, «общие места́» искусства называют также топосами, а
их изучение — топикой (трактат под таким заглавием есть у
Аристотеля)140.
   Б. И. Ярхо прямо связывал категории топоса и мотива: «То-
пика, учение о типичных повторяющихся в данном комплексе
образах и мотивах, чрезвычайно важная для построения научно-
го литературоведения, распадается между эйдологией и учением
о мотивах…» (выделено автором. — И. С.)141. Напомним, что
для Б. И. Ярхо образ как единица поэтики и объект эйдологии,
учения об образах, был прежде всего предметом или лицом, вы-
раженным существительным, а мотив — действием‑гла­голом;
так что в нашей терминологии Б. И. Ярхо включает в топику