Вот бреду я вдоль большой дороги В тихом свете гаснущего дня... Тяжело мне, замирают ноги... Друг мой милый, видишь ли меня?..
    У Тютчева это - на фоне «гаснущего дня», в других русских отголосках - на фоне настоящей лермонтовской звездной ночи.
348
Глава 10
   Стихотворение Апухтина «Светлый призрак, кроткий и незримый, Что ты дразнишь, вдаль меня маня?..» (1860-е годы) продолжается: «Вкруг меня все сумраком одето... Что за ночь вокруг меня легла...». Голенищев-Кутузов прямо начинает: «Обнял землю ночи мрак волшебный...»; а далее следует и от Лермонтова: «...И в груди надежда тихо билась», и от Шиллера: «...Был любим я - кем? -не угадаю, Но мне внятен был тот голос юный...», и от Фета: «...И ответно в душу чьи-то очи Мне смотрели с пристальною лаской, Словно с неба звезды южной ночи...». Еще решительнее переносится действие в звездные сферы у Вл. Соловьева, «Милый друг, не верю я нисколько...» (1892), где звезды «...растят в пустыне бесконечной Для меня нездешние цветы. И меж тех цветов, в том вечном лете, Серебром лазурным облита, Как прекрасна ты, и в звездном свете Как любовь свободна и чиста!».