Если заметного родства между языками И и Н нет, то корректировке со стороны языка Н подвергается главным образом "манера выражаться" (возможность языка Н влиять на эту сторону языка И связана с тем, что манере выражаться можно учиться у любого, кто говорит на языке — независимо от того, на каком именно, — в отличие от собственно "языка", которому можно научиться лишь у тех, кто владеет именно этим "языком"), если же языки И и Н являются заметно родственными, то корректировке со стороны языка Н подвергается и "язык" И, поскольку "при таком сходстве в условиях двуязычия трудно сохранить полное владение двумя системами, не смешивая их" [Алпатов 1997Ъ, 111].
       В этом случае в язык И из языка Н может (незаметно для носителей!) проникать даже базисная лексика (и грамматические морфемы), ср. приведенный выше пример языкового развития на атолле Ниуафооу.
       При заметном родстве и длительном контакте идиомов, ни один из которых не является более престижным, может сформироваться некоторая "промежуточная система", койне, которое вберет в себя элементы обоих языков, хотя, разумеется, не в равной мере (трудно смешать языки или диалекты точно 50% на 50%!). Такой контактный диалект нередко становится прообразом литературного языка [Беликов 1998, 11], поэтому при сравнении литературных языков компаративисты нередко сталкиваются с нарушениями регулярности фонетических соответствий — в тех словах, которые были заимствованы из другого диалекта (ср. выше, Гл. 1.3).