228
лица (в этом случае часто употребляют немецкий термин Ich-
Erzählung или его дословный перевод Я-повествование)149.
   В предыдущей главе мы уже цитировали по другому поводу
суждение М. А. Рыбниковой, возводившей эти формы к раз-
ным исходным жанрам: «Повествующий сказку — вездесущ
и всевидящ, он знает все; и слушателю не приходит в голову
спросить: откуда ты это знаешь? Форма рассказа — повество-
вание очевидца и участника событий. Рассказчик оговарива-
ется, откуда он это знает, и повествует лишь о том, что он сам
действительно видел»150.
   Трудно сказать, какая из этих форм генетически первична,
но в логическом, синхронном плане «сказка» кажется немар-
кированной, базовой, исходной формой, в сравнении с кото-
рой «рассказ» воспринимается как значимое, маркированное
отклонение.
   Основная установка повествования от третьего лица — ус-
тановка на всезнание — свобода предметных и сюжетных
способов построения мира, внешних и внутренних харак-
теристик персонажей. Для повествующего в третьем лице
субъекта нет закрытых зон, временных, пространственных
и психологических ограничений. Художественный мир для
него абсолютно подвижен и проницаем. Мгновенная, без
всяких мотивировок, смена пространства и времени, сочета-
ние происходящих в разных местах фабульных и сюжетных
эпизодов, «прозрачность» не только поступков, но и сознания
персонажей — являются обычными хара­к­те­ристиками этого
типа повествования.
   По отношению к изображаемому миру автор выступает как