«Тучки небесные, вечные странники...»        265
трепетала, В темном предчувствии страстно волнуясь... (Блок, «Роза и соловей», 1898);
    Дни убегают, как тени от дыма, Быстро, бесследно и волнообразно. В сердце моем ты навеки хранима, В сердце моем ты всегда неотвязно (Бальмонт, «Печаль Луны», 1903).
    Однако мы видим, что все это - стихотворения сравнительно поздние. А в первое 50-летие после Лермонтова определяющим в семантике Д4жж было стихотворение другого содержания, - конечно, тоже лермонтовское. Это «Пленный рыцарь» (1840):
        Молча сижу под окошком темницы;
        Синее небо отсюда мне видно:
        В небе играют все вольные птицы;
        Глядя на них, мне и больно и стыдно...
    Его незамедлительно дважды подхватывает Щербина (во втором стихотворении - с дополнительными реминисценциями из лермонтовского же «Узника»):
    Звездное небо в окошко мне видно. Видно отсюда уснувшее море. Сердцу печально и сердцу обидно: В нем не заснуло тревожное горе... («Сердцу», 1846);
    Черные стены суровой темницы Сырость одела, покрыли мокрицы; Падают едкие капли со свода-А за стеною ликует природа... Вот когда смерти впервые хочу я, Мыслью далеко отсюда лечу я: Вижу себя на коне и на поле, Чую себя я на воле, на воле... («Узник», 1851), —
а за Щербиной - Фет:
266
Глава 7
    Окна в решетках, и сумрачны лица, Злоба глядит ненавистно на брата; Я признаю твои стены, темница, - Юности пир ликовал здесь когда-то... (1870-е годы).