VI.        Изучение заимствований играет важную роль при реконструкции праязыка (см. Гл. 3.1), а также при хронологизации — как относительной, так и абсолютной — фонетических изменений. Например, чечено-ингушское слово хт§а1 галушки', заимствованное из авар. Пт{к.}, ми. ч. Пт{к.}а1 'то же1, иллюстрирует переход абруптивных согласных в звонкие в неначальной позиции, происходивший в истории чеченского и ингушского языков. На этот же переход указывают и заимствования в обратном направлении - из нахских языков, ср. чеч.-инг. {!.}ой 'лапа' и груз., мегр., лаз., сван. {!.}о{!.} 'лапа, ветвь'. Исходное состояние сохраняет лишь один из нахских языков - бацбийский (ср. хт{к.}а1 'галушки’, {1.}о{1.} рука, лапа'), но он не мог послужить источником картвельских форм, поскольку распространен лишь в одном селе (Земо-алвани Ахметского района Грузии) и не оказывает на соседствующий с ним грузинский язык никакого влияния (ср. [Климов 1990, 97]).
       Если в заимствованной лексике происходят определенные фонетические изменения, это позволяет отнести их ко времени после начала контактов. Например, вторую палатализацию в славянском следует датировать временем не ранее начала контактов с принявшими христианство германцами: старосл. {ЦРЬКЫ}, др.-рус. цьркы, польск. сегШем и т.д. восходят к готскому (арианскому) *Шпк{о#'к} или к древнебаварскому кггк{о#л} [Фасмер 1986, т. 4, 300].