Ах-ах-ах        сокрушаются они, сокрушаются, и мы слышим их ушами своими             
      большими? — у нас нет ушей! — нет ушей? — да, да, стерты уши у нас, но хоботы
      есть, и глаза, глаза огромные! — но ведь мы слышим их! Слышим ведь, слышим! —
      вроде слышим, то есть, они попускают нам слышать их, и они сокрушаются, ты слы-
      шишь, они сокрушаются! — о чем они сокрушаются? — они сокрушаются, милый
      ты мой человек, дорогой ты мой, они сокрушаются о нас с тобой! — ну, ну, не надо,
      не надо, все еще в наших силах! — нет, нет, не утешай меня, я уже потерянный чело-
      век!! Ты просто устал, утомился, тебе надо отдохнуть, дорогой мой! — нет, нет, мы
      все потерянные люди, все мы! — кто мы? — ну, мы! — Мы — это лошади, или некие
      идеальные мы? — все-все мы! Они ангелы о всех сокрушаются, на нас хоботатых
      глядя, и сокрушаются, и на нас, и она, они сокрушаются, сокрушаются они, сокру-
      шаются, сокрушаются, сокрушаются
         Жжжжжжж   Это ангелы! —
                        Это тоже ангели? —
                        Да, да, это ангелы! Ангелы! Но как бы ангелы-насекомые, которое
         так: жжжжж — поют! —
                        А, может, с хоботами? —
                        Зачем с хоботами? —
                        Ну, может, они хоботами поют? —
                        Нет, нет! —
         Ззззззззз      И это ангелы? —
                        И это. —
                        Ах, и это? —