Заявленную структурную закономерность поэт строго соблюдает на протяже-
нии всей поэмы, опубликованной сначала в журнале «Знамя» (1991. № 9), а затем
и в книге «Русские терцины и другие стихотворения» (СПб.: Всемирное слово,
1992).
    В 1978 г. к терцинам обращается и Виктор Соснора, назвавший так свое сти-
хотворение с выразительным подзаголовком «памяти Лили Брик». Кстати, все
пере­численные произведения имеют ямбическую структуру (кстати, интересно,
что ранние определения терцин в общих и специальных словарях включали в чис-
ло обязательных признаков этой формы строгое требование размера).
    Интересно, что в очерке «Александрийцы» тот же Соснора будет скептически
сопоставлять строфические новации с метрическими, делая исключение из обще-
го правила лишь для Данте:
         Итальянское Возрождение ничего не дает стиху: терцины, канцоны, секстины,
      сицилианы, триолеты, тернары, сонеты, рондо, рондели и т. д. — о да, строфика
      дышит, но сантименты, маньеризм, упражнения, гитаризм, но метрические размеры
      в сущности те же, новых нет. Лилит не горит.
         Но Возрождение имеет аномалию: Данте. У него настоящий мрак, Ад; христиа-
      нин казалось бы. Его круги Ада моральны. Но он изобрел новый итальянский язык.
      Его мрак — греческий, мощь, огонь повсюду [Cоснора].