196
   Не изобретательнее, а беззаботнее оказывается в этом отно-
шении В. Гаршин. Ничем не связанные герои нескольких его
рассказов носят одну и ту же фамилию Иванов.
   Еще большее упрощение номинации, как ни странно, снова
актуализирует условность, приводит к эстетической марки-
рованности и восстановлению экспрессивного ореола. Уже у
Чехова герой-повествователь «Скучной истории», осмысля-
ющий свою судьбу на пороге смерти, называет себя Николай
Степанович Такой-то, подчеркивая тем самым, что речь идет
о судьбе любого, всякого человека. Героя романа Ф. Кафки
«Процесс» зовут Йозеф К. В абсурдистских драмах С. Мрожека
имена персонажей часто сводятся к индексам: парень Б., па-
рень С., парень Н. («Забава»), А. А., Икс Икс («Эмигранты»),
Он и Она («Чудесный вид»).
   Однако в таких случаях, как и в случаях номинаций с ну-
левой экспрессией, имя перестает быть достаточно четкой
экспозицией и ее функцию — вместе с именем или вместо
него — берут на себя другие элементы характеристики персо-
нажа, прежде всего портрет.
   Но, прежде чем перейти к нему, отметим еще одну важную
особенность имени уже не как экспозиции, а как развиваю-
щего в художественном мире элемента общей характеристики
персонажа: «Очень часто в художественной литературе одно
и то же лицо называется различными именами (или вообще
именуется различным образом), причем нередко эти различные
наименования сталкиваются в одной фразе или же непосред­
ственно близко в тексте»115.