58
в известном наречии — к стихам, к вымыслам»52, — замечал
Пушкин, воюя в эпоху «Бориса Годунова» с условным тре-
бованием правдоподобия и классицистским правилом трех
единств — места, времени и действия («О трагедии», 1825).
   Масштабность задач трагедии как драматического жанра
вела к тому, что в разные эпохи ей, наряду с эпопеей, отводи-
лось высшее место в жанровой иерархии. С античности до эпо-
хи классицизма трагедия считалась высоким жанром. Комедия,
напротив, многие столетия воспринималась как низкий жанр,
не потрясающий и очищающий, а развлекающий зрителя.
   Комедия практически всегда рассматривалась в зависимо­
сти от трагедии, в противопоставлении ей. Помимо основного
признака эмоционального тона (смех, а не слезы), комедия в
качестве сопутствующих признаков отличалась статусом персо-
нажа («Такая же разница и между трагедией и комедией — одна
стремится подражать худшим, другая — лучшим людям, нежели
нынешние»53) и формой завершения, типом финала (благопо-
лучная, счастливая, а не печальная развязка). За счет своего
положения комедия всегда оказывалась ближе к современности
и национальной проблематике и, следовательно, в видовом
отношении многообразнее трагедии.
   В «Словаре театра» П. Пави54, наиболее полном справоч-
нике по теории и истории европейского театра, — только два
жанровых термина, относящихся к трагедии (статья трагедия
политическая отсылает к тем же Корнелю и Расину), зато видам
комедии посвящено больше двадцати статей.