поэтом, отличается от «прозы прозаиков». Однако конкретные структурные раз-
личия не были определены ни Гиппиус, ни Мазепой, ни многочисленными их по-
следователями.
     Чаще всего под «прозой поэта» понимается либо особо «поэтическая», лири-
ческая проза, либо проза автора, известного в основном как поэт. Понятно, что
оба этих понимания чрезвычайно уязвимы: «поэтическую» прозу создавали и соз-
дают авторы, ни одной строчки стихов не написавшие (Паустовский, например),
а, с другой стороны, сам статус поэта достаточно не определен. Например, Пуш-
кин и Лермонтов — по «словарному» определению — великие русские поэты, од-
нако они же — великие прозаики. Причем в своей прозе, как убедительно показал
в свое время В. Холшевников, сознательно уходящие от ритмики собственных сти-
хов [Холшевников 1991]. Однако можно ли называть «Дубровского» или «Максима
Максимовича» прозой поэта? Конечно же нет. С точки зрения обычной логики,
поэт, начавший писать прозу, становится прозаиком, то есть само понятие оказы-
вается лишенным смысла.
     Тем не менее на практике все использующие понятие «проза поэта» понима-
ют, о чем, собственно, обычно идет речь: прежде всего, о таких разножанровых
явлениях, как мемуары, эссе, заметки, эпистолярий, интервью и т. д., созданных
авторами, не работавшими в традиционных нарративных фикциональных жанрах:
романе, повести, рассказе. То есть, возвращаясь к тому же Пушкину, можно счи-
тать его «Table Talk» прозой поэта, а «Повести Белкина» — просто прозой.