Характерно при этом, что все три названных теоретика отказывали в призна-
нии права называться свободным стихом как раз его «негативным» или «нулевым»
формам, то есть тем, которые сейчас и называют верлибром в полном смысле сло-
ва Гаспаров и его последователи.
    Важно учитывать и еще одно обстоятельство: наряду с «чистым» верлибром
в русской поэзии всегда существовали разного рода переходные формы, многие
из которых вполне укладываются в «негаспаровские» трактовки его природы,
так что вопрос о реальной природе каждого из таких «переходных» стихотворе-
ний приходится решать в индивидуальном порядке. Причем сложившиеся в оте­
чественном стиховедении «пороги» различных переходных форм, кратные 33 %,
на практике нередко представляются трудноприменимыми, особенно в условиях
сверхкоротких верлибров, которых немало — например, для стихотворений, со-
стоящих из 4 или 5 строк.
    При этом как только отечественные исследователи начали осмысливать при-
роду русского верлибра, сразу же возникла мысль о его другости, инаковости по
отношению к привычному, «нормальному» стиху. Важную роль играло и отноше-
ние к самому понятию «свобода», «свободный», вынесенному в название стиха:
с одной стороны, авторы нередко считали свободой любое отступление от рифмо-
ванного силлабо-тонического мейнстрима (начиная с банального нерифмованного
ямба), сообщая этому понятию безусловные положительные коннотации; напро-
тив, другие читатели и исследователи нередко напрямую ассоциировали (и про-