3.
          Дорогой Александр Михайлович,
          вот все, на что способны были «мой вкус, моя эрудиция и моя порядочность».
       Из перечисленных Вами заданий я фактически пренебрег одним: «Может, что-то
       снять, а что-то добавить?» — это ведь значит не что иное, как предложить контрва-
       риант или контрварианты, а здесь одного беглого взгляда было достаточно, чтобы по-
       нять, что я этого за краткое время не вытяну, и чтобы оценить Ваш геркулесовый под-
       виг самоограничения. Все высказанное мое восхищение искренне и нелицеприятно.
          «Кащей» понравился мне меньше. Рядом со стихами «10 × 10» заметнее недо-
       полированность — небрежные (точнее, недодуманные) рифмы, случайные слова.
       Это вмиг оправдалось бы, если бы больше чувствовалась традиция Хлебникова; но
       Хлебников — это прерывистость и неожиданная смена размеров и картин, а у Вас
       повествование связное, напоминающее не столько «Игру в аду», сколько «Конька-
       Горбунка»; поэтому цветаевский фон заслоняет хлебниковский. Отдельные места —
       разумеется, блестящие. Кстати, сообщаю анаграмму «зуд в аду» из неизданной пере-
       писки Б. И. и Г. И. Ярхо по поводу перевода Рабле.
          «Последнюю книгу по русскому стиху» с извинениями прилагаю и от души благо-
       дарю за «Электронный разум».
          С чувствами, гораздо более живыми, чем эти слова, желаю Вам и Вашему пред-
       приятию — всего, всего, всего.
          Ваш МГ