Первый случай касается существования таких семантических элементов, которые хотя и являются в полном смысле слова обязательными, но выступают в этой роли по отношению к очень узкому классу лексем. Это скорее обязательность внутри лексики языка, которая не имеет отношения ни к грамматике, ни к морфологии, и тем не менее механизмы ее проявления точно те же, что и для грамматической обязательности. Приведем сначала искусственный пример. Пусть в некотором языке необходимо выразить смысл ‘нож’ (1 ‘инструмент, предназначенный для того, чтобы резать твердые объекты’). Вполне вероятна такая ситуация, что «в чистом виде» данный смысл выразить в данном языке будет невозможно: для понятия «нож вообще» в нем просто не найдется подходящей лексемы. Зато будет существовать множество других лексем, выражающих, помимо смысла ‘нож’, другие семантические элементы, например: ‘нож с большим плоским лезвием’, ‘нож с узким зазубренным лезвием’, ‘нож, используемый женщинами для чистки рыбы’, ‘нож, используемый для разделки мяса’, ‘нож, служащий боевым оружием’, ‘священный нож, используемый жрецами в специальных обрядах’, и т. д., и т. п. Это положение дел очень напоминает грамматическую категорию: выбор в процессе коммуникации смысла ‘нож’ «навязывает» говорящему необходимость определенных семантических приращений, причем эти приращения выбираются из небольшого списка взаимоисключающих элементов, образующих в данном языке «категорию» (если принять, что нож, используемый жрецами,
73