195
кажется, режиссер, с лиловым лишаем на всю щеку, плясали
виднейшие представители поэтического подраздела Массо-
лита, то есть Павианов, Богохульский, Сладкий, Шпичкин и
Адельфина Буздяк…» В отличие от пушкинской панорамы в
«Евгении Онегине», здесь невозможно сказать, почему поэтес-
са — Полумесяц, а романист — Жукопов. Но общая установка
на причудливость, безумность, гротескность сочетания этих
фамилий очевидна.
   Сходный принцип применяется в номинации условных и
фантастических персонажей. Героиню «марсианского» романа
А. Толстого зовут Аэлита, героиню гриновской романтической
«феерии» «Алые паруса» — Ассоль. Имена звучат экзотически
и красиво, но что они значат, сказать невозможно.
   Механизм такой уже не семантической, как в «Лошадиной
фамилии», а фонетической, звуковой номинации представлен
в начале повести С. Довлатова «Филиал». Герой просыпает-
ся, оглядывает свежим взглядом свою комнату и превращает
привычные вещи в экзотические фамилии иностранцев: «Из
мрака выплывает наш арабский пуфик, детские качели, шаткое
трюмо… Бонжур, мадемуазель Трюмо! Привет, синьор Качелли!
Здравствуйте, геноссе Пуфф!»
   Легко заметить, что говорящие и звучащие фамилии име-
ют (правда, заданный по-разному) отчетливый экспрессивный
ореол, они эстетически маркированы и потому характерны для
«форсированных», условных жанров: комических, фантасти-
ческих и т. п.