273
   «Классической является та книга, которую некий народ
или группа народов на протяжении долгого времени решают
читать так, как если бы на ее страницах все было продумано,
неизбежно и глубоко, как космос, и допускало бесчисленные
толкования»211.
   Эти бесчисленные толкования принадлежат не только ав-
торской современности, но истории понимания и интерпре-
тации произведения в творческом хронотопе, большом времени
(М. М. Бахтин). Таким образом, они имеют не только синхрон-
ный, но диахронный, исторический характер. Так возникает
необходимость провести внутри идейного содержания грани-
цу между первоначальной авторской идеей и теми идеями,
которые обнаруживались в произведении в его последующем
бытовании.
   На языке русской критики 1860-х годов (Н. Г. Чернышев-
ский, Н. А. Добролюбов, А. А. Григорьев) эта проблема фор-
мулировалась как соотношение того, что хотел сказать автор
художественного произведения, и того, что сказалось в нем.
В современной теории — как соотношение изначального ус-
тойчивого смысла («Что значит этот текст?») и обусловленных
читательским восприятием изменяющихся личных значений
(«Чем значим этот текст?»).
   «Смысл единичен; значение же, соотносящее смысл с неко-
торой ситуацией, вариативно, множественно, открыто, а может
быть, и бесконечно. <…> Смысл составляет предмет толкования
текста; значение же — предмет применения текста к контексту,