всегда номинативно совпадают с образом-прототипом. В круг
«русских Гамлетов» входят не только (и не столько) «Гамлет
Щигровского уезда» Тургенева, но и многие другие образы
разочарованных, запутавшихся между словом и делом «лишних
людей» от Евгения Онегина и Печорина до Платонова, Ивано-
ва и многих других героев Чехова, исповедующих «массовый
гамлетизм» (Н. Я. Берковский).
   Способностью к разнообразным трансформациям и вариа-
циям при неизменности основной формулы вечные образы и
отличают от персонажей, имена которых стали нарицательны-
ми, но однозначными (Одиссей, Тартюф, Хлестаков).
   Понятие вечного образа, конечно, условно, метафорично.
«Вечных» Гамлета и Дон Кихота не существовало до начала XVII
века, когда практически одновременно (1601 и 1605–1615) по-
явились шекспировская трагедия и роман Сервантеса. Фауст и
Мефистофель еще на 200 лет моложе (1808–1831 — время рабо-
ты Гете над поэмой). Кроме того, практически все персонажи,