Кроме того, вера древнего человека в магическую силу слова послужила основанием для особого интереса к проблеме соответствия между словом и тем, что оно обозначает, заставляла задумываться над тем, как и почему слова становятся обозначениями вещей. В Китае с V в. до н. э. создаются концепции о связи между словом и свойствами того, что оно обозначает; в III в. до н. э. появляются теории «исправления имен», т.е. правильного подбора имени, которое бы соответствовало обозначаемому. В европейской научной традиции вопрос об отношении между словами и «вещами», предметами, к которым они относились, был впервые поставлен древнегреческими философами. Обратив внимание на существование отношения между словами и вещами, которое было названо отношением «именования», они поставили проблему: имеют ли имена, которые мы даем вещам, «природное» или «условное» происхождение. Обсуждению этой проблемы посвящен диалог Платона «Кратал», где сталкиваются два противоположных взгляда на связь звука и значения в слове. Одни участники диалога высказывают точку зрения, что имена определяются природными свойствами предметов (рЬуяе!) и отражают природу вещи, подобно отражению в зеркале. Другие отстаивают противоположное мнение: природной связи между именем и сущностью обозначаемой им вещи не существует, имя дается вещи по установлению людей (йезс1). Мнение самого Платова на этот счет остается из диалога не ясным, но, согласно некоторым комментаторам, Платон считал, что главное — не противоположность