расширительного понимания термина Баевского Перцовым очевидно тоже содер-
жащих «теневые» рифмы):
                     дорога белых птиц от стен Каракорума
                     уходит за хребты уходит за Коринф
                     дорога белых птиц уходит в черный юмор
                     где плавает в ночи голубоглазый взрыв
                                         <...>
                     и в ледяную ночь стремительно вмерзает
                     гигантское крыло и бьется как нарыв
                     и плачет и блестит в секундах замирая
                     и плавает в ночи голубоглазый взрыв
                                         <...>
                     и в зеркало смотреть и в стриптизе металла
                     когда зрачки фиксированно злеют
                     вокруг зловеще незаконченного тела
                     пунктиром белым женский силуэт
                                         <...>
                                               [Головин 1997: 23]
    Необходимо упомянуть также участившееся обращение русских поэтов к раз-
ным способам тавтологической и сходной с ней рифмовки. Причем если в стилиза-
циях газелей и рубаи [Орлицкий 2017] это вполне объяснимо, то в стихотворениях,
не ориентированных на восточную традицию, можно говорить о более опосредо-
ванном механизме влияния.
    Интересный пример причудливо модернизированного редифа находим, напри-
мер, в стихотворении Генриха Сапгира «Судьба (или общность фамильной кармы):