190
знак, — ‘мелкий жулик’, либо происходит сказочное или фантастическое олицетворение жучка, превращающее его в пьяницу), а второму актанту — ‘денежная сумма’, так что с необходимостью домысливается процедура продажи кресла как способа перевода его в деньги (ср. ставшее классическим примером две жены тому назад, 250 тысяч сигарет тому назад, три тысячи литров спиртного тому назад, К. Воннегут; где всем существительным приписывается признак временного периода, и в частности сигареты интерпретируется как процесс выкуривания соответствующего количества). Иначе говоря, при понимании текста преобразование начальной идеи приставки или выбор из уже готовых конкретных семантических шаблонов сопровождаются параллельным перебором, а иногда и приписыванием семантических признаков глагольной основы и контекста. Отсюда вытекает омонимичность фразы Жучок проел кресло с возможностью как различных интерпретаций приставочного глагола, так и семантических признаков актантов {жучок — ‘человек’ или ‘насекомое’, кресло — ‘стоимость’ или ‘материальный объект’).
   Подводя итог, следует сказать, что семантическое представление морфемы как некоторого достаточно абстрактного ярлыка не является адекватным. Чтобы описать реальное функционирование морфем в языке, приходится обращаться к семантическим явлением разных уровней — от морфемного до текстового. Этот факт представляет собой яркое свидетельство взаимодействия семантики языковых единиц разных рангов.