129
вычности, банальности. «Думаю, со временем мы обратимся к
белому стиху (то есть стиху без рифм. — И. С.), — писал Пуш-
кин в статье «Путешествие из Москвы в Петербург». — Рифм в
русском стихе слишком мало. Одна вызывает другую. Пламень
неминуемо тащит за собой камень. Из-за чувства выглядывает
непременно искусство. Кому не надоели любовь и кровь, труд-
ный и чудный, верный и лицемерный и проч.»19.
   Уже в ХIХ веке обновление рифмы происходило за счет
рифмовки варваризмов и имен собственных (скальд — Освальд у
Жуковского; боливар — бульвар, дама — Бентама — в «Евгении
Онегине»); составных рифм, в которых одно слово рифмуется с
двумя, чаще всего служебными (девы — где вы, то же — Боже);
каламбурных рифм как разновидности составных, в которых
сочетаются омонимы или просто слова, близкие по звучанию
(стихия — стихи я, отсрочки — от строчки, скалам бурым — с
каламбуром — в известном каламбурном стихотворении Д. Ми-
наева «В Финляндии»).
   Однако, вопреки предположению Пушкина, в эпоху модер-
низма происходит не обращение к белому стиху, а расширение
понятия рифмы. В статье «Как делать стихи?» Маяковский
полемически утверждал: «Обыкновенно рифмой называют со-
звучие последних слов в двух строках, когда один и тот же
ударный гласный и следующие за ним звуки приблизительно
совпадают.
   Так говорят все, и, тем не менее, это ерунда.
   Концевое созвучие, рифма — это только один из бесконеч-