§ 229. В ряде случаев обновление лексики литературного языка может объясняться сдвигами в контингенте его носителей, и з м сне-н и я м и его диалектной и социальной базы. В русском литературном языке постепенное укрепление его народной основы вело к оттеснению из повседневного употребления ряда церковнославянизмов, к замене их народными русскими словами. В результате многие церковнославянские слова перешли в разряд архаизмов (примеры в § 225), а другие даже вовсе выпали из употребления (абие 'тотчас же', аще 'если' и др.). В ряде случаев, однако, из двух парал-
200
лельных форм, бытовавших в памятниках древнерусской письменности, возобладала церковнославянская форма (например, плен, шлем, враг, храбрый), а русская народная форма (соответственно полон, шелом, ворог, хоробрый) стала архаизмом народнопоэтического стиля, а то и вовсе исчезла из литературного языка (так веремл было полностью вытеснено церковнославянской по происхождению формой время).
   § 230. Наконец, поскольку лексические единицы языка связаны между собой системными отношениями в рамках семантических полей, синонимических рядов и антонимических пар (см. § 104—106), естественно, что изменение в одном звене микросистемы влечет за собой изменения и в соотнесенных с ним других звеньях. Так, упомянутое в § 226 расширение значения слова палец сопровождалось переходом в разряд архаизмов слова перст, которое не было церковнославянизмом (ср. «бытовое» производное наперсток).
   б) Заимствование из других языков