Дополнительной особенностью изафета в тюркских языках является то, что показатель изафета одновременно является и показателем принадлежности 3 лицу; иначе говоря, форма зиуи имеет также значение ‘его вода’ (это значение реализуется в таких контекстах, где туи само уже не является вершинным именем и, таким образом, «изафетная» интерпретация исключена). Та же особенность имеется и у венгерских притяжательных форм, ср. венг. притяжательную форму слова Ийт. ‘дом’: Иёг-а ‘его дом’, но ЬаШ-от Ибг-а ‘дом моего друга’ (букв, ‘друг-мой дом-его’); в последнем случае суффикс -а выполняет уже изафетную функцию.
    В семитских языках граммема, указывающая на то, что существительное синтаксически подчиняет другое существительное, называется сопряженным состоянием (= лат. хШШз сопмгисшз)щ. В иврите сопряженное состояние противопоставляется «свободному», или «абсолютному», состоянию (= $тшз аЬ$о1иш$); морфологически это различие выражается разными огласовками корня (см. Часть первая, Гл.З, 2.2), а также кумулятивно с показателями числа вершинного имени, ср. др.-евр. Зэ1а1-Тт ‘щиты’ [мн. абс] ~ Щ-ё На^ЬЬопт ‘щиты [мн. сопр] воинов’. В классическом арабском языке система несколько иная: вершинное существи- 20