С другой стороны, в славянском есть случаи, когда и. -е. палатальные велярные развивается не в сибилянты, а в велярные смычные, ср. рус. гусь < и.-е. *{д$}ИУпх- (ср. др.-инд. Иа{т.}ха-, нем. Сапх, лит. {гА}{а~}хгх и др.), рус. свекор < и.-е. *х{м}е{к$}Угв-. Все эти примеры описываются правилом, предложенным А. Мейе: велярный не переходит в сибилянт в том случае, если в корне есть х. Отметим параллелизм данного явления с только что рассмотренной ассимиляцией в индо-иранском: в обоих случаях "аномальное" развитие происходит в корне, где есть х и палатальный велярный (хотя само развитие в некотором смысле противоположно: в индо-иранском происходит ассимиляция, в славянском, напротив, ассимиляция избегается).
      Теперь мы можем с большей уверенностью говорить об истории индоевропейского
названия зайца: германские языки сохраняют без изменения индоевропейскую структуру *{к$}У$-, индоиранские демонстрируют ассимиляцию: *{к$}Ух- > *{к$}У{к$}-, славянские — сохранение велярной артикуляции рефлекса *{к$} в присутствии рефлекса *5. Таким образом, в праиндоевропейском восстанавливается вполне однозначно реконструируемая лексема: *{к$}У$о- 'заяц'.
      Заметим, однако, что данная этимология русского косой (принадлежащая В.А. Терентьеву) все же остается спорной, поскольку в других славянских языках обозначение зайца при помощи данного корня не зафиксировано.