222
где свободно действует творческая фантазия. <…> Творческий
процесс, насколько мы вообще в состоянии проследить его,
складывается из бессознательного одухотворения архетипа,
из его развертывания и пластического оформления вплоть до
завершенного произведения искусства. Художественное раз-
вертывание праобраза есть в определенном смысле его перевод
на язык современности, после чего каждый получает возмож-
ность, так сказать, снова обрести доступ к глубочайшим источ-
никам жизни, которые иначе остались бы для него за семью
замками»142.
   Архетипы, таким образом, — это первичные, глубинные мо-
тивы, над которыми надстраиваются мотивы как традиционные
образные схемы (их круг намного шире) и индивидуальные мо-
тивы, число которых в принципе вообще безгранично. Внутри
категории мотива развертывается диалектика общего и инди-
видуального, традиции и новизны.
   Расширил значение термина архетип, сблизив его, скорее,
с мотивом в смысле Веселовского, канадский литературовед
Н. Фрай. Для него архетипы — «периодически повторяющие-
ся образы или связки образов», к числу которых относятся и
Адам («архетип иронической неизбежности, воплощение че-
ловеческой природы, приговоренной к смерти»), и Прометей
(«основная фигура трагедии — человек, но человек героиче­
ского масштаба, иногда с чертами божества»), и даже Христос
(«совершенно невинная жертва, отвергнутая людьми»)143.
   Исследование топосов и архетипов, как правило, ретроспек-