При такой интерпретации отпадает необходимость и в постулировании «весьма парадоксального» класса отрицательных языковых значений: глаголы типа плавить оказываются обычными словообразовательными производными от глаголов типа плавиться. Не может к тому же не настораживать, что это «весьма парадоксальное» значение необычайно частотно: практически все языки со сколько-нибудь развитой системой актантной деривации имеют декаузативные показатели. При этом декаузативы не обязательно являются морфологически производными от каузативов (как в русском языке, где продуктивного морфологического каузатива, как мы видели, практически не существует). В частности, в языке могут иметься одновременно и каузативный, и декаузативный показатель, как, например, в догон (где существуют многочисленные пары вида Шц-1- ‘вставать на колени’ [декауз] ~ {иг\-Ог- ‘ставить <кого-л.> на колени’ [кауз], оба образованные от стативного глагола {иг\- ‘стоять на коленях’; сходные примеры из чувашского и венгерского языков см. в: Мельчук 1998: 394-395). Языки мира существенно различаются в отношении того, предпочитают ли они «каузативную» деривацию (как многие алтайские языки, языки банту, кечуа), «декаузативную» деривацию (как славянские или балтийские языки) или имеют обе дериватемы приблизительно в равном объеме (как многие тюркские и уральские языки, армянский язык или язык догон). Подробнее о соотношении каузативных и декаузативных показателей в языках мира см.: Назре1та{Н 1993Ь.