Таким образом, в своих рассуждениях о прозе Айги обычно выражает вполне
традиционное понимание ее как словесного искусства, противостоящего как сти-
ху, так и прозе, ориентированной на стих, стихоподобной. Однако для «прозовид-
ной» поэзии Елены Гуро он делает исключение...
     Но это — скорее эмоции. Совсем другое дело — объективные признаки стиха
и прозы, которые можно обнаружить в любом напечатанном тексте: они всегда
позволяют отнести его или к стиху, или к прозе (за рядом редких, но важных ис-
ключений, о чем пойдет речь ниже). Попробуем подойти к прозе Айги с таким ин-
струментарием, разумеется, учитывая, что перед нами — не легко определяемые
стихи Пушкина или проза Достоевского, а явление актуальной словесной культу-
ры, сильно отличающейся от традиционной, строго дихотомизированной, наличи-
ем гибридных и переходных явлений и зон.
     В связи с этим можно и нужно говорить о трех основных группах прозаиче-
ских произведений, созданных Геннадием Николаевичем. Первая — самая бес-
спорная — его статьи и эссе о писателях и мемуары (в первую очередь — о Пастер-
наке), вполне вписывающиеся в традиционное понимание прозы. Вторая — на-
писанные в прозаической записи миниатюры, включаемые (и вполне справедливо)
в одни разделы со стихотворениями Айги — то, что можно назвать «стихотворе-
ниями в прозе». Традиция подобного включения малой прозы в стихотворные це-
лостности (циклы и книги) восходит к опытам французских поэтов начала ХХ в.,