У О. Мандельштама процесс приближения к версейно ориентированной стро-
фике идет «от прозы к прозе», давая «чистое» версе только в пятой главе «Еги-
петской марки» — фрагмент «Я не боюсь бессвязности и разрывов...». Версей-
ная строфа встречается также в сильной позиции финала в повести «Путешествие
в Армению» — в вольном переводе из истории Фавстоса Бюзанда. Здесь перед
нами является и объективный маркер версе — нумерация строк.
    Встречаются у поэта также отдельные строфы-полупредложения, начинаю-
щиеся со строчной буквы и отделенные запятыми, пробелы между фрагментами
текста, другие средства визуальной активизации прозаического текста — вполне
в духе Ремизова, Белого и Пильняка, но, как правило, без участия метра.
    Например, в той же пятой главе «Египетской марки»:
        Смородинные улыбки балерин,
        лопотание туфелек, натертых тальком,
         воинственная сложность и дерзкая численность скрипичного оркестра, запрятан-
      ного в светящийся ров, где музыканты перепутались, как дриады, ветвями, корнями
      и смычками,
        растительное послушание кордебалета,
        великолепное пренебрежение к материнству женщины <...>
                                                         [Мандельштам 1993: 484]
                        3.2. Строфическая (версейная) проза                 385