Тема вынужденного забвения родного языка и истории оказывается при этом
главным отличием между нашим автором и «идеальным» поэтом Горацием: глав-
ным достоинством римского лирика, согласно написанной в те же годы «деклама-
ции» Завьялова (кстати, в хельсинкскую книгу тоже не включенной), оказывается
понимание поэта, что он
                    вышел из народной толщи
                    что первым облачил    эолийские размеры
                    в латинские слова...

    Но то, что для римского классика было величайшим подвигом (освоение чу-
жого, превращение его в свое), для нашего поэта предстает еще одной гранью его
поражения (или все-таки нет?..).
    С. З.: Все верно. Так оно и есть. Поэтому у Горация — колониальное сознание,
а у меня — постколониальное.
    В отличие от архаических античных циклов конца 1990-х, «шведский» цикл
«Slussen» (1999), состоящий из семи верлибров, выглядел как демонстративный
отход от оснащенности текста рамочными украшениями: здесь только одна снос­
ка к иноязычному заглавию цикла: «Шлюзы (швед.). — Водная система и станция
932   6. Индивидуальные версификационные стратегии в русской поэзии рубежа веков