Та, в сумраке превыспреннем витая,
                    кем нам приходится? Она нисходит к нам.
                    Чужих стихий заманчивая тайна
                    не подлежит прозрачным именам.
                    Как назовем породу тех энергий,
                    чья доблестна и беззащитна стать?
                    Зрачок измучен непосильной негой,
                    измучен, влажен и желает спать.
                    Жизнь, страсть — и смерть. И грустно почему-то
                    И прочных формул тщетно ищет ум.
                    Так облекает хрупкость перламутра
                    морской воды непостижимый шум.
                    Глаз влажен был, ум сухо верил
                    в дар Бога Вам — иначе чей
                    Ваш дар? Вот старый черный веер
                    для овеванья чудных черт
                    лица и облика. Летали
                    сны о Тальони... но словам
                    здесь делать нечего... Вы стали —
                    смысл муки-музыки. В честь Тайны
                    вот — веер-охранитель Вам.
                    Вы — изъявленье Тайны. Мало
                    я знаю слов. Тот, кто прельстил
                    нас Вашим образом, о Майя,
                    за подвиг Ваш нас всех простил.
        «Чем больше имя знаменито, тем неразгаданней оно...»
        Это строчка из моего стихотворения, посвященного Блоку.
        Как можно соотнести этот маленький эпиграф с художественной судьбою, кото-