по контрасту с ними — 18! О каком же «возвращении», даже и «некотором», к сил-
лабическому стиху может идти речь? Понятно, что при таком волюнтаризме практи-
чески любое русское стихотворение (кроме разве что радикального верлибра с кон-
трастным разбросом длины строк) можно интерпретировать как силлабическое.
    Появляются и другие более чем странные «силлабические» интерпретации
нашего бедного дактиля, особенно в творчестве аспирантов: так, Власов пи-
шет: «...приводимое Семеновым в качестве примера сильно логаэдизированного
6-иктного дактиля стихотворение “На объективность” (1966) (вот тут-то особо
не поспоришь. — Ю. О.) может с большими основаниями считаться тонической
реконструкцией поэтом каденции силлабического 13-сложника» [Власов 2005:
12]. С какими это основаниями? Почему тонической? Почему реконструкцией?
Потому что 13-сложник? Да возьмите любой шестистопный ямб с женскими
окончаниями!
    Крайне расплывчато выглядит и формулировка М. Панариной: «Стихотво-
рение “Подражание сатирам, написанным Кантемиром” копирует силлабиче-
ский 13-сложник» [Панарина 2005: 217]. Интересно узнать, как именно копиру-
ет; в каких именно формах? И если это копия, почему тогда цезура у Бродского
стоит не «после 7-го слога», как принято, а после 4 и 8? И вновь не дает ответа
аспирант!
    Кстати, чувствуя слабость своих аргументов, некоторые сторонники «силлаби­
зации Бродского» вводят и даже специальный «термин» — «ослабленная» или