Во всех этих примерах окончания сплошь мужские. Но в начале XIX в. русский стих к этому был еще непривычен, и поэтому раньше возникла и параллельно развивалась другая разновидность этого 4—3-ст. ямба - с чередованием мужских и женских окончаний; канонизировал ее тот же Жуковский в «12 спящих девах» и «Певце во стане русских воинов»:
    ...Обетам - верность; чести - честь; Покорность - правой власти; Для дружбы - все, что в мире есть; Любви - весь пламень страсти; Утеха - скорби; просьбе - дань; Погибели - спасенье;
  ____________________ ______ ________ 385
Могущему пороку - брань; Бессильному - презренье... (Жуковский).
    И здесь семантическая окраска - «романтическая», и здесь некоторые образы и мотивы переходят из стихотворения в стихотворение [подробнее - Лилли 1997, 95-112]:
    Был чудный майский день в Москве; Кресты церквей сверкали, Вились касатки под окном И звонко щебетали... (Фет, 1857, далее - о радостных похоронах);
    ...То было раннею весной, В тени берез то было, Когда с улыбкой предомной Ты очи опустила... (А. К. Толстой, 1871, далее - с реминисценциями из Гёте);
    Уж гасли в комнатах огни... Благоухали розы... Мы сели на скамью в тени Развесистой березы... (К.Р., 1883);
    Меня крестить несли весной, Весной, нет -ранним летом, И дождь пролился надо мной, И гром гремел при этом... (Бальмонт, ок. 1914).