В материале анализируемой эпохи количество таких однотипных терцетов
колеблется от одной (в юношеском стихотворении А. Блока «В море одна лишь
волна — быстротечная...» (1898)) до 37 (в стихотворении К. Бальмонта «Ряды»;
правда, эта стилизация друидской песни из книги поэта «Зовы древности» (1908)
включает, наряду с трехстишиями названного типа, также двустишия-рефрены;
в чистом же виде самое длинное стихотворение, написанное строфами ааа, на-
ходим у того же Бальмонта: это «Ворожба» (1903) из его знаменитого сборника
«Только любовь», включающая 19 однотипных строф ааа).
    Правда, некоторые поэты Серебряного века умудрились и эту форму терцета
поставить на грань легитимности: так, ямбическая «Триодиссона» (1909) И. Севе-
рянина и дольниковое стихотворение В. Ходасевича «Сладко после дождя теплая
пахнет ночь...» (1928) зарифмованы очень приблизительно, а «Атоллы» и «Три-
листник» Бальмонта, «Гимн Нилу» и «Я, царь царей...» Брюсова, «Возьми на ра-
дость из моих ладоней...» и «Из табора улицы темной» Мандельштама, «Царь!
Просветленный я снова склонюсь перед гробом...» А. Добролюбова и «На коло-
кола» Северянина написаны вообще безрифменными трехстишиями, причем не-
редко тоническими размерами. Сюда же можно отнести и верлибр З. Гиппиус «Три
сына — три сердца», все строфоиды которого содержат по три строки и, значит,
формально тоже соотносятся с терцетами.
    Возможен и определенный компромисс между двумя названными полюса-