Формально перед нами вполне полноценный алексеевский верлибр, стать са-
мостоятельным текстом ему мешают только прочные контекстуальные связи с ро-
маном и характерное для всякого фрагмента целого отсутствие логической и инто-
национной завершенности. Подобных примеров в романе можно найти около двух
десятков. При этом они ничуть на разрушают целостности прозаического текста,
лишь демонстрируя его неразрывную связь с поэтическим творчеством главного
героя, ни одно из стихотворений которого при этом не приводится в романе даже
в отрывках.
    Попытка же обратного эксперимента — превращения алексеевских верлибров
в прозаические миниатюры — приводит к куда менее симпатичным, но в силу это-
го отнюдь не менее показательным результатам: получается чрезвычайно вялая,
аморфная проза, перенасыщенная «лишними» повторами, и только.
    Рядом с искусственными преобразованиями стиха в прозу и обратно, вполне
убедительно, как нам кажется, демонстрирующими неадекватность используе-
мого речевого материала, можно рассмотреть еще один эксперимент подобного
рода, проводимый уже самим автором. Это — любимые Г. Алексеевым верлибры
658    6. Индивидуальные версификационные стратегии в русской поэзии рубежа веков