284
фы к строфе представляет обычную практику анализа лири-
ки, каких бы методологических позиций ни придерживались
ученые: оно вполне применимо и при понимании лирики как
«ритма в пространстве», «музыки слова» или «орнаментальной
композиции».
   При этом (чаще всего — все-таки интуитивно) происходит
другая подмена: лирика отождествляется со стихотворной ре-
чью (что, строго говоря, неточно). Поэтому именно при ана-
лизе лирики особое внимание уделяется собственно языковым
феноменам (ритм, размер, звукопись) и, с другой стороны, в
слепой зоне оказываются стихотворения в прозе (точнее, про-
заическая лирика) — еще и потому, что этот жанр в русской
литературе не имеет прочных традиций, не выделен — хотя бы
пунктирно — как определенная историко-литературная линия
(подобно истории элегии или басни).
   Исследователи лирики предложили несколько продуктивных
аналитических подходов, которые вписываются в описанную
ранее уровневую структуру.
   Рассматривая «семантическую структуру лирического про-
изведения», Т. И. Сильман детализирует ее, вводя несколько
важных дополнительных понятий: «Лирическое стихотворе-
ние — как тематически, так и в своем построении — отра-
жает <…> особое, предельно напряженное состояние лири-
ческого героя, которое мы назовем „состоянием лирической
концентрации“»226.
   Из этого состояния рождается лирический сюжет227, в кото-
ром, с одной стороны, важно соотношение прошлого, настоя-
щего и будущего времени («основная точка отсчета» находится