и одетыми гиперболами». И даже гоголевскую творческую
биографию он рассмотрел сквозь гиперболическую призму:
«Острие гиперболической пирамиды вошло в сердце Гого-
ля: смерть Гоголя — самоубийство. <…> Гоголь отравился
гиперболами»147.
   Резкое, нарушающее норму правдоподобия столкновение
каких-то элементов дает алогизм, который опять-таки может
пронизывать весь текст — от языкового уровня (оксюморон,
парадокс) до алогического развития фабулы и характеристики
персонажей.
   Заострение и систематическое применение алогизма при-
водит к гротеску — образу, строящемуся на резком контрасте,
сочетании несочетаемого, уже не количественно гиперболи-