...Иду в пространстве и во времени, И вслед за мной мой сын идет Среди трудящегося племени Ветров, и пламени, и вод... (Гумилев, 1914); ...По минированным фарватерам Взлетают, взорваны, суда. Весь мир к давно забытым кратерам Летит, как беглая звезда. Одумается ли Германия Оставить пагубный маршрут, Куда ведет смешная мания И в каске вагнеровский шут?! (Кузмин, 1914); Смешна пангерманизма мания, В нее поверит лишь профан! Сушами влезешь ты, Германия, В просторный русский сарафан!..; Еще не значит быть изменником - Быть радостным и молодым... Пройтиться по Морской с шатенками, Свивать венки из кризантэм...; ...Друзья! Но если в день убийственный Падет последний исполин, Тогда, ваш нежный, ваш единственный, Я поведу вас на Берлин! (Северянин, 1914); ...Одно: идти должны до края мы, Все претерпеть, не ослабеть... (Брюсов, 1915); ...С победной музы-
По вечерам над ресторанами...»
55
кой и пением Войдут войска в столицу. Чью?.. (Гумилев, 1916); Люблю тебя в твоем просторе я И в каждой вязкой колее. Пусть у Европы есть история, - Но у России житие... (Парнок, 1916).
    (У Кузмина этот размер всплывет потом в стихотворении 1920 г. «Декабрь морозит в небе розовом, Нетопленный чернеет дом, А мы, как Меншиков в Березове, Читаем Библию и ждем...», где его гражданская тема соединяется с бытовой и становится живее и выразительнее.)