образующих в данном языке «категорию» (если принять, что нож, используемый жрецами, уже не может иметь плоского лезвия, не может употребляться для чистки рыбы и т. д., и т. п.: здесь, как это и характерно для естественно-языковой логики, для описания каждой конкретной разновидности ножа выбираются логически не исключающие друг друга, но реально оказывающиеся несовместимыми признаки). Собственно, отличие от грамматической категории здесь только в том, что «носители категории» образуют очень ограниченное множество, а в семиотическом отношении эта категория структурирована несколько хуже. Данное явление иногда называется «лексической обязательностью» (см. [Апресян 1980: 17—19|; ср. также интересный разбор конкретного материала русского и французского языков в [Гак 1989]); оно, так же как и грамматическая обязательность, имеет прямое отношение к концептуализации мира в языке — в данном случае, в области лексической номинации. Лексическая обязательность особенно характерна для определенных областей лексики с относительно дискретной концептуальной структурой — таких, как глаголы движения, имена родства, цветообозначения и т. п.