165
   Сжатие, краткость, схематичность фабулы тем не менее име-
ет свои пределы. «Резюме повествования (если оно ведется
согласно структуральным критериям) поддерживает индиви-
дуальность сообщения» (П. Пави). Другими словами, фабула
допускает сжатие лишь до такой схемы, в которой узнается
описываемый ею мир. Если этот принцип нарушается, нужно,
вероятно, говорить о другом (глубинном, абстрактном?) уровне
действия и использовать иную терминологию.
   Когда В. Б. Шкловский в «Развертывании сюжета» отож-
дествил фабулу «Евгения Онегина» и любовь Ринальда и Анд­
желики в относящейся к ХV веку рыцарской поэме М. Боярдо
«Влюбленный Роланд», сведя дело лишь к разнице мотивировок
(через много лет он объяснял сравнение как непонятую шутку),
В. М. Жирмунский резонно возразил: «Мы могли бы присоеди-
нить сюда же известную басню о журавле и цапле, где осущест-
вляется та же сюжетная схема в „обнаженной“ форме: „А любит
Б, Б не любит А; когда же Б полюбил А, то А уже не любит Б“. Ду-
мается, однако, что для художественного впечатления „Евгения
Онегина“ это сродство с басней является весьма второстепенным
и что гораздо существеннее то глубокое качественное различие,
которое создается благодаря различию темы <…>, в одном случае
Онегина и Татьяны, в другом журавля и цапли»68.
   Фабула, таким образом, в какой-то степени должна включать
отсылки к другим уровням мира — пространственно-времен-
ному и персонажному.