тели продолжают искать разные механизмы компенсации отказа от традиционных
регулярных стихообразующих принципов: так, один из наиболее последователь-
ных и основательных исследователей истории русского верлибра А. Л. Жовтис
предлагал определять его как результат «смены мер повтора фонетических сущ-
ностей» ряда уровней, на практике отыскивая эти повторы в ранних русских пред-
верлибрах, — что и немудрено: во-первых, поэты-классики, обращаясь к освобож-
денным стиховым формам, нередко действительно компенсировали свои отказы
теми или иными несистемными повторами; а во-вторых, что существенно важнее,
повторы в стихотворной речи, в том числе и чисто случайные («совпадения с», как
сказал бы Гаспаров), можно найти всегда, особенно если за дело берется профес-
сиональный стиховед [Жовтис 1966; 1970 и др. работы].
    Аналогичным образом В. С. Баевский предлагал рассматривать в качестве сво-
бодного стиха минимально урегулированную периферию всех традиционных ти-
пов русского стиха, в чем тоже есть определенный резон: эти явления всегда, осо-
бенно при буквалистском подходе, с трудом поддавались описанию с точки зрения
традиционных стиховедческих взглядов [Баевский 1972].
    Наконец, А. П. Квятковский, взгляды которого, во многом благодаря регуляр-
ным переизданиям его «Поэтического словаря», оказались максимально попу-
лярны, особенно в непрофессиональной и полупрофессиональной среде: с точки
зрения создателя «тактометрической теории», свободным стихом оказываются все