Во всяком случае, первые же два стихотворения, несущие эту окраску, явно примыкают к традиции Жуковского и его немецких образцов. Эго - Ф. Глинка (1830-1850-е? годы), «Отчего?» («...Оттого, что голос тайный Часто шепчет нам: Быт земной есть быт случайный, Дом родимый - там!») и «Молитва Пресвятой деве» («Между солнцем и луною Дева-мать стоит, И чудесной тишиною Лик ее блестит...»). В ту же ситуацию «Алонзо», но с иным исходом вписывается одно из первых стихотворений А. Григорьева («Е. С. Р.», 1842): «...Между вечностью и мною Встанет образ твой. И на небе очарован Вновь я буду им... Ослепленный их лучами, С грустью на челе...». В ту же сторону направляет Майков свои «Облачка» (1857): «Любо их следить очами... Выше - вечность, Бог!..». Полонский начинает стихотворение «Памяти Ф. И. Тютчева» (1876): «Оттого ль, что в Божьем мире Красота вечна, У него в душе витала Вечная весна... Ярче в нем сверкали искры Божьего огня... Выше всех земных кумиров Ставил идеал...», ему подражает Фофанов в юбилейном стихотворении «А. А. Фету» (1889):
«Спи, младенец мой прекрасный...»_______ 233