Пример второй, упорядочивающей тенденции — стихотворение Михаила
Айзенберга:
                   Потянуть до вечера околесицу,
                   а потом, с горы, и сама покатится,
                   обращаясь к новому в небе месяцу.
                   И теперь никто за меня не хватится,
                   отчего неделя почти спрессована,
                   а пустое время с утра до вечера
                   неумелой кисточкой нарисовано,
                   в путевом блокноте едва помечено.
                   Если вместе сложатся время скорое
                   и мое дыхание терпеливое,
                   отзовется именем то искомое,
                   ни на что известное не делимое.
                   Если полное имя его — отчаяние,
                   а его уменьшительное — смирение,
                   пусть простое тающее звучание
                   за меня окончит стихотворение.
                                        [Айзенберг 2000]