Известно, что в определенный момент формирования замысла СП сам Турге-
нев называл их «стихотворениями без рифмы и размера» [Тургенев 1982: 445] —
то есть, в современном понимании, фактом свободного стиха — особом типе
версификационной культуры, к которому Тургенев сам несколько раз обращался
(в переводе из «Фауста», в «Соборном послании двум обитателям Степановки
от смиренного Иоанна», в опыте перевода Уитмена и еще ряде маргинальных для
писателя текстов). Тем не менее в случае СП перед нами не стихи (кроме одного
исключения), а именно прозаический текст, по самой речевой природе противосто-
ящий стихам, чем и объясняются неудачи ученых, пытавшихся найти в нем устой-
чивые признаки стиховой культуры (Б. Энгельгардт, А. Пешковский, Г. Шенгели
и некоторые их современные продолжатели).
    Вторая оговорка связана с представлением о степени новаторства Тургенева
в области ПМ. Действительно, по-русски СП свои произведения, насколько нам
известно, до него не называл никто. Однако ПМ, причем достаточно близкие тур-
геневским и по пафосу, и по смыслу, и по жанровым тяготениям, и по структурным
особенностям, писали и Н. Карамзин, и В. Жуковский, и Ф. Глинка, и В. Одоев-
ский, и многие другие русские предшественники СП. Поэтому по крайней мере
необходимо упомянуть и русскую традицию, а не только французскую, как это
обычно делают.
    Кстати, с последней тоже не все так просто. Обычно (в том числе и в популяр-