184
хаос в эстетике словесного творчества и в особенности в ис-
тории литературы. Смешение различных точек зрения, разных
планов подхода, различных принципов оценки встречается на
каждом шагу. Положительные и отрицательные герои (отноше-
ние автора), автобиографические и объективные герои, идеа-
лизированные и реалистические, героизация, сатира, юмор,
ирония; эпический, драматический, лирический герой, харак-
тер, тип, персонаж, фабулический герой, пресловутая класси-
фикация сценических амплуа: любовник (лирический, драма-
тический), резонер, простак и проч. — все эти классификации
и определения его совершенно не обоснованы, не упорядочены
по отношению друг к другу, да и нет единого принципа для их
упорядочения и обоснования. Обычно эти классификации еще
некритически скрещиваются между собой»98.
   М. М. Бахтин констатировал такое положение вещей почти
столетие назад и пытался «внести строгий порядок в формально
содержательное определение видов героя, придать им однознач-
ный смысл и создать неслучайную систематическую классифи-
кацию их» на основании одного критерия: тотальной реакции
автора на героя, принципа ви́дения героя как целого.
   Этот принцип приобрел у М. М. Бахтина скорее не теорети-
ко-литературный, а философский характер, породив классифи-
кацию не героев, а способов объективации авторского сознания
в определенных видах как литературных, так и «жизненных»
текстов: поступок, самоотчет-исповедь, автобиография, лириче­