клонилась, выискивая опоры для горба, для ниспосланной лишней ноши, которую
      некуда деть. // Вся эта конструкция вчуже казалась мне неприглядной, но она про-
      ста: согбенный хребет человека, низко опустившего лицо в ладони, еще не знающе-
      го, но уже унюхавшего... что? что?
         Сначала, сквозь ладони — / не фильтр, а сопричастный усилитель — в суверен-
      ное и совершенное устройство ноздри, грубым нашатырем против вялого обморока
      воли, явился в ум и потряс его многосложный запах всего огорода жизни, задиристо
      главенствовал и окликал обоняние укроп. Это не укор был и не упрек огороженной
      природы, а просто укроп, которым пахли стол и руки. // На перекрестке той ночи
      и этой, в той же местности и на том же месте, возвращаю себе неразымаемую гущи-
      ну запаха, вкуса, цвета и звука.
                             Все снег да снег, — терпи и точка.
                             Скорей уж, право б, дождь прошел
                             И горькой тополевой почкой
                             Подруги сдобрил скромный стол.
                             Зубровкой сумрак бы закапал,
                             Укропу к супу б накрошил,
                             Бокалы — грохотом вокабул,
                             Латынью ливня оглушил
                             Тупицу б двинул по затылку...
            6.11. Стих, проза и прозиметрия в творчестве Беллы Ахмадулиной         799