дение из того же интервью: «Русская поэзия началась задолго до Пушкина. Она
началась с Симеона Полоцкого, Ломоносова, Кантемира, Хераскова, Сумарокова,
Державина, Батюшкова, Жуковского. Так что к тому времени, когда Пушкин поя-
вился на сцене, русская поэзия существовала уже на протяжении полутораста лет»
[Эпельбаум 2005: 151]).
    Этот эпиграф не вполне обычен: он не только представляет собой, как это не-
редко бывает, ритмический камертон будущего стихотворения, но и оборван на се-
редине строки — там, где это было надо Бродскому: «Скучен вам, стихи мои,
ящик...» У Кантемира «Письмо II. К стихам своим» написано привычным для него
13-сложником, и первая его строка выглядит следующим образом: «Скучен вам,
стихи мои, ящик, десять целых...»
    Очевидно, современного поэта привлекла не силлабическая природа стихо­
творения сама по себе, а не замечавшийся читателями той поры стык ударений,
для силлабо-тонического слуха звучащий очень выразительно: ведь и в тонике он
встречается только в наиболее раскованном ее типе — акцентном стихе, и притом
очень нечасто.
    Бродский же делает этот стык основой индивидуальной ритмической кон-
струкции своего «девятисложника», превращающегося у него в стих с констант-
ной клаузулой 110, нередко усиленной еще одним ударным подряд — 1110. Имен-
но это раритетное стечение двух или трех ударных в конце строки при относитель-
ной свободе первой части и эксплуатирует наш поэт. Приведем для наглядности