238
В такой форме написаны «Записки охотника» и более двадцати
тургеневских повестей и рассказов.
   А. П. Чудаков фиксирует парадокс тургеневского повество-
вания: «1) Повествователь произведений, романов, повестей и
рассказов в третьем лице ведет себя как свободный рассказчик.
Снимается основное ограничение этой формы — ограничение
субъективности авторской позиции. 2) Рассказчик же произ-
ведений от первого лица не стесняет себя обычными рамками
наблюдателя-нелитератора, ведет себя как всеведущий повес-
твовователь-романист, которому доступны любые сведения из
жизни героев, который не объясняет, откуда он их взял, и ко-
торый волен изложить их в отточенной литературной манере.
Там и здесь снимается главное ограничение данной повествова-
тельной формы. Таким образом, повествователь получает черты
рассказчика, а рассказчик — черты полноправного автора»160.
   Однако доминантой этого взаимопроникновения оказыва-
ется все-таки позиция автора-повествователя, которой (в аук-
ториальной ситуации) отнюдь не противоречит субъективное
проявление авторского Я. Личный повествователь у Тургенева
близок автору, как чаще всего бывает при установке на устную
форму рассказа.
   В той же манере личного повествования выдержаны «Повес-
ти Белкина», повести и рассказы Чехова («Скучная история»,
«Моя жизнь», «Дом с мезонином»), Бунина («Жизнь Арсенье-
ва», рассказы из «Темных аллей»).
   Особый вариант личного повествования — изображение