В заключение мы хотели бы коснуться еще одного аспекта категории детерминации - ее особо тесной связи с некоторыми другими категориями имени и глагола как в плане выражения, так и в плане содержания. На первом месте в списке таких категорий стоит, безусловно, число. Показатели числа и детерминации часто выражаются кумулятивно (как, например, в скандинавских языках); более того, само числовое противопоставление может использоваться для выражения граммем детерминации. Один из вариантов такого использования мы наблюдали в тюркских языках, где количественная неохарактеризованность объекта свидетельствует о его нереферентности, а употребление показателя множественного числа, как правило, коррелирует с рефе-рентностью или определенностью имени. Похожая корреляция имеется, по-видимому, в иранских, дагестанских и ряде других языков; ср., например, наблюдения над фактами армянского языка в: БопаЬёЖап 1993. Другой вариант этой зависимости представлен в русском языке, где имеется устойчивая связь между не-референтностью и множественным числом (см. выше).
      Аналогичная связь в русском языке существует в ряде случаев между нереферентностью прямого дополнения/подлежа-щего и их генитивным оформлением, а также между нереферент-ностью аргумента и несовершенным видом глагола, так что в противопоставлениях типа Я получил письмо ~ Я не получал писем одно и то же семантическое содержание выражается с помощью трех различных именных и глагольных категорий.