И сорвана с ветел одежда сквозная,
                   и брошенный ангел меняет доспехи,
                   и лик его светлый, как память, мерцает,
                   а сын его малый на лире бряцает.
                   Забудем, забудем, забудем навеки,
                   на мельницу сплавим, в муку перемелем...
                   Друг друга водою обнявшие реки
                   томятся в угоду неведомым целям.
                   У ангела в небе слипаются веки,
                   и дети бегут по лагунам и мелям,
                   лежит поплавок на подушке пуховой,
                   висит колокольчик на ветке ольховой
                                                     [Кекова 2001]

   Наконец, таганрогский поэт Сергей Гузев использует октавы в своем шуточ-
ном «Втором письме Григорию Петухову»:
                   С брегов Азова шлет тебе поклон
                   сосед по общежитию и быту,
                   что языком метет, как помелом,
                   имея вкус к словесному кульбиту,
                   обидчик многих (впрочем, поделом)
                   литинституток. Кстати, не в обиду
                   сказать: от жалоб Анны — срам и стыд! —
                   давно слугу покорного мутит.