Что же касается диахронической интерпретации наблюдаемого распределения, то она представляется следующей. Как известно, для одних глагольных значений сочетание с каузативной семантикой является в высшей степени естественным, для других — более редким, но все-таки возможным, для третьих — странным или даже вовсе невероятным. Вполне понятно, что при складывании категории морфологического каузатива первыми получают каузативные корреляты "непереходные глаголы, прежде всего глаголы движения, состояния, положения в пространстве, а среди переходных — такие глаголы, как есть', 'пить', 'видеть', 'знать' и т. п. (показательно наличие лексических, а в ряде случаев и морфологических каузативов у подавляющего большинства русских глаголов, представляющих собой переводы уйгурских глаголов I группы, и их полное отсутствие у русских глаголов — переводов глаголов II группы) [там же, 91]. Поэтому вполне правдоподобно выглядит предположение, что первоначальное распределение суффиксов *-Уг и *-Уг "действительно представляло собой алломорфию и носило диссимилятивный характер" [там же]. Поскольку, однако, основы на I, {сА} и {$а} составляют незначительное меньшинство всех глагольных основ, суффикс *-Уг "употреблялся достаточно редко и рано утратил продуктивность. Таким образом, если каузативы от глаголов I группы отражают старое состояние системы, то глаголы II группы, по семантическим причинам не столь склонные к приобретению каузативных пар, получили их позже — тогда, когда образование