В несколько сниженных тонах эта ситуация приглашения к свиданию предстает у А. К. Толстого (1840-е): «Милый друг, тебе не спится, Душен комнат жар... Встань, приют тебя со мною Там спокойный ждет...», а в рукописном варианте даже «Час настал нам быть счастливым, Друг, не откажи». То же самое - у Крестовского (1856, концовка): «...Все-то льнешь ты только к книгам - Хуже день от дня; Хочешь вылечиться мигом - Полюби меня!» Промежуточное положение занимает Ива-нов-Классик (1880-е?): «Ночь тепла, любви приветом Дышит... а кругом... Выходи ж ко мне скорее, Девица-краса...». В конце этого ряда можно поставить песню Алискана из блоковской «Розы
Глава 6
220
и креста» (1912): «День веселый, час блаженный, Нежная весна. Стукнул перстень драгоценный В переплет окна... Соловей тебе влюбленный Счастие принес...». А от серенады, через образы ночи и луны, этот размер пришел в центральный эпизод «Пьеро-убийцы» В. Маккавейского (1918): «Как фонарь в моей гостиной Льет лучи в закат, Заткан синей паутиной Белых лун брокат...» и т. д.