О Натэлла! Ты — чаша / на пиру бородатых и сильных! / Ты — глоток родни-
      ковой воды после драки! Ты — грустный мотив, долетевший сюда / из неведомых
      окон! Ты — ливень, который застал нас в горах! (Ан2 + 3 + 8 + 6) И дерево, под кото-
      рым спаслись мы от ливня! (Ан3) И молния, разбивающая дерево в щепки!.. Ты —
      юность прекрасной страны!.. (Амф3)
         Каждое утро Натэлла // раздвигает тяжелые воды Арагвы. // На берегу оста-
      ется прижатый (Дак3 + Ан4 + Дак4) камнем сарафан, часы и летние туфли.

   Как видим, сплошная метризация постепенно нарушается, наряду с трехслож-
никовыми цепями начинают попадаться метрически нейтральные фрагменты —
чем дальше, тем больше, хотя метрические уплотнения возникают в тексте еще
несколько раз.
   В конце же рассказа метр снова охватывает все слоговые группы:
         Я шел, ибо принадлежу к великому сословию мужчин. Я знаю, что грубый, сле-
      пой, неопрятный, расчетливый, мнительный, толстый, циничный // — буду идти
      до конца (Амф8 + Дак3).
         Я горжусь неотъемлемым правом смотреть тебе вслед. А улыбку твою я счи-
      таю удачей! (Ан9)