18)    Последние наши три размера происходят от совсем редкого античного размера, «адония», который даже не употреблялся самостоятельно, а лишь в составе сапфической строфы; откуда он попал в русскую поэзию XVIII в., трудно понять, в немецкой поэзии (у Гёте и Шиллера, «РишсЬНес!») он появляется лишь позже. Может быть, источником были итальянские арии, писанные 5-сложни-ком, как еще у Кавальери - Манни (1600): «Што то1Та1е, Э’ип 1апЮ та!е, СЬ’еЮто бига, 81 росо
398
Заключение
сига!..» У нас он дает, прежде всего, 2-ст. дактиль, некоторое время популярный в духовных песнях о бренности земного:
    Суетен будешь Ты, человек, Если забудешь Краткий свой век, Время проходит, Время летит, Время проводит Все, что ни льстит... Как ударяет Колокол час, Он повторяет Звоном сей глас: Смертный, будь ниже В жизни ты сей: Стал ты поближе К смерти своей (Сумароков).
    Эти духовные оды с их противоположением «сила - слабость» дали в русской поэзии такие непохожие отводки, как «Боже царя храни» и некрасовские «Ты и убогая, Ты и обильная...» (особенно с ранними вариантами), «С деньгами, с гением...», «Доля народа...». Сплошные дактилические окончания в этом размере допускают возможность влияния хоров из «Фауста»; а от упора мужских окончаний некрасовской бурлацкой песни «Хлебушка нет, Валится дом...» в конечном счете идет «Разговор с Гением» у Цветаевой: «Петь не могу! - Это воспой».