Однако наиболее популярной строфической формой персидского происхож-
дения в последние десятилетия становятся не газеллы, а рубаи, которые стали
чрезвычайно популярны в русской поэзии благодаря переводам из Омара Хайяма
(может быть, именно поэтому Быков называет свою газель рубайятом, то есть со-
бранием рубаи).
    Подробный анализ переводов и подражаний этому поэту, а также другим фар-
сийским авторам, писавшим четверостишия этой рифмовки, можно найти у того
же Тартаковского.
    В последние десятилетия рубаи из формы переводной восточной экзотики пре-
вратились в распространенную разновидность строфической организации русско-
го стиха. В этом новом качестве их следует квалифицировать как твердую форму,
состоящую из четырех строк, три из которых зарифмованы между собой, а одна —
третья — холостая (существует и полностью моноримный вариант рубаи, состо-
ящий из четырех зарифмованных строк, однако, по мнению специалиста, «раз-
новидность рифмовки а-а-а-а почитается менее искусной» [Ворожейкина 1986:
22]). Иногда рифма рубаи осложняется за счет использования редифа — тавтоло-
гического повтора группы слов, следующего после рифмы. Редиф и в оригинале,
и в переводах и подражаниях встречается достаточно редко.
    Как утверждает З. Ворожейкина, «все персидско-таджикские рубаи пишутся
единым стихотворным размером»; его схема (если использовать для обозначения
долгого слога 1, а краткого — 0): 110 011 0110 011 [Ворожейкина 1986: 21]. Русские