и по­этому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;                В глубине двора черная зелень едва шевельнулась
                                                          поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,                     И шумел дождь во сне чужом
                                                          в городке, занесенном снегом по ручку двери,                       Прекращаемый взмахом ресниц
                                                          извиваясь ночью на простыне —
                                                          как не сказано ниже по крайней мере —                              Ты упавший лежал не прикрытый ничем, юный,
                                                          я взбиваю подушку мычащим «ты»                                       					 ни пергаментом титулов
                                                          за морями, которым конца и края,                                   				 ни имен, вписанных в книгу вовне
                                                          в темноте всем телом твои черты,                                     			 не прикрытый ничем, кроме одежды
                                                          как безумное зеркало повторяя.                        [48]           (на ступенях, на обшарпанном пенном крыльце)