Барский («Пушкин, Моцарт и Сальери»), Алексей Хвостенко («Разговор о душе»,
«Яйцо и Скорлупа»). От традиционных образцов драматической поэзии эти про-
изведения отличаются, конечно, не только размерами, но и принципиальным от-
сутствием действия; это драмы идей, а не персонажей.
    Например, в «Литературных памятниках» Михаила Сухотина «действуют» Го-
раций, Ломоносов, Державин и Пушкин, в последовательно сменяющих друг друга
диалогах читающие (с минимальными изменениями, диктуемыми необходимостью
«реального» общения) строки из своих «Памятников», контрастно противопостав-
ляя при этом свои жизненные и творческие принципы. А в «P. S.» Гораций ведет
диалог уже с «Хором имени Пушкина», причем читают они теперь не связный текст
первых строф, а только звуки из них: Гораций — гласные, хор — согласные.
    Разумеется, минимальные размеры всех названных поэм обусловливают за-
ведомо неполное следование классической парадигме драматургического текста.
Так, в них почти всегда отсутствуют списки действующих лиц, экспозиционные
ремарки и т. д.
    Значительно чаще в интересующих нас текстах используются лишь отдель-
ные компоненты традиционной парадигмы. Например, стихотворения или проза-
ические миниатюры носят названия тех или иных драматургических жанров или
включают их в свое название. Возможно также обобщенно-«драматургическое»
наименование текста — например, «Пьеса в четырех действиях» А. Хобо.
    Особое место в ряду произведений, синтезирующих прозу, стих и драму, за-