Разговор о структуре литературоведении надо начинать с
другого, более общего и старого понятия. Как утверждают ис-
торики античности, слова филология (в переводе с греческо-
го — любовь к слову, любословие) и филолог впервые встре-
чаются у древнегреческого философа Платона (427–347 гг.
до н. э.). Круг их значений широк. Первоначально филология
означала «охоту к участию в философских беседах, произнесе-
нию философских речей», а филолог, соответственно, — «друга
философских бесед».
   Однако у одного из таких философов-филологов встреча-
ется фрагмент: «Алексид говорит, что вино… делает всех, кто
пьет его в большом количестве, филологами». Замечательный
филолог-классик советской эпохи А. И. Доватур забавно-пе-
рифрастически объяснял его смысл: «Принимая во внимание
семантическое развитие слова „филология“ и контекст, ко-
торый говорит о культурной атмосфере застольных бесед, мы
должны под „филологами“ понимать людей, с удовольствием
ведущих беседы на научные темы»1.
   С эпохи эллинизма филология дистанцируется от фило-
софии и становится более скромным, но важным занятием:
техникой и методикой объяснения, комментирования (а позд­
нее — издания) древних текстов, признаваемых образцовыми,
классическими. Так понятая филология — психологическая
предпосылка и источник всех последующих способов иссле-
дования словесных произведений.
   «Филология есть служба понимания» (С. С. Аверинцев)2.