В русле своего увлечения персидской поэзией создал в 1980-е гг. большое
количество оригинальных газелл (наряду с переводными — из Хафиза, Бабура
и т. д.) Евгений Шешолин. Газеллы Шешолина написаны, как правило, длинными
строчками, так же как традиционные русские переводы восточной классики, в ос-
новном трехсложными размерами. Поэт использует как редиф, так и европейскую,
нетавтологическую рифму:
               Вот и вырвалось слово из города словно убийца,
               Вот и в мертвой деревне не дали бродяге напиться.
               Проведите меня на ненужное сорное поле, —
               Там я буду крапиве и дикому тмину молиться.
               Ваши души, поверьте, еще не пропахли бензином,
               В небесах улыбаются ваши прекрасные лица.
               Принесите смертельных пасленовых ягод в ладонях,
               Белены заварите и дайте бродяге напиться.
               Ничего, что завяли на ржавчине детские уши,
               Никому напевает с отравленной ели синица.
               На дырявом пергаменте пасынки-знаки не плачут;
               Я пишу на последней, разорванной в клочья странице.
               Быть крапиве и дикому тмину в небесных амбарах,
               Вызревает мой голос, грядет лучезарная жница.