Вот и мы перешли в обреченное холоду здание,
           В темноту улетающих в Англию птиц.
           Эта новая боль посылается мне в наказание,
           Чтобы сдался и пал перед будущим ниц.
           Но запомни: пока мы слабели и падали,
           Одиссей обернулся пшеничным зерном —
           В этих ангельских сферах, что цепь замыкают (не правда ли?)
           Земноводным, икряным звеном.
           Там и воздух иной, да и время там вовсе не движется,
           И деревья вовек не поднимут ветвей.
           А у самого дна — только пеной лягушечьей дышится,
           Если хочешь избавить себя от кровей.
           И в надмирной войне, что близка к своему завершению,
           Все недуги земные храня,
           Одноглазые люди признают свое поражение
           И замрут в ожидании Судного дня.
                                                 [Кучеров 2009: 48]