«На воздушном океане...»                       273
но ценою страшного сужения - я бы почти сказал: унижения - его поэтического кругозора, «сюжетности». Всякая «высшая» и более общая поэзия отошла окончательно к иамбу. Хорей должен был довольствоваться более низкими предметами и дошел до той неизысканности тона, какою отличен «Вурдалак», «Бонапарт и черногорцы», «Пир Петра Великого». Но в 1835 году перед Пушкиным стала высокая задача - освоить античность. (О, если б он успел!..) И вещественность, реальность древних он вверил хорею...».