ния должно либо обязательно быть (11), либо обязательно не
быть (12) кореферентно подлежащему; в первом случае это
рефлексивное местоимение (11) Иван видит себя, а во вто­
ром — личное (12) Иван видит его. Рефлексивное местоиме­
ние себя в (11) не может обозначать никого другого, кроме
референта, обозначенного подлежащим (Иван), а личное ме­
стоимение его (ее, их) в (12), наоборот, может, в принципе,
обозначать что угодно, кроме референта подлежащего.
     Знакомство с другими языками на первый взгляд под­
тверждает это обобщение. Приблизительно так же ведет се­
бя подавляющее большинство местоимений не только в сла­
вянских и индоевропейских, но и в алтайских и уральских
языках, в большинстве кавказских и во многих других язы­
ковых семьях: различаются личные местоимения 3-го л. и
отличные от них рефлексивные местоимения, которые в
конструкциях типа (11-12) ведут себя так же, как и в рус­
ском.
     Однако в некоторых языках, например в турецком
[Нилсон 1987 (1978); Iatridou 1986], цахурском (восточнокав-
казская семья, Дагестан [Тестелец, Толдова 1998]), бамана
(семья манде, западная Африка [Выдрин 1999]), малайском
(австронезийская семья [Cole, Hermon 1998]), обнаружены
такие местоимения, которые в позиции дополнения могут
быть, а могут и не быть кореферентны подлежащему; ср. в
цахурском языке предложение (13) gade $uqa ЩаЫ, которое
может означать 'мальчик на него посмотрел' или 'мальчик
на себя посмотрел', где iuqa 'на него; на себя' объединяет