русской классической силлабики. Это становится еще очевиднее, если рассматри-
вать весь цикл как ритмическое целое: характерно, что остальные три «архаиче-
ских» стихотворения еще менее похожи на силлабические, а пятое, последнее —
«Карасев» — вообще не связано с виршеписательской тематикой и написано ти-
пичным для раннего Сапгира раёшным стихом.
    Значительно ближе к силлабическим образцам оказываются, как уже говори-
лось, опыты другого петербургского автора, Олега Охапкина. Виктор Кривулин
утверждал, что именно «благодаря Охапкину Бродский начинает интересоваться
силлабикой» [Кривулин 2000: 216]. Однако нам не известны стихи Охапкина, на-
писанные в начале 1960-х; опыты, на которые ссылается Кривулин, созданы, на-
оборот, на несколько лет позднее. При этом они намного ближе к традиции русской
силлабики, чем цезуированный дактиль и акцентный стих Бродского. Так, написан-
ное в 1970 г. стихотворение «К душе своей» — образцовый тринадцатисложник:
                  Каково тебе, душа, за гордость расплату
                  Чистоганом получать приправой к салату
                  Тайной вечери твоей, горечь окаянну,
                  Пиру брань предпочитать подобно Траяну?
                  Каково в спор вступать аж противу века?
                  Уж не гибелен ли спор тот для человека?
                  Вот, повержено в постель в Сосновой Поляне
                  Тело твое, моя душа, брошено, как в яме.
                  Распласталось по одру, читай, по дивану,