А затем внимание смещается с славящих на славимое - возникают такие есенинские стихи, как
    О пашни, пашни, пашни, Коломенская грусть! На сердце день вчерашний, А в сердце светит Русь...;
    О Русь, о степь и ветры, И ты, мой отчий дом...;
    Земля моя златая! Осенний светлый храм!..
    О родина, о новый С златою крышей кров... (1917-1918)
(мотивы странствия сохраняются: «Брожу по синим селам, Такая благодать...», «Как птицы, свищут версты Из-под копыт коня...»). У зрелого Есенина этот размер исчезает, но остается связан с его именем и возникает - с теми же восклицательными интонациями - в стихах его памяти: в «Плаче о Есенине» Клюева («Мой край, мое поморье!..»), в «Легла дорога в Константиново» Прокофьева («О ветер,
146
Глава 4
ветер, ветер, Его Октябрь занес..., О Родина, по зову С тобою говорю...»). Вспомним также «Слово Есенину» Уткина и «Так хорошо и просто...» Корнилова (1927), неожиданно возвращающее нас к истоку - сологубовской теме пути.