168
   Характерно, что Ц. Тодоров формирует из повествователь-
ных предложений «более крупную единицу повествования»:
«Предложения не образуют бесконечных цепочек; они объ-
единяются в циклы, которые интуитивно распознаются любым
читателем (у него возникает ощущение законченного целого)
и которые вполне поддаются аналитическому описанию. Эта
более крупная единица называется эпизодом; граница эпизода
помечается неполным повторением (вернее, трансформацией)
начального предложения»77.
   С нашей точки зрения, именно эпизод оказывается мини-
мальной единицей действия, которая несет структурные свойства
целого. Действие, таким образом, членится на эпизоды, кото-
рые, в свою очередь, представляют такую же многоуровневую
структуру, как и произведение в целом; их, следовательно, мож-
но анализировать с помощью той же системы понятий.
   Членение на эпизоды не просто интуитивно производится
читателем, но часто подсказано самим текстом. В драме эти
единицы обычно обозначаются как явления или сцены и выде-
ляются по появлению-уходу отдельных персонажей, смене места
действия или темы. Даже когда собственно авторское деление
на явления или сцены отсутствует (как в поздней драме Чехо-
ва), оно легко восстанавливается по данным в пьесе индика-
торам-указателям.
   В повествовательной лирике такой функциональной едини-
цей обычно становится строфа или группа строф.
   В эпическом тексте аналогичный смысл имеет деление на
главы, главки, разделенные пробелами фрагменты и т. п. Опять-