ми («Первая строфа — это взгляд вверх… Вторая строфа — это
взгляд вокруг… Третья строфа это взгляд внутрь»), обращаясь к
метафорическим, практически неверифицируемым определени-
ям («Представим себе „мир Цветаевой“ как разомкнутое коль-
цо, вроде подковообразного магнита» — о «Поэме воздуха»).
   Логичнее поэтому поискать середину между этими двумя
полюсами, помня замечание М. Л. Гаспарова о «мире, который
реально изображается в литературном произведении» (из чего
не обязательно следует вывод о существительных-предметах).
   Вспомним еще раз булгаковский взгляд сквозь строчки: в
воображении читающего текст героя возникает трехмерная ко-
робочка, в которой течет время, движутся фигурки, шевелятся
люди, бегут и падают человечки. Удивительно похоже на него
пастернаковское определение «творчества и чудотворства» в
стихотворении «Август»: «Образ мира, в слове явленный».
   Мир, являющийся в словах, видимый сквозь строки, имеет
пространственно-временные координаты (1), в которых сущест-
вуют, пребывают какие-то люди (2), взаимодействующие между
собой (3).