жет теряться — и тогда перед нами оказывается свободный стих («Ау-Ау» из книги
1958–1962 гг. «Голоса», «Храпоидолы» и другие стихи из книги 1963 г. «Молчание»).
В середине 1960-х верлибр используется им в «Псалмах» и поэме-цикле «Люстихи»;
в дальнейшем он появляется практически во всех книгах поэта, чередуясь с разными
формами рифмованного стиха и прозаическими миниатюрами («Элегии»).
    Первые известные нам опыты обращения Бродского к близким верлибру фор-
мам тоже относятся к началу 1960-х гг. Прежде всего, это «настоящий» свобод-
ный стих «Определение поэзии» (1959) [Бродский 1992: 30‒31 и пятая часть цикла
«Июльское интермеццо» — «Пьеса с двумя паузами для сакс-баритона» (1961).
В это же время поэт создает также несколько стихотворений белым акцентным
стихом, в некоторых из которых акцентная доминанта теряется, и они сближаются
с верлибром. Это стихотворения 1960 г. «Памяти Феди Добровольского» и «Лучше
всего спалось на Савеловском...».
    Напомню начало первого из них:
                           Мы продолжаем жить.
                           Мы читаем или пишем стихи.
                           Мы разглядываем красивых женщин,
                           улыбающихся миру с обложки
                           иллюстрированных журналов.
                           Мы обдумываем своих друзей,
                           возвращаясь через весь город
                           в полузамерзшем и дрожащем трамвае:
                           мы продолжаем жить2.
   2