сколько парадоксально заключал Б. В. Томашевский главу о
герое, в которой шла речь и о положительных и отрицательных
героях, и о способах их характеристики, и об эмоциональном
авторском задании.
   Если в наивно-реалистическом представлении герой разры-
вал границы мира и «отменял» все художественное произве-
дение, то в формальной теории литературы (как впоследствии
у структуралистов и деконструктивистов) он, напротив, сам
отменялся как особая художественная инстанция, уровень ху-
дожественного мира, превращаясь (наряду с остранением и
торможением) в прием-мотивировку.
   Фабулу характеру противопоставлял уже Аристотель. Неко-
торые его суждения выглядят вполне по-формалистски: «Кро-
ме того, без действия трагедия невозможна, а без характеров
возможна; трагедии очень многих новейших поэтов — без