Мы недавно от печали, Лиза, Я да Купидон По бокалу осушали И просили Мудрость вон... («Мудрость: анакреонтическая ода»);
целое стихотворение 1816 г. «Ответ на вызов...» посвящено отводу любовной темы - «...Ах, где есть любовь прямая, Там стихи не говорят...», - а «Элегия IV» представляет собой попытку скрестить темы: герой идет на бой не только за отечество, но и за возлюбленную.) В-третьих, наконец, требовалось оттеснить «лень», заменив ее «службой»: здесь и пригодилась Давыдову опора на солдатские хореи XVIII в., отсюда -
    Я люблю кровавый бой! Я рожден для службы царской!.. Сабля, водка, конь гусарский, С вами
290
Глава 8
век мне золотой!.. За тебя на черта рад, Наша матушка Россия!.. («Песня»).
    Какие нечаянные последствия имела эта Давыдовская семантическая реформа 1804—1817 гг. (всего около десятка стихотворений!) - мы увидим дальше. Заметим лишь, что если среди 4-ст. хореев Пушкина есть похожие на Батюшкова и на Жуковского, то на Давыдова нет (кроме, разве, пародического «...то смертельно пьяны, То мертвецки влюблены»); и послание к Давыдову в 1836 г. Пушкин пишет ямбом.