вано именно в терминах категорий (таких как «наклонение», «результативность», «реактивность» и т. д., и т. п.), которым приписывается универсальная значимость. Как мы видели, в естественных языках это далеко не так. Решение И.А. Мельчука основано на том, что он видит в категории прежде всего набор «семантически или логически» исключающих друг друга элементов (Мельчук 1997: 247-248), что в данном случае представляется преувеличенной рационализацией реальной картины. Даже внеязыковой пример И.А. Мельчука - категория цвета - не является с этой точки зрения безупречным: реальный физический объект, как уже отмечалось выше, вполне может быть нескольких цветов одновременно (или же быть «смешанного» цвета), безо всякого нарушения «семантической или логической» совместимости. А.А. Зализняк при определении грамматической категории прибегает к более осторожной формулировке (предпочитая говорить не о «семантической или логической взаимоисключительности», а об «однородности» элементов грамматической категории: см.: Зализняк 1967: 23); правда, понятие однородности подробно не поясняется (ср. также содержательно сходное определение грамматической категории как «поИопа11у соЬегеп!» в Воуе, Нагнет 2007 и у ряда других авторов). Впрочем, по-видимому, даже свойство однородности - сколь широко его ни интерпретировать - не является для грамматических категорий универсальным: например, в грамматических системах языков банту и подобных им это свойство часто отсутствует (подробнее см.: Плунгян