а за счет того, что эта ситуация еще не наступила, т. е. относится к плану будущего.
      В тех языках, в которых ирреальность оказывается не просто компонентом семантики граммем из приведенного выше набора, а подвергается грамматикализации и образует противопоставление в рамках особой категории реалиса/ирреалиса, объем значений, выражаемых граммемой ирреалиса, может очень существенно различаться от языка к языку (см. особенно показательные в этом отношении исследования: СНа/е 1995 и МИНып 1995; ср. также: Добрушина 1999а). Есть значения, которые всегда трактуются как грамматически ирреальные (например, контрафакти-ческое); есть значения, которые маркируются как ирреальные сравнительно редко (например, отрицание или хабитуальность); наконец, есть значения, которые примерно с равной вероятностью могут оказаться маркированными как реальные или как ирреальные (таковы, например, различные виды императива и прохибитива). Каждый язык как будто бы принимает по этому поводу собственное решение, и внутренняя логика таких решений кажется не всегда понятной (именно это обстоятельство, по-видимому, и вызвало скепсис Байби по поводу универсальности грамматической категории ирреалиса). Одним словом, грамматическая категория ирреалиса по-прежнему остается для типологов трудным объектом.
                                           § 4. Эвиденциальность 4.1. Вводные замечания