179
действие воспринималось не как само событие, а как тщетное
ожидание, отсутствие его)90.
   Чуть позднее Чехова сходные идеи высказывал и практи-
чески реализовал в своих рассказах американец Ш. Андерсон:
«В американской литературе господствовало мнение, что рас-
сказ следует строить вокруг интриги, и нелепое англо-сак-
сонское требование, чтобы рассказ имел „мораль“, очищал
нравы, воспитывал честных граждан и прочее. Журналы были
полны рассказами с интригой, и большинство наших театров
ставили пьесы с интригой. „Ядовитая интрига“, — называл
я ее в беседах с друзьями, так как требование интриги, по
моему мнению, отравляло литературу. Я считал, что нужна
не интрига, а форма — вещь гораздо менее уловимая и до-
ступная…»91.
   Истоки такого принципа развертывания действия можно
усмотреть уже у Аристотеля, противопоставившего просто слу-
чайные события как источник фабулы событиям, кажущимся
необходимыми: «Ведь и среди нечаянных событий удивитель-
нейшими кажутся те, которые случились как бы нарочно: на-
пример, как в Аргосе статуя Мития упала и убила виновника
смерти этого Мития, когда тот смотрел на нее; такие события
кажутся не случайными»92.
   Статуя, убивающая убийцу изображенного человека, — эф-
фектный фабульный ход (типологически сопоставимой с фа-
булой «Дон Жуана»). Статуя, как кирпич, падающая на голову
случайного человека, — слабая эпизодическая фабула, «в ко-