Тут не вполне понятно, что именно исследователь имеет в виду под «стиховед-
ческим ритмом» — скорее всего, ритм, изучаемый классическим стиховедением,
то есть упорядоченное тем или иным способом чередование ударных и безударных
слогов. Однако какой бы загадочный «некий структурный принцип» ни предла-
гался автором взамен «стиховедческого ритма», стих Драгомощенко, как всякий
другой, написанный на русском языке, неизбежно состоит из ударных и безудар-
ных слогов и столь же неизбежно подчиняется объективным законам ритмическо-
го строения речи. В том числе и состоящей из чередующихся смысловых квантов,
восходящей в отечественной традиции прежде всего к поэзии и прозе футуристов
и обэриутов.
    Принципиально важную особенность творческой манеры АТД отметил А. Бар-
хах в отзыве на роман «Китайское солнце»: сравнивая его письмо с манерой Брод-
ского и Петрушевской, он утверждает: «У Драгомощенко же все ровно наоборот:
главное не в смысле, но в фактуре. Он не рассуждает о разрушительности языка,
он ее демонстрирует» [Барзах 1997].
    В свете этого важно хотя бы кратко остановиться на отношении Драгомо-
щенко к современной ему поэзии и характерным для нее типам письма — при-
чем не к официальной советской, а к гораздо более разнообразной и свободной
от внешних запретов неподцензурной. В 17-м томе «Часов» (1979) АТД публику-
ет эссе «Блаженство и много нежных средств (несколько слов по поводу поэмы
Е. Шварц “Хоррор эротикус”)», написанное от лица «души, осатаневшей в регу-