212
цию. Художественная типология предполагает (или допуска-
ет) однозначную оценку персонажа. Наименее применима эта
шкала к жанрам, писателям и эпохам, ориентированным на
изображение характеров, противоречивых по своей природе,
по способу изображения.
   Во-вторых, этические оценки в мире познания и поступка
(в реальности) имеют несколько иной смысл, чем в мире худо-
жественном. Своих героев автор может любить «отрицательною
любовью», читатель, в свою очередь, может проникаться сим-
патией к персонажам, действия и поступки которых были бы
оценены как отрицательные за пределами искусства. Другими
словами, в мире произведения шкала положительности / отри-
цательности всякий раз выстраивается заново, с учетом обы-
денной этики, но без жесткой связи с ней.
   Наконец, в-третьих, один из полюсов этой шкалы (чаще все-
го положительный) может не персонифицироваться, а распола-
гаться на иных уровнях художественной структуры: хронотопа
(природа как источник высших ценностей — распространенное
в литературе явление), авторского идеала («Странно: мне жаль,
что никто не заметил честного лица, бывшего в моей пьесе. Да,
было одно честное, благородное лицо, действовавшее в нем
во все продолжение ее. Это честное, благородное лицо был
смех»132, — писал Гоголь по поводу «Ревизора»).
   Итак, персонажа как завершенное целое, как результат раз-
вертывания художественного мира, мы можем рассматривать в
трех основных ракурсах: по способу изображения, сочетанию в