Услышу запах перегара
                        И алкоголя.
                        И помогу подняться старой —
                        Пойдем-ка, что ли...
                        И мать потащится за мною
                        Мостком дощатым,
                        Хрипя и брызгая слюною,
                        Ругаясь матом.
                        Мне трудно будет с нею пьяной,
                        Тупой и дикой,
                        И проходящие все станут
                        В нас пальцем тыкать.
                        А мне, мальчишке, словно камень,
                        Позор сыновний,
                        Как будто в этом страшном сраме
                        Я сам виновен,
                        Как будто по уши измаран
                        В чужой блевоте.
                        Измаран, что ж... Еще мне мало,
                        Я плоть от плоти!
                        И удержать рыданья силясь,
                        Я тихо плачу.
                        О, пусть скорей глаза мне выест
                        Мой стыд ребячий.
                        И я тяну ее упрямо,
                        От слез слабея,
                        Хочу ей крикнуть:
                        — Опомнись, мама!
                        Да не умею.
                                       [Тимофеевский 2018: 35‒36]