ти. Раскольников не тип петербургского студента, в «башку»
которого «втемяшилась какая-то блажь» (так считал Д. И. Пи-
сарев), а идеологический убийца, испытывающий на себе теорию
крови по совести. И князь Мышкин не добродетельный чудак,
случайно появившийся в Петербурге, а князь-Христос (опре-
деление самого Достоевского), сошедший в этот мир, чтобы
проверить, насколько он изменился за две тысячи лет.
   С другой стороны, в литературе потока сознания (исто-
ки этой формы психологизма находят уже у Толстого), в ее
предельном варианте, характер как единство противоречивых
свойств, смысловая упругость и очерченность исчезает, превра-
щаясь в «чистый процесс» (Л. Я. Гинзбург) скорее уже авторско-
го сознания. Структура художественного мира в этом случае
редуцируется, сокращается, один из его уровней практически
аннигилируется, исчезает — о следствиях этого процесса мы
поговорим несколько позднее.