из одного заглавия) и полупустотные (состоящие, например, из одного междоме-
тия) главы.
    Второе явление в этом же условном ряду — «эквиваленты» строк и строф,
теоретически осмысленные на материале пушкинской поэзии (но встречавшие-
ся и раньше) Ю. Тыняновым в «Проблеме стихотворного языка», породившие со-
лидную традицию «умолчания», отнюдь не сводимую только к борьбе с цензурой
[Тынянов 1924: 27, 29].
    Кстати, эта последняя была подвергнута ироническому осмыслению уже А. Из-
майловым в его пародийной «Истории русской поэзии», где сообщается о снятии
почти всего текста поэта «некрасовской школы» цензурой, после чего приводится
классический эквивалент текста [Измайлов 1908: 64‒65].
    В этом же ряду можно, видимо, назвать и новеллу Д. Джойса «Джакомо Джойс»,
в которой пробелы между отдельными фрагментами текста различны по размеру
и при этом вполне сопоставимы по объему с текстовыми отрывками; характерно,
что в последние годы появилось сразу несколько переводов этого произведения
на русский язык.
    Наконец, необходимо сказать, что появление нулевых текстов было подготов-
лено всем процессом визуализации русской поэзии и прозы начала ХХ в., одним
из следствий которой явилось, в частности, принципиальное изменение соотно-
шения текст / чистое пространство на плоскости книжной страницы и естественно
следующее за этим постепенное осознание потенциальной смысловой значимости
не только текста, но и окружающей его «пустоты».