Мы почти можем присутствовать при становлении поэтики Бенедиктова из поэтики Давыдова: самые ранние сохранившиеся его стихи, как известно, были писаны в польскую кампанию 1831 г. или тотчас после нее, и обращение к образцам Давыдова в них вполне естественно. Среди них - и первый бенедиктовский 4-ст. хорей («Сослуживцу»), и содержание его - возвращение воина-победителя к возлюбленной:
«На воздушном океане...»
299
    ...О, как сладко к ножке милой Положить знакомый меч И штурмующею силой Все преграды пересечь!.. Стукнут чаши, брызнет пена, И потонет в неге грудь, И на жаркий пух Гимена Воин ляжет отдохнуть!
    В начале этого стихотворения - также и реминисценция из «Торжества победителей» Жуковского («Слава храбрым! Павшим тризна! Воин, шлем с чела сорви!..»). Это не единственный случай - когда Бенедиктов начинает другое стихотворение «Растворяйся, рай мечтаний!..», то это, конечно, копия с «Озарися, дол туманный...» (но вместо дола - рай). Давыдовские мотивы тоже всплывают у Бенедиктова еще не раз - в «Моей звездочке», в «К ...му» («Облекись в броню стальную, Прицепи булатный меч...»).