Таким образом, в лице Александра Тимофеевского наша поэзия приобрела
виртуозного имитатора самых разнообразных стихотворных форм, причем его
произведения ни в коей мере не сводятся к пародиям или подражаниям, а пред-
ставляют собой тонкий интеллектуальный диалог текстов разных эпох и авторов,
осуществляемый в том числе и на уровне стихотворных структур.
    Очевидно, применительно к этим стихам, которые автор предложил называть
«ремейками», необходимо разработать особые механизмы анализа и интерпрета-
ции, которые позволили бы определить и описать их особое место среди массива
современной поэзии.
    Место, соответствующее его автобиографии, написанной, кстати, не как-нибудь,
метрической прозой (Я4; еще один версификационный изыск Тимофеевского):
       Я обыватель, обличитель, расхожих песен сочинитель, мальчишка, юноша, отец,
    толкач, редактор, испытатель, в навозе жемчуга искатель и пошлостей банальных
    чтец. Чиновник, зачумленный службой, из крепостных невольных душ. Друг, оправ-
    дать не смогший дружбы, себя не оправдавший муж. Игрок, растратчик, мелкий
    шкодник, уроки прогулявший школьник, гуляка, бабник и при том, тот самый путник
    запоздалый, от недосыпа злой, усталый, непущенный хозяйкой в дом. Иду сквозь
    улицы глухие, куда, бог весть, ответа нет. В закрытое окно России не достучавшийся
    поэт [Тимофеевский. Автобиография].
682   6. Индивидуальные версификационные стратегии в русской поэзии рубежа веков