освоения. Тогда же хотелось попробовать чего-то иного, добиться нового звучания,
    и если востребовать хорошо забытое, то без какой-либо стилизации, допуская лишь
    легкий налет старины из-за подсознательной корреляции метра и смысла. В этих це-
    лях автор не ограничился традиционной женской рифмовкой, но использовал и муж-
    скую при сохранении числа слогов, что в старой русской поэзии встречалось крайне
    редко. Семисложный же размер, тоже совсем не характерный и не показательный
    для силлабики, что называется, «пришел сам» и возобладал, вопреки установке
    на большее разнообразие. Поэтому, пожалуй, кроме самого подхода, мало что в этих
    стихах напоминает рифмотворные вирши конца XVII — начала XVIII в., каковое
    обстоятельство и вызвало резонные стиховедческие сомнения уважаемого Скептика.
       В уточненном виде позиция автора сводится к следующему. Словесная форма для
    него не пустая сеть, которую забрасывает ловец в ожидании диковинной рыбки, со-
    ответственной ее фигурному плетению, она сама часть улова. Действительно, для
    обычного слуха «семисложники» и впрямь звучат как дольник, ибо при таком ко-
    ротком размере трудно выбиться за предел трех ударений на строку. Но и для более
136                   1. Метрика и ритмика новейшей русской поэзии