После этого семантические окраски этого размера прочно остаются «романтическими», при всей расплывчатости этого понятия. В. Мерлин [1986] выделяет в них «ноктюрн» («Взгляни на звезды - много звезд В безмолвии ночном...», Баратынский), «застольную песню» («Когда еще я не пил слез Из чаши бытия...», Дельвиг), «весну» («Весна! весна! как воздух чист...», Баратынский; впрочем, этот мотив - общий с Я43мж, см. ниже) и особо прослеживает такую семантическую ветвь (тоже общую для Я43мм и Я43мж), как «автобиографический романс», восходящий к немецким образцам (от «1сЬ Ып ег§1 зесЬгеЬп Боттег аИ...» Клаудиуса до «1сЬ Ып ет агтег НпзсЬепкпаЬ» Ро-зеггера), - от них и «Мне минуло шестнадцать лет, Но сердце было в воле...» (Дельвиг, из Клаудиуса), и «Почти ребенком я была, Все любовались мной...» (Фет) и «Зачатый в ночь, я в ночь рожден, И вскрикнул я, прозрев...» Блока. Эти романтические ассоциации тянутся до самого недавнего времени:
    Луна плыла среди небес Без блеска, без лучей, Налево был угрюмый лес, Направо - Енисей. Темно! Навстречу ни души, Ямщик на козлах спал, Голодный волк в лесной глуши Пронзительно стонал, Да ветер бился и ревел, Играя на реке, Да инородец где-то пел На странном языке... (Некрасов, «Княгиня Трубецкая», 1871);