акцентирует внимание не на подобии своих персонажей, а на их разнообразии.
К тому же графический код тексту уже задан, и он продолжает действовать до са-
мого его конца.
    Таким образом, можно говорить и о прямо иллюстративном использовании по-
этом визуальной формы стиха. В то время как в ряде «Сонетов на рубашках» функ-
ция графики совсем иная — разрушить читательское представление о графической
незыблемости консервативной сонетной формы.
    С другой стороны, те же «Псалмы» отчетливо ориентированы на фонетиче-
скую презентацию, в том числе и на вариативность произнесения. Столь же не-
представимы без звуковой формы и «сокращенные» стихи из «Детей в саду»
и «Формы голоса». Наконец, в «дыхательных» стихотворениях из книги «Дыхание
ангела» (1989) и ряде других, прямо апеллирующих, вслед Фету, к «безмолвному
шевелению губ», звуковая форма только описывается автором, ее же реальное
исполнение должно реализовываться (вслух или во внутренней речи) самим чита-
телем. Приведем пример из этой, менее других известной книги (обычно Генрих
Вениаминович ограничивал знакомство с ней чтением своего хрестоматийного
стихотворения «Море в раковине»):
                                     ДОМОВОЙ
                     (хриплое дыхание)
                     (мучительный храп)
                     (детский всхлип)
                     (резкий выдох) — хук хук хук
                     (притаился)
                     (слышно — дышит тихонько)
                     хук! — (пальцем — там!)