тельный для современного читателя текст; коэффициент же вольности, в свою оче-
редь, тоже недостаточно высок, поскольку большинство новых слов, внесенных в
элегию Гаспаровым, трудно назвать «произвольно добавленными». Так, Гаспаров
добавил в элегию несколько выразительных поэтизмов, которых не было у Тепля-
кова, но которые для нашего времени выглядят вполне архаичными: руины (вместо
вполне современного, но длинного развалины), предпотопные племена, темена,
изглоданы, павшие, зыблются, вольность, ничтожество, изведал, пристанище.
    Обращает на себя внимание также искусное использование переводчиком вы-
разительных возможностей строфической композиции, так называемой свободной
строфики, не связанной с ограничивающими традиционный стих формальны-
ми требованиями. В «Руинах» семь строфоидов, четыре из которых соотносятся
с классическим восьмистишием (7, 6, 8, 7 строк), и три контрастно противостоят
им (1, 1, 2), играя при трех первых больших строфоидах роль коды.
    Если бы дело сводилось только к создании сокращенного, упрощенного и адап-
тированного под современные вкусы стихотворения, как лукаво сказано в ряде пред-
уведомлений Гаспарова к его «конспективным» переводам, надобности ни в арха-
ической лексике, ни в изысканной смысловой строфике бы не возникало. Очевид-
но, перед нами тот самый «перевод-соперничество», о котором писал Жуковский,
самоценная, художественно значимая фантазия на тему старого текста, способная