147
нескольких обитателей ирландского города Дублина. Но этот
день за счет использования многочисленных символических
аллюзий и мифологических проекций безмерно растягивает-
ся, становится моделью всей мировой истории с ее «шумом и
яростью».
   По-иному обстоит дело в драматическом произведении.
Речь персонажей, диалог предполагают синхронизацию собы-
тийного времени и времени восприятия. С другой стороны,
драматург практически лишен возможности повествователь-
ных ускорений, сжатий и пропусков: он связан темпом, ско-
ростью человеческой речи. Поэтому, хотя продолжительность
драматического времени может быть тоже достаточно большой
(«Жизнь человека» Л. Андреева), реальное его изображение
обычно непрерывно. Фрагментация осуществляется на границах
действий или картин. «Между третьим и четвертым действием
проходит два года» — ремарка, прослаивающая эти два дей­
ствия «Чайки». В комедии Островского «Без вины виноватые»
временной промежуток еще больше: «Между первым и вторым
действиями проходит семнадцать лет» — ремарка в начале вто-
рого действия.
   Классицистическое требование единства драматического
времени было, таким образом, небезосновательно, хотя опира-
лось на другие предпосылки. Течение времени внутри действия,
акта или картины связано не с требованиями правдоподобия, а
с природой драматического образа: пока герои говорят, время
движется линейно и непрерывно.