на известковых приступках стены                                       вращает непотопляемый плот,
                            солнце расплавило насекомых — везде по-разному.                       Ноев обезьяний ковчег.
702                         Трое юнцов, словно фигуры из другой картины,                          В мертвой точке вращенья пейзажа.                           703
                            появляются справа. Не их ли мы ждали? Несмотря
                            на жесткость их поступи, они вряд ли оставят                          В спокойной точке обращения мира.
                            царапины на трогательной хрупкости
                            захватанной пленки. Несчастная пленка. Однако                         И в смерти он грезит об Эльдорадо.                 [289]
                            ничто не лопнет, не разорвется: мир существует,
                            пока что-то движет юнцами, и они движут нами,
                            когда мы следим, как они бредут, пересекая                       Михаил Айзенберг, 1948
                            пейзаж и озираясь изредка. Они безразличны
                            к ландшафту, к следам запустения — словно                             Вместе уснем и во сне закричим.
                            лишь безразличие может                                                Вместе проснемся при полной луне.