Здесь, как видим, поэт вместо совсем немаршаковской идеализированной ре-
альности изображает более мрачную картину и при этом, как обычно, точно вос-
производит особенности стиха — на этот раз трехстопного хорея со смежными
мужскими рифмами и спонтанными рефренами.
    Наконец, в стихотворении, посвященном Генриху Сапгиру, Тимофеевский вос-
производит не только характерную метрику адресата, но и один из сложных при-
емов авангардной поэтики своего приятеля — прихотливый монтаж классического
стихотворного текста и будничной прозы современной жизни (как, например, это
сделано к знаменитой книге Сапгира «Псалмы» (1965‒1966)), а также его работу
с так называемой поэтикой полуслова [Зубова 2006], судя по всему, хорошо из-
вестную Тимофеевскому:
                            БЕЛЕЕТ ПАРУС ОДИНОКИЙ
                             Белеет
                             что-то внизу под тахтой.
                             Пару с
                             топтанных тапок нащупал.
                             Одинокий,
                             сижу, ступни босые топыря.
                             В тумане
                             башка.
                             Моря
                             водки вчера не хватило! Добавил портвейна.
                             Гол! У! Бом! —
                             болельщиков рёв.
                             Что
                             за мерзкие рожи! Выключил ящик.
                             Ищет