в упомянутой книге указывает на существующий опыт автоперевода одного сти-
хотворения М. Шкапской [Гаспаров 1993: 14‒15]. В двух вариантах — стихотвор-
ном и прозаическом — публиковался также рассказ А. Грина «Ли» — по определе-
нию самого автора, «проза, написанная стихотворным размером» [Грин 1991: 729].
    Гаспаров помещает указанное произведение Шкапской в раздел «Либо проза,
либо стих»; нам, однако, кажется, что правильнее говорить именно о двух вариан-
тах одного текста — прозаическом и стихотворном; то есть, это «и проза, и стих».
    Более того: коль скоро автор включает в одну книгу свои стихи «в стихах»
и стихи в прозаической графике, вполне очевидно, что для него важно так или ина-
че противопоставить их друг другу. Именно так, например, поступает Шкапская
в своих книгах 1920-х годов.
    Далее мы будем говорить в основном о строго метрической прозе на силлабо-
тонической основе, однако важно понимать, в каком окружении она функциониру-
ет в литературном процессе.
    Обратимся к истории этого явления в русской литературной традиции. Ее за-
рождение — и это тоже очень важно — связано в значительной степени с прак-
тикой перевода. Дело в том, что на первых порах утвердившаяся во французской
традиции практика прозаического перевода стихов получила определенной рас-
пространение в России; при этом переводчики справедливо настаивали на том,
что прозаический перевод способен точнее передать смысл переводимого текста,