Первая - это стихи, отталкивающиеся не от лермонтовских «Туч», а от лермонтовской же «Мо-
«Тучки небесные, вечные странники...»
255
литвы», у Ростопчиной (1854) в полиметрическом стихотворении «Отжившая душа» мы читаем:
    Мы за сестру свою просим болящую: Смилуйся, Господи, призри скорбящую...;
    ср.: Ты умерла, но не верю, желанная, В полную смерть твою, смерть непробудную... (Мина-ев);
    Отче наш! Бог безутешно страдающих, Солнце вселенной! к тебе мы с молитвою: Всех сохрани за любовь погибающих, Всех угнетенных мучительной битвою... (Фофанов).
    Но это и все; можно добавить лишь выбор размера (но с вольными окончаниями) в переложении Вл. Соловьева из Петрарки, «Хвалы и моления Пресвятой Деве» (1883) с характерным безглагольным стилем акафиста.
    Вторая линия загадочна, потому что начинается с пародии: со стихотворения Добролюбова (1860) от лица Аполлона Капелькина «Родина великая»:
                     О моя родина грозно-державная,
                     Сердцу святая отчизна любимая!
                   Наше отечество, Русь православная,
                     Наша страна дорогая, родимая!..
    Был ли здесь какой-нибудь конкретный славянофильский образец, написанный таким размером, или это просто один из опытов пересе-мантизации старых размеров, какие часто предпринимались в эту пору, - сказать трудно; вероятнее, однако, второе (по любезному сообщению А. Л. Осповата, в неизданной переписке славянофилов размер этого стихотворения вызывал недоу-
256
Глава 7