* * * (апокалипсис)
апокалипсис в русских полях.
на горизонте гнева —
обещанье Рая.
— Царствие Небесное человек способен
на земле построить,
в русском поле,
на русской земле, — сказал безумец.
в поле цветущей гречихи
упало зерно слов безумца
и умерло, и воскресло, и принесло плоды.
мы — гречиха, овес, рожь и пшеница,
в стрелах наших колосьев звенят тишина и ветер,
ржаные корольки и полевки — братья наши и сестры.
благословенны комбайны и зерноуборочные машины!
мы — апостолы новой земли и нового неба,
наши тела наполовину из железа, наполовину из хлеба,
мы — дети Толстого, Достоевского, дети причастия и анафемы,
но сами того не знаем,
и каждый из нас отрекался от образа и от Рая.
мы — революционеры, с нами — крестьянин, рабочий
                                              и медведь-молотобоец.
мы — сновидение Николая Федорова, сновидение России о России.
мы — сыны погибели, обреченные, проклятые,
капли дождя, которые плоть ее возлюбленную оросили,
капли крови, которой оплачена эта шестая мира на карте,
капли пота, которым пропитано это бесконечное поле пахоты.
мы — христиане.
вы не видели таких христиан.
мы — коммунисты.
мы вышли из сектантских радений, скопчества и хлыстовства.
— в Царствие Божие человек
должен войти не один,
а всей деревней,
всей русской землёй,
всем миром, — сказал безумец.
206         1. Метрика и ритмика новейшей русской поэзии