Особого рассмотрения в этом контексте заслуживает проблема партитива. Падеж с таким названием выделяется в большинстве прибалтийско-финских языков (сходный падеж существует и в баскском). По своей семантике партитивные формы, однако, в своих базовых употреблениях не имеют отношения к выражению той или иной семантической роли, поскольку они выражают неопределенное количество данного вещества или данных объектов. Ср. вепсск. рапе $о1а-й казИа ‘положи соли [парт] в кашу [иллат]’, га^а5-1 1иН ‘люди пришли’, букв, ‘народу [парт] пришло [ед]’ — наряду с акай шИЬа ‘женщины [НОМ. мн] пришли [мн]’. Чисто падежная функция может быть свойственна только вторичным употреблениям партитива (в разных языках имеющих разный объем): например, в вепсском языке партитив выражает также роль основания для сравнения (коуетЬ кт-й ‘тверже камня’) или синтаксическую зависимость существительного от числительных и некоторых послелогов (ср. епйе тпа-й ‘до войны’); подробнее см. [Зайцева 1981]. Но в целом по своей семантике партитив оказывается не падежной, а, скорее, количественной граммемой, выражающей противопоставления по числу и/или определенности (то, что иногда обобщенно называют квантификацией).
§2. Падеж
179