Особый интерес представляют рефлексия по поводу Московско-тартуской семиотической школы ее членов и осмысление ее как особого культурного и даже семиотического феномена. Основная масса публикаций (в том числе и мемуарного характера) приходится на конец 80-х и 90-е годы. Среди различных описаний и интерпретаций Московско-тартуской школы можно выделить статью Б. А. Успенского «К проблеме генезиса Тартуско-московской семиотической школы» (впервые опубликована в «Трудах по знаковым системам» в 1987 г.), основные положения которой, по-видимому, общепризнаны. Наиболее же дискуссионной оказалась статья Б. М. Гаспарова «Тартуская школа 1960-х годов как семиотический феномен». Она была впервые опубликована в \У1епег 81а\У15Й$с11ег А1тапас11 в 1989 г. и вызвала ряд откликов, уточняющих ее основные тезисы и спорящих с ними. Б. М. Гаспаров рассматривает школу как целостное явление (он почти не упоминает никаких имен), для которого характерна западническая ориентация, герметизм, эзотеризм и подчеркнутая усложненность языка, утопизм. Фактически он понимает ее как своего рода внутреннюю культурную эмиграцию из советского идеологизированного пространства.
   Несмотря на различия, представленные в тематике и методах многочисленных направлений семиотики, можно говорить о ее общих теоретических основаниях. В основе понятийного аппарата семиотики лежит понятие знака, определяемого, впрочем, по-разному в различных традициях. В логико-философской традиции,
17