Ходит сторож одинокий,
                          Слышен скрип шагов...
    Откуда пришел наш размер в это стихотворение, не совсем ясно: может быть, народная декорация - от народных песен, известных автору «Дона», а эмоциональная тональность - от «Тогенбурга»: ср. далее: «Скучно! радость изменила, Скучно одному; Песнь его звучит уныло Сквозь метель и тьму...» (Сторож, отбивающий время - «и в края доски чугунной С тайной грустью бьет», - вполне балладная фигура в иных декорациях). Еще более непосредственное пародическое отталкивание от «Тогенбурга» заметил Тынянов [Тынянов 1977, 21] в «Извозчике» Некрасова (1855): «...Все глядит, бывало, в оба В супротивный дом: Там жила его зазноба - Кралечка лицом... А как утром пробудились - На вожжах висел!..». Ср. в позднейшем, еще более выразительном «Эй, Иван!» (1867): «Все равно - помру с печали, Жить я не могу! А всего бы лучше с глотки Петли не снимать...».