По вечерам над ресторанами...»
57
Цветаева уподобляет акгрису-адресатку (вспомним «Итальянку» Городецкого), а любовь, понятным образом, - основное их содержание. Потом Цветаева еще дважды обратилась к этому размеру в любовных стихах (к Н. Вышеславцеву, 1920: «Да, друг невиданный, неслыханный...» и «В мешок и в воду - подвиг доблестный...»), но коротких и свободных от описательных осложнений.
    Почти одновременно и независимо от Цветаевой скрещивает те же мотивы движения и любви Пастернак в стихотворении 1916 г. «На пароходе». Здесь обстановка - пароход, река, природа - демонстрирует движение в пространстве, а на их фоне (как всегда у Пастернака, очень развернутом) любовный разговор демонстрирует движение во времени - во времени разговора и во времени прожитой жизни:
    ...Под Пермь, на бризе, в быстром бисере Фонарной ряби, Кама шла... По Каме сумрак плыл с подслушанным, Не пророня ни всплеска, плыл... Сквозь грани баккара, вы суженным Зрачком могли следить за тем, Как дефилируют за ужином Фаланги наболевших тем, И были темы те - эмульсией Из сохраненных сердцем дней, А вы - последнею конвульсией Последней капли были в ней... И утро шло кровавой банею, Как нефть разлившейся зари...