сударств, общественных и классовых конфликтов, великих
географических открытий и опытной науки, гуманистическо-
го прославления личности, противопоставленной универсу-
му, — корни эпопеи как жанра оказываются подорванными.
«Возможен ли Ахиллес в эпоху пороха и свинца? Или вообще
„Илиада“ наряду с печатным станком и тем более типограф­
ской машиной? И разве не исчезают неизбежно сказания, пес-
ни и музы, а тем самым и необходимые предпосылки эпической
поэзии, с появлением печатного станка?»25 — задавал ритори-
ческие вопросы К. Маркс.
   Попытки возродить эпопею в этих условиях («Россиада»
М. Хераскова, 1779) успеха не имели. Напротив, популярным
становится возникший еще в древности жанр ирои-комиче­
ской поэмы — рассказа о низких, «романных» героях языком