72                  ___ Глава 3
    ..Листьями чуть слышно Ветки шелестят... (Сологуб).
    Пейзаж может почти раствориться в лермонтовской теме тишины и желанного покоя - так у Жадовской, «Ночь... Вот в сад тенистый Стукнуло окно... Сердце замирает, Взор горит слезой» (ср. у нее же «Небо голубое... Отвращаю взор», где пейзажа еще меньше); так у Сурикова, «В воздухе смолкает Шум дневных тревог; Тишь с небес на землю Посылает Бог. Тихо... Отчего же <...> Скорбь сжимает грудь? Боже мой! От горя Дай мне отдохнуть!»
    Бунин твердо держится образцов второй половины XIX в., лишь по-новому их подкрашивая: «На лиловом небе Желтая луна...», «Осень. Чащи леса. Мох сухих болот...», «Ночь и даль седая, В инее леса...». Отмечено, что бунинский пейзаж в этих стихах вечерний, статичный и часто сонный: сон выступает смягченной формой смерти [Гайнуллина 1990]. Есенин добавляет к этому эмоциональные мотивы: «Топи да болота, Синий плат небес... Край ты мой забытый, Край ты мой родной!», «Дымом половодье Зализало ил... Помолюсь украдкой За твою судьбу». Есенинская «Белая береза Под моим окном Принакрылась снегом, Точно серебром...» обнаруживает любопытное влияние другого фетовского стихотворения - «Печальная береза У моего окна...»