§ 5. Диахронические факторы
219
может выражать только (или преимущественно) субъектный имперсонал (последнее совершенно естественно, так как продвигать в позицию подлежащего в таких случаях нечего). Такова, скорее всего, ситуация в немецком языке, где морфологически пассивные формы непереходных глаголов (типа Шег тгФе у/е/веш# ‘Здесь много танцевали’ букв., ‘танцевалось’) не допускают выражения агенса и, тем самым, содержательно являются имперсональными, а не пассивными. Точно так же, имперсональными, а не пассивными являются польские конструкции следующего типа:
    (20) а) Тарикапо Фо йпу/'и ‘В дверь постучали’.
                      Ь) (VкосЫкасИ Ьщоз%папо. ‘В котелках грели бигос’
                                           (А. Мицкевич).
    Все актанты (в том числе прямое дополнение, как в (20 Ь)), сохраняют свое исходное синтаксическое оформление, и только субъект получает имперсональную интерпретацию (‘неопределенное лицо’). Более того, конструкции типа (20) не относятся к пассивам даже формально (хотя такая трактовка и встречается), потому что польские пассивные причастия (которые мы ожидаем увидеть в случае «настоящего» пассива) имеют в среднем роде окончание -е, а не -о, так что польский использует здесь (так же, как, например, финский или ирландский языки) особый имперсональный показатель -по/-1о, не совпадающий ни с какими другими показателями залога и актантной деривации. (Но исторически он, конечно, восходит к суффиксу пассивных причастий.)