на существовать в разреженно-развоплощенном пространстве, где практически не
    остается знакомых пиитических примет. Не является ли каждое его стихотворение
    своеобразной развернутой метафорой?
       Подобно тому, как в живописи Геннадия Алексеева довлеет обобщённо-огранен-
    ное пространство, аннигилирующее временные и временные указатели, так в его
    стихах персонажам открывается возможность преодолеть время: сущностное срод-
    ство притягивает их друг к другу и выстраивает в пространстве культурно-мифо-
    логической панорамы, где кентавр беседует с клодтовским конем... Традиционное
    частичное уподобление уступает место обнаженному единосущию и контакту, под-
    тверждаемому речевой открытостью всех предметов и существ. Это единосущее —
    не только грамматическое, но и бытийное — основа для взаимного превращения-
    перетекания, для победной метаморфозы, общий знаменатель вещей, лишь по ви-
    димости разнесённых судьбой во времени, пространстве и облике [Останин 2016].