Однако единственная анапестическая стопа, даже в абсолютно сильной пози-
ции, на фоне тонической строки как анапестическая, как известно, не восприни-
мается.
    Вторую часть своего текста Гейде справедливо называет «ритмически более
упорядоченной» и отмечает в ней «использование почти исключительно глаголь-
ной рифмы»; это интерпретируется как «аскетичность выразительных средств»,
которая, по мнению поэта, «соответствует нищете сознания, оказавшегося один
на один с миром и переживающего одновременно свою ответственность за то, чем
станет для него этот мир, и свою беспомощность перед ним» [Там же: 80].
    Наконец, в третьей части стихотворения, которую Гейде сравнивает с молит-
вой, ею отмечается спонтанность, нерегулярность рифмы, что, по мнению поэтес-
сы, напрямую связано с присутствием или отсутствием в стихах Бога:
         Рифма появляется редко и маркирует появление темы Создателя и его замыслов.
         Там, где человек переживает свою богосозданность, возникает рифма, чтобы ис-
      чезнуть в следующих же строках, потому что рифма, как и способность видеть мир
      одновременно со всех сторон, подобает только Богу [Там же: 81].