Аналогичные проблемы могут возникать и по отношению к «нижней» единице морфологического уровня — морфеме (и, следовательно, по отношению к границе между морфологией и фонологией). Казалось бы, универсальный характер (и тем более само существование) морфем является гораздо более бесспорным фактом, чем универсальный характер и само существование словоформ; тем не менее, степень самоочевидности многих утверждений и здесь в очень сильной степени зависит от особенностей языка. Если языки с «сильными» морфемами нередко оказываются языками со «слабыми» словоформами (поскольку большинство некорневых морфем в этих языках — клитики либо форманты), то возможна и обратная ситуация в виде языков с «сильными» словоформами и «слабыми», т. е. плохо выделимыми морфемами. Не случайно в современной морфологии достаточно популярны концепции, авторы которых (опираясь на весьма давнюю традицию) вообще отрицают необходимость понятия морфемы в модели языка (об этих концепциях речь пойдет подробнее в §4). Основанием для таких моделей служит прежде всего материал «слабоморфемных» языков.
   С какими именно явлениями могут быть связаны трудности выделения морфем? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим прежде всего каноническое представление о морфеме (приблизительно в том виде, как оно сложилось в 30-40 гг. XX в. — прежде всего в трудах таких американских дескриптивистов, как Л. Блумфилд, Ч. Хоккет, Ю. Найда и др.). Хорошо известно, что морфема определяется как минимальный
38