Сюда же следует добавить суждение, высказанное Айги в его заметке о В. Ша-
ламове:
           6.7. О стихосложении Геннадия Айги: торжество гетероморфности        701

       Я не люблю слова «потрясен», — слишком часто мы его произносим. Со мной
    происходило нечто иное: какая-то тяжелая, могучая поступь вошла в пространство,
    в меня, в судьбу... Мощные, небывалые в русской прозе нашего времени, шаги Боль-
    шой Прозы.
       Я никогда не любил бойкую, дробную, эффектную прозу, начавшуюся в русской
    литературе новейшего времени с Андрея Белого (как правильно заметил Борис Па-
    стернак), с его нарцисстически-гениальной прозы (уникальность которой требует
    особого подхода, вне зависимости от ее последствий) [Айги 2001: 186].

   С другой стороны, в интервью Сергею Бирюкову он так характеризовал проза-
ические миниатюры Елены Гуро:
       Она <...> создатель поэзии в прозе, что получило большое распространение
    в ХХ веке (например, Мишо, Рене Шар). Ее так называемые прозовидные вещи — это
    изумительная поэзия в самом чистом понимании поэзии как таковой [Там же: 284].