174
   Из этого определения, как и в случае с фабулой, следует
несколько существенных постулатов.
   Сюжет полнее, обширнее фабулы. Привычными являются
рассуждения об отступлениях в «Евгении Онегине», лирических
отступлениях в «Мертвых душах» и т. п. В «Мертвых душах»
есть и выделенная как новелла в романе «Повесть о капитане
Копейкине» со своей фабулой, и подробная биография Чичи-
кова, с точки зрения фабулы излишняя, ибо она включена в
структуру не романа становления, а романа-поэмы (недаром
ее место не в начале, а в последней, одиннадцатой главе). Все
это — отступления от фабулы, от краткой схемы, являющие-
ся тем не менее важной частью сюжета, определяющие его
специфику.
   Сюжет может расширяться и путем сочетания фабул (иногда
в таких случаях используют термин сюжетная линия). Сюжет
«Невского проспекта» складывается из развернутого описания
«героя», обозначенного в заглавии, истории художника Пис-
карева и истории поручика Пирогова. Сюжет «Анны Карени-
ной» — из постоянного контрапунктного соотнесения «фабулы
Анны» и «фабулы Левина».
   Фабула плюс разнообразные эпизоды-вставки, фабула плюс
фабула — вот распространенные формулы сюжета.
   Сюжет, кроме того, может расподобляться с фабулой за счет
разных повествовательных субъектов и мотивировок повество-
вания. Историю «героя нашего времени» мы узнаем от разных
рассказчиков: Максима Максимыча («Бэла»), неназванного
повествователя («Максим Максимыч»), наконец, самого Пе-