ных стиховых средств и, соответственно, предлагает из него вполне «технологиче-
ский», на первый взгляд, выход — обращение к новым или основательно подзабы-
тым типам организации стихотворной речи. Для себя он эту задачу решает выбором
«новой мелики»; что это означает практически, мы постараемся понять, обратившись
к новой книге поэта, вышедшей в Финляндии, где Завьялов жил последние годы.
    Само слово «мелика», казалось бы, вполне однозначно отсылает к наследию ан-
тичной культуры. Об этом же свидетельствует и постоянная апелляция поэта к гре-
ческим и римским авторам, их обильное цитирование в эпиграфах, латинские назва-
ния стихотворений, циклов, а в московской «Мелике» 2003 г. — всех разделов книги.
    Уже беглое сравнение оглавлений двух последних «Мелик» показывает, в ка-
ком направлении идет изменение творческих поисков автора: если в московской
книге ориентированная на синтез античной и современной стиховой техники «нео­
классика» безусловно преобладает, в новой хельсинкской книге на первый план
столь же очевидно выходит не собственно технологическая, а скорее социокуль-
турная проблематика, связанная с анализом и деконструкцией личной идентично-
сти — или, иначе говоря, движение «по направлению к дому» (именно этот раздел
своей ранней лирики поэт поставил первым в новой книге).
    Поясним это «к дому»: в конкретном случае Завьялова оно означает — к фин-
но-угорской идентичности, общей для мордовской и финской культуры (к пер-