Отсюда возникает очень популярная в лингвистике в 30-50-е гг. (и до сих пор имеющая сторонников) концепция инвариантного грамматического значения, которая, если суммировать е$ в несколько упрощенном виде, сводится к тому, что имя граммемы — это и есть ее «языковое» значение, а все остальное является «контекстными» или «семантическими» эффектами и должно отражаться с помощью специальных правил, находящихся где-то за пределами собственно грамматического описания (реально такое утверждение обычно означало, что контекстные варианты — т. е. настоящие значения — граммемы просто игнорируются). Отягчающим обстоятельством для этой концепции послужила господствовавшая в то время структуралистская теория значения. Дело в том, что большинство структуралистских теорий языка не очень охотно допускало в модель языка семантику (если иметь в виду современное понимание семантики как отражение свойств мира в языке). Согласно принятым в структурализме взглядам, значение элемента определялось не тем, с каким фрагментом реального мира он соотносится, а тем, с какими элементами внутри языковой системы он взаимодействует; собственно, речь в этом случае шла даже не о значении, а о «значимости» (соссюровское «уо/еиг»), Так, именно к «значимостям» фонем апеллирует классическое фонологическое описание (для которого существенны не сами по себе физические характеристики звуков, а именно те свойства фонем, которые выявляются в противопоставлении другим фонемам); такая система