«Выхожу один я на дорогу.
»
353
я...», «Если б смерть была мне мать родная... На ее груди уснул бы я...» (1897-1898). Кажется, только у Жемчужникова хватило духу переиначить традиционные образы: человек у него не шествует жизненной дорогой, а величаво неподвижен, и - наоборот, время движется вокруг него, смута жизни для него лишь любопытна, а смерть не страшна (1891):
    Не спеша, сменяйтеся, картины, Шествуй, время, медленной стопою... Тишина покоя и все шумы, ...Смех и плач людские, - вам я внемлю. В чутком сердце впечатленья живы; Дверь ума открыта сердцу настежь... Ты лишь, смерти призрак молчаливый, Отойди немного - ты мне застишь!
    Здесь, на исходе XIX в., тема смерти вырабатывает для себя еще одно выражение - через синекдоху «смерть цветов»:
    Зной - и все в томительном покое, - В пятнах света тени спят в аллее... Только чуткой чудится лилее, Что гроза таится в этом зное... Ждет... зовет... и жутко замирает, Золотой осыпанная пылью... (Полонский, 1890);
    Умирала лилия лесная, Умирала в радужном букете, И дрожала, трепетно мечтая О румяном, благовонном лете. Снилась ей тропинка в темной чаще... (Фофанов, 1887);
    Умирают, бечые сирени. Тихий сад молитвы им поет, И ложатся близкой смерти тени На цветы, как ржавчины налет... (П. Соловьева-Аллегро).