Заря малиновые полосы Разбрасывает на снегу, А я пою нежнейшим голосом Любимой девушки судьбу. О том, как редкостным растением Цвела в светлейшей из теплиц: В высокосветском заведении Для благороднейших девиц... И как потом домой на праздники Приехал первенец-гусар... И как сам граф, ногами топая, Ее с крыльца спустил в сугроб... И как художникам-безбожникам В долг одолжала красоту, И как потом с вором-острожником Толк заводила на мосту... И как рыбак на дальнем взморий Нашел двух туфелек следы... (к С. Голлидэй, апрель 1919).
    В первом стихотворении связь с образцом В. Комаровского очевиднее всего: речь идет, действительно, о «туристической» поездке Цветаевой с Парнок в Ростов Великий под Рождество 1914 г. 11 строф-впечатлений единообразно начинаются словом «Как...», смена их создает ощущение движения, собственно глаголов движения почти нет; мотивировка внимания к ним и поэтизации их - любовь к подруге, все больше обнажаемая к концу. Второе стихотворение вдвое короче; речь идет о «туристической» прогулке, когда Цветаева «дарила» Мандельштаму Москву, - вместо картин на виду, наоборот, глаголы движения («чужестранцы» и папиросы - от Комаровского, отмечает К. Поливанов), прохладная любовь выдвинута в центр и в концовку, но замаскирована мыслью о прошлом и будущем спутника. Третье стихотворение окончательно переключается с обозрения пространства на обозрение времени: это серия картин (12 строф, 13 «Как...») из жизни романтической героини, которой