но назвать по­эмы Гомера, «Божественную комедию» Данте,      эты, писавшие на рубеже 1980—1990-х годов, часто обращались
                  «Фауста» Гете, стихи Уолта Уитмена. Прецедентные тексты      к центону (среди них Тимур Кибиров, Александр Еременко, Ни-
                  в масштабе русской по­эзии — это прежде всего произведе-     на Искренко и другие). Так, в по­эме «Памяти любимого сти-
                  ния Пушкина (особенно «Евгений Онегин» и несколько важ-      хотворения» Тимур Кибиров следует за по­эмой Шарля Бодлера
                  нейших лирических стихотворений).                            «Плаванье» в переводе Марины Цветаевой (которое, очевидно,
                     В то же время интертекст может отсылать к текстам со-     и есть то самое «любимое стихотворение»):
                  всем другого рода — к популярным песням или злободнев-
                  ным газетным статьям. В лирическом стихотворении, нахо-         Для отрока, в ночи кропающего вирши,
                  дящемся на более высоком уровне эмоционального напря-           мир бесконечно стар и безнадежно сер,
                  жения и языковой сложности, такой чужеродный элемент            и смысла нет нигде — ни на земле, ни выше!
                  может вызывать сильнейший эффект остранения.                    И класс 9 «А» тому живой пример.                    [161]
                     Так, в небольшой по­эме Михаила Сухотина «Шалалула»