Предыстория. АмЗ - сравнительно молодой размер в русской поэзии. В XVIII в. мы его не знаем, до 1840-х годов примеры его единичны. Это «Что есть жизнь?» Мерзлякова (1808) и «Селянин» Мещевского; потом «Ночь», «Жалоба» и «Ночной смотр» Жуковского (1815, 1828, 1836, все с нестандартным началом от мужского стиха). У старших поэтов и позднее остается тематическая свобода в обращении с АмЗ («Несколько строк о Крылове» Бенедиктова, «Люцерн» его же, «К лагунам, как ГгШй ей шаге...» Вяземского, «На
По синим волнам океана...»
167
прощанье» Ростопчиной, «Мотылек» Павловой). Даже начинающееся влияние Гейне преломляется здесь необщим образом («Казалось» Бенедиктова, «Она ничего не сказала, И он ничего не сказал...» Ф. Глинки). Дальнейшее же направление разработки АмЗ подсказали в конечном счете три немецких поэта, два маленьких и один большой: Коцебу, Цедлиц и Гейне. К этим трем точкам сводятся все линии эволюции.
    1. Заздравные песни. Их традиция начинается с перевода Дельвига (1822, совместно с Баратынским и др.) из Коцебу, «Ез капп зсЬоп шсЬ1 а11ез зо ЫеФеп №ег ип1ег бет \уесЬзе1пбеп Мопб...» (тема бегущего времени нередка в АмЗ немецких песенников начала XIX в.: «Бекипбеп уегбгагщеп Бекипбеп...», «\\^е зсЬбп 181 баз \\^есЬ-зе1 бег 2екеп...» и др.):
    Ничто не бессмертно, не прочно Под вечно-изменной луной... О дружба, да вечно пылаем Огнем мы бессмертным твоим!..;