Выше мы видели также, что советское языковедение исходит из неразрывной диалектической связи языка и мышления, языка и сознания, что оно во внешних формах языка видит своеобразные, порой очень сложные и тонкие средства для достижения определенной цели — для оформления и выражения мысли и передачи ее другим людям в процессе общения, в ходе бесконечно углубляющегося познания действительности. Тем самым советское языковедение отвергает бесплодный формализм в пауке о языке, стремление (особенно некоторых американских лингвистов) «обойтись вовсе без значения» при описании любых языковых фактов. Вместе с тем советское языковедение отвергает и то, что называют «голой семантикой», т. е. субъективное постулирование таких значений и оттенков смысла, которые никак и ничем не выражены объективно, не воплощены так или иначе в звуковой материи языка (или в сопровождающем пашу речь материальном жесте, движении глаз и т. п.). Анализируй тонкие соотношения содержания и формы, советские языковеды, как мы видели, подчеркивают, что, хотя языковая форма отнюдь не безразлична для выражаемой мысли, глубоко неправы те ученые, которые полагают, будто мышление и практическое поведение людей и целых пародов определяются формами их языка.