Корпусный анализ кажется максимально объективным — ведь языковой материал отчужден от исследователя и не зависит от него. При корпусном анализе исходные позиции лингвиста, изучающего семантику родного языка, и лингвиста, изучающего семантику чужого языка, уравниваются. Значение языковой интуиции и связанные с ней искажения сводятся на нет. Кроме того, речь идет об изучении языка т у1уо, а не т уйго, т.е. в условиях реальной коммуникации (хотя большей частью речь идет о письменных текстах). Интроспективная оценка правильности фактически заменяется фиксацией отмеченности языкового выражения в корпусе текстов. Иначе говоря, если некое явление отмечено, то оно и правильно. Но именно этот тезис и является одновременно и самым сильным, и самым слабым местом в корпусном анализе. Такой подход упрощает обработку языкового материала и вместе с тем огрубляет ее.
   Совершенно очевидно, что не все сказанное и не все написанное является правильным с точки зрения языковой интуиции, или, если выражаться более корректно, не весь отмеченный языковой материал имеет равный вес для построения лингвистической теории. Некоторые фразы, даже будучи приемлемыми, вызывают дополнительный семантический или прагматический эффект, никак не отмеченный в корпусе текстов.
   Все вышесказанное означает, что эффективность корпусной лингвистики, безусловно, увеличивается в сочетании с другими методами, например экспериментальными, в том числе уже упомянутым конструированием отрицательного материала.