Интересно, что в более поздних произведениях Довлатова метризации значи-
тельно меньше, но и здесь встречаются отдельные короткие метрические предло-
жения, которые сверкают на нейтральном фоне, как алмазы. Например, в повести
«Наши» находим такие псевдостроки: «Беспорядков мой дед не любил»; «Свисали
клочья пестрого брезента»; «Был он высок, элегантен и горд» и т. д.
    Наконец, еще один способ внесения в прозу стихового элемента — строфиза-
ция текста, то есть использование в нем сверхкоротких абзацев и, соответственно,
коротких предложений, чаще всего лишенных в силу своей краткости дополни-
тельных средств выразительности — эпитетов, развернутых философских рассуж-
дений, оборотов, имитирующих устную речь. Такая строфа получила широкое рас-
пространение в русской поэтической прозе начала ХХ в. [Нильссон 1993], с одной
стороны, и в американской новеллистике середины века (Хемингуэй, Андерсон —
высоко ценимые Довлатовым авторы) — с другой. Визуально такая проза напо-
минает стих, что и позволяет считать ее еще одним проявлением стихового начала.
С другой стороны, такая строфа сообщает речи особую энергичность, мужествен-
ность — черты, безусловно важные для прозы Довлатова. Вот только один пример
строфически упорядоченного фрагмента текста из «Компромисса»:
        Сидит журналист и пишет: «Шел грозовой девятнадцатый...»
        Оторвался на минуту и кричит своей постылой жене: «Гарик Лернер обещал мне
      сделать три банки растворимого кофе...»