218
Глава 6
что было И прошло давно...»), «Каменные бабы» Случевского (1880, ироническое развитие той же лермонтовской темы отупелого сна: «Ветер, степью пролетая, Клонит ковыли, Бабам сказывает в сказках Чудеса земли» - как и на севере, и на востоке одинаково царят покой и невежество). Энергичный лермонтовский «Север» («Колыхаясь и сверкая, движутся полки») оживает лишь в совершенно бессюжетном марше ("ербе л я «Уланы» (1855): «Выступают лейб-уланы, Трубачи трубят; Вьются белые султаны, Флюгера шумят...» и т. д.
    Особняком в этой группе стихотворений стоит баллада Сурикова «Мороз» (1865) - несмотря на случайную лермонтовскую реминисценцию «...Я устала ждать» (ср. потом ту же формулу у Инбер), оно не связано со «Спором», сюжет в нем от некрасовского «Мороза» («...И красотка стынет... стынет... Сон ее клонит...»), а декорации от Огарева («...По селу мороз трескучий Ходит сам-болыпой»). Здесь тоже можно говорить о начинающемся взаимовлиянии разных традиций.
    3. Серенада. Третья традиция, «серенады», обязана своим возникновением, конечно, главным образом, музыке Шуберта на стихи Л. Релыптаба «Ье1§е ШеЬеп тете Глеёег ЫасЬ ёег Нета* Ып...». Первый перевод, Огарева, был вложен в уста поющему персонажу панаевской повести «Актеон» (1842) и поется в концертах до сих пор:
           Песнь моя, лети с мольбою Тихо в час ночной.
           В рощу легкою стопою Ты приди, друг мой...
    Первое подражание, Ростопчиной, было озаглавлено «Слова на серенаду Шуберта» (1846: