при том, что они могут употребляться с другими типами ОВ (см. ниже).
     Однако как показывают примеры (96), (9г), отсутствие у говорящего эпистемической установки на определенный ответ — не единственный фактор, обеспечивающий правильность употребления позитивного ли-вопроса. Важную роль здесь играет аксиологическая установка. Если позитивная альтернатива Р (например, ‘мы утонем’ в (96) или ‘Тибулу удалось бежать’ в (9г)) нежелательна для говорящего, то вопрос о том, какая их двух равновероятных альтернатив имеет место, не может быть задан в форме Р ли?. Корректное употребление позитивного ли-вопроса предполагает, что позитивная альтернатива, выраженная лексико-синтаксической структурой вопроса, либо желательна для говорящего (как в примерах (8а)-(8г))} либо аксиологически безразлична для него. Так, вопрос:
(13) Распространится ли забастовка на гостиницу?
вполне может быть задан бесстрастным, незаинтересованным наблюдателем событий, не имеющим оценочного отношения к пропозиции вопроса)4.
     Некорректность вопроса (9в) имеет и эпистемическое и аксиологическое объяснение. Во-первых, у говорящего есть предположение о большей вероятности того, что профессор заберет кота. Оно основывается на знании о том, что кот раньше принадлежал профессору, и представлениях о правах, связанных с личной собственностью. Во-вторых, ситуация 'профессор забирает кота’ нежелательна для говорящего. Обе эти установки несовместимы с семантикой позитивного ли-вопроса.