Слова, адресованные советской поэтессе-шестидесятнице, с полным правом
можно адресовать и самому Бродскому, поскольку его собственная «затяжная лю-
бовная связь» с традиционными ограничениями и «смиренный выбор» стиховых
техник — это судьба и его собственной эстетики.
   Здесь очень показателен и объект рефлексии — вспомним, что заявлял в 1995 г.
Всеволод Некрасов:
       Если мерный стих и мог ощущаться само собой разумеющейся технической нор-
    мой, фоном в пушкинские и даже домаяковские времена — и то не без своих по-
    терь, не бесплатно, то сейчас — вряд ли. Сейчас это эстетическая идеология застоя,
    антипрофессиональной солидарности, один из признаков глубины дыры, в которой
    мы сидим — если не сказать, невылазности. При этом он заявляет себя нормой, хра-
    нителем и носителем культурных традиций. Ну, действительно же, так жить нельзя.
    Нельзя жить в поэзии, всерьез имея ориентиром стихописание Ахмадулиной [Не-
    красов 1996: 560].