ческая грамматическая терминология вообще во многом неудачна (на это в свое время указывал и Э. Даль, ср.: БаЫ 1993). Права ли сама Байби в своей критике - вопрос более сложный. Безусловно, встречаются случаи некорректного употребления термина ирреалис; безусловно, этим термином часто называют то, для чего имеется другой, более точный и более подходящий. Так, например, во французской лингвистической традиции термин ирреалис (гггев1) обычно используется для указания на то значение, которому в международной типологической номенклатуре лучше всего соответствовало бы наименование «контрафактиче-ское следствие» (именно это значение исследуется под именем ирреалиса в работе: ЬагагЗ 1998; этот же узус отражен и в терминологических предложениях работы: Мельчук 1998: 155, ориентированной в данном случае целиком на франкоязычную норму). Но в целом представляется, что позиция Байби слишком радикальна. Многолетняя исследовательская практика говорит скорее о другом: ирреалис существует и как особая семантическая область, и как особая грамматическая категория (имеющая формальное выражение в глагольных системах многих языков), но его природа сложнее и необычней, чем природа других грамматических категорий. Это делает очень нетривиальной задачу его адекватного типологического описания, но не отменяет самой задачи. Не случайно те типологи, которые работают с языками Северной Америки или Океании, остаются убежденными сторонниками полезности понятия ирреалиса - ср. прежде всего работы: МИНип