Прежде всего, это тексты синтетических словесно-музыкальных произведе-
ний, в первую очередь — фольклорных, которые совершенно не осознавались со-
временниками как стихи (и вообще как литературные тексты) до тех пор, пока
собиратели не начали их фиксацию на бумаге в отрыве от нотной записи.
    В этом смысле характерным представляется принципиальное отличие ритмики
«российских народных песен», опубликованных в пяти томах первого отечествен-
ного собрания песенного фольклора — книги М. Чулкова (1773–1774), автор кото-
рый и не предполагал публиковать нотные материалы вместе с текстом и поэтому
приспособил большинство источников к строгим требованиям письменной поэзии
своего времени (все это — силлаботоника с искусной, вычурной строфикой), и со-
брание Н. Львова и И. Прача (1790), представляющее текст вместе с нотами; в нем
тексты приспособлены не к литературному исполнению, а к музыке, именно по-
этому мы и встречаем здесь несколько произведений, которые вынуждены рассма-
тривать как аналоги свободных стихов. Например, такое:
                       Высоко лебедь летает,
                       Повыше того белая лебедушка.
                       Слетался сокол с белою лебедушкой,
                       Спрашивал сокол,
                       Спрашивал сокол у белой лебедушки,
                       Где лебедь была.
                       			 [Русские народные песни 2012: 53]