Достоинства бихевиористского подхода очевидны. Вместо ненаблюдаемого и достаточно абстрактного конструкта в качестве значения рассматриваются наблюдаемые и совершенно конкретные действия. Серьезнейшая проблема состоит, однако, в том, что реальная реакция на речевой стимул определяется не одним только речевым стимулом, а многочисленными факторами, не имеющими отношения к языку и далеко не всегда предсказуемыми (например, отношением Джека к Джилл, его физическим состоянием и т. п.). Бихевиористское понимание значения не получило распространения вне бихевиоризма, но определенным образом повлияло на развитие лингвистической прагматики, поскольку способствовало рассмотрению речевой деятельности в контексте деятельности вообще.
   Некоторым образом сравним с бихевиоризмом и подход, наиболее ярко и афористично выраженный Л. Витгенштейном и связанный с его пониманием языковой игры. Он утверждал, что значение слова — это его употребление. По существу данная идея, призывающая к наблюдению за словом в речевом и деятельностном контексте, стала одним из основных положений современной прагматики. Таким образом, с некоторым огрублением можно говорить о некоем общем третьем подходе, когда ненаблюдаемая сущность — значение — интерпретируется через наблюдаемые явления: множество контекстов, множество употреблений, множество ситуаций.
   Для отражения названных интерпретаций значения в лингвистической семантике используется определенный терминологичес-