Нет, я не Байрон, я другой,                                   Проходят, проходят серослучайные,
                              Еще неведомый избранник,                                      Не меняя никогда картонный взор.
                              Как он гонимый миром странник,                                И сказало грозное и сказало тайное:
                              Но только с русскою душой.                                    «Чей-то час приблизился и позор».
                              Я раньше начал, кончу ране,
                              Мой ум не много совершит,                                     Красота, красота в вечном трепетании,
                              В душе моей, как в океане,                                    Творится любовию и творит из мечты.
                              Надежд разбитых груз лежит.                                   Передает в каждом дыхании
                              Кто может, океан угрюмый,                                     Образ поруганной высоты.
                              Твои изведать тайны? кто
                              Толпе мои расскажет думы?                                     Так встречайте каждого по­эта глумлением!
                              Я — или бог — или никто!                        [190]        Ударьте его бичом!
                                                                                            Чтобы он принял песнь свою, как жертвоприношение,