Найдется не так уж мало лингвистов, которые скажут, что принадлежность морфемы к классу корней или аффиксов зависит от особенностей значения этих морфем: корневая морфема обозначает конкретный объект или ситуацию (или, иначе, имеет «вещественное» значение), а суффиксальная морфема обозначает некоторую очень общую характеристику того, что может быть названо корнем (т. е. имеет «абстрактное» или даже «грамматическое» значение). Действительно, грамматические значения (что бы ни понимать под этими последними) часто выражаются в языках мира с помощью аффиксов; но, с другой стороны, и бесспорные корни также могут выражать грамматические значения (таковы морфологически элементарные вспомогательные глаголы, грамматические частицы типа русского бы или болгарского показателя будущего времени ще, не говоря уже о предлогах или союзах, значения которых гораздо ближе к грамматическим, чем к «вещественным»). Тем более неэффективным является расплывчатое противопоставление «абстрактного» значения аффикса «конкретному» значению корня: в языках сколько угодно аффиксов с очень «конкретным» и еще больше корней с предельно «абстрактным» значением. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить корни русских слов это, быть, место, причина и т. п. с суффиксами чешских словЦ1й-агп(а) ‘манеж [= место для верховой аръ\\\]1г(1-епк(а) ‘проездной билет’ и ]Ш-п(ё) ‘плата за проезд’: если значение суффикса -ат(а) ‘место для...’ еще может быть сочтено достаточно абстрактным, то значения суффиксов