Другая из тематических линий - «ориентальная», чудотворческая (поначалу - с чередованием мужских и женских двустиший) - была прослежена О. Седаковой; к ней примыкают и «Беда слепой» Полонского, и «Лотова жена» Ахматовой (не оживляющее, а умерщвляющее чудо у Пастернака восходит именно к «Лотовой жене»):
    О путник, со мною страданья дели: Царь быстрого бега простерт на земли; И воздухом брани уже он не дышит, И грозного ржанья пустыня не слышит... (Жуковский, «Песнь араба над могилою коня», из Мильвуа, 1810);
    ...И чудо в пустыне тогда совершилось; Минувшее в новой красе оживилось; Вновь зыблется пальма тенистой главой; Вновь кладезь наполнен прохладой и мглой... (Пушкин, «Подражания Корану», IX, 1824);
    В песчаных степях аравийской земли Три гордые пальмы высоко росли. Родник между ними из почвы бесплодной, Журча, пробивался волною холодной... (Лермонтов, «Три пальмы», 1839);
    ...Смоковница высилась невдалеке, Совсем без плодов, только ветки да листья, И Он ей сказал: «Для какой ты корысти? Какая мне радость в твоем столбняке?..» (Пастернак, «Чудо», 1947).
    Романтическая традиция 4-ст. амфибрахия с парной рифмовкой доживает до XX в. в таких несхожих произведениях, как «Гренада» Светлова (хоть Светлов и печатает свои 4-ст. амфибрахии в две строки) и шорой эпилог «Реквиема» Ахматовой:
    ...Мы мчались, мечтая Постичь поскорей Грамматику боя - Язык батарей. Восход подни-
   __________________________ _________ 389