72
   Примечательно, что Ю. Тынянов в работе «Вопрос о Тютче-
ве» (1923), показывая роль Тютчева как преобразователя старой
жанровой системы, находит его фрагменту аналогию в ней же:
«Монументальные формы ХVIII века разложились, и продукт
этого разложения — тютчевский фрагмент. Словно на огром-
ные державинские формы наложено уменьшительное стекло,
ода стала микроскопической, сосредоточив свою силу на ма-
леньком пространстве: „Видение“ (“Есть некий час, в ночи
всемирного молчанья…“), „Сны“ (“Как океан объемлет шар
земной…“), „Цицерон“ и т. д. — все это микроскопические
оды»66.
   Так же обстоит дело в ХХ веке. Поэтика песни, безусловно,
определила лирическое творчество В. Высоцкого и Б. Окуджа-
вы, хотя последний привычно назвал свое избранное «Стихо­
творения».
   Большая часть стихотворной продукции, как и в пушкин­
скую эпоху, представляет собой элегии, песни грустного содер-
жания, над которыми иронизировал уже В. Кюхельбекер.
   В 1910-е годы Маяковский сочинял сатиры «Гимн ученому»
и «Гимн обеду», а сразу после революции — «Оду революции»,
при грандиозном различии тематики тем не менее наследую-
щую высокий стиль и ораторскую интонацию старой оды.
   Точно так же отчетливо видна в ХХ веке традиция повество-
вательной баллады (от «Баллады о синем пакете» Н. Тихонова
до многочисленных баллад того же В. Высоцкого), дружеского
послания, сонета, эпиграммы (С. Маршак назвал свой сборник
«Лирические эпиграммы», чтобы отличить их от традиционного