Здесь - хоть звук бывалой речи Дай услышать мне...
    Это стихотворение Григорьева, несомненно, помнил Суриков, начиная свое (уже цитированное) стихотворение: «Сердцу грустно, сердце ноет, Тяжело невмочь!..». Два стихотворения Сурикова построены по той же схеме, что и у Григорьева: тоскливая обстановка, а потом вызываемые ею «грезы», только не страшные, как у Григорьева, а контрастно-светлые, но под конец опять перебиваемые мрачной действительностью. Одно - про-
236
Глава 6
странное (1876): «Тишь и мрак... закрыты ставни... И волшебные мечтанья... И она ко мне подходит... Соловей поет так нежно В воздухе ночном... (явная реминисценция из серенад) ...Все давно ли это было, - где ж теперь оно? Сердце сжалось, очерствело, В нем темно, темно...». Другое - более сжатое (1867-1868): «На дворе бушует ветер, Дождик бьет в окно... Детства прошлого картины! Только вы светлы... Детство, нет тебе возврата! Пронеслось, прошло...» (ср. у Дрожжина, 1912: «Все, что было, миновало, Не вернуть назад...»). В третьем стихотворении контрастное место воспоминаний занимает песня (1867-1868): «За окном скрипит береза, В комнате темно... За окном - чу! - песню кто-то Весело поет... Пой же, друг, пока поется, Жизнь пока светла; А как горе к ней привьется - Все оденет мгла...».
    В стихотворении Сурикова «Доля бедняка» (1865-1866) семантика «тоски» является из предельной лиризации семантики «быта» - когда «быт» как бы взаимодействует с «песнею»: