ста как гармонически организованного, в дальнейшем же автор перестает следить
за метром своей речи.
    Можно также предположить, что увеличение метризации статей и эссе поэта
в последние годы творчества так или иначе связано с его решительным отходом
от силлаботоники в сторону тоники в стихах, то есть своего рода компенсацией
за отказ от метра в поэзии за счет более частого его использования в прозе.
    Метризация прозы чаще всего подразумевает также возможность условного
разделения прозаического монолита на фрагменты, соотносимые со стихотворны-
ми строками; именно эта особенность характерна, как уже говорилось, для прозы
Цветаевой, использующей для названной цели в первую очередь средства синтак-
сиса (ненормативные тире и парцелляцию). Именно ее как определяющую «по-
этический» характер англоязычной прозы поэта «Watermark» называет и Полухина
[Polukhina 1997: 225]. Однако в русской прозе Бродского подобного рода явление
нами не обнаружено: его текст состоит из произвольных по размеру синтагм, объ-
ем которых определяется исключительно смысловыми факторами; не использу-
ет поэт для названной цели и дополнительных синтаксических и графических
средств.
    Полухина обнаруживает в английской и русской прозе поэта (прежде всего,
опять же в «Watermark» [Там же: 227‒228]) используемые для этой же цели рифмо-
идные созвучия. Их, действительно, можно найти в «Путешествии в Стамбул» (на-
пример, «Бред и ужас Востока. Пыльная катастрофа Азии. Зелень только на зна-