Эту подборку можно было бы продолжить, но думается, что из нее уже видно: тип просветленного стихотворения о природе, душе, вечности и тайне настолько устоялся в поэзии рубежа Х1Х-ХХ вв., что разница между Ап. Коринфским и Бальмонтом оказывается почти неощутима. Видно и то, что стихотворения все больше становятся безглагольно-нанизывающими, композиционно аморфными, превращаются в лирическое топтание на одном месте. Современники ощущали это очень отчетливо. К. Чуковский в одной из статей книги «От Чехова до наших дней» [Чуковский 1908, 140] цитирует стихотворение Вл. Ленского (Абрамовича):
         Белые лилии, низко склоненные...
      Речи и ласки, весной опьяненные...
      Кажется, крылья над ней серебристые,
      Стройное тело и взоры лучистые.
         Белые лебеди, низко склоненные...
      Вихря внезапного шумы зеленые...
      Теплые руки, пугливо дрожащие,
      Белое платье в саду шелестящее.
         Будят забытое, грустное, милое,
      Пахнут, как будто над свежей могилою,
      Никнут на стержне цветы белоснежные,
      Сердце раскрыто, молящее, нежное.
                                         Радость лучистая, грусть непонятная, Влажность весенняя, сладость невнятная,
      Запах таинственный, нежный, мучительный,
      Белые лилии... цвет упоительный... -
«Тучки небесные, вечные странники...»
                                                              263