Как и многие другие важные вещи в жизни — воздух, напри-         15
     мер, или любовь, — по­эзия не совсем то, чем она кажется.
     Мы сразу узнаем и отличаем стихи от не стихов, — но что
     делает их стихами и отделяет от других типов текста? И, да-
     лее, что делает эти стихи хорошими?
        Первые приходящие в голову ответы обычно всех устра-
     ивают, но при ближайшем рассмотрении не срабатывают.
     Например: «по­эзия — это когда в столбик, а проза — когда
     в строчку все подряд», — чаще всего так и есть, но ведь не пу-
     таем же мы со стихами ресторанное меню? Значит, не толь-
     ко в столбике дело. Или так: «по­эзия — особенно красивая
     и выразительная речь», — но ведь и прозе Гоголя или Набо-
     кова в красоте и выразительности не откажешь. Значит, дело
     не только в выразительности.
        А если совместить эти две идеи? Красиво, выразительно
     и при этом в столбик? Какая связь между выразительностью
     речи и способом ее записи?
        Бывают стихи, в которых, как кажется на первый взгляд,
     кроме записи в столбик вообще ничего нет: ни привычных
     рифмы и стихотворного размера, ни особенно ярких слов
     и выражений. И все-таки, если вслушаться, что-то в них про-
     исходит. Там, где кончается строка, мы волей-неволей де­
     лаем паузу, переводим дыхание — и с новой строки начи-
     наем как будто заново. Место этого разрыва, сдвига требует
     усилия перехода — а участок речи между двумя разрывами,