сорвался вниз, каменьями звуча,
                         но каждый миг еще зачем-то медля,
                         и каждое усилие последним
                         казалось в череде его потуг
                         и мук,
                         рассчитанных намедни.
                         Такой же путь проделывал и звук,
                         и всё вокруг
                         жило преодоленьем.
                         И только поза в мягком кресле
                         была б чертой извечной, если б
                         к ней тот же не привел недуг.
                                           (20 февраля 1965)