пытывает симпатию к молодой жене хозяина дома, но уже позд-
ний вечер, пора уходить, и он неохотно поднимается, рассуждая
сам с собой о ее последней фразе, сказанной по-французски:
«Как я люблю, что она называет меня в 3-м лице. По-немец-
ки это грубость, но я бы любил и по-немецки. Отчего она не
находит мне приличного названия? Заметно, как ей неловко
звать меня по имени, по фамилии и по титулу. Неужели это
от того, что я… — Останься ужинать, — сказал муж. Так как я
был занят рассуждением о формулах 3-го лица, я не заметил,
как тело мое, извинившись очень прилично, что не может ос-
таваться, положило опять шляпу и село преспокойно на кресло.