показан в недавнем капитальном труде Р. Малковича, собравшего произведения
84 авторов [Малкович 2012]. Чуть раньше вышла основательная статья, излагающая
историю переложений хайямовских четверостиший в России [Ворожейкина, Шах-
вердов 1986]. Именно переводы из Хайяма стали затем отправной точкой для пере-
ложений, подражаний и оригинальных произведений, написанных русскими рубаи.
    Можно без малейшего преувеличения сказать, что первый круг рубаи в русской
поэзии — собственно их переводы с фарси и других восточных языков (например,
арабского, азербайджанского, турецкого), на которых создавались и создаются рубаи.
Кроме упомянутой уже «хайямиады», это и произведения других корифеев средне-
вековой персидско-таджикской поэзии, активно издававшихся в Советском Союзе
(Рудаки, Унсури, Фаррухи, Абусаид Абулхайр, Анвари, Хакани, Шейх Аттар, Джала-
луддин Руми, Саади Ширази, Хафиз Ширази, Абдуррахман Джами, Бабур, Навои),
среди переводчиков которых такие замечательные поэты, как К. Бальмонт, А. Ахма-
това, В. Державин, С. Липкин, И. Сельвинский, Г. Плисецкий. Сами эти имена га-
рантировали высокий уровень и соответствующий авторитет подписанных ими про-
изведений, ставших полноценными фактами русской поэзии. Кроме того, в ХХ в. на
русском языке появились образцовые переводы рубаи других «восточных» авторов.
    Второй круг — вольные переложения и подражения, среди которых в первую
очередь хочется выделить блестящую мистификацию известного арабиста Теодо-