возможность восстанавливать их праязыковые прототипы. Так, например, сближение слов, означающих 'невестка, сноха, золовка': др.-инд. 8пи{8.}{а_/}, греч. (гом.) {пуо/8}, арм. пи, лат. пиги8, д.-в.-н. 8пиг, слав. *8пъха{|}, рус. сноха, — позволяет предположить, что все они развились из одного индоевропейского слова. Это слово обозначало свойственницу (родственницу по браку) и произносилось приблизительно как *тш{о/}$. Из такой праформы легко вывести при помощи регулярных правил преобразования все наблюдаемые рефлексы. Так, в греческом и латинском языках *т- перешло в п (начальное 8п невозможно ни в одном из этих языков), в латыни *8 > г между гласными (так называемое явление "ротацизма"), в греческом *8 > {0/} между гласными, в древнеиндийском *8 > {$.} после *и, в славянском *8 > *х после *и и после этого *и > *ъ и т. д. При любой другой реконструкции потребовалось бы предполагать нерегулярные преобразования в языках-потомках: например, праформа с начальным *п вместо *8п не позволила бы объяснить, почему в древнеиндийском, германском и славянском независимо возникло начальное 8, при том, что во всех этих языках слова могут начинаться с п. Тип склонения на *-{а__}, отраженный в древнеиндийском и славянском, видимо, вторичен: в этих языках отсутствуют слова женского рода *о-склонения, в то время как для греческого и латинского трудно было бы указать причину перехода слова женского рода из *{а_}-склонения в другой, менее характерный для слов женского рода, тип. О конечном