Но уже рядом с ними на смену песенному «я» у него все настойчивей выступает «я» трагического монолога. Сперва это:
    ...Не хочу я пред небесным О спасении слезы лить Иль спокойствием чудесным Душу грешную омыть... («Покаяние», 1829, баллада-разговор);
    ...Я ищу в ее глазах, В изменившихся чертах Искру муки, угрызения; Но напрасно! злобный рок Начертать сего не мог, Чтоб мое спокоить мщение!.. («КН. Н.», 1829);
    ...Братец, братец, что ты видел? Расскажи мне поскорей. - Ах! я свет возненавидел И безжалостных людей... («Два сокола», 1829);
потом патетические -
    Время сердцу быть в покое От волненья своего С той минуты, как другое Уж не бьется для него... (1832);
    ...Все на свете редко стало: Есть надежды-счастья мало; Не забвение разлука: То - блаженство, это-мука... («Смело верь тому, что вечно...», 1832);
«На воздушном океане...»  __________ 301
и в конце этого ряда - «Узник» (1837, первый набросок - 1832):
    Отворите мне темницу, Дайте мне сиянье дня... Одинок я - нет отрады: Стены голые кругом, Тускло светит луч лампады Умирающим огнем...