вполне сопоставимо — однако их не 14%, как это должно было бы быть по Сводешу, а около 5% за последнюю тысячу лет. Аналогичную цифру мы получаем и для других языков, чья история зафиксирована на протяжении нашей эры (японского, китайского, романских и др.).
      2)       Вероятность для слова из любого списка базисной лексики сохраниться в одном из языков-потомков становится зависимой от того, сохранилось ли оно в другом языке-потомке, при наличии между этими языками-потомками интенсивных контактов (в ту эпоху, когда они были заметно родственными): в активно взаимодействующих заметно родственных языках имеется тенденция к сохранению и/или выпадению из базисной лексики одних и тех же слов (при этом далеко не всегда можно говорить о заимствовании); иногда такие контакты могут вызывать "подскок" доли совпадений даже на 5-6%. Подобную картину мы наблюдаем, например, для белорусского и западнославянских языков, немецкого и скандинавских и пр.
      В то же время наличие в языке культивируемой литературной нормы на скорость замены базисной лексики, по-видимому, не влияет: в таких случаях разговорный язык просто отходит от нормы и изменяется сам по себе — такова ситуация во французском, чешском, персидском и многих других языках.
      Существенно, однако, что, как показывают многочисленные эксперименты, средняя (по списку) вероятность выпадения слов одинакова для любых языков.