Столь же независимы от Лермонтова и белые хореи Бенедиктова «Воспоминание... памяти Жуковского и Пушкина» (1852), и медитация Полонского «Два голоса» (1860-1865) («Не молись и не проси у Бога Ни любви, ни разума, ни силы... Дар для всех один - покой могилы...»), и 5-ст. хорей, навязанный Курочкиным «Старому бродяге» Беранже («Яма эта будет мне могилой. Умираю немощный и хилый...»). В целом, в 1840-1860-х годах эта се-
Глава 10
352
мантическая окраска остается периферийной. Когда Крестовский («Хандра», VII) попытался внести в тему смерти эмоциональный накал, накопленный опытом 5-ст. хореев Фета, Полонского и Майкова, -«Голова горит... глаза сверкают... Лихорадка и томит и бьет...» и далее бред с соблазном жизни и соблазном смерти, - то он не нашел подражателей.
    Наступление темы смерти в 5-ст. хорее начинается только после кризиса русского радикализма - с конца 1870-х годов.