«В минуту жизни трудную.
»
123
    3.     ЯЗж-м с вольной рифмовкой: дружеские послания. Эта «большая форма» традиции анакреонтики и легкой песни особенно ярко выделяется в русской поэзии XVIII - начала XIX в., хорошо знакома литературоведам и поэтому не требует здесь подробного обзора. Напомним лишь, что начало этой семантической традиции восходит дальше, чем обычно кажется. Еще у Хераскова в «Нравоучительных одах» мы находим послание «К А. А. Ржевскому» - четверостишиями с правильной рифмовкой ЖМЖМ и синтаксической замкнутостью, но без пробелов; затем в 1770-х годах у Муравьева - послание «К А. В. Нарышкину», уже и без синтаксической замкнутости четверостиший; наконец, в 1786 г. у Княжнина -«Письмо к гг. Д. и А.», уже с вольной рифмовкой и топикой эпикурейской умеренности:
            ...Все счастье составляет Умеренность одна:
            Кто через край хватает И кто все пьет до дна,
            Один лишь тот страдает,
            Один порочен тот.
            Вкушать блаженства плод,
            Не преступая чувства,
            Знай меру - вот искусство!..
    Потом в 1790-х годах эта форма мелькает у Горчакова и Смирнова.
    В «арзамасском» кругу эту форму ввел (о чем часто забывают) вечный новатор Жуковский («К Блудову», 1810: «Веселого пути Я Блудову желаю Ко древнему Дунаю...»), но величайшую популярность ей обеспечил, конечно, Батюшков («Мои пенаты» к Жуковскому и Вяземскому, 1811): и Жуковский и Вяземский откликнулись посланиями в том
124
Глава 4