От Пастернака, где тема быта связывается с темой любви, этот размер мог перейти к Заболоцкому («Жена», 1948), а от Заболоцкого в стихи о
194
Глава 5
Заболоцком (Самойлов, «Заболоцкий в Тарусе», 1960). У самого Пастернака потом тема быта связывается и с темой смерти («В больнице», 1956).
    4. Торжественая интонация. Эти разделившиеся струи семантических традиций АмЗ XIX в. в XX в. вновь сливаются в двух интонационных типах. Один из них можно условно назвать «торжественным»: он близок «заздравному», но темы его более высокие. Первые опыты его - у Хомякова, 1853 («Вставайте! оковы распались, Проржавела старая цепь!.. Вставайте, славянские братья, Болгарин, и серб, и хорват!») и 1856 («Как часто во мне пробуждалась Душа от ленивого сна...», отсюда Мей, 1857: «Убей меня, Боже всесильный...»). Неожиданность такого сочетания размера и интонации подтверждается пародией Ростопчиной (стихи Элейкина из комедии «Возврат Чацкого», 1856: «Ты, Волга, целуйся с Дунаем!..» и проч.). После этого в ХЕХ в. можно указать лишь «К России» Трефолева (1877) и «Ночь. Тихо...» Якубовича (1855), последнее - МЖМЖ.
    Открытие интонации, ставшее переломом, было сделано А. Белым в стихах о России - сперва отчаянных, потом ликующих. Это «Отчаянье» (1908):
    Довольно; не жди, не надейся - Рассейся, мой бедный народ!.. Исчезни в пространство, исчезни, Россия, Россия моя!