каждого компонента целого, любого объективно зафиксированного в его структуре
проявления авторской воли — в том числе и в виде разделения текста на фрагмен-
ты по вертикали. Более того, именно отклонения от нормативной стратегии члене-
ния текста на абзацы, определяющей развертывание нейтрального, не имеющего
эстетической функции текста, можно считать приметой его художественной при-
роды, с одной стороны, и принадлежности той или иной авторской индивидуаль-
ности — с другой.
    В классической прозе XIX в. такие отклонения имеют статус исключения,
поэтому на ее материале семантическое определение оказывается достаточно ра-
ботоспособным. Однако в прозе XX в., особенно авангардной, ситуация меняет-
ся кардинальным образом, что требует серьезной корректировки терминологии,
по крайней мере для практических целей анализа текста. Сам факт совпадения/
несовпадения границ абзаца и синтаксического целого оказывается чаще всего
художественно значимым, ритмическая и смысловая функция абзацевыделения
принципиально актуализируется.
    В этих условиях представляется необходимым перейти к определению прозаи-
ческой строфы не с позиций лингвистической семантики, а с точки зрения поэтики
ритма и композиции художественного текста. При этом наиболее продуктивным
подходом, оправданным практикой ведущих прозаиков XX в., оказывается подход
чисто формальный: прозаической строфой называется фрагмент художественного
текста, выделенный с двух сторон с помощью абзацного отступа. Понимаемый