Не случайно в конце текста повествователь «сбивается» на «родной» мордов-
ский: ему словно бы трудно говорить на чужом языке, законов которого он не по-
нимает. Так же чувствует себя и лирический герой второго стихотворения, тоже
переходящий в конце текста на мордовский язык; в то же время эту финальную
цитату вполне можно рассматривать и как постпозитивный эпиграф в духе «антич-
ных» стихотворений Завьялова.
    С. З.: Тут есть еще одна «штуковина», понятная только мордовскому читате-
лю: мордовские тексты цитируются на двух плохо взаимопонимаемых диалектах.
    С другой стороны, конечные цитаты с последующим переводом их на русский,
завершающие четыре из пяти стихотворений этого цикла, подозрительно похожи
на финальные эпиграфы, введенные в русскую поэзию несколько лет назад тем же
                 6.18. Академический авангардизм Сергея Завьялова           931