Вообще же монументальная поэма Некрасова надолго исчерпала выразительные средства ритмической разновидности ЯЗд. Попытки вернуться к «чистому» ЯЗд, нерифмованному (как у Дельвига и Кольцова) почти прекращаются; исключения единичны (например, «Ужели ты, красавица...» Дрожжина, «Плясея» и «Летел орел за тучею...» Клюева). А образцы ЯЗдд рифмованного, впервые появляющиеся одновременно с «Зеленым шумом» (Мей, 1862: «Зачем ты мне при-снилася, Красавица далекая, И вспыхнула, что в полыме, Подушка одинокая...»), занимают явно подчиненное положение при ЯЗдм и будут далее рассмотрены в сопоставлении с ним (п. 10).
    Первоначально же было наоборот: метрическая разновидность ЯЗдм, столь преобразившая судьбу «народной семантики» нашего размера, впервые явилась в начале XIX в. как второсте-
129
«В минуту жизни трудную...»
пенная параллель ведущей разновидности «народного» ЯЗ. Рифмованными были только мужские окончания, или даже рифм не было совсем:
    Среди долины ровныя, На гладкой высоте... (Мерзляков, 1810);
    По полю, полю чистому, По бархатным лужкам... (Цыганов, 1834);
    На что ты, сердце нежное, Любовию горишь... (Кольцов, 1830).
    Дактилическая рифма, только что освоенная русской поэзией (сперва - в 4-ст. хорее, прочно связанном с 3-ст. ямбом давними «анакреонтическими» ассоциациями), появляется в ЯЗдм на рубеже 1830-1840-х годов и сразу дает начало нескольким семантическим традициям.