чужой отрывок уже с собственным текстом. В. Широков в поэме «Дубосеково.
Поле бранное...» тоже использует случайный метр, возникший в подписи к фото-
графии, — ее цитирует в «Правде» дочь комиссара В. Клочкова, а поэт включает в
вертикальный рифмованный контекст своего произведения.
    Разумеется, не во всех случаях прозаические эпиграфы вступают со стихо­
творными текстами в подобное непосредственное структурное взаимодействие.
Гораздо чаще дело ограничивается чисто смысловой связью; причем обычно сти-
хотворение либо объясняет, комментирует эпиграф (значительно реже — опровер-
гает его) либо, наоборот, эпиграф дан для пояснения стихотворения в целом или
упоминающихся в нем лексем, реалий или событий.
    Авторская природа одних эпиграфов и неоднократно встречающиеся факты
изменения и сокращения других, принадлежащих иным литераторам, приводят
к тому, что «эпиграф оказывается своего рода “прообразом”... текста — сюжет-
ным, жанровым, стилевым и лексико-семантическим» — дополнительное свиде-
тельство в пользу трактовки таких текстов как фактов прозиметрической природы.
    Нередко встречаются стихотворные произведения, имеющие достаточно
большой набор «служебных» прозаических компонентов, что позволяет гово-
рить о наличии нескольких границ между стихом и прозой внутри одного текста.
Например, стихотворение может иметь прозаическое название и два эпиграфа,
первый из которых — стихотворный, а второй — прозаический, а в конце — под-