нам разгадать не только те сфинксовы загадки, которые поэт расставил, подобно
волчьим капканам, на страницах своих книг, но и главную загадку Завьялова: кто
же он все-таки в мире современной русской поэзии — подлинный неоклассик и бо-
лее или менее умеренный «модернизатор» стиха, что было бы вполне объяснимо
для представителя петербургской школы; хитроумный, подобно Одиссею, пост-
модернист — конструктор и деконструктор в одном лице; или же первый в нашей
культуре (все-таки Завьялов писал и пишет по-русски!) настоящий представитель
постколониализма, как называет Завьялова в своем предисловии Юкка Маллинен?
    Московскую книгу 2003 г. Завьялов начинает подробной справкой о том, где
и какие стихотворения были впервые опубликованы и как менялся состав входя-
щих в его книги циклов. Это важно, поскольку практически все книги поэта, на-
ряду с новыми стихами, включают и большую часть написанного ранее, все они —
своего рода избранные или даже собрания сочинений, на момент составления ка-
жущиеся автору максимально представительными.
    Самая ранняя книга Завьялова «Оды и эподы» (СПб., 1994) состоит из стихотво-
рений 1980-х и начала 1990-х гг. Из нее в последующие книги вошла лишь небольшая
часть. Так, во второй московской «Мелике» — наиболее известном, можно сказать,
каноническом собрании стихотворений поэта — первые два раздела («Все опреде-
леннее» и «Τα Ιδιωτικά») сокращены в четыре раза и представлены всего четырьмя