Непрофессионалы часто объявляют родственными языки, в которых им удается обнаружить хотя бы несколько сходно звучащих слов (в России, например, чаще всего оказывается что ЭТ-РУССКИЙ язык — ЭТо РУССКИЙ); сходно звучащими словами пытаются обосновать языковые контакты ("например, этрусское е!ега "илот, подневольный человек" толкуется из греческого {Ье1шго8} "товарищ, спутник, собутыльник"" — этот пример дилетантской этимологии приводится в работе И.М. Дьяконова [Дьяконов 1984, 12]) и другие исторические гипотезы. На самом деле сходство звучания ничего не доказывает — родственные слова могут со временем измениться до неузнаваемости. Так, вряд ли можно с первого взгляда определить этимологическую тождественность, например, франц. /аИ [Г{Е}] и исп. кеско [|е/}(сл}о] "факт" (см. выше, ...). Столь же сложно определить "на глазок" и то, что финское слово \еы "вода" и греческое слово {ЬубОг} "вода", не имеющие ни одного общего звука, являются потомками одного и того же ностратического слова (давшего и.-е. *{и)}оёог > греч. {ЬубОг} и ур. *^е^ > фин. уем). Напротив, случайное сходство иногда бывает поразительным: ср. шум. {мЛ}и и кит. мкои 'рука' — при том, что последнее на самом деле восходит к др.-кит. форме *йки. На индейском языке кечуа я' будет {п~}ика, на тохарском А (одном из индоевропейских) я (ж. р.)' — {п~}ик, слово 'влажный' в немецком языке и в индейском языке зуньи звучит приблизительно как [паз]. Ср. также "рум. /ги 'сын' из лат. /{г_}ким и венг. /г{и/} 'сын',