Таким образом, если вполне можно согласиться с тем, что -на уровне описания - «в турецком языке отсутствие аффикса множественного числа не обязательно означает единичность, существительное без показателя падежа употребляется и как подлежащее, и как дополнение, и как определение» (Яхонтов 1991: 105), то из этого факта, как представляется, еще не следует делать поспешного вывода о том, что это отсутствие аффикса не имеет «определенного значения» (Там же); просто оно может выражать граммему другой категории и в силу этого оказывается не в состоянии обслуживать свои «законные» значения.
           Подчеркнем, что «импликативная реализация» усматривается прежде всего там, где две конфликтующие грамматические категории могли бы быть совместимы. Когда И.А. Мельчук говорит о «неглобальном характере» грамматических категорий (Мельчук 1997: 252-253), он приводит отчасти близкие, но на самом деле не вполне тождественные примеры. Так, неразличение форм времени в императиве - универсальная характеристика глагольных систем (подробнее см. в разделе о наклонении, гл. 7, § 2); императив всегда соотносится с неактуальной ситуацией, поэтому граммемы времени и не должны сочетаться с формами императива (скорее, их можно пытаться объединить в рамках единой грамматической категории). Существенно, однако, что при любом подходе к этой проблеме взаимодействие грамматических категорий друг с другом - важный дополнительный фактор, влияющий на способ описания самых
72