самым контраст с многословным, перенасыщенным условными поэтизмами тек-
стом молодого Пушкина.
    Еще один выразительный пример — переложение современным стихом четвер-
той Фракийской элегии Виктора Теплякова «Гебеджинские развалины» (1829) —
произведения, чрезвычайно высоко оцененного в свое время тем же Пушкиным,
посвятившим элегиям специальную статью, большую часть которой составляют
цитаты из стихов Теплякова (всего 325 строк, что делает этого поэта самым цити-
руемым в критике Пушкина автором; из стихов Глинки процитировано 296 строк,
из Сент-Бева — 199, собственных строк Пушкин приводит 90, строк Баратынско-
го — 81, Радищева — 26; соответственно, свои стихи Пушкин вспоминает 22 раза,
Теплякова — 12, Баратынского — 6; Державина, Княжнина и Крылова — по 3;
Буало — 8, Сент-Бева — 5 (подробнее см. [Орлицкий 2002]).
    Правда, в тех же «Записках и выписках» Гаспаров делает ехидное предполо-
жение, что Пушкин завышает значение элегий Теплякова, стараясь прежде всего
противопоставить его приобретшему огромную популярность Бенедиктову...
    Элегию Теплякова Гаспаров сокращает при пересказе почти в семь раз (из 209
делает 31 строку), начиная переработку текста, как и в случае с Пушкиным, с измене-
ния заглавия: вполне конкретные «Гебеджинские развалины» превращаются у него
в концептуально обобщенные «Руины», снимается объемный прозаический эпиграф
из пророка Иеремии. В результате получается следующее стихотворение (курсивом,