Поиск строгих формальных критериев такого разграничения был начат
A.M. Пешковским. Он усматривал отличие сочинительных союзов от под­
чинительных в том, что они как «показатели отношения стоят или при ка­
ждом из соотносящихся... или между соотносящимися, не сливаясь внут­
ренне ни с одним из них. Последнее доказывается... возможностью пере­
становки при сохранении на прежнем месте союза» (критерий обратимо­
сти), например: Им можно, а вам нельзя = Вам нельзя, а им можно; Язык
мой немеет, и взор мой угас (А. К. Толстой) = Взор мой угас, и язык мой не­
меет.
        Подчинительные союзы по Пешковскому более прочно присоеди­
няются к своему (придаточному) предложению, как мы бы сказали — об­
разуют с ним одну составляющую. «При подчинении... перестановка
с сохранением союза на прежнем месте (т. е. в сущности отрыв предло­
жения от его союза) с сохранением того же отношения между мыслями
н и к о г д а и ни при каких у с л о в и я х не возможна. Это и
является решающим моментом», ср. Он добился успеха, потому что уверен
в себе = Он уверен в себе, потому что добился успеха [Пешковский 1959
(1926): 140-141].
        Критерий Пешковского не пригоден для разграничения сочинения
и подчинения клауз, так как, например, союз и во временном значении
не обратим: (42) а. Мы выпили и налили еще Ф б. Мы налили еще и выпили.
Пешковский, однако, считал, что и не имеет такого значения, а времен­
ная последовательность в парах типа (42аб) обозначена порядком предло­