167
   С помощью категории мотива Б. В. Томашевский, в отличие
от А. Н. Веселовского, еще раз разграничивает понятия фабула
и сюжет: «Мотивы, сочетаясь между собой, образуют тема-
тическую связь произведения. С этой точки зрения фабулой
является совокупность мотивов в их логической пространс-
твенно-временной связи, сюжетом — совокупность тех же мо-
тивов в той последовательности и связи, в которой они даны
в произведении. Для фабулы неважно, в какой части произве-
дения читатель узнает о событии и дается ли оно ему в непо­
средственном сообщении от автора, или в рассказе персонажа,
или системой боковых намеков. В сюжете же играет роль ввод
мотивов в поле внимания читателя. Фабулой может служить и
действительное происшествие, не выдуманное автором. Сюжет
есть всецело художественная конструкция»73.
   Сходной точки зрения придерживались Б. И. Ярхо («Если
мотив есть образ в действии, то действие это выражается сказу-
емым (глагол или nomen actionis), например, „герой сватается“
или „сватовство героя“»74) и вслед за ним — М. Л. Гаспаров
(«Мотив — это всякое действие, т. е. потенциально каждый
глагол»75).
   Ц. Тодоров называет минимальные единицы повествования
повествовательными предложениями и предлагает, как и Весе-
ловский, записывать их в виде формул: Змей похищает царскую
дочь — Z похищает X76.
   Однако такое понимание не является общепризнанным.