обращении к морфологической структуре анализируемых слов: например, германское слово *капйид- 'мудрый, искусный' (ср. гот. капёидз 'мудрый', др.-исл. к{о#~}пёидг 'способный, дельный', др.-англ. 1Ш-кеп&д 'умелый, имеющий искусные руки') является исконным — оно образовано по продуктивной модели от слова *капВи- рука', а славянское слово *х{о#~}йодь сведущий, опытный, искусный' (откуда совр. рус. художник) не членится, следовательно, оно заимствовано в славянский из германского. Вообще, "направление заимствования... определяется на основе того, в каком из двух языков слово является, образно говоря, инородным телом и в каком — естественным. Ср. латинское ос!оЪег и древнерусское окт{я~}брь: в латыни это прозрачное производное от ос!о восемь' — восьмой месяц (по счету от марта)'; в древнерусском же в этом слове нельзя выделить никакого понятного корня и вдобавок сочетание кт на том этапе истории языка в собственно славянских словах еще не встречается; вывод: направление заимствования было из латыни. Точно таким же путем устанавливается направление заимствования, например, в "русск. закуска (где легко выделяются понятные приставка, корень и суффикс) — франц. гакотМ"" [Зализняк А.А. 2000, 36-37]. Иногда встречаются случаи, когда заимствованные слова возвращаются в язык-источник (такие слова называются обратными заимствованиями), ср. например, русское диалектное (архангельское) слово перв{е/}ск 'головной убор саамских девушек' < саам. ргегуе^к: в нем без труда можно узнать