предполагает драматургическое построение текста. При этом пропуски карточек
отмечают долготы пауз, а количество текста на каждой карточке маркируют от-
носительную значимость каждой реплики. В некоторых случаях диалог у Рубин-
штейна формализуется, то есть его герои получают имена (например, Александр
и Офелия в поэме «На этот раз...») или иные обозначения («Другой голос», «Со-
всем другой голос», «Здесь говорится» и т. д.).
   Цикл Максима Суханова «Лоскутное одеяло» состоит из ряда прозаических
фрагментов, каждый из которых предварен описанием радиопомех, по форме
и функциям вполне совпадающим с драматургической экспозицией.
   В других случаях экспозиция переходит в описание действия и даже заменяет
собой его. В качестве примеров можно назвать пантомиму Е. Харитонова «Очаро-
ванный остров. Пьеса в 2-х действиях» и «Стихотворение-пьесу» Г. Айги, имею-
щее характерный жанровый подзаголовок «вещь для сцены»:
        Пустая сцена, освещенная слабо.
        Близкий голос (нечто вроде: «ааа»), как бы ничего не выражающий. Долгая пауза.
        Удар — как об стену — за сценой.
        Обрывок (в то же время — «цельный») бессловесного хора, напоминающего мо-
      литвенное песнопение.
        Сильный удар — как об стену — за сценой. Долгая пауза.
        Далекий крик ужаса — по возможности «беспредельного».
        Свет на сцене усиливается до максимальной яркости.
                                                                          [Айги 1992]