Идут мглою туманы:
                Игорю-князю бог путь указывает
                Из земли Половецкой в Русскую землю.
                К златому престолу отцовскому.
                Приугасла заря вечерняя.
                Игорь-князь спит — не спит.
                Игорь мыслию поле меряет
                От великого Дона
                До малого Донца.
                Конь к полуночи,
                Овлур свистнул за рекою,
                Чтоб князь догадался.
                Не быть князю Игорю!»
                                         [Жуковский 2010: 20‒21].
    Как известно, другие авторы в начале ХIX в. пробовали переводить «Слово»
и господствующей в те годы силлаботоникой, и имитациями народного стиха,
и риторической прозой; однако только Жуковский, точнее многих уловивший при-
роду памятника, предложил для его переложения свободный стих, которого прак-
тически не было в тогдашнем поэтическом обиходе.
    Позднее подобные переводы, несмотря на общую установку на русификацию
стиха при переводе, время от времени все-таки возникали, однако при этом с неиз-
бежностью обретали маркер «чужести», бывший прямым указанием на иноязыч-
ный генезис и как следствие этого — на особый статус произведения. Так, отдель-
ные стихотворения или их фрагменты, выполненные верлибром, начали появлять-
ся в переводах из Гёте и Гейне (прежде всего — из «Северного моря»), причем
наиболее последовательно это делал А. Фет, который в других случаях (прежде