А вот как выглядит первое брюсовское «танка»:
                           Устремил я взгляд,
                           Чуть защелкал соловей,
                           На вечерний сад;
                           Там, средь сумрачных ветвей,
                           Месяц — мертвого бледней.

    Правда, у Брюсова японские переводы имеют достаточно строгую метриче-
скую структуру; это не свободный стих, а белый хорей с точно определенным ко-
личеством слогов в каждой строке и, соответственно, с фиксированной каталекти-
кой. Зато поэт в своих переводах пытается продемонстрировать особую активность
внешней (в оригинале — иероглифической) формы стихотворений, эстетическую
значимость для японцев самого внешнего вида их стихотворений, каллиграфиче-
ски начертанных. Он делает это при помощи простейшего приема, вполне при-
нятого в европейской традиции: нечетные строки печатаются с двойным отступом
от левого края, что придает традиционному квадратику строфы слабое подобие
причудливого иероглифического начертания японского стиха.
      2.7. «Цветы чужого сада». Японская строфическая традиция в русской лирике   345