называется «11. Свободная страница» и состоит из нумерованного заглавия, сноски
«1» в конце условного текста, даты его написания — 13 мая 1991 — и относящейся
ко всему циклу сноски, набранной, как и положено, мелким шрифтом: «Продолжать
серию до № 13 или 17 не представляется целесообразным» [Карвовский 1993: 59].
    Принципиальное отличие двух последних текстов состоит, как нам пред-
ставляется, прежде всего в том, что они не претендуют на расшифровку смысла
в обычном понимании; это — не иероглифы и не говорящая каждому свое значи-
мая пустота, а просто — свободные страницы, белый квадрат бумаги, отчетливо
корреспондирующий с черными и красными квадратами К. Малевича и его совре-
менных последователей. С точки зрения Р. Арнхейма, посвятившего отдельную ра-
боту европейской и американской конкретной поэзии, это — стихи-напоминания
в чистом виде, а не традиционные стихи-сообщения, на что безусловно претенду-
ют Сапгир и Петрунис [Сапгир 1995: 7; Петрунис 1982: 158].
    Наконец, принципиально важными оказываются пустоты-«пропуски» в опи-
санных выше стихотворениях-мистификациях Кабанкова и Завьялова: здесь отсут-
ствие текста служит для создания иллюзии достоверности произведений, в кото-
рых само это отсутствие свидетельствует о их древности и подлинности — своего
рода отголосок пресловутой «эстетики руин».
    У всех названных текстов много общего. Прежде всего, они немыслимы вне
определенного контекста, это — главы единого повествования или части цикла,