но происходящему в скрытой части языковой деятельно­
сти.
       Например, если в искусственной и несовершенной копии русского
языка — в напечатанной на бумаге русской грамматике — упоминается ка­
тегория падежа, мы не можем до конца быть уверены в том, насколько
точно эта категория соответствует «реальному» падежу, который содержит­
ся в умах носителей языка. Какое-то соответствие, безусловно, имеется —
иначе невозможно было бы объяснить, почему, как только в наш язык по­
падает новое слово, например (1) дефолт или провайдер, мы немедленно
способны произнести и понять словоформы (2) дефолта, дефолту... про­
вайдером, провайдерах... и т. д. Умение носителя русского языка без малей­
ших усилий перейти от (1) к (2) подразумевает, что падеж - реально суще­
ствующий в языке феномен, а не только исследовательский конструкт.
       Достоинство искусственной копии заключается в том,
что она может являться в некотором отношении точной и
практически полезной — пользуясь грамматикой и словарем,
человек, не являющийся носителем русского языка, способен
(хотя и в гораздо меньшей степени, чем его носитель), поро­
ждать и понимать правильные русские предложения, и чем
выше качество грамматики и словаря, тем меньше ошибок
будет совершено при их добросовестном практическом при­
менении. Такая искусственная копия называется ф у н к ц и ­
о н а л ь н о й м о д е л ь ю языка. «Функциональная модель
X предмета или явления Y — это искусственно созданная си­