216
которым придают статус мировых, связаны с западной (в ши-
роком смысле) цивилизацией. Что значит Гамлет для китайской
или корейской культуры, сказать трудно.
   Можно, однако, конкретизировать и разграничить понятия,
дополнительно противопоставив вечные, мировые образы цело-
го культурного региона и сверхтипы как обобщенные образы
одной национальной литературы и культуры. Сам круг таких
образов-формул тогда расширится. Статус образов-формул рус-
ской литературы приобретут фонвизинский Митрофанушка
и грибоедовский Чацкий, Онегин, Татьяна, Ленский, многие
гоголевские герои, тургеневский Базаров, гончаровский Обло-
мов (однако таких сверхтипов практически не обнаружится у
Толстого и Чехова).
   В таком случае возникает интересная эвристическая задача:
представить развитие персонажного уровня русской литера-
туры как достаточно обозримое замкнутое множество обра-
зов-сверхтипов, выступающих по отношению к последую­щему
литературному развитию в качестве порождающих моделей,
творческих ориентиров, архетипов. Такая «поэтика литератур-
ного персонажа», сочетающая динамически-структурный и
завершенно-целостный аспекты, — один из возможных вари-
антов исторической поэтики, не менее привлекательный, чем
«история эпитета», о которой мечтал А. Н. Веселовский, или
истории других категорий поэтики. Герои-формулы, вырастаю-
щие из конкретного произведения, оказываются более четким
ориентирами в таком построении, чем культурно-историче­