В моем сознаньи — дымы дней сожженных,
Остывший чад страстей и слепотЯ посещал дома умалишенных, —
Мне близки их безумные мечты,
Я знаю облик наших заблуждений,
Достигнувших трагической чертКак цепкие побеги тех растений,
Что люди чужеядными зовут,
Я льнул к умам, исполненным видениВкруг слабых я свивался в жесткий жгут,
Вкруг сильных вился с гибкостью змеиной,
Чтоб тайну их на свой повергнуть суОт змея не укрылся ни единый,
Я понял все, легко коснулся всех,
И мир возник законченной картиноНевинность, ярость, детство, смертный грех,
В немой мольбе ломаемые руки,
Протяжный стон, и чей-то тихий смех, —
Простор степей с кошмаром желтой скуки,
Оборыши отверженных племеВсе внешние и внутренние муки, —
Весь дикий пляс под музыку времен,
Все радости — лишь ткани и узоры,
Чтоб скрыть один непреходящий соНа высшие я поднимался горы,
В глубокие спускался рудники,
Со мной дружили гении и ворНо я не исцелился от тоски,
Поняв, что неизбежно равноценны
И нивы, и бесплодные пескКуда ни кинься, мы повсюду пленны,
Все взвешено на сумрачных весах,
Творцы себя, мы вечны и мгновеннМы звери — и зверьми внушенный страх,
Мы блески — и гасители пожара,
Мы факелы — и ветер мы впотьмаНо в нас всего сильней ночная чара:
Мы хвалим свет заката, и затем
Двенадцатого с башен ждем ударСоздавши сонмы солнечных систем,
Мы смертью населили их планеты,
И сладко нам, что мрак-утайщик неВо тьме полночной слиты все предметСкорей на шабаш, к бешенству страстеМы дьявольским сиянием одетМешок игральных шулерских костей,
Исполненные скрытого злорадства,
Колдуньи, с кликой демонов-людей,
Спешат найти убогое богатство
Бесплодных ласк, запретную мечту
Обедни черной, полной святотатствИ звезды мира гаснут налету,
И тень весов качается незримо
На мировом таинственном постВсе взвешено и все неотвратимДобро и зло два лика тех же дуВиденье мира тонет в море дымВо мгле пустынь свирепствует саму