Из отроческих лет он выходил едва,
Когда она его безумно полюбила
За кудри детские, за пылкие словСемью и мужа — всё она тогда забыла!
Теперь пред юношей, роскошна и пышна,
Вся жизнь раскинулась, — орел расправил крылья,
И чует в воздухе недоброе она,
И замирает вся от гневного бессильВ тревоге и тоске ее блуждает взгляд,
Как будто в нем застыл вопрос и сердце гложет:
«Где он, что с ним, и с кем часы его летят?»
Всё знать она должна и знать, увы! — не можеИ мечется она, всем слухам и речам
Внимая горячо, то веря, то не веря,
Бесцельной яростью напоминая нам
Предсмертные прыжки израненного звер