Во мгле потонули крыши;
Колокольни и шпили скрыты
В дымчато-красных утрах,
Где бродят сигнальные светПо длинной дуге виадука
Вдоль тусклых и мрачных улиц
Грохочет усталый поезВдали за домами в порте
Глухо трубит парохоПо улицам душным и скучным,
По набережным, по мостам
Сквозь синий сумрак осенний
Проходят тени и тени —
Толпы живущих таВоздух дышит нефтью и серой,
Солнце встает раскаленным шаром,
Дух внезапно застигнут
Невозможным и странныРевность к добру иль клубок преступлений, —
Что там мятется средь этих строений,
Там, где над крышами черных кварталов
Тянутся ввысь на последней мете
Башни пилонов, колонны порталов,
Жизнь уводящих к огромной мечте?
О, века и века над ним,
Что так славен прошлым своим, —
Пламенеющим городом, полным,
Как и в этот утренний час, призраков!
О, века и века над ним
С их огромной преступною жизнью,
Бьющей — о, сколько лет! —
В каждое зданье, в каждый камень —
Прибоем безумных желаний и гневов кровавых!
Сперва — вблизи двух-трех лачуг — священник-пастырь!
Приют для всех — собор, и сквозь узор оконниц
Сочится свет церковных догм к сознаньям темныСтена, дворец и монастырь, зубцы на башнях,
И папский крест, которым мир овладеваеМонах, аббат, король, барон, рабы, крестьяне,
Каменья митр, узорный шлем, камзол и рясБорьба страстей: за честь герба, за честь хоругви;
Борьба держав… и короли неполновесный
Чекан монет хотят прикрыть гербами лилий,
Куют ударами меча свои законы
И суд вершат на площадях, слепой и краткиПотом рождается — как медленно! — гражданство:
Те силы, что хотят из права прорасти,
Народа когти против челюстей правителей…
И яростные морды в тени, в подпольях завыванье,
Бог весть к какому идолу, сокрытому в туманах,
Набаты плавят в вечерах неведомые ярости;
Слова освобожденья и надежды — в атмосфере,
Насыщенной кипеньем мятежей;
Страницы книг, внезапно просветленных,
Жгут чувством истины, как Библии когда-то;
Герои светлые, как золотой ковчег, откуда
Выходят совершенья вооруженными и крепкими;
Надежда безумная во всех сердцах
Сквозь эшафоты, казни и пожары,
И головы в руках у палачей…
Городу — тысяча лет —
Терпкому долгому городу…
Не устает он противиться
Страстному натиску дней,
Тайным подкопам народоСердце его — океан, нервы его — ураган!
Сколько стянула узлов эта упорная воля!
В счастье сбиратель земель,
Сломленный — ужас вселенной, —
Всюду в победах своих и разгромах
Он остается гигантоГудит его голос, имя сверкает,
Светы его среди ночи пылают
Заревом медным до самого звездного свода,
О, века и века над ним!
В эти мрачные утра душа его
Дышит в каждой частице тумана
И разодранных туч:
Душа огромная, смутная, подобная этим соборам,
Стушеванным дымною мглою;
Душа, что скрывается в каждой из этих теней,
Спешащих по улицам мрачных кварталов;
Душа его, сжатая спазмами, грозная,
Душа, в которой прошедшее чертит
Сквозь настоящее смутные лики наступающих дней,
Мир лихорадочный, мир буйного порыва,
С дыханием прерывистым и тяжким,
Стремящийся к каким-то смутным далям;
Но мир, которому обещаны законы
Прекрасные и кроткие, — они
Ему неведомы, и он добудет их
Когда-нибудь из глубины туманоУгрюмый мир, трагический и бледный,
Кладущий жизнь и дух в один порыв,
И день, и ночь, и каждый миг несущий
Всё — к бесконечности!
О, века и века над ним, городом буйным!
Старая вера прошла, новая вера куется,
Она дымится в мозгах, она дымится в поте
Гордых работою рук, гордых усильем сознаниГлухо клокочет она, подступая к самому горлу
Тех, кто несет в груди уголь желанья
Громко крикнуть ее, с рыданьями кинуть в небОтовсюду идут к нему —
От полей, от дальних селений,
Идут испокон веков, из незапамятных далей
Нити вечных дорог —
Свидетели вечных стремлений:
Этот живой поток —
Сердца его биеньМечта, мечта! Она превыше дымов
Отравленных вознесена,
И даже в дни сомненья и уныний
Она царит над заревом ночей,
Подобно купине, пылающей звездами
И черными коронами…
Но что до язв? То было и прошло…
Что до котлов, где ныне бродит зло? —
Коль некогда сквозь недра туч багровых,
В лучах изваянный, сойдет иной Христос
И выведет людей из злой юдоли слез,
Крестя огнем созвездий новых!