Лубянская площадь
*
На площади той,
как грешные верблюды в конце мира,
орут папиросники:
«Давай, налетай!
«Мурсал» рассыпной!
Пачками «Ира»!
Никольские ворота
*
Часовня у вороПропахла ладаном и елеем онТиха,
что воды набрала в рот,
часовня святого Пантеле́ймонПротив Никольских — НаркомвнудеДела и люди со дна до крышГремели двери,
авто дудеНа площадь
чекист из подъезда выше«Комиссар!!» — шепнул, увидев
наган,
мальчишка один,
юркий и скользкий,
а у самого
на Лубянской одна нога,
а другая —
на НикольскоЧекист по делам на Ильинку
*
шел,
совсем не в тот
и не из того отдела, —
весь день гонял,
устал как воИ вообще —
какое ему до этого дело?!
Мальчишка
с перепугу
в часовню шастКонспиративно закрестились папиросникНабились,
аж яблоку негде упасть!
Возрадовались святители,
апостолы
и постникДивится Пантеле́ймон:
— Уверовали в бога! —
Дивится чекист:
— Что они,
очумели?! —
Дивятся мальчишки:
— Унесли, мол, ноги! —
Наудивлялись все,
аж успокоились елИ вновь по-старомВ часовне тихЧекист по улицам гоняет лиЧерт его знает какая неразбериха!
А сколько их,
таких неразберих?!