Въ грусти была по отъѣздѣ Улиса всегдашней Калипса,
И безсмертье свое, тоскуя, нещастьемъ имѣлПѣсни въ пещерѣ ея ужъ не были болѣе слышны:
Нимфы служащія ей не смѣли ей молвить ни сдовЧасто гуляла она одна въ муравахъ цвѣтоносныхъ,
Коими вѣчна весна весь островъ ея окружалНо мѣста прекрасныя ей не смягчали злой грустИ Улиса въ нихъ бывшаго къ вящей тоскѣ ей вображалЧасто была она на брегахъ морскихъ не подвижна:
Часто сіи брега орошала Калипса слезамЗря непрестанно въ страну, гдѣ корабль Одиссевъ летящій,
Горды валы попирая, отъ глазъ ея вѣчно сокрылсВдругъ усмотрѣла она остатки погибшаго судиа:
Тамъ по пескамъ изломанны лавки гребецки и веслы;
Тамъ по водамъ кормило, веревки и мачта плывущПослѣ увидѣла двухъ человѣкъ, единаго въ лѣтахъ,
Млада другаго и видомъ любезну подобна Улису;
Тоже приятетво, станъ, бодрость и таже походка геройска:
Тилимахъ сынъ Улисовъ, узнала Богиня въ минутХоть безсмертны больше смертныхъ познанья имѣютъ:
Не познала Богиня, кто мужъ почтенный былъ съ онымъ;
Вышнія Боги скрываютъ отъ нижнихъ все что изволятъ;
Скрылась Калипсы подъ образомъ Ментора хитро МинервВъ протчемъ Калипсино сердце играло разбитіемъ судна;
Ибо оно ей причиной узрѣти любезнаго образБудто не зная о немъ Богиня къ пришельцу приходитъ:
Рцы мнѣ, отколѣ ты дерзко коснулся землѣ моей странникЗнай что къ моей ты не можетъ коснуться державѣ безъ казнВъ грозныхъ словахъ, сокрывала она веселіе сердцКое противу воли ея во взорахъ сіял