Представлена въ первый разъ въ началѣ 1750 года, на Императорскомъ театрѣ, въ СанктпетербургИсточник: Гамле Трагеди (Переделал с фран прозаического перевода Делапласа)   Сумароко СП, им Ака наук, 1748, 69 ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦКЛАВДІЙ, незаконный Король ДаніГЕРТРУДА, супруга евГАМЛЕТЪ, сынъ ГертрудинПОЛОНІЙ, наперстникъ КлавдіевОФЕЛІЯ, дочь ПолоніевАРМАНСЪ, наперстникъ ГамлетовФЛЕМИНА, наперстница ОфеліинРАТУДА, мамка ОфеліинПАЖЪ Гамлетовъ,
ВОИНДѣйствіе есть въ Даніи, въ столичномъ городѣ, въ Королевскомъ домГАМЛЕТЪ ТРАГЕДІ——
ДѢЙСТВIЕ ЯВЛЕНIЕ ГАМЛЕТЪ одинСмутился духъ во мн О нощь! о страшный сонъ!
Ступайте изъ ума любезны взоры вонъ!
Наполни яростью, о сердце! нѣжны мысли,
И днесь между враговъ Офелію мнѣ числи!
Офелію — — — увы! едино имя то
Преображаетъ все намѣренье въ ничто,
И нудитъ, во умѣ загладить ужасъ ночЧтожъ здѣлаютъ потомъ ея драгіе очи!
О долгъ! преодолѣй любовь и красоту,
Остави щастливымъ приятну суету!
Отрыгни мнѣ теперь тирановъ гнусныхъ злоба,
Свирѣпство къ должности, на жертву къ мѣсту гроба,
Гдѣ Царь мой и отецъ себѣ отмщенья ждетъ!
Онъ совѣсти моей покою не даетъ:
Я слышу гласъ ево, и въ ребрахъ вижу рану:
О сынъ мой! вопіетъ, отмсти, отмсти тирану!
И свободи гражданЯВЛЕНІЕ IГАМЛЕТЪ и АРМАНСАРМАНССмущенный голосъ твой
Воздвигъ меня съ одра, и отлучилъ покой,
Я вижу что душа твоя обремененнНе вся ли тако нощь тобою провожденна?
Знать въ храмину твою сонъ сладкій не входилъ?
Иль новый страхъ тебя толь рано возбудилъ?
Но Клавдій спитъ еще въ объятіяхъ Гертруды,
Еще покоятся ево тирански удИль вображается въ умѣ твоемъ теперь,
Молящая тебѣ Полоніева дщерь,
И пламенный твой духъ слезами утоляетъ? — — —
ГАМЛЕТТвой другъ Офелію отнынѣ оставляетНо можно ли тогда въ ночи покойно спать,
Когда велитъ судьба любезну покидать,
И быти ей врагомъ, врагомъ быть не умѣя,
Ниже къ враждѣ вины малѣйшія имѣя?
Ужасный сонъ! своихъ мечтавшихся мнѣ силъ,
Ты удареніемъ нещастна поразилъ!
Готовъ къ отмщенію; о сонъ! твоя мнѣ сила,
То, что исполнить, мнѣ уже опредѣлилАРМАНСКакую ты мечту — — —
ГАМЛЕТДовольно безъ мечты
Ко гнѣву и того, что сказывалъ мнѣ тЗлодѣйство Клавдія уже изобличенно,
Офеліинъ отецъ погибнетъ непремѣннОтецъ мой убіенъ среди своей страны,
Не во полѣ, на одрѣ лукавыя жены!
Котора много лѣтъ жила съ нимъ безъ порока!
А льстецъ Полоній былъ орудьемъ злаго рока!
Полоній, сей, ково отецъ мой толъ любилъ!
О дщерь убійцына! почто тебѣ я милъ!
Почто мила ты мнѣ! почто я въ свѣтъ родился,
Когда я своего отца, твоимъ лишился!
А ты отца теперь лишенна будешь мноРавна у насъ любовь, равна и часть съ тобоАрмансъ! ты хочешъ знать, что Гамлету мечталось,
И кое зрѣлище во мракѣ представлялось?
Разставшися съ тобой, я въ храминѣ стеналъ,
Хотѣлъ заснуть; но сонъ отъ глазъ моихъ бѣжалОтчаянье меня въ одрѣ моемъ терзало,
И ярость съ жалостью, чрезъ три часа мѣшало,
Потомъ я скорбію несносной утомленъ,
Забылся и заснулъ тоской обремененНо сей покой мнѣ сталъ мукъ пущею виною,
Родитель мой въ крови предсталъ передо мноИ плачя, мнѣ вѣщалъ, о сынъ! любезный сынъ!
Познавъ вину моихъ нещастливыхъ судьбинъ,
Почто ты борешся съ разсудкомъ толь безчинно,
Или чтобъ и твое мнѣ сердце было винно?
Отмсти отцову смерть, и мщеньемъ утуши
Всегдашню жалобу стенящія души,
Прими Геройску мысль, отставъ дѣда любовны,
Воззри на тѣнь мою, и зри потоки кровны,
Которы предъ тобой изъ ребръ моихъ текутъ,
И проливаяся на небо вопіютСей гласъ меня воздвигъ, ужасна тѣнь пропала;
Но мнилось, что еще и въ явѣ угрожалАРМАНССуля природѣ дань, мать хочетъ пощадить:
Не можетъ я любовь того же сотворить?
Ты умѣряючи свою къ Гертрудѣ злобу,
Винишъ злодѣйство въ ней, но чтишъ ея утробу:
Полоній смерть приять достоинъ какъ злодѣй;
Но, Гамлетъ! онъ отецъ возлюбленной твоеОна сей смертію съ тобою разлучится;
Пускай на Клавдіѣ отмщенье совершитсГАМЛЕТГертрудою, Армансъ, я человѣкомъ сталъ,
Полоніемъ отца на вѣки потерялъ,
Оставлю мать суду всевысочайшей властИ воспротивлюся своей негодной страстАРМАНСКолико горькихъ слезъ любезной ты прольешь!
Иль горести ея безъ жалости ты ждешь?
Ты самъ себѣ влечешь тоскливо разлученье:
Какое приключить себѣ и ей мученье!
ГАМЛЕТЯ бѣдствіемъ своимъ хочу себя явить,
Что надъ любовію могу я властенъ бытЛюблю Офелію, но сердце благородно
Быть должно праведно, хоть плѣнно, хоть свободнАРМАНСКогда Офелія увидится съ тобой,
Я чаю премѣнишъ тогда разсудокъ свой,
И слабости свои невинныя познаешГАМЛЕТПочто ея ты мнѣ толь живо представляешь!
Я вознамѣрился не зрѣть ея въ сей денВоображайся мнѣ явившаяся тѣнь!
Воззрите вы глаза къ родительскому гробу,
И умножайте днесь во мнѣ свирѣпу злобу!
Ожесточите мя, какъ можете, теперь,
И дайте позабыть мнѣ, чья Офелья дщерь!
ЯВЛЕНІЕ IIГАМЛЕТЪ, АРМАНСЪ и ГЕРТРУДГЕРТРУДНе немощь ли тебя какая удержала,
Что я тебя вчера день цѣлый не видала?
Едва зоря могла взойти на небеса,
И освѣтила валъ и дальныя лѣса,
Гертруда не видавъ тебя вчера съ собою,
Сама пришла спросить, что здѣлалось съ тобоНе должно ли твоихъ отсутствіемъ притчинъ,
Знать матери всегда, любезнѣйшій мой сынъ?
Но ты смущаешся, и очи смутны стали;
Не здѣлалося ли тебѣ какой печали?
ГАМЛЕТЧто я въ смущеніи, ты то могла узнать;
Не надобно уже того мнѣ открыватГЕРТРУДНе надобно; но что мой сынъ тому виною?
Тебѣ не надлежитъ такъ скромну быть со мноГАМЛЕТМолчи, и горести моей не умножай!
ГЕРТРУДЧто здѣлалось тебѣ, скажи, не сокрываТы сею тайностью, мой сынъ, меня терзаешъ:
Или себѣ врагомъ Гертруду почитаешъ?
ГАМЛЕТЯ отъ тебя свое имѣю существо,
И бытъ тебѣ врагомъ претитъ мнѣ естествГЕРТРУДНо чемъ суровый сей отвѣтъ я заслужила?
Не тѣмъ ли, что тебя въ утробѣ я носила?
О есть ли бъ твой отецъ въ сей жизни пребывалъ!
Чтобъ, видя насъ теперь, онъ Гамлету сказалъ!
ГАМЛЕТНа что ты предомной ево воспоминаешъ?
ГЕРТРУДНа что воспоминать ево мнѣ воспрещаешъ?
Онъ въ памяти моей пребудетъ навсегда:
Безъ слезъ ево конца не вспомню никогдКогдабъ ты не былъ младъ, и могъ бы царствомъ править;
Хотѣлаль бы я, Князь, вдовство свое оставить?
На Царскій одръ, на тронъ, раба я вознесла;
Чтобъ лучше я твое наслѣдіе паслГАМЛЕТЪ заплакавО Боже! ты зришъ все, и все тебѣ извѣстно;
Какъ слышишъ ты изъ устъ ея толь слово лестно?
Ты крѣпость скромности со всѣмъ ужъ отняла,
И тайну въ сихъ слезахъ изъ сердца извелАРМАНСИль чувство отъ тебя, о Гамлетъ! отступаетъ!
ГАМЛЕТУжъ поздно мысль таитъ; Гертруда тайну знаетДокончивай свою богопротивну лесть,
И Клавдія спасай, доколѣ время естСкажи ему, что я къ ево готовлюсь казни,
Прелюбодѣйствуй съ нимъ не чувствуя боязни!
Не мни, что на тебя разверзся адскій зѣвъ,
И снидетъ рано ли, иль поздно вышній гнѣвПокойся въ роскошахъ, въ одрѣ окровавленномъ,,
Къ злодѣйству и грѣху тобой опредѣленномНе представляй себѣ на память никогда,
Что въ пропасти тебя ждетъ вѣчная бѣдИ есть ли не сыта ты, ахъ! напившись кровью;
Пожри еще меня сей мерзскою любовью,
И сокруши свой плодъ: онъ бытъ не можетъ милъ,
Когда родитель мой душѣ твоей постылНо есть ли бъ естество въ томъ все мнѣ противлялось,
Тобъ сердце и тогда мое не убоялось;
Я больше не могу о жизни сожалѣть:
Пришелъ мой часъ, иду отмстить, иль умереть!
АРМАНСЪ остановляетъ евОстановися здѣс Князь, что ты предпріемлешъ!
Ты въ иступленіи едину ярость внемлешГАМЛЕТНе внемлю ничего, лишъ мышлю объ отце:
Отецъ мой убіенъ! убійца здѣсь въ вѣнцѣ,
Довольствуяся имъ противясь вышней волѣ!
Онъ вмѣсто казни здѣсь во славѣ, на престолѣ!
Стени! тобой супругъ, тобою жизнь скончалГЕРТРУДПокровъ безстыдныхъ дѣлъ Гертрудиныхъ ниспалъ,
Проклятая душа открылась предъ тобою,
Стыжусь слыть матерью, стыжуся слыть женою,
Стыжуся вспомянуть, что я, ахъ! человѣкъ,
И лучшебъ было то, чтобъ мнѣ не быть во вѣкНѣтъ въ свѣтѣ семъ къ моей убѣжища отрадѣ,
И нѣтъ мученія достойнаго мнѣ въ адГдѣ скрыться отъ стыда! куды свой грѣхъ понесть!
Отколѣ возвращу свою погибшу честь!
Страдать: жизнь мука мнѣ, хотя и скоротечна,
А смерть мнѣ мука же, но мука безконечнВъ отчаяніи семъ что можно мнѣ избрать!
Коль буду я еще во свѣтѣ пребывать;
Все станетъ, что ни есть, меня изобличати,
И грѣхъ содѣянный на память представлятКогда, отчаянна, потщуся умереть;
Супруга умертвивъ, какъ я могу воззрѣть
Въ той жизни на него? и какъ предъ нимъ предстану?
Какъ буду данну зрѣть ему мечную рану!
АРМАНСПризнаніе вины къ прощенію успѣхъ;
Кто плачетъ о грѣхѣ, тотъ чувствуетъ свой грѣхГАМЛЕТЧто въ томъ, что слезъ о немъ потоки проливаетъ?
Супруга плачемъ симъ она не оживляетАрмансъ! въ сей часъ, какъ я съ тобою говорю,
Я тѣнь на облакахъ въ воздушномъ мракѣ зрю,
И слышу, что она по вѣтрамъ возглашаетъ:
Я стражду, а мой сынъ еще не отомщаетГЕРТРУДНе медли, отомщай! убійца предъ тобоЗабудь, что мать твоя, казни своей рукой!
Не дай мученія на свѣтѣ семъ терпѣти,
Стыдящейся, увы! на небеса воззрѣти;
Адъ проситъ добычи своей мой умъ плѣня,
И огненна рѣка пылаетъ на менУже хотятъ приятъ жилищи мя подземны,
И въ глубинѣ на мя бунтуютъ вихри темнРазверзлая земля, падетъ во мглу сей домъ,
Сверкаютъ молніи и небо мещетъ громБѣги, мой сынъ, сихъ мѣстъ! ни кто въ нихъ ни спасется,
Бѣги, спасися ты, подъ ними твердь трясетсНаполненъ мерзостью моею весь чертогъ,
И не присутствуетъ тамъ, гдѣ Гертруда, БогАРМАНСОна изъ разума, о Гамлетъ! изступаетъ;
Природа ей помочь тебѣ повелѣваетъ!
ГАМЛЕТПроси, чтобъ Богъ тебѣ вину твою простилГЕРТРУДНельзя, чтобъ онъ мнѣ грѣхъ толь тяжкій отпустилКакова таковой ждать грѣшницѣ прощенья?
Не можно избѣжать мнѣ вѣчнаго мученья:
Пребудетъ грѣхъ на мнѣ, надежды больше нѣтъ,
Разверсты пропасти, и адъ меня пожретАРМАНСКакъ грѣхъ твой ни великъ, его щедрота болПредай себя, предай Его всемощной волѣ:
Уйми смятеніе, гласъ къ небу вознеси,
И со смиреніемъ прощенія просГЕРТРУДГосподь изъ скверныхъ устъ молитвы не приемлетъ,
Стенанія сердецъ злодѣйскихъ онъ не внемлетГАМЛЕТВзведи къ нему свои ты руки и взови!
ГЕРТРУДОнѣ омочены въ супруговой кровАРМАНСБезсмертный милосердъ, и гнѣвъ его смягчится,
Коль грѣшникъ передъ нимъ всемъ сердцемъ сокрушитсПокайся, и коль смерть супругу ты дала,
Превысь блаженными злодѣйскія дѣлСступи съ пути сего, ужъ недалеко бездна,
Еще быть можетъ жизнь твоя тебѣ полезна,
Сступи, доколь она со всемъ не претечетъ;
Оттолѣ страждущимъ во векъ изхода нѣтГЕРТРУДО Боже! есть ли я тебя не прогнѣвляю,
Что по злодѣйствѣ семъ на небеса взираю,
И гласъ изъ скверныхъ устъ ты можешъ возприять;
Пошли отъ горнихъ мѣстъ свою Мнѣ благодать!
Не ввергни въ пропасть мя, гдѣ вверженнымъ въ тѣ смрадНе будетъ никогда малѣйшія отрады,
Куды не входитъ сонъ, единъ въ бѣдахъ покой,
Гдѣ нѣтъ ни на ково надежды никакой,
Гдѣ нѣтъ желаннаго нещастнымъ смерти рока,
И нѣтъ мученію отмѣнности, ни срока!
О адъ! терзаніе моихъ блудящихъ думъ,
И тѣмъ лишъ, что тебя я привожу на умъ,
Колеблется душа и нестерпимо стонетъ!
Чтожъ будетъ, какъ ея сіе мученье тронетъ!
Но, все, что ни страшитъ въ смятеніи меня,
Чево себѣ ни ждетъ душа моя стеня,
Ни что въ толикій страхъ злочастну не приводитъ,
Какъ то, когда сіе на мысль мою приходитъ,
Что, ахъ! не буду зрѣть Творца я своего,
И буду пребывать я вѣчно безъ негГАМЛЕТКогда сію ты казнь всѣхъ зляе почитаешъ;
Кратчайшими къ Творцу, путями притекаешМученья лютаго страшится и злодѣй;
Но стонетъ во грѣхахъ онъ о душѣ своей,
Не для ради того, что Бога прогнѣвляетъ,
Кѣмъ онъ на свѣтѣ сталъ, и въ свѣтѣ пребываетъ,
И вмѣсто, чтобъ Творцу работать и служить,
Печется лишъ о томъ, чтобъ щастливо прожить;
Но что онъ углія главѣ, своей готовитъ,
И краткимъ щастіемъ на вѣчность бѣдство ловитГЕРТРУДНе можемъ мы воздать и за одно сіе,
Что мы изъ ничего имѣемъ бытіе;
Такъ въ пагубныхъ дѣлахъ своихъ приявъ прощенье,
Мнѣ чемъ заслуживать толь злое согрѣшенье?
АРМАНСПусти изъ глазъ своихъ потоки слезныхъ рѣкъ,
Остави свѣтъ другимъ, и плачь въ пустыняхъ въ вѣкГЕРТРУДНа все готова я; я городъ оставляю,
Который мерзостью своею наполняНо мню, что оскверню и жительство звѣрей;
Я тигровъ превзошла жестокостью своеГАМЛЕТНе такъ жестоки ихъ свирѣпствы и опасны:
Въ злонравіи своемъ мы паче ихъ ужасны,
Во гнѣвѣ человѣкъ лютѣйшій самый звѣрГЕРТРУДТо видно и на мнѣ одной, мой Князь, теперВъ безстыдныхъ сихъ дѣлахъ, которыхъ ненавижу,
Препроводите мя отсель, дверей не вижу;
Хочу пребыть одна, хочу предъ Богомъ пасть:
А ты возприимай родительскую властКонецъ перваго дѣйствіДѢЙСТВІЕ IЯВЛЕНІЕ КЛАВДІЙ и ПОЛОНІКЛАВДІВо всѣмъ я царствіи единаго зрю друга!
Изгнала днесь меня изъ сердца и супругРаби не чувствуютъ любви ко мнѣ, лишъ страхъ
Еще содержитъ ихъ въ тиранскихъ сихъ рукахъ,
Когда природа въ свѣтъ меня производила,
Она свирѣпствы всѣ мнѣ въ сердце положилВо мнѣ изкоренить природное мнѣ зло,
О воспитаніе! и ты не возмогло,
Се въ первый разъ во мнѣ суровый духъ стонаетъ,
И варварствомъ моимъ меня изобличаетъ,
И есть ли онъ когда въ злодѣйствіи стоналъ;
То рвался, что еще на чью онъ жизнь алкалПОЛОНІСупруга — — —
КЛАВДІДнесь она вину свою признала,
И Божество въ сей день смиренно призывалОна потоки слезъ лила предъ нимъ стеня,
И отвратилася, мнѣ вшедшу, отъ меня:
Поди, сказала мнѣ, немѣдленно отселѣ,
И дай покаяться, доколѣ духъ мой въ тѣлѣ;
Приди, сказавъ еще, и ты въ себя въ сей часъ,
Уже разверзлися днесь пропасти на насВосколебало мя ужасное то слово,
И сердце здѣлало къ разкаянью готов(Падъ на колѣни:)
Се, Боже! предъ тобой сей мерзскій человѣкъ,
Который срамотой одной наполнилъ вѣкъ,
Поборникъ истинны, безстыдныхъ дѣлъ рачитель,
Врагъ твой, врагъ ближняго, убійца и мучитель!
Нѣтъ силы больше дѣлъ злодѣйскихъ мнѣ носить;
Принудь меня, принудь прощенія просить!
Всели желаніе искать мнѣ благодати;
Я не могу въ себѣ сей ревности сыскати!
Противныхъ божеству исполненъ всѣхъ страстеНи искры добраго нѣтъ въ совѣсти моеПри покаяніи жъ мнѣ что зачати должно?
Мнѣ царствія никакъ оставить не возможнНа чтожъ мнѣ каяться и извергати ядъ;
Коль мысли отъ тебя далеко отстоятъ?
(Возстает)
ПОЛОНІИмѣй великій духъ приявши скипетръ въ руки,
Будь мужественъ по гробъ, и не страшися мукНе тотъ отваженъ, кто идетъ безстрашно въ бой;
Но съ смертію и мукъ безстрашно ждетъ героЗабудь и свѣтскія и Божески уставТы Царь противу ихъ послѣдуй правамъ славКЛАВДІНаполненъ злобою жизнь вѣчную губя,
Будь бодръ мой томный духъ, и не щади себя!
Довольствуйся однимъ, ты Клавдій, щастьемъ свѣта,
И ужъ не отрицай днесь пагубна совѣта!
Не представляй злыхъ слѣдствъ, и жизни сей конца;
Вся часть твоя есть честь державы и вѣнцНаполнимъ щастіемъ здѣсь житіе толь кратко,
Чтобъ при концѣ сказать: я жилъ на свѣтѣ сладкНо кая фурія стѣсненну грудь грызетъ?
И кая скорбь во мнѣ всю внутренную рветъ?
О небо! не тревожъ меня, оставь въ покоѣ!
Уже не превратишъ мое ты сердце злоНе обличай меня, спасенья не хочу,
И что я здѣлалъ, то во адѣ заплачПОЛОНІДуша моя твоей послѣдовать готова;
Умремъ безъ робости и не преступимъ словКЛАВДІНамѣренье сіе я твердо предпріялъ;
Но чтобъ никто въ пути намъ щастья не стоялъ,
Я зрю противъ себя супругу нынѣ львицеСокроемъ таинство убійствія съ ЦарицеОна разкаялась: кто знаетъ для чево?
Не для паденіяль, Полоній, моево?
Пойдемъ теперь противъ супругиной любови,
Не пощадимъ пролить мы и ея днесь крови!
Но прежде погубимъ наслѣдника ея,
И взыдетъ въ Царскій одръ прекрасна дщерь твоПОЛОНІСія щедрота весь мой разумъ превосходитКЛАВДІУсердіе, тебя въ толику честь возводитъ;
Когдажъ Офеліи я старъ явлюся быть,
Ты можешъ властію къ любви ея склонитПОЛОНІСѣдины подъ вѣнцемъ не могутъ быть примѣтны,
Со дщерію моей вы Царь единолѣтнЯВЛЕНІЕ IКЛАВДІЙ, ПОЛОНІЙ, ГЕРТРУДА и РАТУДГЕРТРУДВы всѣ свидѣтели моихъ безбожныхъ дѣлъ:
Того противна дня, какъ ты на тронъ возшелъ,
Тѣхъ пагубныхъ минутъ, какъ честь я потеряла,
И на супружню смерть нетронута взирала:
Свидѣтельствуйте вы, что я слагаю грѣхъ,
Всещедрый Богъ мнѣ далъ въ сей день къ сему успѣхНе тщетно многи дни мысль умъ мой угрызала,
И человѣчество въ зло сердце возвращалЯ плодъ съ него сняла признавъ свою вину:
А ты не почитай мя больше за жену;
Любовь произвела во мнѣ твое злодѣйство!
Супружество мое съ тобой прелюбодѣйствПризнайся такъ какъ я, сложи съ главы вѣнецъ,
И сотвори своимъ безстудіямъ конецТы въ ненависти, Князь мой сынъ любимъ въ народѣ,
Надежда всѣхъ гражданъ, остатокъ въ царскомъ родТы одръ отца его сугубо осквернилъ,
И тяжкимъ бременемъ все царство отягчилНещастная страна вся кровью обагренна,
И трупіемъ своихъ сыновъ отягощеннКолико много слезъ ты пролилъ бѣдныхъ женъ,
Сыновъ, и дочерей, отъ самихъ тѣхъ временъ,
Какъ честь мою любовь сквернѣйша поглотила,
А я тебя на тронъ Монаршескій пустила!
О какъ тогда, о какъ не сшедъ на землю громъ,
И съ нами не упалъ нашъ оскверненный домъ!
Какъ стѣны нашихъ сихъ чертоговъ не тряслися!
И какъ мы въ таковомъ грѣхѣ съ тобой спаслися!
Помысли Клавдій ты, какъ Вышній терпѣливъ:
И я жива, и ты еще по всемъ томъ живОтецъ въ немъ милосердъ, судья въ немъ преужасенъ:
По смерти грѣшныхъ вопль есть позденъ и напрасенКЛАВДІТы хочешъ, чтобъ твой сынъ на мой престолъ возшелъ,
И предъ народомъ всѣмъ мнѣ судіею сѣлъ?
Я слышу изъ твоихъ устъ рѣчь не обычайну,
И мню, что ты ему открыла нашу тайнКакъ ты ево отца дерзнула умертвить,
Я зрю, что и меня такъ хочешъ погубитГЕРТРУДНе о злодѣйствіяхъ я мысль уже имѣю,
Но о грѣхѣ твоемъ стеню и сожалѣю,
Которому и я сообщница была,
И поводъ твоему убійству подала,
Не ждавъ злой совѣсти послѣдующей муки,
И ахъ! въ супруговой крови багрила рукХотяжъ въ семъ дѣлѣ я виновна больше васъ,
Но ту вину съ меня сложилъ единый часъ,
Въ который облака я гласомъ проницала,
И со смиреніемъ на небеса взиралСложите такъ и вы тяжелы бремена,
Отпустится и вамъ, какъ мнѣ сія вина,
Я свѣтъ покину въ вѣкъ, и скроюсь въ лѣсы темны,
Жилищи будутъ тамъ пещеры мнѣ подземны,
Оставь и ты свой скиптръ, а ты свой пышный санъ,
Оставленный вамъ вѣкъ еще на пользу данВы симъ и ненависть въ народѣ изтребите,
Что къ собственной своей вы пагубѣ губите,
Не таковы въ другихъ суть жестоки сердца,
Чтобъ изтребить пеклись они васъ до концПримите только вы иныя въ жизни мѣрВраговъ своихъ прощать есть должность нашей вѣрПОЛОНІКому прощать Царя? народъ въ ево рукахОнъ Богъ, не человѣкъ, въ подверженныхъ странахКогда кому даны порфира и корона,
Тому вся правда власть, и нѣтъ ему законГЕРТРУДНе симъ есть праведныхъ наполненъ умъ Царей:
Царь мудрый есть примѣръ всей области своей;
Онъ правду паче всѣхъ подвластныхъ наблюдаетъ,
И всѣ свои на ней уставы созидаетъ,
То помня завсегда, что кратокъ смертныхъ вѣкЧто онъ въ величествѣ такой же человѣкъ,
Раби его ему любезныя суть чады,
Отъ скипетра его ліется токъ отрадМилъ праведнымъ на немъ и страшенъ злымъ вѣнецИ не приближится къ его престолу льстецА ты, о ядъ Царя! злодѣй всего народа,
Котораго имъ въ казнь извергнула природа!
Доколѣ во грѣхахъ сихъ будетъ утопать?
И долго ли Царя къ мученью поощрять?
Иль ты терпѣніе Господне презираешИ устремительно на ярость прелагаешъ?
Уже и такъ Творца ты варваръ раздражилъ,
Брегись, чтобъ вскорѣ онъ тебя не поразилОнъ терпитъ; но терпѣть когда нибудь престанетъ,
И въ часъ, когда не ждешъ, въ твою погибель грянетКЛАВДІОставимъ здѣсь ея, она теряетъ умъ;
Дадимъ свободу ей къ собранью прежнихъ думЯВЛЕНІЕ IIГЕРТРУДА и РАТУДРАТУДВоспомни о своемъ теперь Царица сынОставь злодѣевъ сихъ, предъ нимъ признайся нынОткрой то Гамлету, что въ сердцѣ ты таишъ!
Да тѣнь супругову въ семъ Князѣ утолишТрони ево ты слухъ плачевными словами!
И разрѣши свой грѣхъ сыновними устамГЕРТРУДМой сынъ увѣдомленъ, не знаю чрезъ ково;
И тайнаго ужъ нѣтъ предъ Княземъ ничевНе знаю, кто и какъ мою могъ сведать скверность,
И таинство пронзить, познавъ мою невѣрностЯ говорила съ нимъ о мерзостяхъ своихъ,
Лишъ не открыла всѣхъ подробностей дѣлъ сихРАТУДДовольн Будь предъ нимъ въ подробностяхъ безсловна,
Армансъ то знаетъ все, а я тому виновна;
Но мню, что то никакъ не можетъ быть виной,
Что въ пользу для тебя произвелося мноОтъ дней, какъ дѣйствіе то учинилось странно,
Я весь терзалась годъ, терзаясь непрестаннДнесъ правость на конецъ мой умъ въ полонъ взяла,
И молчаливости оковы прервалГЕРТРУДНѣтъ винности твоеРАТУДСвидѣтельствуя рану,
Супругу твоему въ одрѣ Полоньемъ дану,
Котору я омыла омыть принуждена,
Таилась я, что я была устрашена
И кто бы таковой, въ томъ вѣстницѣ повѣрилъ?
Полоній плачучи предъ всѣми, лицемѣрилъ,
Вѣщая всѣмъ, что твой возлюбленный супругъ,
Естественно въ одрѣ своемъ скончался вдругъ,
И что ево сокрыть была сія притчина,
Чтобъ не пуститъ ево умерша видѣть сына,
И пущей жалости ему не приключить,
Котора безъ того велика зрѣлась быть!
О вѣрности ево никто не сумнѣвался,
И вымыслъ злой души за правду показалсПолоній до сего свирепости таилъ:
Какъ агнецъ былъ сей тигръ, и Царь ево любилъ:
Хотя бы всѣ мѣста я града обѣгала,
И съ плачемъ истинну народу возвѣщала;
Ктобъ дерзость такову, Царица, могъ имѣть,
Что бъ вшелъ онъ въ твой чертогъ, на тѣлѣ ранъ смотрѣть?
Ты радовалася, никѣмъ тогда не зрима,
Какъ мнилась быть твоя печаль неутолимТиранъ задумчивъ былъ, какъ въ горестны часы,
Полоній на себѣ терзалъ тогда власСвирѣпство было въ немъ прехитро прежде скрыто,
Но ахъ! чьи льстятъ уста, въ томъ сердце ядовито!
ГЕРТРУДКакимъ порядкомъ ты съ Армансомъ рѣчь вела,
И полную ли вѣсть о дѣлѣ зломъ дала?
РАТУДВсе такъ, какъ было то, Армансу я сказала,
Какъ многажды о томъ изъ устъ твоихъ слыхала:
Какъ Клавдій вашъ союзъ съ супругомъ разрушалъ,
И какъ ево тебѣ невѣрности внушалъ,
Которыхъ, какъ я мню, конечно не бывалКакъ сердце на него твое ожесточалКакъ многажды тебя къ убійству онъ влачилъ,
И какъ Полонія съ собою согласилъ,
И погубилъ Царя въ срединѣ ночи спяща,
Въ крѣпчайшемъ снѣ, въ твоемъ объятіи лежащГЕРТРУДСкончай Ратуда рѣчь, тоски духъ вонъ влекутъ:
Я не могу себѣ представить тѣхъ минутКогда бы ты въ тотъ часъ Ратуда пробудилась,
Ты бъ взоръ свой на меня возвергнуть усрамилась:
А я то видѣла безъ слабости тогдРАТУДИ тотъ единый часъ терзаетъ мя всегда,
Когда смятеніе мя ваше разбудило — — —
Какое зрѣлище передо мною было!
ГЕРТРУДЯ представляю то теперь какъ адъ себѣ — — —
Оставь мя, я тотчасъ послѣдую тебЯВЛЕНІЕ IГЕРТРУДА однО дремлющая тѣнь супруга умерщвленна!
Что сотворила я, и что речетъ вселенна,
Когда представятся ей всѣ дѣла мои,
И въ нихъ проклятыя злодѣйствія сіи!
Другимъ нещастливымъ въ случаяхъ самыхъ строгихъ,
Отрада, что они жалѣемы отъ многихА обомнѣ уже кто станетъ сожалѣть?
Кто можетъ на меня съ щедротою воззрѣть?
О Царь мой! о супругъ! когда назвать такъ смѣю,
И право имени сего еще имѣю:
По возпріятіи мнѣ милости съ небесъ,
Когда раскаянье, стенанія, токъ слезъ,
И, сей отъ сердца гласъ, который я приемлю,
Удобны до тебя дойтить пронзивши землю;
Прими прошеніе толь смрадныя души,
И жалобу свою въ томъ свѣтѣ утиши!
Когдабъ я жизнь свою могла скончать безгрѣшно;
Я бъ съ радостью тебѣ послѣдовала спѣшно;
Но ахъ! законъ и свой животъ пресѣчь претитъ,
И самовольну смерть мученіемъ платитъ;
Такъ дай послѣдовать божественну уставу,
И смерти ожидать покинувъ царску славу!
Ратуда ждетъ меня: что дѣлаетъ мой сынъ?
И нѣтъ ли страха тамъ? съ Армансомъ онъ одинКонецъ втораго дѣйствіДѢЙСТВІЕ IIЯВЛЕНІЕ I
ПОЛОНІЙ и ОФЕЛІПОЛОНІВозлюбленная дщерь, послѣдокъ рода славна!
О дщерь! твоя мнѣ жизнь всегда въ умѣ мысль главнУжъ я состарѣлся, и дни къ концу ведПредстать на страшный судъ, и смерти вскорѣ жду,
Кто будетъ о тебѣ, какъ я умру, стараться?
Кто знаетъ, въ каковомъ житьѣ тебѣ остаться?
И можетъ быть пойметъ супругъ тебя такой,
Которымъ безъ меня затмится корень моВступи въ супружество при мнѣ, и дай мнѣ зрѣти,
Какую ты по мнѣ здѣсь будешъ часть имѣтСогласналь ты на то? а я тебѣ явлю,
Какія для тебя я способы ловлОФЕЛІНо кто есть сей супругъ, котораго желаешъ
Ты дочери своей? ково мнѣ представляешъ?
ПОЛОНІКто вознесетъ тебя на сей высокій тронТебѣ являются слова сіи какъ сонъ,
Однако будетъ такОФЕЛІЯ радостно внимаю,
И кто онъ, я теперь уже разумѣваВъ какомъ я щастіи на свѣтѣ буду жить!
Хочу въ толь славно мнѣ супружество вступитКогда толь щастлива Офеліина доля;
Да будетъ въ томъ твоя непрекословна волПОЛОНІЯ зрю, что рѣчи ты моей не поняла;
Не Гамлетъ будетъ то, ты щастьемъ назвала,
Кто суетно вѣнца и скиптра ожидаетНадежда иногда и тщетно услаждаетОФЕЛІПочто ты возмутилъ духъ щастіемъ взманя?
Приятная мечта! ты скрылась отъ меня!
Надежда отошла и мысли помрачила,
Желанна мною честь лишъ сердце отягчилМнѣ, на престолѣ быть, иной дороги нѣтИнова дочь твоя супружества не ждетПОЛОНІКакая здѣлалась во всей тебѣ тревога!
Не сѣтуй, къ трону есть еще тебѣ дорога,
Которой ты еще скоряе притечешОФЕЛІНапрасно мысль мою къ надеждѣ ты влечешъ;
Иной дороги нѣтПОЛОНІНо будь ты терпѣливЯ радуюсь, что мысль въ тебѣ толь горделива,
И вижу изъ сего, что ты достойна быть
Моею дочерью, и титло то носить!
Есть способъ быть тебѣ Офелія ЦарицеОФЕЛІНѣтъ больше способа, а я умру дѣвицей!
ПОЛОНІА ежели нашъ Царь супругъ твой будетъ самъ!
И естьли Клавдій то и обѣщалъ ужъ намъ?
ОФЕЛІНашъ Царь? — — супругомъ мнѣ? — — иль мы живемъ въ поганствѣ?
Когда бывало то донынѣ въ Христіянствѣ?
Законъ нашъ двѣ жены имѣти вдругъ претитПОЛОНІГертрудиной рукой супругъ ея убитРатудою уже убійство обличенно,
И все злодѣйствіе жены Царю внушеннПо семъ извѣстіи какъ можетъ съ ней онъ жить?
Когда она ево дерзнула погубить;
Такъ можетъ жизнь отнять у него подобнОФЕЛІЖена могла имѣть, жена толь сердце злобно
Къ супругу своему! я вѣрить не могПОЛОНІТы знаешъ, какъ я честь Офеліи брегу!
Коликобъ было то Полонію безславно,
Когдабъ онъ сонъ сказалъ тебѣ за дѣло явно!
ОФЕЛІТакъ чтожъ намѣренъ Царь съ Гертрудой учинить!
ПОЛОНІОставити ей честь, и тайно умертвитОФЕЛІПо сихъ намѣреньяхъ ево страшуся зрака;
Я тако не хочу, съ Монархом свѣта, бракПОЛОНІТолико щастливу ты отметая часть,
Офелія влечетъ Полонія въ напасть
ОФЕЛІТы мнѣ отец, и ты далъ сердце мнѣ такое,
Что гнусно передъ нимъ намѣреніе злоЯ слыша, трепещу, толико странну вѣстЧто мнѣ недорого, всево дороже честЦарица пусть умретъ, когда умретъ ей должно;
Но мнѣ бытъ царскою супругой не возможнНе будетъ! что бы я свой долгъ пренебрегла,
Я добродѣтельно всю жизнь свою жилНе соглашаюся я въ тайнѣ вашей съ вами,
И къ трону не пойду кровавыми стопамСкажи Царю, чтобъ онъ на одръ меня не ждалъ,
И съ сей надеждою въ убійство не вступалКогда бы ярости въ немъ сердце не имѣло;
И въ правосудіибъ оно о ней жалѣло:
Гдѣ жалость, гдѣ любовь въ суровости такой?
Она еще жива; онъ ищетъ ужъ другоПОЛОНІПодобьемъ таковымъ младенцы рассуждаютъ,
Которы всѣ дѣла грѣхами поставляютъ,
И что безуміе женъ старыхъ имъ втвердитъ,
Все мыслятъ, что то имъ въ нихъ совѣсть говоритОФЕЛІЯ суевѣрія съ закономъ не мѣшаю,
И Бога чистою душею почитаю;
Который въ естестьѣ мнѣ добродѣтель влилъ,
И откровеніемъ меня въ ней утвердилПОЛОНІКогда полезныя совѣты я теряю,
Ты дочь, а я отецъ! такъ я повелѣваОФЕЛІНе принуждай ты дочь противиться себѣ,
И помни, какъ была послушна я тебПОЛОНІЗнай, я тебя уже Царицей нарицаю,
А инако тебя за дочь не принимаЯВЛЕНIЕ IОФЕЛІЯ однЗа васъ любезна честь, и Гамлетъ дорогой,
За васъ прогнѣвался на мя родитель мой!
Тебѣ, о честь! я жизнь до смерти посвятила,
Тебя, мой Князь! по смерть я въ сердцѣ заключилХотябъ за васъ мнѣ жизнь случилось погубить,
Ничто не можетъ въ вѣкъ во мнѣ васъ истребитСъ тобою буду, честь, жить въ бѣдности, въ напасти,
Довольняй какъ лишась тя, въ лутчей смертной части,
Въ великолѣпіи, въ порфирѣ и въ венцЗа васъ, увы! за васъ, злодѣя зрю въ отцѣ!
А ты, дражайшій Князь! хотя моимъ не будешъ,
Я знаю, что меня во вѣки не забудешБудь Царь, или не будь, хотя бъ ты былъ и рабъ,
Офелія тебя любила и тогда бЯВЛЕНІЕ IIОФЕЛІЯ, ГАМЛЕТЪ и АРМАНСГАМЛЕТЪ съ обнаженною шпагоУмрите вы теперь мучители, умрите!
Пришелъ вашъ лютый часъ — — — но что вы очи зрите!
Офелію — — — въ какой пришла сюды ты часъ!
Сокрой себя отъ Гамлетовыхъ глазъ!
ОФЕЛІЧто здѣлалось тебѣ? и для чего мнѣ крыться?
Что такъ понудило тебя на мя озлиться?
Всегдашнее мя зрѣть желанье отмѣня,
Иль ты злодѣйкою, Князь, ставишь и меня?
Какую я тебѣ досаду показала?
За что любезный Князь тебѣ противна стала?
Днесь шлетъ Офелью прочь, а прежде самъ искалЗа что ты толь свирѣпъ мнѣ вдругъ, о Гамлетъ! сталъ!
Мой разумъ омраченъ, и всѣ трепещутъ члены:
Скажи причину мнѣ сей странныя премѣнГАМЛЕТВозстаньте на меня вы всѣ случаи вдругъ,
Которы можете еще смутить мой духъ!
Всѣ скорби, всѣ бѣды, зберитесь совокупно,
Терзайте бѣднаго и мучте неотступно!
Терзайте, что бы жизнь моя скоряй прешла,
И томная бъ душа спокойствіе нашла!
ОФЕЛІМя кажда рѣчь теперь, изъ устъ твоихъ, пронзаетъ,
И кажда быть твоей надежду отнимаетДай помощь въ слабости, въ тоскѣ душѣ моей,
И сжалясь вниди въ страсть возлюбленной своей!
ГАМЛЕТНѣтъ жалости уже во мнѣ немилосердомИ больше не ищи любови въ сердцѣ твердомъ,
Затворены пути лучамъ очей твоихъ,
Не чувствую уже заразовъ дарагихСмотри, въ какой я сталъ Офелія судбинѣ:
Я всѣми напоенъ свирѣпостями нынОФЕЛІТакъ ты ту Князь любовь, котору ощущалъ,
Изъ серца своего со всѣмъ уже изгналъ,
Любовь, что быть должна, была до сама гроба?
Какой преступокъ мой, иль паче кая злоба,
Понудила тебя сей пламень истребитъ?
Возможно ли тебѣ Офелью не любить?
Гдѣ будутъ клятвы тѣ, которы я слыхала,
И дни, которыхъ я утѣшно ожидала?
Какой я врагъ тебѣ? тебѣ мой нравъ знакомъ:
Слыхалъ ли отъ меня ты вредну рѣчь о комъ?
Какими обличить могу себя я пѣньми?
Злодѣй возходитъ къ злу невдругъ, всегда степеньмА я иль развѣ всѣхъ тирановъ превзошлИли къ погибели другова не нашла;
Чтобъ на тово, ково толь много я любила,
На перьваго свои свирѣпствы обратилГАМЛЕТНе множь отчаянья, жестокимъ не зови;
Я можетъ быть достоинъ сей любви,
Которая мою жестокость умаляетъ,
И ахъ! намѣренье мое опровергаетОФЕЛІСкажи мнѣ, кто враги твои, мой Князь драгой!
И почему я въ ихъ число кладусь тобой!
Ужъ не отецъ ли — — — ахъ! ты очи отвращаешъ!
О Гамлетъ! Гамлетъ! что ты днесь предпринимаешъ!
ГАМЛЕТНа добродѣтели, я въ ярость не вступлю,
А беззаконія я больше не стерплОФЕЛІТакъ гнѣва твоего уже причину знаю;
Но виннымъ Клавдія въ семъ дѣлѣ почитаю — — —
ГАМЛЕТКонечно знаешъ все: се новый громъ ушамъ!
И ты причислилась, и ты къ моимъ врагамъ!
ОФЕЛІНѣтъ, я тебѣ вѣрна и въ вѣкъ не премѣнюся;
А въ злобѣ, знай, что я ни съ кѣмъ не соглашусГАМЛЕТКто слышачи молчитъ о мерзостныхъ дѣлахъ;
Недобродѣтеленъ, но лютъ въ моихъ глазахРазбойникъ такъ какъ тотъ, ково кто умерщвляетИ тотъ, кто вѣдая ту тайну, сокрываетКогдабъ, что слышу днесь, того я не слыхалъ
Я бъ добродѣтельной дщерь вражью почиталъ!
Но слышачи сіе, почтеніе теряКакой я въ тѣлѣ духъ прекрасномъ обрѣтаю?
Тебѣ извѣстно тОФЕЛІИмѣлаль время я,
То возвѣстить тебѣ? о горька часть моя!
При семъ ты разсуди, Полоній ли въ томъ виненъ,
Когда тиранъ сихъ странъ толь злобенъ и безчиненъ?
Хоть праведно твоя суда достойна мать — — —
ГАМЛЕТНе сыну, матери безчинство отомщать,
А ты, то знаючи, передомной; молчала,
И грѣхъ ихъ отъ меня годъ цѣлый сокрывала!
ОФЕЛІГодъ цѣлый? — — — я то все услышала въ сей часъ,
И уничтожила родительскій приказъ,
По что два дѣла ты въ едино сообщаешъ?
Ты симъ меня, мой Князь, безмѣрно удивляешъ!
ГАМЛЕТЪ
Ты всю смѣшала мысль: я не могу понять,
Какъ должно по твоимъ рѣчамъ мнѣ разсуждатОфелья! тайны той, клянуся, что не знаю,
Котору предъ тобой съ убійствомъ сопрягаОФЕЛІИ мнѣ твои слова непостижимы днесВнемли возлюбленный сего порядокъ весь;
Но внидемъ въ храмину мою, здѣсь быть ужаснУже съ тобою, Князь, мнѣ явно быть опаснЯВЛЕНIЕ IАРМАНСЪ и РАТУДРАТУДАрмансъ! готовъ ли Князь, свой скипетръ взятъ, ийти,
И изъ подбремени народъ свой извести?
Царица Клавдія на вѣки оставляетъ,
И взоръ свой отъ него всемѣстно удаляетБлагополученъ день, благословенъ сей часъ,
Въ которы дѣло ихъ открылося чрезъ насА я не мню, чтобъ я предъ нимъ виновна стала,
Что долго отъ него я то утаевалОпасности и страхъ притчина сей винТиранъ ужасенъ всѣмъ, и преужасенъ мнАРМАНСКнязь, слабость такову, отъ звѣрства отдѣляетъ,
И молчаливость ту Ратудѣ отпускаетНо что Гертруда днесь себѣ предприняла?
РАТУДВъ пустыняхъ обитать намѣренье взяла,
И ждетъ, чтобъ сына лишъ увидѣть ей на тронѣ,
Къ спокойству Даніи въ родительской коронНо что ему взойти на свой престолъ претитъ?
АРМАНСДоколь съ нимъ истинна народъ не съединитъ,
Всѣ предпріятія ево Ратуда тщетны;
Въ пути ему стоятъ препятствія безсмѣтнУже я множеству народа то открылъ,
И силою присягъ въ нихъ тайну заключилОдно лишъ то меня тревожа устрашаетъ,
Что Князь разгнѣванный терпѣніе теряетУжъ алчный мечъ ево былъ въ гнѣвѣ обнаженъ,
И на враговъ ево жестоко устремленНо иль нещастье ихъ еще отъ нихъ бѣжало,
Иль щастіе ево ему то даровало,
Что мѣчъ безъ добычи въ влагалище вмѣщенъ,
И въ ярости изъ нихъ никто не пораженРАТУДНе зрѣли ли они меча тогда?
АРМАНСНе зрѣлРАТУДПекитесь, что бы вы успѣхъ въ сей день имѣли!
ЯВЛЕНІЕ АРМАНСЪ одинСнимай желанный часъ съ народа бремена,
И скончевай страны сей злыя времена!
Дай небо, чтобъ жилъ Князь съ Офельей неразлучно,
И правилъ скипетромъ своимъ благополучно!
ЯВЛЕНІЕ VГАМЛЕТЬ и АРМАНСГАМЛЕТАрмансъ! любезный другъ! мой духъ со всѣмъ смущенъ!
Я жалостью опять, какъ прежде, напоенъ!
Чьи мысли таковы удобны быть жестоки,
Чтобъ онъ нетронутъ былъ, когда текутъ потоки,
Изъ предражайшихъ глазъ, возлюбленной ево?
Жалѣй Армансъ, жалѣй ты друга своево;
Но ахъ! не умножай моей негодной страсти:
Я тщуся побѣдить любовь въ моей напасти!
Хотя любовь меня меня колеблетъ и стыдитъ;
Но можетъ быть еще со всѣмъ не побѣдитАхъ, Гамлетъ! ты себя напрасно величаешъ;
Уже подъ игомъ ты ея изнемогаешъ?
Твой разумъ естество почти превозмоглО долгъ! о красота! о коль терпѣть мнѣ зло!
Что дѣлать? что начать? Офелья умоляетъ,
Чтобъ я умѣрилъ гнѣвъ, и слезы проливаетОставь меня, и дай еще мнѣ размышлять,
Что должно въ таковомъ мученіи начатАРМАНСТы горести своей вдаешся неразсуднГАМЛЕТНе можно вобразить, какъ мнѣ терпѣти труднЯВЛЕНІЕ VIГАМЛЕТЪ одинЧто дѣлать мнѣ теперь? не знаю, что зачатЛегколь Офелію на вѣки потерять!
Отецъ! любовница! о имена драгія!
Вы были щастьемъ мнѣ во времена другіДнесь вы мучительны, днесь вы несносны мнѣ;
Предъ кѣмъ нибудь изъ васъ мнѣ должно быть въ винПредъ кѣмъ я преступлю? вы мнѣ равно любезны:
Здержитеся въ очахъ моихъ потоки слезны!
Не зрюсь способенъ быть я къ долгу своему,
И нѣтъ пристанища блудящему уму
(Хватается за шпаг)
Въ тебѣ единомъ, мечъ, надежду ощущаю,
А праведную месть я небу поручаПостой — — — великое днесь дѣло предлежитъ:
Мое сей тѣло часъ съ душею раздѣлитОтверсть ли гроба дверь, и бѣдствы окончати?
Или во свѣтѣ семъ еще претерпѣвати?
Когда умру; засну, — — — засну и буду спать?
Но что за сны сія ночь будетъ представлять!
Умреть — — — и внити въ гробъ — — — спокойствіе прелестно;
Но что послѣдуетъ сну сладку? — — — неизвѣстнМы знаемъ, что судитъ намъ щедро Божество:
Надежда есть, духъ бодръ; но слабо естествО смерть! противный часъ! минута вселютѣйша!
Послѣдняя напасть, но всѣхъ напастей злѣйша!
Воображеніе мучительное намъ!
Неизреченный страхъ отважнѣйшимъ серцамъ!
Единымъ именемъ твоимъ вся плоть трепещетИ отъ пристанища опять въ валы отмещетНо есть ли бы въ бѣдахъ здѣсь жизнь была вѣчна;
Ктобъ не хотѣлъ имѣть сего покойна сна?
И кто бы могъ снести зла щастія гоненье,
Болѣзни, нищету, и сильныхъ нападенье,
Неправосудіе безсовѣстныхъ судей,
Грабежъ, обиды, гнѣвъ, невѣрности друзей,
Вліянный ядъ въ серца великихъ льсти устами?
Когдабъ мы жили въ вѣкъ, и скорбь жилабъ въ вѣкъ съ намВо обстоятельствахъ такихъ намъ смерть нужна;
Но ахъ! во всѣхъ бѣдахъ страшна онКакимъ ты естество суровствамъ подчиненно!
Страшна — — но весь сей страхъ прейдетъ — — прейдетъ мгновеннУмри! — — — но что потомъ въ нещастной сей странѣ,
Подъ тяжкимъ бременемъ народъ речетъ о мнѣ?
Онъ скажетъ, что любовь геройство побѣдила,
Что я мнѣ данну жизнь безславно окончалъ,
И малодушіемъ токъ крови проливалъ,
Котору за него пролить мнѣ должно былУспокоеніе! почто ты духу льстило?
Не льзя мнѣ умереть; исполнить надлежитъ,
Что совѣсти моей днесь истинна гласитА ты отчаянну Гертруда въ мысль не впала,
Жестокость Клавдія на тебя возсталВойдемъ, и скажемъ ей, чтобъ Клавдія бреглась;
Чтобъ только кровь однихъ тирановъ пролиласКонецъ третьяго дѣйствіДѢЙСТВІЕ ІЯВЛЕНІЕ ОФЕЛІЯ и ФЛЕМИНОФЕЛІЯ, платкомъ отирающая слезПускай ліются слезъ изъ глазъ моихъ потоки,
Пускай отъемлютъ жизнь болѣзни прежестоки,
О мѣсто полно бѣдствъ! позоръ прескверныхъ дѣлъ!
Колико мерзостей въ тебя отецъ мой ввелъ!
Почто отъ такова отца я родилася?
Отъ камня лутчебы Офелія взяласА ты тщеславіе, неправедная честь,
Чтобъ выше всѣхъ людей себя предъ тронъ вознесть,
Желаніе по гробъ, ненасытимой власти!
Источникъ и вина всея моей напасти!
Къ чему прельщала духъ Полоніевъ, къ чему?
Коль не къ нещастію злосердно моемКогда повелѣвать душа его желала;
Подъ скипетромъ моимъ ту бъ славу восприялХотяжъ бы Царскій вѣкъ еще и дологъ былъ;
Мой Князь и при Царѣ бъ ему то испросилО отче мой! ты смерть себѣ приготовляешъ,
И въ преисподнюю въ сей день себя ввергаешО небо! какъ сіе мнѣ бремя мочь снести,
Уже я не могу родителя спасти;
Моихъ прошеній Князь уже не принимаетъ,
Стенаніи своей любезной презираетъ;
Не могутъ жалобы мои ево тронуть:
Стезями тѣми же идетъ въ начатый путФЛЕМИНДай время ярости, доколѣ мысли лютПрейдутъ сіи, прейдутъ жестокія минутЯ видѣла, когда отъ комнатъ нашихъ шелъ,
Какую жалость онъ въ очахъ своихъ имѣлЛюбовникъ въ тѣ часы, когда онъ жесточаетъ,
Противиться во всемъ сей нѣжной страсти чаетъ,
И хочетъ быти рабъ разсудка своево;
Но тщетны мысли тѣ! любовь сильняй всевОФЕЛІНе разсужденіе; но гнѣвъ ево опасенъ,
И можетъ бытъ что плачь мой: былъ предъ нимъ напрасенИ есть ли мой отецъ отъ Гамлетовыхъ рукъ,
Увы! пойдетъ во гробъ; колико дастъ мнѣ мукъ!
Я буду убѣгать любезнѣшаго зрака,
Не будетъ для меня сего желанна брака,
Не будетъ радостей, которыхъ я ждала,
Надежды сей лишусь, въ которой я жила,
Приятны вздохи мнѣ всѣ въ вздохи обратятся,
Веселости мои въ печали претворятсНо кая тщетна мысль еще меня бодритъ!
И кая мя еще надежда веселитъ!
Нещастный человѣкъ пустымъ себя прельщаетъ,
И изъ отчаянья надежду извлекаетъ,
Безпрочной суеты, намъ неслужащий дарКакой уже, какой въ истлѣвшемъ пеплѣ жаръ!
ФЛЕМИНПриятняй сонца свѣтъ, когда пройдетъ ненастье,
И слаще сладка жизнь, когда пройдетъ нещастьКто знаетъ для чево случаи таковы:
Не для познаніяль ево — — —
ОФЕЛІУвы!
Не льсти Флемина мнѣ ты частію иноНо кое зрѣлище! отецъ мой предомноПоди отселЯВЛЕНІЕ IОФЕЛІЯ и ПОЛОНІПОЛОНІО дщерь! любовь мою храня,
Хранишъ ли подлинно? достойналь ты меня?
Скажи, ещель я дочь возлюбленну имѣю?
ОФЕЛІЯ истребить любви къ любимымъ не умѣю;
Но естьли то любовь, чтобъ должность погубить;
Такъ знай, что никово я не могу любитПОЛОНІТы думаешъ, что я свой долгъ позабываю,
И къ неполезному дщерь дѣлу понуждаю,
Уставы естества и свѣтскія губя,
И симъ безчестіе взлагаю на себСтрашись и ощущай мою немилость вѣчну;
Я въ ярость премѣню любовь къ тебѣ сердечнИ естьли моево не хочешъ гнѣва несть;
Предупреждай сей гнѣвъ доколѣ время естОФЕЛІАхъ! ты предупреждай гнѣвъ неба; вѣкъ прелестенъ,
Но ахъ! конецъ ево намъ смертнымъ не извѣстенКъ погибели твоей я трона не ищу,
И на престолъ вступить безчинно не хощПомысли сверьхъ того, всель можно утаити:
А ярость праведну не можно утолитНе гнѣвайся, что я въ разсудкѣ таковНепослушаніе, противныя слова,
Отъ добродѣтельной души моей исходятъ:
И ежели они на гнѣвъ тебя приводятъ,
Оставь мнѣ, что тебѣ, толь дерзко говорю:
Я должность дочери сей дерзостью творДовольно злыхъ людей Полонья отравляютъ,
Которые тебя устами прославляютъ,
Когда присутствуетъ бесѣдѣ ихъ твой зракъ:
И чтобъ ты ни сказалъ, они вѣщаютъ такъ,
Но что вредняй льстеца самолюбиву нраву?
Престань меня влещи въ погибельную славу,
И не теряй минутъ престоломъ мя прельщать;
Я чести не хочу безчестіемъ искать:
Симъ образомъ никакъ насъ честь не возвышаетъ,
Но добродѣтели въ серцахъ изкореняетъ,
И дѣлая единъ во славѣ чести видъ,
При отвращеніи сердецъ влечетъ намъ стыдПОЛОНІЯ наставленіевъ твоихъ не принимаю,
И ужъ въ послѣдній разъ тебѣ напоминаю:
Послушна ли ты мнѣ, послушна, или нѣтъ?
ОФЕЛІВо всемъ; но таковый противенъ мнѣ совѣтъ,
И повелѣнія исполнить неудобнО время! ты еще Полонію способно!
Когда тебѣ твоя противна стала дщерь;
Такъ сжалься надъ собой, не надо мной теперь:
Престань въ тиранскія ты дѣйствія мѣшаться,
И срамотой его безстыдно услаждаться!
Всѣ люди бременемъ ево отягчены,
И терпятъ можетъ быть для сей одной жены,
Которая Царя ихъ прежняго супругКово вы будете по ней имѣти друга?
Не сына ли ея, любима царствомъ всѣмъ?
Какое мнишъ найти прибѣжище ты въ немъ?
Умолкнетъ ли о васъ вражда, и гласъ народа,
Васъ поносящія во дни сего зла года?
Скажи мнѣ: какъ тиранъ на Дацкій тронъ вступилъ?
Который, ахъ! онъ день безъ казни проводилъ?
Къ кому склонялося то серце горделиво?
И кто имѣлъ ево гнѣвъ лютый справедливо?
И есть ли умертвитъ онъ Гамлетову мать;
Чево скажи, чево онъ будетъ ожидать?
Но Клавдіева часть Офелью устрашаетъ,
Не имъ; но что она твою съ собой сплетаетъ;
Прими мой сей совѣтъ, для сихъ текущихъ слезъ,
И ярость умягчи разгнѣванныхъ небесъ,
Для чести онаго ково я умоляю,
И для ради ково я слезы проливаю!
Внемди Офеліинъ въ тоскѣ прискорбный гласъ,
Доколѣ не пришелъ незапно грозный часъ!
ПОЛОНІДовольно ужъ тебѣ душа моя терпѣла,
И медлила хотя вся кровь во мнѣ кипѣлКогда пренебрегла ты всю мою пріязнь,
Ты мнѣ не дочь, въ сей день приимешъ люту казнЯ больше не могу преступницы жалѣти:
Страшись и трепещи, приходитъ часъ умрети!
Въ сей: день забудешъ ты число отцовыхъ злобВъ сей день забудешъ все…, въ сей день ты снидешъ въ гробОФЕЛІБлагословенъ сей день, въ который умираю,
Я въ добродѣтели животъ окончеваВозми сію ты жизнь, котору ты мнѣ далъ,
И бремя то снимай, которо налагалА вы, о небеса! мой духъ восприимайте,
И симъ ево грѣхомъ, грѣхи ево скончайте!
ЯВЛЕНІЕ IIПОЛОНІЙ, ОФЕЛІЯ и КЛАВДІПОЛОНІЯ милости твои, о Царь мой, погубилъ,
Не щастіемъ, что дочь такую я родилъ:
Что слышалъ прежде ты, она все мыслитъ тоже,
Но милость мнѣ твоя, всево, что есть, дороже:
Не давъ подъ власть твою Офельину красу,
Я кровь ея тебѣ на жертву принесКЛАВДІТы таковую честь, Офелья презираешъ?
Престола знать еще ты сладости не знаешОФЕЛІКогда меня отецъ сей славой не прельстилъ,
И въ младости познать кончину осудилъ;
Я смерти своея смиренно ожидаю,
Я тронъ твой и съ тобой мерзя уничтожаПОЛОНІНе буди, государь, симъ словомъ прогнѣвленъ;
Она ужъ суждена, и судъ надъ ней свершенПогибнетъ скоро сей рукой безчеловѣчно,
Подъ остротой меча закроетъ очи вѣчнНо что бы былъ ты сытъ Полоній злостью сей,
Имѣй ты львовый гнѣвъ днесъ къ дочери своеБудь твердъ, чтобъ глазъ твоихъ она не отвращала,
И въ токахъ предъ тобой кровавыхъ трепеталСмотри безъ жалости, какъ станетъ умирать,
И испуская духъ томиться и страдатКЛАВДІБудь твердъ, не премѣнись Полоній, въ семъ обѣтО правосудіе неслыханное въ свѣтѣ!
Единородну дщерь свою не пощадить;
Коль предъ Царемъ дерзнула преступить!
ПОЛОНІНамъ должно исправлять противящися нравы:
Когда не сокращать людей, на что уставы?
КЛАВДІКоль то ты предприялъ, такъ умертви скоряй;
Ждать смерти при концѣ есть самой смерти зляПОЛОНІСвидѣтельствовать смерть преступницы довлѣетМы симъ дадимъ примѣръ, что Клавдій не жалѣетъ,
За преслушаніе на свѣтѣ ни ково,
И крови не щадитъ Полонья самовА я дамъ симъ примѣръ, коль рабъ прямой послушенъ
Владыкѣ долженъ быть, и коль я праводушенО мерзость! — — — какъ тебя еще я, нареку!
Я душу изъ тебя съ мученьемъ извлекПойдемОФЕЛІКъ тебѣ взвожу, всещедро небо, руки!
Не дай мнѣ чувствовать сей долго страшной мукЯВЛЕНІЕ IОФЕЛІЯ однОставили меня: не знаю для чевНе здѣсь ли буду ждать мученья своево?
Вотъ какова моя нещастлива судбина!
Дщерь знатнаго отца, невѣста Царска сына,
Великолѣпіе, богатство, красоту,
И все что дѣлало приятной суету,
Въ единъ теперь я мигъ на вѣки погубляНо все то, что ни есть, въ пристанищѣ теряТогда, когда мой Князь на свой восходитъ тронъ,
Все щастіе, вся жизнь, минуется какъ сонТѣнь радостей въ любви! почто ты мнѣ коснулась?
Прелестная мечта! о какъ я обманулась!
Когда, ты небо мнѣ судило въ свѣтѣ быть;
Почто такимъ отцомъ мя было въ свѣтъ пустить?
Другой бы мой омылъ гробъ горькими слезами,
А сей отъемлетъ жизнь своими, ахъ! рукамПрости страна и градъ рожденья моево!
Освобождайтеся отъ ига своево;
Чертоги, гдѣ росла! нещастныя чертоги!
Простите навсегда! А вамъ напасти строги,
Въ послѣдній мнѣ сей день, готовится конецъ;
Надежда подданныхъ приемлетъ свой вѣнецъ,
Но я, мой Князь, тебя, куды иду, оттуду,
Въ порфирѣ, и вѣнцѣ и въ славѣ зрѣть не буду,
Прости дражайшій Князь! — — —
ЯВЛЕНІЕ ОФЕЛІЯ и СТРАЖНАЧАЛЬНИКЪ СТРАЖЯ долженъ то сказать! — — —
Полоній далъ приказъ тебя подъ стражу взять;
Такъ Клавдій повелѣлОФЕЛІЯ повинуюсь властО небо! окончай скоряй мои напастКонецъ четвертаго дѣйствіДѢЙСТВІЕ ЯВЛЕНІЕ КЛАВДІЙ и ПОЛОНІПОЛОНІНашъ вымыслъ дѣйствія начало восприялъ:
Я пятьдесятъ твоихъ рабовъ къ тому избралъ,
Которымъ велѣно, чтобъ Гамлета сразили,
И Клавдіеву власть сей смертью утвердилЯ казнь сію внушилъ имъ общества добромъ,
Къ убйствію склонивъ сихъ воиновъ сребромЛукавство наше ихъ къ тому не возманило,
Доколѣ имъ сребро очей не ослѣпило,
И не разжгло сердецъ воюющихъ съ тобой,
На злобу къ сторонѣ отъ Клавдія другоЗа Гамлетомъ убить имъ велѣно Гертруду?
Сокровище приявъ, они готовы всюдЯ судіею имъ тебя предвозвѣстилъ:
Страшатся только, чтобъ народъ ихъ не побилНо что намъ въ пагубѣ нещастныхъ сихъ печали?
Лишъ толькобъ дѣло то исправно докончалЕще закроются симъ оныя дѣла,
Которы совершить насъ нужда привелИ есть ли государь тебѣ донесть я смѣю,
Какое я еще намѣренье имѣю:
Когда они дойдутъ до нашего суда,
Льзя способъ намъ сыскать и ихъ послать туда,
Куды они враговъ опасныхъ намъ низринутИ тако таинства на свѣтѣ не покинутъ:
Армансъ съ Ратудою оружьемъ ихъ падутъ,
Надъ дщерью моей уже свершился судъ:
Симъ тайна въ вѣчное молчанье пренесетсКЛАВДІМой тронъ на камени претвердомъ остаетсДля привлеченія спокойствія серцамъ,
Послѣдуемъ всему, что къ пользѣ служитъ намНо дщерь твоя когда прииметъ мзду достойну?
Она творитъ мнѣ мысль еще днесь безпокойну:
Прелестна красотой, любима царствомъ симъ,
Горда противъ Царя, склонна врагамъ моимъ,
На смерть поносную отцомъ своимъ влачима,
И можетъ быть давно ужъ Гамлетомъ любимКто знаетъ, что она по смерти ихъ зачнетъ;
Когда она свое непослушанье чтетъ,
И добродѣтелью преступокъ называетКакихъ Полоній дѣйствъ отъ дщери ожидаетъ?
ПОЛОНІНе сѣтуй государь! она умретъ въ сей часъ,
И воинамъ ужъ данъ Полоніевъ приказъ,
Привесть ея сюд Но чтобъ уже сказала
Она то таинство, которое познала,
Того не можетъ быть: сколь дочь моя горда,
Столь въ сохраненіи химеры сей тверда,
Котору честностью безумство называетъ,
И ей отдавшись въ плѣнъ, въ ней Бога почитаетъ;
Но что бы слабости ей, въ серце не пустить,
Конечно надлежитъ скоряе умертвитСе сей противный зракЯВЛЕНІЕ IТѢ ЖЕ, ОФЕЛІЯ и СТРАЖПОЛОНІВы воины смотрите
Позорище сіе, и въ немъ примѣръ возмите,
О правосудіи народу возвѣстить,
Которо надъ собой я вамъ хочу явитЕдинородна дочь моя въ преступокъ впала:
Она владѣтелю досаду доказала,
Непослушаніемъ уставъ пренебрегла,
И милости ево упорствомъ воздалНи лѣты, ни краса, въ которыхъ процвѣтала,
Ни безпорочна жизнь, въ которой пребывала,
Въ семъ преступленіи явившаясь теперь,
Не могутъ спасть ея, хоть мнѣ она и дщерь,
И умерщвляется отцовыми рукамЯ истинну одну имѣю предъ очамНо вмѣсто площади ей Царь чертогъ свой далъ,
И совершити казнь отца ея избралъ;
Чтобъ знатной крови сей безчестье не казалось,
А правосудіе повсюдубъ наблюдалосСію едину онъ мнѣ милость сотворилъ:
Иныя отъ нево Полоній не просилВянь, вянь преступница въ своемъ ты лучшемъ цвѣтѣ!
Предшествуй истинна, всему, что есть на свѣтЯВЛЕНІЕ IIТѢ ЖЕ и еще ВОИНВОИНСей замокъ, государь, народомъ весь объятъ,
И люди отовсѣхъ сторонъ къ нему лѣтятъ:
Младыя, старики, и женскій полъ, и чада,
Всѣ, словомъ, жители сего престольна града,
Къ стѣнамъ чертоговъ сихъ безъ памяти бѣгутъ,
И со стенаніемъ согласно вопиютъ:
Ищите воины злодѣевъ сихъ ищите,
Кѣмъ Гамлетъ пораженъ, и смерть ево отмстите — —
ОФЕЛІУвы!
КЛАВДІНещастный Князь!
ПОЛОНІСтупай къ народу Царь!
Уйми толикое смущенье государь!
Я здѣсь остануся со дщерію моею,
А ты представь себя убійцамъ судіею,
И правосудіе свое предвозвѣстЯВЛЕНIЕ IПОЛОНІЙ, ОФЕЛІЯ и ВОИНЫ, которые ея привелОФЕЛІИ Гамлета ужъ нѣтъ! прости мой Князь! прости!
О злоба! что еще въ сей день ты сотворила!
Почто тебя я Князь во гробъ не предварила?
Иль ахъ! чтобъ дня сего, сей часъ мнѣ горьче былъ?
О градъ! ты всю свою надежду погубилъ!
ПОЛОНІСо удивленіемъ слова твои внима — — —
ОФЕЛІРази, я умереть теперь уже желаРази, какъ ты Царя нещастна поразилИ знай, что сынъ ево Офелію любилъ,
А дщерь твоя о немъ вздыхала, ахъ! подобнУсугубляй свой гнѣвъ, и вырви духъ мой злобно!
ПОЛОНІТеперь открыла ты мнѣ всѣ свои дѣлКакой ты кровь моя мнѣ плодъ произвела!
Умри — — —
(Стремится заколоть дочь свою; но въ самое то время входитъ Гамлетъ съ Армансомъ и съ воинами, и вырываетъ мечъ изъ рукъ ев)
ГАМЛЕТУжъ никому твоя невредна злоба,
Не ей, тебѣ тиранъ отверсты двери гробУже народныя низпали бремена,
Когда ты страшенъ былъ, скончались временПади подъ остротой меча сего — — —
ОФЕЛІЯ бросясь къ ГамлетЖестокой!
Онъ мнѣ отецПОЛОНІЙ ГамлетВсходи взносись на тронъ высокой,
Когда тебѣ твоя неправда помогла,
И дерзостны серца противъ Царя зажглПришелъ ко мнѣ мой рок А ты теперь облейся
Отцовой кровію, и крови сей напейсГАМЛЕТЪ ОфеліДай казнь мнѣ совершитОФЕЛІАхъ! сжалься надо мноГАМЛЕТПо таковыхъ дѣлахъ, онъ не родитель твоОФЕЛІЯ, Князь, злодѣя въ немъ какъ ты уничтожаю;
Однако въ немъ отца люблю и почитаГАМЛЕТСей варваръ моево родителя убилОФЕЛІНо Гамлетъ, онъ твою возлюбленну родилГАМЛЕТЛюбезныя глаза! вы весь мой духъ мутите! — — —
Подъ стражу воины убійцу поведитСтупай тиранъ, и жди себѣ достойной мздПОЛОНІДай небо, что бы васъ постигли всѣ бѣды!
ЯВЛЕНІЕ ГАМЛЕТЪ, ОФЕЛІЯ и АРМАНСОФЕЛІМогуль я испросить родителю прощенье?
Тебѣ легко, мой Князь, скончать мое мученье!
Довольно я и такъ въ смятеніи жила,
Довольно горькихъ слезъ въ стенаніи лилНе презри горестна прошенія любезноСкончай сурову часть моей ты жизни слезной!
Ты хочешъ острый мечь на кровь мою поднятИли тебѣ не жаль Офелью потерять?
Въ какой ты горести мя Гамлетъ оставляешъ!
Ты самъ меня, мой Князь, съ тобою разлучаешГАМЛЕТУдобно ли простить злодѣя такова?
ОФЕЛІТакъ знать не трогаютъ тебя мои слова?
Или ты мщеніе любви предпочитаешъ? — — —
Ты очи отъ меня во гнѣвѣ отвращаешъ!
О какъ обманута Офелія тобой,
Я тщуся быть твоей, ты быть не хочешъ мой,
И смотришъ на меня стенящую спокойно:
Знать серце быть мое твоимъ ужъ не достойнЯ дщерь не Царская, а твой отецъ былъ Царь,
Офелія раба, а ты мой Государь;
Но я тебя любя, прельщалася не саномъ:
Надежда сладкая! ты стала мнѣ обманомъ!
Когда ты бѣдности въ странѣ сей Князь терпѣлъ,
Когда ты никакой надежды не имѣлъ
Взойти на тронъ, гдѣ злобъ тогда жилище было,
Такъ серце и тогда мое тебя любилКоль много разъ мои ты слезы отиралъ,
Которы ты своимъ нещастьемъ извлекалъ,
Какъ мы супружества, котораго желали,
Во градѣ семъ имѣть уже не уповали!
Ты былъ отечество свое покинуть радъ,
И убѣжать со мной въ какой незнатный градХоть въ самый дальный край пространныя вселенной,
И жить въ убожествѣ въ любви уединенной,
Тамъ оба премѣнивъ нещастныхъ имена:
Гдѣ дѣлися вы тѣ драгія времена?
Вы въ горестяхъ, въ слезахъ, еще мнѣ сладки были,
И безмятежну жизнь нещастливымъ сулилА днесь, когда беретъ любовникъ мой вѣнецъ,
Пріятнымъ мыслямъ всѣмъ приходитъ, ахъ! конецъ,
За что ты премѣнилъ тѣ мысли въ мысли люты?
Ахъ! вспомни, вспомни тѣ толь сладкія минуты!
Когда я при тебѣ въ уныніи была,
Уныніемъ однимъ тронуть тебя моглТы часто цаловалъ Офеліины руки,
И лаской скончевалъ мои малѣйши мукТы свой покой въ моемъ покоѣ почиталъ;
Ахъ, Князь! каковъ ты былъ! и ахъ! каковъ ты сталъ!
Уже не чувствуешъ любезной огорченья,
И становишся самъ виной ея мученьЖалѣй меня, жалѣй, не дай мнѣ умереть!
ГАМЛЕТО небо! какъ посемъ на гробъ отцовъ воззрѣть,
Когда Офелію отъ горести избавлю,
И смрадному его убійцѣ жизнь оставлю?
Стенящая душа, остатокъ естества,
Просяща мщенія, предъ трономъ божества,
Родительская тѣнь! я думаю, что нынѣ
Ты зришъ себѣ врага въ своемъ любезномъ сынѣ,
Колеблющагося въ жару любви стеня,
И мной гнушается! взирая на менКогда я симъ тебя мой отче прогнѣвляю,
И должности своей уставъ пренебрегаю,
Оставь мою вину! когдабъ я не любилъ,
Я бъ должность наблюдалъ и безпороченъ былОФЕЛІЧто ты любезной жизнь оставить помышляешъ,
Не праведно сіе порокомъ называешИ есть либъ ты отца сей мыслію гнѣвилъ,
Каковъ бы онъ суровъ въ той новой жизни былъ,
Изъ той жизни, гдѣ суетъ и злобы не бываетъ,
И гдѣ тщеславіе людей не ослѣпляетъ,
Гдѣ царствуетъ покой, и истинна живетъ,
И время въ тишинѣ изъ вѣчности плыветГАМЛЕТНо кровь его, но кровь въ чертогахъ сихъ пылаетъ,
И на отмщеніе мой духъ возпламеняетъ,
О Гамлетъ! совершай, что долгъ тебѣ велитъ!
Не впрямъ ли мнѣ того Офелья не проститъ!
ОФЕЛІКогда ты совершишъ намѣреніе грозно,
Тогда моимъ опять любовникомъ быть познТогда моя на вѣкъ надежда пропадетъ,
И ужъ меня ни что съ тобой не сопряжетГАМЛЕТИнъ духъ страдай! воздамъ достойну плату злобѣ,
И возврачю покой потерянный во гроб(Хочетъ уйт)
ОФЕЛІ(Удерживаетъ ево, и становится на колѣн)
Всѣ слабости мои открылись предъ тобой,
Изнемогаетъ духъ, темнѣетъ разумъ моЯ не могу сихъ думъ толь горестныхъ терпѣти,
И не могу при нихъ спокойно умеретИ смерть твоя и жизнь мученье мнѣ сулитъ,
Воображеніе ужасно мя разитКогда ты о себѣ уже не сожалѣешъ;
Какую обо мнѣ ты мысль теперь имѣешъ?
Иль хочешъ взоръ закрыть, о мнѣ не вспомянувъ,
И духъ свой испустить, о мнѣ не воздохнувъ?
Но мня, что памяти и вздоховъ я достойна,
Вообрази себѣ, какъ буду безпокойна!
Сего ли для ты жизнь нещастныя продлилъ,
Чтобъ ты свирѣпяе мя съ нею разлучилъ,
Чтобъ я лютѣйшее терзаніе вкусила,
И очи, ахъ! въ тоскѣ несносной затворила?
Какое бѣдство я странѣ сей приключю!
Всѣ радости въ тебѣ народны помрачНикто уже меня безъ злобы не вспомянетъ,
Коль изъ любви моей толь вредный громъ здѣсь грянетКогда надъ серцемъ я твоимъ имѣю власть;
Яви любезный Князь, яви мнѣ ону страсть!
Иль на Полонія желѣзомъ изощреннымъ,
Дай прежде смерть вкусить тобою чувствамъ плѣннымъ!
Отмщай! но прежде ты любовь мою забудь,
И проколи сперьва Офеліину грудь!
ГАМЛЕТВладычествуй любовь, когда твоя днесь сила,
И разсужденіе и духъ мой покорила!
Востань Офелія! ты власть свою нашла!
Отри свои глаза! напасть твоя прешлОФЕЛІЯ воставПреобращайся плачъ ты въ радости и смѣхи!
Мой Князь меня вознесъ на самый верьхъ утехНе привидѣніель, не сонъ ли мнѣ сіе?
И подлинноль прешло все бѣдствіе мое?
Прешло — — — и прервались тѣ тяжкія оковы,
Что были разлучитъ съ душой меня готовВъ веселіи тебѣ и щедрымъ небесамъ,
Дражайшій Князь! какой я мздою то воздамъ?
По утишеніижъ моихъ напастей многихъ,
Скажи мнѣ, какъ скончалъ ты дни временъ толь строгихъ,
И какъ ты удержалъ своихъ судбину бѣдъ?
Ужъ вѣсть была, что, ахъ! тебя на свѣтѣ нѣтКакое щастіе тебя въ немъ удержало?
ГАМЛЕТВсе здѣшне жительство на помощъ мнѣ предстало,
Уже едва не весь извѣстенъ городъ былъ,
Какъ мой отецъ, ихъ Царь, животъ свой погубилъ,
Которыя о томъ и знали и не знали,
Единодушно всѣ на тронъ меня желалНо Клавдій знать уже меня подозрѣвалъ;
Полоній пятьдесятъ разбойниковъ избралъ:
Я именемъ другимъ назвать ихъ не умѣю,
Чтобъ имъ меня убить и съ матерью моею,
Прибыткомъ алчущихъ удобно ослѣпитЖестокія серца легко ко злу склонитСпасая мать свою, доколь поверту злобу,
Я ввелъ ея во храмъ къ родительскому гробу,
Ей тамо камень сей слезами омывать,
И силу вышнюю на помощь призывать,
Во ожиданіи, въ надеждѣ сей, доколь
Не будетъ сына зрѣть сѣдяща на престолѣ,
И какъ я отъ нея пошелъ сюды назадъ,
И прикоснулся лишъ святыхъ порогу вратъ:
Разбойники ко мнѣ съ стремленіемъ бѣжали,
Ихъ острыя мечи какъ молніи сверкали,
Но лишъ съ Армансомъ мы оружье извлекли,
Они покинувъ насъ, во всѣ страны текли:
Знать имъ возмнилося, что насъ во храмѣ много:
Увидяжъ только двухъ, опять напали строгПротивъ нападковъ ихъ мы стали во вратахъ,
И защищалися пренебрегая страхБоязнь въ случаяхъ сихъ уже не помогаетъ;
Лишъ только помощи послѣднія лишаетМы нѣку часть изъ нихъ повергли предъ собоИ началъ слышиться во градѣ голосъ мой,
Чтобъ помощъ дали намъ къ спасенію Гертруды,
И что я гибну самъ: народъ бѣжалъ отвсюдНамѣренье свое по нуждѣ премѣня,
Разсыпалися всѣ злодѣи отъ меня;
Но множествомъ мечей всѣ пораженны стали,
Одни изранены, другія мертвы палИ какъ пришелъ всему желанный граду часъ,
Различный слышался о мнѣ въ народѣ гласъ:
Кто близко былъ меня, тотъ радостію таялъ;
А кто меня не зрѣлъ, тотъ мертва быти чаялъ:
И тако въ далекѣ былъ страшный слышенъ стонА я въ домъ Царскій шелъ со тьмою оборонРазбойники мнѣ все злодѣйство разсказали,
Которыя въ крови межъ мертвыхъ умиралЯ душу яростью наполнену имѣлъ,
И съ нетерпѣніемъ, во многолюдствѣ шелъ,
Явить мучителямъ, достойну имъ судьбину,
И что владыки ихъ исполнить должно силТиранъ по лѣствицѣ въ низъ замка низходилъ,
И въ лицемѣріи, увы! мой Князь! вопилъ;
Но усмотрѣвъ въ рукѣ моей желѣзо наго,
Не къ радости позналъ быть Гамлета живаго,
И обратясъ въ свои чертоги утекалъ,
Гдѣ суетно себѣ убѣжища искалъ,
Отъ страха смертнаго во всѣ углы метался,
И палъ подъ симъ мечемъ; токъ крови проливалсО возвращеніи во храмъ молясь моемъ,
Гертруда предстоитъ еще предъ олтаремГражданство, воинство, мя съ нею ожидаютъ,
И съ скипетромъ въ рукахъ узрѣть меня желаютПойдемъ, Офелія, пойдемъ не медля къ нимъ,
И съ ними небесамъ молитвы воздадимЯВЛЕНІЕ ПОСЛѢДНЕТѢ ЖЕ и ВОИНВОИНПолоній, государь, подъ стражею скончалсОФЕЛІАхъ!
ГАМЛЕТЗнать, что казни онъ достойной убоялся,
И убоявшися себѣ убійцомъ сталСкажи мнѣ, какъ онъ жизнь мучительску скончалъ?
ВОИНПо приведеніи ево подъ стражу нами,
Онъ грозными на насъ металъ свой взоръ глазами,
И въ изступленіи предъ нами походивъ,
Сказалъ: когда вашъ Князь уже остался живъ,
Напрасно дочь моя тамъ проситъ и стонаетПрошеніемъ вину свою усугубляетъ;
Я не хочу отъ нихъ щедроты никакой,
И ихъ владѣтельми не ставлю надъ собой,
Скажите имъ, что я о томъ лишъ сожалѣю,
Что больше погубить ихъ силы не имѣю,
По сихъ словахъ тотчасъ онъ ножъ въ себя вонзилъ,
Скрежещущъ палъ, и духъ во злобѣ изпустилОФЕЛІЯ все исполнила, что дщери надлежало:
Ты само небо днесь Полонья покарало!
Ты, Боже мой! ему былъ долготерпѣливъ!
Я чту судьбы твои! твой гнѣвъ есть справедливъ!
Ступай мой Князь во храмъ, яви себя въ народѣ,
А я пойду отдать послѣдній долгъ природ