 Во упражнении расхаживая здесь,
Вперил, конечно, ты в трагедию ум весь;
В очах, во всем лице теперь твоем пременИ ясно, что в сей час с тобою Мельпомен Обманывался, любезный друг, внемли!
Я так далек от ней, как небо от земл Эклогу…
 Пастухи, луга, цветы, зефиры
Толико ж далеки; хочу писать сатиры;
Мой разум весь туда стремительно тече Но что от жалостных тебя днесь драм влечет?
 В Петрополе они всему народу вкусны,
А здесь и городу и мне подобно гнусны:
Там съедутся для них внимати и молчать,
А здесь орехи грызть, шумети и кричать,
Благопристойности не допуская в моду,
Во своевольствие преобратя свободу:
За что ж бы, думают, и деньги с нас сбирать,
Коль было бы нельзя срамиться и оратВозможно ль автору смотреть на то спокойно:
Для зрителей таких трудиться недостойн Не всех мы зрителей сим должны обвинить,
Безумцев надобно одних за то бранить;
Не должно критики употребляти строг Но зрителей в Москве таких гораздо много, —
Крикун, как колокол, единый оглушит
И автора всего терпения лишит;
А если закричат пять дюжин велегласно,
Разумных зрителей внимание напрасн Сатиры пишучи, ты можешь досадить
И сею сам себя досадой повредитНа что мне льстить тебе? Я в дружбе не таюс А я невежества и плутней не боюся,
Против прямых людей почтение храня;
Невежи как хотят пускай бранят меня,
Их тестю никогда в сатиру не закиснет,
А брань ни у кого на вороте не висне Не брань одна вредит; побольше брани есть,
Чем можно учинить своей сатире месть:
Лжец вымыслом тебя в народе обесславит,
Судья соперника неправедно оправит,
Озлобясь, межевщик полполя отрядит,
А лавочник не даст товару на кредит,
Со съезжей поберут людей за мостовую,
Кащей тебе с родней испортит мирову Когда я истину народу возвещу
И несколько людей сатирой просвещу,
Так люди честные, мою зря миру службу,
Против бездельников ко мне умножат дружбНевежество меня ничем не возмутит,
И росская меня Паллада защитит;
Немалая статья ея бессмертной славы,
Чтоб были чищены ея народа нрав Но скажет ли судья, винил неправо он?
Он будет говорить: «Винил тебя закон» Пускай винит меня, и что мне он ни скажет,
Из дела выписки он разве не покажет?
 Из дела выписки, во четверти земли,
Подьячий нагрузит врак целы корабли,
И разум в деле том он весь переломает;
Поймешь ли ты, чего он сам не понимает?
Удобней проплясать, коль песенка не в такт,
Как мыслям вообразить подьяческий экстракЭкстракт тебя одной замучит долготою,
И спросят: «Выпиской доволен ли ты тою?»
Ты будешь отвечать: «Я дела не пойму»Так скажут: «Дай вину ты слабому уму,
Которым ты с толпой вралей стихи кропаешь
И деловых людей в бесчестии купаешь»А я даю совет: ты то предупреди
Или, сатирствуя, ты по миру ход Где я ни буду жить — в Москве, в лесу иль поле,
Богат или убог, терпеть не буду боле
Без обличения презрительных вещеПускай злодействует бессмертный мне Кащей,
Пускай Кащеиха совсем меня ограбит,
Мое имение и здравие ослабит,
И крючкотворцы все и мыши из архив
Стремятся на меня, доколе буду жив,
Пускай плуты попрут и правду и законы, —
Мне сыщет истина на помощь обороны;
А если и умру от пагубных сетей,
Монархиня по мне покров моих дете Бездельство на тебя отраву усугубит:
Изморщенный Кащей вить зеркала не любиСтарухе, мнящейся блистати, как луна,
Скажи когда-нибудь: изморщилась она
И что ея краса выходит уж из моды;
Скажи слагателю нестройной самой оды,
Чтоб бросил он ее, не напечатав, в печь, —
Скоряе самого тебя он станет жечНеправедным судьям сказать имей отвагу,
Что рушат дерзостно и честность и присягу,
Скажи откупщику жаднейшему: он плут,
И дастся орденам ему ременный жгуСкажи картежнику: он обществу отрава, —
Не плутня-де игра, он скажет, но забавСпроси, за что душа приказная дерет, —
Он скажет: то за труд из чести он береЗа что ханжа на всех проклятие бросает, —
Он скажет: души их проклятием спасаеПротиву логики кто станет отвечать,
Такого никогда нельзя изобличатА логики у нас и имя редким вестно;
Так трудно доказать, бесчестно что иль честн Еще трудняй того бездельство зря терпеть
И, видя ясно всё, молчати и кипетДоколе дряхлостью иль смертью не увяну,
Против пороков я писать не перестан