1
Созвездьями мерцавшее чело,
Над хаосом поднявшись, отразилось
Обратной тенью в безднах нижних воРазверзлись два смеженных ночью глаза —
И брызнул све Два огненных луча,
Скрестясь в воде, сложились в гексаграммНемотные раздвинулись уста,
И поднялось из недр молчанья словИ сонмы духов вспыхнули окрест
От первого вселенского дыханьДесница подняла материки,
А левая распределила воды,
От чресл размножилась земная тварь,
От жил — растения, от кости — камень,
И двойники — небесный и земной —
Соприкоснулись влажными ступнямГосподь дохнул на преисподний лик,
И нижний оборотень стал АдамоАдам был миром, мир же был АдаОн мыслил небом, думал облаками,
Он глиной плотствовал, растеньем роКамнями костенел, зверел страстями,
Он видел солнцем, грезил сны луной,
Гудел планетами, дышал ветрами,
И было все — вверху, как и внизу —
Исполнено высоких соответстви2
Вневременье распалось в дождь веков,
И просочились тысячи столетиМир конусообразною горой
Покоился на лоне океанС высоких башен, сложенных людьми,
Из жирной глины тучных межиречий
Себя забывший Каин разбирал
Мерцающую клинопись созвездиКишело небо звездными зверьми
Над храмами с крылатыми быкамСтремилось солнце огненной стезей
По колеям ристалищ ЗодиакХрустальные вращались небеса,
И напрягались бронзовые дуги,
И двигались по сложным ободам
Одна в другую вставленные сферИ в дельтах рек — Халдейский звездочет
И пастухи Иранских плоскогорий,
Прислушиваясь к музыке миров,
К гуденью сфер и к тонким звездным звонам,
По вещим сочетаниям светил
Определяли судьбы царств и мирВсе в преходящем было только знак
Извечных тайн, начертанных на неб3
Потом замкнулись прорези небес,
Мир стал ареной, залитою солнцем,
Палестрою для Олимпийских игр
Под куполом из черного эфира,
Опертым на Атлантово плечНа фоне винно-пурпурного моря
И рыжих охр зазубренной земли,
Играя медью мускулов, атлеты
Крылатым взмахом умащенных тел
Метали в солнце бронзовые диски
Гудящих строф и звонких теореИ не было ни индиговых далей,
Ни уводящих в вечность перспектив:
Все было осязаемо и близко —
Дух мыслил плоть и чувствовал объеМял глину перст и разум мерил землРаспоры кипарисовых колонн,
Вощеный кедр закуренных часовен,
Акрополи в звериной пестроте,
Линялый мрамор выкрашенных статуй
И смуглый мрамор липких алтарей,
И ржа и бронза золоченых кровель,
Чернь, киноварь, и сепия, и желчь —
Цвета земли понятны были глазу,
Ослепшему к небесной синеве,
Забывшему алфавиты созвездиКогда ж душа гимнастов и борцов
В мир довременной ночи отзывалась
И погружалась в исступленный сон —
Сплетенье рук и напряженье связок
Вязало торсы в стройные узлы
Трагических метопов и эподов
Эсхиловых и Фидиевых строМир отвечал размерам человека,
И человек был мерой всех веще4
Сгустилась ноч Могильники земли
Извергли кости праотца Адама
И Каин В разрыве облаков
Был виден холм и три креста — ГолгофПоследняя надежда бытиЗемля была недвижным темным шароВокруг нее вращались семь небес,
Над ними небо звезд и Первосилы,
И все включал пресветлый ЭмпиреИз-под Голгофы внутрь земли воронкой
Вел Дантов путь к сосредоточыо злБог был окружностью, а центром Дьявол,
Распяленный в глубинах веществНеистовыми взлетами порталов
Прочь от земли стремился человеПо ступеням империй и соборов,
Небесных сфер и адовых кругов
Шли кольчатые звенья иерархий
И громоздились Библии камней —
Отображенья десяти столетий:
Циклоны веры, шквалы ересей,
Смерчи народов — гунны и монголы,
Набаты, интердикты и костры,
Сто сорок пап и шестьдесят династий,
Сто императоров, семьсот цареИ сквозь мираж расплавленных оконниц
На золотой геральдике щитов —
Труба Суда и черный луч Голгофы
Вселенский дух был распят на кресте
Исхлестанной и изъязвленной плот5
Был литургийно строен и прекрасен
Средневековый ми Но Галилей
Сорвал его, зажал в кулак и землю
Взвил кубарем по вихревой петле
Вокруг безмерно выросшего солнцМир распахнулся в центильоны раСоотношенья дико изменились,
Разверзлись бездны звездных Галактей,
И только Богу не хватило местПытливый дух апостола Фомы,
Воскресшему сказавший: «Не поверю,
Покамест пальцы в раны не вложу», —
Разворотил тысячелетья верОн очевидность выверил числом,
Он цвет и звук проверил осязаньем,
Он взвесил свет, измерил бег луча,
Он перенес все догмы богословья
На ипостаси сил и веществМатерия явилась бесконечной,
Единосущной в разных естествах,
Стал Промысел — всемирным тяготеньем,
Стал вечен атом, вездесущ эфир:
Всепроницаемый, всетвердый, скользкий —
«Его ж никто не видел и нигде»Исчисленный Лапласом и Ньютоном,
Мир стал тончайшим синтезом колес,
Эллипсов, сфер, парабол — механизмом,
Себя заведшим раз и навсегда
По принципам закона сохраненья
Материи и СилЧеловек,
Голодный далью чисел и пространства,
Был пьян безверьем — злейшею из вер,
А вкруг него металось и кишело
Охваченное спазмой веществТворец и раб сведенных корчей тварей,
Им выявленных логикой числа
Из косности материи, он мыслил
Вселенную как черный негатив:
Небытие, лоснящееся светом,
И сущности, окутанные тьмоТаким бы точно осознала мир
Сама себя постигшая машин6
Но неуемный разум разложил
И этот мир, построенный на ощупь
Вникающим и мерящим перстоВсе относительно: и бред, и знаньСрок жизни истин: двадцать — тридцать лет,
Предельный возраст водовозной клячМы ищем лишь удобства вычислений,
А в сущности, не знаем ничего:
Ни емкости, ни смысла тяготенья,
Ни масс планет, ни формы их орбит,
На вызвездившем небе мы не можем
Различить глазом «завтра» от «вчера»Нет вещества — есть круговерти силы;
Нет твердости — есть натяженье струй;
Нет атома — есть поле напряженья
(Вихрь малых «не» вокруг большого «да»);
Нет плотности, нет веса, нет размера —
Есть функции различных скоростеВсе существует разницей давлений,
Температур, потенциалов, масс;
Струи времен текут неравномерно;
Пространство — лишь разнообразье форЕсть не одна, а много математик;
Мы существуем в Космосе, где все
Теряется, ничто не создается;
Свет, электричество и теплота —
Лишь формы разложенья и распада;
Сам человек — могильный паразит, —
Бактерия всемирного гниеньВселенная — не строй, не организм,
А водопад сгорающих миров,
Где солнечная заверть — только случай
Посереди необратимых струй,
Бессмертья нет, материя конечна,
Число миров исчерпано давнВсе тридцать пять мильонов солнц возникли
В единый миг и сгинут все зараВсе бытие случайно и мгновеннЯвленья жизни — беглый эпизод
Между двумя безмерностями смертСознанье — вспышка молнии в ночи,
Черта аэролита в атмосфере,
Пролет сквозь пламя вздутого костра
Случайной птицы, вырванной из бури
И вновь нырнувшей в снежную метел7
Как глаз на расползающийся мир
Свободно налагает перспективу
Воздушных далей, облачных кулис
И к горизонту сводит параллели,
Внося в картину логику и строй, —
Так разум среди хаоса явлений
Распределяет их по ступеням
Причинной связи времени, пространства
И укрепляет сводами числМы, возводя соборы космогоний,
Не внешний в них отображаем мир,
А только грани нашего незнаньСистемы мира — слепки древних душ,
Зеркальный бред взаимоотражений
Двух противопоставленных глубиНет выхода из лабиринта знанья,
И человек не станет никогда
Иным, чем то, во что он страстно вериТак будь же сам вселенной и творцом,
Сознай себя божественным и вечным
И плавь миры по льялам душ и веБудь дерзким зодчим вавилонских башен
Ты, заклинатель сфинксов и химе12 июня 1923
Коктебель