Испанский камень
         слепящ и бел,
а стены —
     зубьями пиПароход
    до двенадцати
          уголь ел
и пресную воду пиПовел
   пароход
       окованным носом
и в час,
сопя,
  вобрал якоря
        и понессЕвропа
    скрылась, мельчасБегут
  по бортам
       водяные глыбы,
огромные,
     как года́,
Надо мною птицы,
         подо мною рыбы,
а кругом —
     водНедели
      грудью своей атлетической —
то работяга,
     то в стельку пьян —
вздыхает
    и гремит
        Атлантический
океа«Мне бы, братцы,
к Сахаре подобраться…
Развернись и плюнь —
пароход внизХочу топлю,
хочу везВыходи сухой —
сварю ухоЛюдей не надо нам —
малы к обедНе трону…
     ладно…
пускай едут…»
Волны
   будоражить мастера́:
детство выплеснут;
         другому —
              голос милоНу, а мне б
     опять
        знамена простирать!
Вон —
   пошло̀,
      затарахте́ло,
            загромило!
И снова
    вода
      присмирела сквозная,
и нет
   никаких сомнений ни в коИ вдруг,
    откуда-то —
          черт его знает! —
встает
   из глубин
       воднячий РевкоИ гвардия капель —
         воды партизаны —
взбираются
     ввысь
        с океанского рва,
до неба метнутся
        и падают заново,
порфиру пены в клочки изодраИ снова
    спаялись во́ды в одно,
волне
   повелев
      разбурлиться вождеИ прет волнища
       с под тучи
            на дно —
приказы
    и лозунги
        сыплет дождеИ волны
    клянутся
        всеводному Цику
оружие бурь
      до победы не кластИ вот победили —
           экватору в циркуль
Советов-капель бескрайняя властПоследних волн небольшие митинги
шумят
   о чем-то
       в возвышенном стилИ вот
   океан
     улыбнулся умытенький
и замер
    на время
        в покое и в штилСмотрю за перил        Старайтесь, приятели!
Под трапом,
      нависшим
          ажурным мостком,
при океанском предприятии
потеет
   над чем-то
        волновий месткоИ под водой
      деловито и тихо
дворцом
    растет
       кораллов плетенка,
чтоб легше жилось
        трудовой китихе
с рабочим китом
        и дошкольным китенкоУже
  и луну
     положили дорожкоХоть прямо
     на пузе,
         как по̀ суху, лазНо враг не сунется —
          в небо
             сторожко
глядит,
   не сморгнув,
         Атлантический глаТо стынешь
      в блеске лунного лака,
то стонешь,
     облитый пеною раСмотрю,
    смотрю —
         и всегда одинаков,
любим,
    близок мне океаВовек
   твой грохот
        удержит ухВ глаза
   тебя
     опрокинуть раПо шири,
    по делу,
        по крови,
            по духу —
моей революции
        старший бра