1
Когда еще мне было девять,
Как Кантэнак — стакана, строф
Искала крыльчатая лебедь,
Душа, вдыхая ПетергоУ нас была большая дача,
В саду игрушечный котэдж,
Где я, всех взрослых озадача,
От неги вешней мог истечОчарен Балтикою девной,
Оласкан шелестами дюн,
Уже я грезил королевной
И звоном скандинавских струЯ с первых весен был отрансен!
Я с первых весен был грезэр!
И золотом тисненный Гранстрэм —
Мечты галантный кавалеПо волнам шли седые деды —
Не паруса ли каравелл? —
И отчего-то из «Рогнеды»
Мне чей-то девий голос пел…
И в шторм высокий тенор скальда
Его глушил — возвестник слав…
Шел на могильный холм Руальда
Но брынским дебрям ИзяслаМечты о детстве! вы счастливы!
Вы хаотичны, как восторг!
Вы упояете, как сливы,
Лисицы, зайчики без норк!
2
Но все-таки мне девять было,
И был игрушечный котэдж,
В котором — правда, это мило? —
От грез ребенок мог истечь…
В котэдже грезил я о Варе,
О смуглой сверстнице, о том,
Как раз у мамы в будуаре
Я повенчался с ней тайкоНу да, наш брак был озаконен,
Иначе в девять лет нельзя:
Коробкой тортной окоронен,
Поцеловал невесту 3
Прошл Прошло с тех пор лет двадцать,
И золотым осенним днем
Случилось как-то мне скитаться
По кладбищ Цвело кругоПестрел У Комиссаржевской
Благоухала тишинВдруг крест с дощечкой, полной блеска
И еле слышимого плеска:
Варюша  — Моя жена!
Я улыбнулс Что же боле
Я сделать мог? Ушла — и пустСмешно бы говорить о боли,
А грусть… всегда со мною грусть!
4
И все еще мне девят Дача —
В столице да Сырой покроТуман, конечн Это значит —
Опять все тот же ПетергоСижу в котэдж Ряд плетеных
Миньонных стулье Я — в себе,
А предо мною два влюбленных
Наивных глаз То — БэбБэбэ! Но надо же представить:
Моя соседка; молода,
Как я, но чуточку лукавиОднако, это не бедМы с ней вдвоем за файв-о-клокоОна блондинк Голос чисИ на лице лазурнооком —
Улыбка, точно аметисБэбэ печальна, но улыбит
Свое лицо, а глазы вниОна молчит, а чай наш выпит,
И вскоре нас принудит мисс,
Подъехав в английской коляске,
С собою ехать в Монплезир,
Где франтам будет делать глазки,
А дети в неисходной ласке
Шептать: «но это ж… votre plaisire?…»
5
Череповец! пять лет я прожил
В твоем огрязненном снегу,
Где каждый реалист острожил,
Где было пьянство и разгуЧто ни учитель — Передонов,
Что ни судеец — ХлестакоО, сколько муки, сколько стонов,
Наивно-жалобных листков!
Давно из памяти ты вытек,
Ничтожный город на Шексне,
И мой литературный выдвиг
Замедлен по твоей вине…
Тебя забве Вечно мокро
В твоих обельменных глазах,
Пускай грядущий мой биограф
Тебя разносит в пух и прах!
6
О, Суда! голубая Суда!
Ты, внучка Волги! дочь Шексны!
Как я хочу к тебе отсюда
В твои одебренные сны!
Осеверив свои стремленья,
Тебя с собой перекрылив
К тебе, река моя, — оленья
За твой стремительный извиТвой правый берег весь олесен,
На берегу лиловый дом,
Где возжигала столько песен
Певунья в тускло-золотоЯ вновь желаю вас оперлить,
Река и дева, две сестрВедь каждая из вас, как стерлядь:
Прозрачно-струйны и острТеките в свет, душой поэта,
Вы, русла моего пера,
Сестра-мечта Елисавета
И Суда, греза и сестра!
Петербург