Мне снился сон (то был ужасный сон!)…
Что я стою пред статуей твоею,
Как некогда стоял Пигмалион,
В тоске моля воскреснуть ГалатеВысокое, спокойное чело
Античною сияло красотою,
Глаза смотрели кротко и светло,
И все черты дышали добротою…
Вдруг побледнел я и не мог вздохнуть
От небывалой, нестерпимой муки:
Неистово за горло и за грудь
Меня схватили мраморные руки
И начали душить меня и рвать,
Как бы дрожа от злого нетерпенья…
Я вырваться хотел и убежать,
Но, словно труп, остался без движенья…
Я изнывал, я выбился из сил,
Но, в ужасе смертельном холодея,
Измученный, я все ж тебя любил,
Я все твердил: «Воскресни, Галатея!»
И на тебя взглянуть я мог едва
С надеждою, мольбою о пощаде…
Ни жалости, ни даже торжества
Я не прочел в твоем спокойном взгляде…
По-прежнему высокое чело
Античною сияло красотою,
Глаза смотрели кротко и светло,
И все черты дышали добротою…
Тут холод смерти в грудь мою проник,
В последний раз я прошептал: «Воскресни!»
И вдруг в ответ на мой предсмертный крик
Раздался звук твоей веселой песни…