Послушай, Майковъ ты, число у насъ любовницъ
Размножилося такъ, какъ розы на кустахъ;
Но то въ подсолнечной вездѣ во всѣхъ мѣстахЯ чту дѣвицъ, утѣхъ во младости виновницПочтенна ли любовь,
Когда пылаетъ кровь?
Старуха скажетъ,
И ясно то докажетъ,
Что ето пагубно для насъ и для дѣвицъ:
И стерла бы она красу съ дѣвичьихъ лицъ;
Употребила бы на то она машины,
Чтобъ были и у нихъ по красотѣ морщинА я скажу не то:
Да что?
Любовь и въ городахъ и въ селахъ,
Похвальна: лишъ была бъ она въ своихъ предѣлахъ,
Красавица сперьва къ себѣ любовь измѣрь:
Безъ основанія любовнику не вѣрь;
Хотя бы онъ тебѣ съ присягой сталъ молиться,
Дабы въ Ругательство дѣвицѣ не ввалитьс^,
На красоту,
Разскаску я сплету:
Пастухъ любилъ пастушку,
Какъ душку,
И клялся: я тебя своею душкой чтКрасавица не вѣритъ,
И думаеть она: любовникъ лицемѣритъ:
Не всякой человѣкъ на свѣтѣ семъ Пирамъ!
Боится, изъ любви родится стыдъ и срамСказали пастуху, пастушка умираетъ,
И гробъ уже готовъ:
Жесточе естьли что любовнику сихъ словъ?
Пастухъ оставшихъ дней уже не разбираетъ,
Дрожитъ,
И памяти лишенъ къ пастушкѣ онъ бѣжитВо время темной нощи,
Густой въ средину рощИ вынявъ ножь себя онъ хочетъ умертвить:
Но ищетъ онъ любезной,
Желая окончать при ней такой вѣкъ слезной:
Сіе въ сіи насъ дни не должноль удивить?
И частоль таковы льзя вѣрности явить?
А волку трудно ли овечку изловить?
Воспламененіе Дидонѣ было грозно;
Филида плакала, но каялася познПастушки пастуха увидя ясно страстИ не бывя больной всклепала ту напасть,
Она кричитъ: Увы! тебя смерть люта ссѣкла,
Увяла роза днесь и лилія поблѣклНо скоро сталъ пастухъ какъ прежде былъ онъ бодръ:
И превратился гробъ во брачный тамо одрНе всякъ ли человѣкъ въ участіи особомПастушкѣ гробъ сталъ одръ, Дидонѣ одръ сталъ гробомъ…
Судьбина всякаго различно вить даритъ;
Дидона на кострѣ горитъ,
Пастушка въ пламени судьбу благодаритКогда ввѣряется кому какая дѣвка,
Такъ помнилабъ она, что ето не издѣвка;
А сколько дѣвушка раскаясь ни вздохнетъ,
И сколько ужъ она злодѣя ни клянетъ,
Въ томъ прибыли ей нѣт