Два друга, какъ два брата, жили,
Иль лучше и товНе могъ быть ни часъ одинъ безъ одновО чемъ между себя они ни говорили,
Другъ отъ друга не крыли,
НичевИ никогда они другъ другу не грубили;
Казалося что то Дамонъ съ Питіемъ былЗа непріятеля кто почиталъ ково;
Такъ непріятеля ево,
И тотъ имѣлъ за своевГуляли, ѣли вмѣстѣ, вмѣстѣ пили,
И можетъ быть что вмѣстѣ и любилТо больше и всевИ клятвы сохранять хотѣли непреступно,
Чтобъ жить и умереть имъ купнСлучилось имъ,
Быть нѣкогда въ лѣсу однимъ,
И на медвѣдя тутъ они попали;
Хоть встрѣчи таковой себѣ не ожидалУжасной былъ медвѣдТакъ вмѣсто чтобъ робѣть;
Толико сколько можно,
Имъ защищаться должно;
А какъ не станетъ силъ, обѣимъ умереть;
Однако толстой дубъ въ томъ мѣстѣ прилучился;
Одинъ изъ нихъ забылся,
Какъ другу онъ божился,
И на дубъ взлѣсъ,
А клятвы всѣ съ собой на самой верьхъ унесДругой на смерть остался,
И слѣдственно, что онъ гораздо испужалея:
Ково не устрашитъ суперникъ таковой?
Не чаялъ больше онъ прийти къ себѣ домоЗлой звѣрь,
Домой не отпускаетМедвѣдь не разсуждаетъ,
Объ етомъ никогда,
Что надобно съ домашними проститьсПришла бѣдНещастливой слыхалъ, что мертвымъ притвориться,
Въ такомъ случаѣ надлежитПалъ, притворяется, что будто мертвъ лежитъ,
Медвѣдь у мертваго всю голову лобзаетъ,
И въ немъ дыханія не обрѣтаетПонюхалъ и пошелъ,
И чаялъ, говоря, живова я нашелУшелъ медвѣдь изъ глазъ, слѣзъ храбрый воинъ съ дубИ стала радость быть ему сугуба;
И друга своево опять онъ получилъ,
И клятвы онъ не преступилъ,
Чтобъ вмѣстѣ умереть, какъ сказано то прежде;
А что бы вмѣстѣ жить, онъ въ крѣпкой былъ надеждБылъ радъ, и что былъ радъ, онъ другу то открылъ,
И спрашивалъ ево, что въ уши говорилъ
Медвѣдь ему за тайнТотъ отвѣчалъ ему: чтобъ дружбу обычайну,
Я дружбой не считалъ,
И чтобъ я впредь друзей при нуждѣ узнавал