1
Мечты о дальнем чуждом юге…
Прощай, осенний ряд щетин:
Под музыку уходит «Rugen»
Из бухты ревельской в ШтеттиЖивем мы в опытовом веке,
В переоценочном, и вот —
Взамен кабин, на zwischen-deck’e
Дано нам плыть по глади вод…
Пусть в первом классе спекулянты,
Пусть эмигранты во втором, —
Для нас же места нет: таланты
Пусть в трюме грязном и сыром…
На наше счастье лейтенанты
Под старость любят строить дом,
Меняя шаткую стихию
На неподвижный материк, —
И вот за взятку я проник
В отдельную каюту, Тию
Щебечет, как веселый чиж
И кувыркается, как мышь…
Она довольна и иронит:
«Мы — как банкиры, как дельцы,
Почтеннейшие подлецы…
Скажи, нас здесь никто не тронет?»
Я твердо отвечаю: «Нет»,
И мы, смеясь, идем в буфеСадимся к столику и в карту
Мы погружаем аппетиВ мечтах скользят сквозь дымку Tartu
И Tal1inn с Rakver Петит
Под аппетитным прейс-курантом
Смущает что-то нас: «В буфет
Вступая, предъявлять билет»В переговоры с лейтенантом
Вступаю я опять, и нам
В каюту есть дают: скотам
И zwischen-deck’цам к спекулянтам
Вход воспрещен: ведь люди там,
А мы лишь выползки из трюма…
На море смотрим мы угрюмо,
Сосредоточенно жуем,
Вдруг разражаясь иронизой
Над веком, денежным подлизой,
И символически плюем
В лицо разнузданного века,
Оскотившего человека!2
Октябрьский полден Полный штилПри двадцатиузловом ходе
Плывем на белом пароходНаправо Готлан Острый шпиль
Над старой кирко Крылья мельниц
И Висби, Висби вдалеке!По палубе несется кельнер
С бутылкой Rheingold’a в рукЗа пароходом вьются чайки,
Ловя бросаемый им хлеб,
И некоторые всезнайки
Уж знают (хоть узнать им где б?),
Что «гений Игорь-Северянин,
В Штеттин плывущий, нa борту»Все смотрят: где он? Вот крестьянин,
Вот финн с сигарою во рту,
Вот златозубая банкирша,
Что с вершей смешивает виршу,
Вот клетчатый и бритый бритГде я — никто не говорит,
А только ище Я же в куртке
Своей рыбачьей, воротник
Подняв, стремлю чрез борт окурки,
Обдумывая свой дневниЛуч солнца матово-опалов,
И дым из труб, что льнет к волне,
На фоне солнца, в пелене
Из бронз «RЬ gen» без причалов
Идет на Сванемюнд В шесть
Утра войдем мы в Одер: есть
Еще нам время для прогулок
По палуба Как дико гулок
Басящий «RЬ gen»’a гудок!
Лунеет ноч За дальним Висби
Темнеет берега клочок:
Уж не Миррэлия ль? Ах, в высь бы
Подняться чайкой — обозреть
Окрестности: так грустно ведь
Без сказочной страны на свете!Вот шведы расставляют сетПовисли шлюпок парусЯ различаю голосЛунеет ноч И на востоке
Броженье света и тенеИ ночь почти уж на истекЖена устал Нежно к ней
Я обращаюсь, и в каюту
Уходим мы, спустя минут3
Сырой рассве Еще темнВ огнях зеленость, алость, белостИдем проливо Моря целость
Уже нарушена давнГудо Ход тиш И машины
Застопорены вдру Из мглы
Подходит кате Взор мышиный
Из-под очков во все углТо докторский осмот Все классы
Попрошены навер Матрос,
Сзывавший нас, ушел на ноИ вот пред доктором все расы
Продефилировал Он
И капитан со всех сторон
Осматривают пассажиров,
Ища на их пальто чумы,
Проказы или тифа… Мы,
Себе могилы в мыслях вырыв,
Трепещем пред обзором… Но
Найти недуги мудрено
Сквозь платье, и пальто, и брюки…
Врач, заложив за спину руки,
Решает, морща лоб тупой,
Что все здоровы, и толпой
Расходимся все по каютаА врач, свиваясь жутким спрутом,
Спускается по трапу вниз,
И вот над катером повиОтходит кате Застучали
Машин Взвизгнув, якоря
Втянулись в гнезд И в печали
Встает октябрьская зарА вот и Одэр, тихий, бурый,
И топь промозглых берегов…
Итак, в страну былых врагов
Попали м Как бриттам буры,
Так немцы нам… Мы два часа
Плывем по гниловатым волнам,
Haiu пароход стремится «полным»Вокруг убогая краса
Германии почти несноснИ я, поднявши паруса
Миррэльских грез, — пусть переносно! —
Плыву в Эстонию свою,
Где в еловой прохладе Тойла,
И отвратительное пойло —
Коньяк немецкий — с грустью пьОдна из сумрачных махин
На нас ползет, и вдруг нарядно
Проходит мимо «Ариадна»Два поворота, и — Штетти