По этой
   дороге,
      спеша во дворец,
бесчисленные Людовики
трясли
   в шелках
         золоченых каретц
телес
   десятипудовикИ ляжек
   своих
      отмахав шатуны,
по ней,
   марсельезой пропет,
плюя на корону,
          теряя штаны,
бежал
   из Парижа
         Капет
*
Теперь
   по ней
      веселый Париж
гоняет
   авто рассияв, —
кокотки,
      рантье, подсчитавший барыш,
американцы
      и Версал      Возглас первый:
«Хорошо жили стервы!»
Дворцы
   на тыщи спален и зал —
и в каждой
          и стол
         и кроватТаких
   вторых
      и построить нельзя —
хоть целую жизнь
         воровать!
А за дворцом,
      и сюды
         и туды,
чтоб жизнь им
      была
         свежа,
пруды,
   фонтаны,
          и снова пруды
с фонтаном
      из медных жаВокруг,
   в поощренье
         жантильных манер,
дорожки
      полны стату́ями —
везде Аполлоны,
           а этих
             Венер
безруких, —
      так целые уймА дальше —
      жилья
         для их Помпадурш
*
—
Большой Трианон
*
         и МаленькиВот тут
   Помпадуршу
         водили под душ,
вот тут
   помпадуршины спаленкСмотрю на жизнь —
         ах, как не нова!
Красивость —
      аж дух выматывает!
Как будто
        влип
      в акварель Бенуа
*
,
к каким-то
      стишкам Ахматовой
*
Я все осмотрел,
         поощупал вещИз всей
   красотищи этой
мне
      больше всего
          понравилась трещина
на столике
         Антуанетты
*
В него
   штыка революции
            клин
вогнали,
      пляша под распевку,
когда
   санкюлоты
*
         поволокли
на эшафот
         королевкСмотрю,
       а все же —
         завидные видики!
Сады завидные —
         в розах!
Скорей бы
          культуру
         такой же выделки,
но в новый,
      машинный ро́змах!
В музеи
   вот эти
         лачуги б вымести!
Сюда бы —
      стальной
         и стекольный
рабочий дворец
          миллионной вместимости, —
такой,
   чтоб и глазу больнВсем,
   еще имеющим
         купоны
            и монеты,
всем царям —
      еще имеющимся —
               в назидание:
с гильотины неба,
         головой Антуанетты,
солнце
      покатилось
         умирать на зданияРасплылась
      и лип
         и каштанов толпа,
слегка
   листочки ворсПрозрачный
      вечерний
         небесный колпак
закрыл
   музейный Версал