Высоко на парижской Notre Dame
Красуются жестокие химерОни умно уселись по местаВ беспутстве соблюдая чувство меры,
И гнусность доведя до красоты,
Они могли бы нам являть примерЛазурный фон небесной пустоты
Обогащен красою их несходства,
Господством в каждой — собственной чертСвятых легко смешаешь, а уродство
Всегда фигурно, личность в нем видна,
В чем явное пороков превосходствНо общность между ними есть одна:
Как крючья вопросительного знака,
У всех химер изогнута спинСкептически произрастенья мрака,
Шпионски-выжидательны они,
Как мародеры возле бивуакНе получив ответа искони,
И чуждые голубоглазья веры,
Сидят архитектурные слепни, —
Односторонне-зрячие химеры,
Задумались над крышами домов,
Как на море уродливые шхерВкруг Церкви, этой высшей из основ,
Враждебным станом выстроились зданья,
Берлоги тьмы, уют распутных снов, —
И Церковь, осудивши те мечтанья
Сердец, обросших грубой тканью мха,
Развратный хаос в мире созиданья, —
Где дышит ядом каждая кроха, —
Воздвигла слепок мерзости звериной,
Зеркальный лик поклонников грехНо меж людей, быть может, я единый
В глубокий смысл чудовищ тех проник,
Всегда иное чуя за картиноПривет тебе, отшедший мои двойник,
Создатель этих двойственных видениЯ в стих влагаю твой скульптурный криПривет вам, сонмы страшных заблуждений!
Ты — гений сводни, дух единорог,
Сподручник жадный ведьмовских радениГермафродит, глядящий на порок,
Ты жабу давишь в пытке дум бессонных,
Весь мир ты развратил бы, если б моКонцы ушей, продленно-заостренных,
Стоят, как бы заслышавши вдали
Протяжный гул тобою соблазненныКолдуний новых жабы привелНо ты уж слышишь ропот осужденья,
Для вас костры свирепые зажглИ ты, заклятый враг деторожденья,
Колдунья с птицей, демоны-враги,
Препоны для простого наслажденья!
Твое лицо — зловещий лик Яги,
Нагие десна алчны и беззубы,
Твоя рука имеет вид ноги,
Твои черты безжалостные грубы,
Застыли пряди каменных волос,
Не знали поцелуев эти губы, —
Не ведали глаза химеры слез,
И шерстью, точно сорною травою,
Твой хищный стан уродливо оброКак вестник твой, крича, перед тобою
Стервятник омерзительный сидит,
Покрытый вместо перьев чешуеВ его когтях какой-то зверь хрустит,
Но как ни гнусен вестник твой ужасный,
Ты более чудовищна на виИ оба вы судьбе своей подвластны,
Одна мечта на вас наводит лоск,
Единый гений, жесткий и бесстрастныКак сжат печатью вдавленною воск,
Так лоб у вас, наклонно убегая,
К убийству дух направил, сжавши мозИ ты еще, уродина другая,
Орангутанг и жалкий идиот,
Ты скорчился, в тоске изнемогаУбогий демон, выродок, и скот,
Герой мечты безумного Эдгара,
Зачатой в этом мире в черный гоВ тебе инстинкт горел огнем пожара,
И ты двух женщин подло умертвил,
Но в цвете крови странная есть чарТебя нежданный ужас подавил,
И ты бежал на этот Дом Видений,
Беспомощный палач, лишенный сиВы, дьяволы любовных наслаждений,
Как много в вас отверженной мечтОдин как ангел, с крыльями… О, гений!
Зачем в беспутном пире срамоты,
Для сладости обманчивого часа,
Принизился до мелких тварей ты!
Твое лицо — бесстыдная гримаса,
Ты нагло манишь, высунув язык, —
Усталых ласк приправа и прикрасТы знаешь, как продлить тягучий миг,
Ты, с холеными женскими руками,
Любовь умом обманывать привыДругой наглец, с кошачьими зрачками,
Над Городом Безумия склонясь,
Всем обликом хохочет над врагамОн гибок, сладострастен, и как раз
В объятьи насмерть с хохотом удавит,
Как змей вкруг тела нежного виясЕще другой, всего превыше ставит
Блаженство в щель чужую заглянуть,
Глядит, дрожит, и грязный рот слюнявиЕще, с лицом козла, ввалилась грудь,
Глаза глубоко всажены в орбиты,
Сумел он весь в распутстве потонутВы разны все, и все вы стройно слиты,
Вы все незримой сетью сплетены,
Равно в семье единой именитНо всех прекрасней в свите Сатаны,
Слияние ума и лицемерья,
Волшебный образ некоей женОна венец и вместе с тем преддверье,
Карикатура ей изжитых дум,
Крылатый коршун, выщипавший перьВзамену чувств у ней остался ум,
Она ханжа в отшельнической рясе,
Иссохший монастырский толстосуЗастывши в иронической гримасе,
Она как бы блюдет их всех кругоИрония прилична в свинопасИ все они венчают — Божий Дом!