Madina Hakuşeyeva: Dilini Kaybetmek Büyük Bir Suçtur
22 Nisan 2019 Pazartesi Saat 18:32
13 Mart 2019, habze.org
Bugün azınlık dillerinin korunması için nesnel bir ön koşul bulunmamaktadır. Eğer toplum ve uzmanlar kayıtsız kalır ve devleti dil politikasını değiştirmeye zorlamazsa, anadiller kaybolur. Çerkes Dili ve Yazım Günü arifesinde, Filoloji Doktoru Madina Hakuşeyeva, anadilin korunmasını ve geliştirilmesini hedefleyen etkili eğitim yöntemleri olup olmadığını ve bunun nedenini, ayrıca Çerkes dilini küreselleşme bağlamında öğrenmenin neden gerekli olduğunu açıkladı.
İlk önce şunu belirtelim, kabul edilen sınıflandırmalara göre Çerkes dili şimdi hangi durumda?
UNESCO'ya göre, Çerkes dili yokolmakta olan diller içinde. Daha önceki yazılarımda bununla ilgili yazdım, o zamandan beri durum değişmedi. Geçen yıl Mayıs ayında oluşturulan Rusya Halklarının Demokratik Kongresi olmasaydı, daha da kötüye gidebilirdi. Kamuya açık rakamlar, bu örgütün temsilcileri adına önemli çabalar ve kapsamlı girişimler sayesinde, en azından şu anki seviyelerde dillerin durumunu koruyabildik. Direnci zayıflatmak gerekir ve durumun bozulma eğilimleri belirginleşecek.
Madina Hakuşeyeva: Dilbilimci, filoloji doktoru.
Ancak mevcut durgunluk bir süre devam etse bile - kısa bir süre daha - azınlık dillerini kaybedeceğiz, çünkü onların korunması için nesnel bir önkoşul bulunmamaktadır. Tabii ki, her yerde durum dengesiz. Şahsen bana göre, şimdilik Çeçen dilinin konumunun Çerkesce'den çok daha iyi olduğunu düşünüyorum. Ancak, tüm Kuzey Kafkas dillerinin UNESCO tarafından tehlike altında olarak tanındığını anlamalıyız. Dil politikasını değiştirmezseniz, hepsi de tükenme tehlikesiyle karşı karşıya.
Bugün, bunların çoğu uzmanların, aktivistlerinin toplumsal faaliyetlerine bağlıdır. Uzmanların - dilbilimcilerin, filologların - ne yönde hareket etmeniz gerektiğini söylemeleri, belirli bir önlem almaları gerektiğini düşünüyorum. Ben kendim bu sorunların üstesinden geliyorum, çünkü edebi bir eleştirmen olarak, dil olmadan ulusal bir edebiyat olmayacağını anlıyorum. Edebi bir dil yoksa, bugün Kabardey-Balkarya'da köyler ve kırsal yerlim bölgeleri tarafından korunan gündelik bir dil olmayacak Nalçik'te.
Ancak köylerde okumak ve çalışmak için imkan yoktur, bu nedenle gençler bölge merkezlerine ve şehirlerine geliyor. Ebeveynler, kasaba halkının ilk neslinin temsilcileriyse, Kabardey ya da Balkarca'daki ataletten söz ediyorlar. Dahası, kent ortamına tam olarak entegre olan çocukları, anadillerinde iletişim kurmaktan çoktan vazgeçti.
Genel anlamda durum şu şekildedir. Bu deneysel bir gözlemdir, ancak dilin korunması problemine dahil olan birçok uzmanın durumu ile örtüşmektedir. Hepsi aynı resmi izliyor. Bu nedenle, bu eğilimin her yerde aynı olduğunu söyleyebiliriz. Dilini kaybetmek çok utanç verici, bu çok travmatik bir deneyim. Bunun olmasına izin veremeyiz.
Dil politikası ne olmalıdır: Dilin geleceği İçin endişelenmeyeceğiniz bir dil ortamı nasıl oluşturulur?
Bu bakımdan, Kuzey Osetya'da çok iyi bir deneyim var. Profesör Tamerlan Kambolov sayesinde okullara alternatif bir öğretim yöntemi getirildi. Oraya gittik, iyi izlenimlerle geri döndük. Bu yöntemin temel özelliği, dili öğrenmekle ilgili değil, anadiliyle öğrenmektir.
Kabardey-Balkarya'da böyle bir eğitim sistemi vardı. Ailemin zamanında, neredeyse tüm dersler kendi ana dillerinde öğretildi. Bunun bizim üzerimizdeki avantajları bugünün insani entelijensiya temsilcileridir. Mesela babam çok dilliydi, Kabardey-Çerkes ve Rusça dillerinde eşit derecede iyiydi, ben Kruşçev'in sonrası başka bir öğretim yönteminin kurbanı olduğum için bununla övünemiyorum.
Kambolov'a göre, anadilde eğitim dördüncü sınıfa kadar gerçekleştiriliyor. Bu durumda, Rus dili bir ders olarak incelenmiştir. Beşinci sınıfta, homojen bir devlet sınavı olmayan konular haricinde, konular Rusçaya çevrilir: Görsel sanatlar, müzik, Ossetia'nın tarihi ve coğrafyası, vb. gibi. Öğrenmede bu yaklaşım iyi sonuçlar veriyor.
Öncelikle bu deneyimi incelemeli ve sonra gerçeklerimize adapte etmeliyiz, sonuçta iki etnik gruptan oluşan bir cumhuriyetimiz var. Ancak genel olarak, Kuzey Osetya'da, metodolojik gelişmelerin edebiyat, ders kitapları gibi çok büyük bir birikimi var. Buradaki fon, yalnızca cumhuriyetin rezervlerinden geliyor. Her nasılsa bunu tahsis etmeyi başarıyorlar, ama ne kadar olduğunu bilmiyorum.
Genel olarak, yeterince net ve ikna edici bir program varsa, bir dil politikası başarılı olabilir. Ve en önemlisi, eğer bu program Osetya'da olduğu gibi bölgesel otoriteler tarafından algılanacaksa. Dillerin neslinin tükenmek üzere olduğu tüm cumhuriyetlerde liderlik ve entelijansiya halkın temsilcileriyle buluşacaksa mutlu olurum.
İsteğe bağlı öğrenim hakkındaki son yasa dillerin durumunu nasıl etkiledi?
Neden hepsinin getirildiğini anlamıyorum. Bunlar, tüm halkların birleşmesini, dil çeşitliliğin ortadan kalkmasını hedefleyen oyunlardır. Devlet, onu korumak yerine kalkınmaya bir şekilde katkıda bulunmak yerine, zarar görmüş kültürleri ve neredeyse bir çeşit güç kullanma yöntemiyle dilleri ortadan kaldırmaya çalışıyor. Bu mantık bana uygun değil.
Söyleyenlere ne diyorsunuz: Başarılı olmak için Rusça, İngilizce bilmeniz gerekiyorsa neden Çerkes diline ihtiyacımız var?
Rus diline olan tüm sevgime rağmen, bize özgü değil. Sanırım içimde ama etnik olarak hala bir ana dil değil. Çerkesce'ye gelince, o küresel bir dildir. Çerkeslerin yüzde doksanı tarihi anavatanlarının dışında ve dünyanın tüm ülkelerinde yaşıyor. Doğuda veya batıda her nerde olursa olsun gittiğiniz her yerde, Çerkes dilini bilerek dünya kültürüne katılacaksanız, kaybolmayacaksınız. Resmi verilere göre, dünyanın 56 ülkesinde Çerkes diasporası var ve aslında, her ülkede var olduklarını tekrar ediyorum. Tüm dünyada Çerkesler, kendi ülkelerden ayrılıp gelen vatandaşlarına yardım eden kendi Adıge Xase örgütlerini yaratıyorlar. Dolayısıyla, sürekli aynı şekilde tekrarladığımız tüm klişelerin gerçek bir temeli yok.
İlk elden biliyorum, örneğin, Litvanya'da hiç kimse Litvanca öğretimin anlamsız olduğunu söylemez. Dilin sadece eşsiz bir iletişim alanı olmadığını anlıyorlar. Dil, dünyayı algılamanın özel bir şeklidir ayrıca. Neden "dünyanın resmi dildir" diyoruz? Çünkü her şeyi dil yoluyla algılıyoruz. Dil kaybolursa eşsiz bir algı biçimide kaybolur. Ve belki de, dil ile birlikte, o kişinin bazı gizli rezervleri de kaybolur. Dilinizi kaybetmek büyük bir suçtur.
Cherkessia.net, 22 Nisan 2019
Мадина Хакуашева: потерять язык – огромное преступление.
Никаких объективных предпосылок для сохранения миноритарных языков сегодня нет. Если общество и специалисты останутся безучастными и не заставят государство изменить языковую политику, родные языки исчезнут… Накануне Дня черкесского языка и письменности доктор филологических наук Мадина Хакуашева рассказала, существуют ли действенные образовательные методики, направленные на сохранение и развитие родных языков, а также объяснила, зачем нужно изучать черкесский язык в условиях глобализации.
Давайте для начала обозначим, в каком состоянии, согласно принятым классификациям, сейчас находится черкесский язык?
По данным ЮНЕСКО, черкесский язык относится к вымирающим языкам. Ранее я об этом писала в своих статьях и с тех пор ситуация не поменялась. Она могла, скорее, ухудшиться, если бы не созданный в мае прошлого года Демократический конгресс народов России. Благодаря значительным усилиям и всемерным инициативам со стороны общественников, представителей этой организации, нам удалось по крайней мере сохранить состояние языков на том уровне, на котором они сейчас находятся. Стоит ослабить сопротивление – и тенденции к ухудшению ситуации станут явными.
Но даже если нынешняя стагнация просуществует еще какое-то время – недолгое, кстати, – мы потеряем так называемые миноритарные языки, потому что никаких объективных предпосылок для их сохранения нет. Конечно, везде ситуация неравнозначная. Допустим, лично мне кажется, что сейчас положение чеченского языка гораздо лучше, чем черкесского. Но надо понимать, что все северокавказские языки признаны ЮНЕСКО вымирающими. И всем им грозит опасность исчезновения, если не поменять языковую политику.
Сегодня многое зависит от гражданской активности специалистов, общественников. Я полагаю, что профессионалы – лингвисты, филологи – должны подсказать, в каком русле нужно двигаться, выработать некий комплекс мер. Сама я занимаюсь этими проблемами, потому что как литературовед понимаю, что без языка не будет национальной литературы. А если не будет литературного языка, не будет и бытового, который сегодня в КБР сохраняется за счет сел и сельских анклавов в Нальчике. Но в селах негде учиться и работать, поэтому молодежь переезжает в райцентры, города. Если родители – представители первого поколения горожан, они все еще по инерции говорят на кабардинском или балкарском. При этом их дети, которые полностью интегрированы в городскую среду, уже перестают общаться на родном языке.
В общих чертах ситуация такова. Это эмпирическое наблюдение, но оно совпадает с видением ситуации многих специалистов, занимающихся проблемой сохранения языков. Все наблюдают примерно одну и ту же картину. Поэтому можно сказать, что тенденция везде одна и та же. Терять свой язык обидно, это очень травмирующий опыт. Мы не можем этого допустить.
Какой должна быть языковая политика: как создать языковую среду, в которой можно будет не опасаться за будущее языка?
В этом плане есть очень хороший опыт в Северной Осетии, где благодаря профессору Тамерлану Камболову в школах внедрили альтернативный метод обучения. Мы ездили туда, вернулись полные впечатлений. Главная особенность этого метода в том, что речь идет не об изучении языка, а обучении на родном языке.
В Кабардино-Балкарии была такая система образования. Во времена моих родителей почти все предметы преподавались на родном языке. В этом их преимущество перед нами – сегодняшними представителями гуманитарной интеллигенции. У меня, например, отец – настоящий билингв. Он одинаково хорошо владеет и кабардино-черкесским, и русским языками, чем я похвастать не могу, потому что я жертва другой методики обучения – постхрущевской.
По Камболову, обучение на родном языке ведется до четвертого класса. При этом русский язык изучается, как предмет. В пятом классе обучение переводится на русский язык, за исключением тех предметов, по которым не предусмотрен единый государственный экзамен: изобразительное искусство, музыка, история и география Осетии и так далее. Такой подход к обучению дает хорошие результаты.
Нам надо сначала изучить этот опыт, а потом адаптировать его к нашим реалиям – все-таки у нас биэтническая республика. Но в целом в Северной Осетии имеется огромный блок методических разработок – литература, учебники. Финансирование там идет исключительно за счет республиканских резервов. У них как-то получается выделять – правда, не знаю, какую сумму.
В общем, языковая политика может быть успешной, если будет достаточно внятная, убедительная программа. И главное, если эта программа будет воспринята региональными властями, как это произошло в Осетии. Я была бы счастлива, если бы во всех республиках, где языки стоят на грани исчезновения, руководство пошло навстречу представителям интеллигенции, общественности.
Как отразился на состоянии языков недавний закон об их добровольном изучении?
Я вообще не понимаю, для чего это все внедрялось. Это все игры, направленные на унификацию всех наций, на исчезновение языкового разнообразия. Вместо того, чтобы его сохранять, как-то способствовать развитию, государство пытается какими-то силовыми методами нивелировать без того полуразрушенные культуры и почти исчезнувшие языки. Мне эта логика недоступна.
Что вы отвечаете тем, кто говорит: зачем нам черкесский язык – чтобы быть успешным, надо знать русский, английский?
При всей моей любви к русскому языку – он для нас не родной. Я на нем думаю, но этнически – это все-таки не родной язык. Что же касается черкесского, то это язык глобальный. Девяносто процентов черкесов проживает за пределами исторической родины, и они живут во всех странах мира. Если вы собираетесь интегрироваться в мировую культуру – неважно, на Востоке или на Западе – куда бы вы ни приехали, зная черкесский язык, вы не пропадете. Только по официальным данным, черкесские диаспоры есть в 56 странах мира, а фактически, повторюсь, они имеются во всех странах. По всему миру черкесы создают свои организации Адыгэ Хасэ, которые насколько могут помогают соотечественникам, переехавшим из других стран. Так что все эти клише, которые у нас любят повторять и тиражировать, не имеют под собой никакой реальной основы.
Я не понаслышке знаю, что, например, в Литве никто не говорит, что изучение литовского – бессмысленно. Там понимают, что язык – это не только уникальная коммуникативная сфера. Это особая форма восприятия мира. Почему говорят «языковая картина мира»? Потому что мы всё воспринимаем через язык. Исчезает язык – исчезает эта уникальная форма восприятия. И, может быть, вместе с языком исчезают какие-то скрытые резервы человека. Я считаю, это огромное преступление – потерять язык.
Bu haber toplam 4071 defa okundu.