Никита Петров. Фарс с гвоздями в яйцах
"Никита Петров. Фарс с гвоздями в яйцах" | "https://abai.kz/post/11065"
TITLE: Никита Петров. Фарс с гвоздями в яйцах
URL: https://abai.kz/post/11065
META: "Никита Петров. Фарс с гвоздями в яйцах" | "https://abai.kz/post/11065"
DATE: 23.10.2011
AUTHOR(s): Абай-Ақпарат
TOTAL WORDS: 1865
TEXT: В марте 1938 года в Москве состоялся последний и самый грандиозный из  трех больших показательных процессов - процесс «Антисоветского  правотроцкистского блока». На скамье подсудимых оказались лидеры так  называемого «правого уклона» в ВКП (б) - Бухарин и Рыков, ранее  принадлежавшие к троцкистской оппозиции Крестинский и Раковский,  несколько видных региональных партийных руководителей, кстати, никогда  не принадлежавших к оппозиции, и, наконец, бывший нарком внутренних дел  Ягода и начальник его секретариата Буланов. Помимо них этот искусно  составленный букет дополняли кремлевские врачи и бывший секретарь  «пролетарского писателя» Горького. Обвинения, выдвинутые против них, поражали своей фантастичностью: тут и  шпионаж, и самое изощренное вредительство, вплоть до подсыпания битого  стекла и гвоздей в продукты питания, и убийства, в том числе и тайные,  осуществленные методом «неправильного лечения», и отравления, а всё это в  целом преподносилось как наконец-то раскрытый глобальный заговор  «правотроцкистского блока». По своему характеру процесс скорее напоминал  грандиозное пропагандистское шоу. В марте 1938 года в Москве состоялся последний и самый грандиозный из  трех больших показательных процессов - процесс «Антисоветского  правотроцкистского блока». На скамье подсудимых оказались лидеры так  называемого «правого уклона» в ВКП (б) - Бухарин и Рыков, ранее  принадлежавшие к троцкистской оппозиции Крестинский и Раковский,  несколько видных региональных партийных руководителей, кстати, никогда  не принадлежавших к оппозиции, и, наконец, бывший нарком внутренних дел  Ягода и начальник его секретариата Буланов. Помимо них этот искусно  составленный букет дополняли кремлевские врачи и бывший секретарь  «пролетарского писателя» Горького. Обвинения, выдвинутые против них, поражали своей фантастичностью: тут и  шпионаж, и самое изощренное вредительство, вплоть до подсыпания битого  стекла и гвоздей в продукты питания, и убийства, в том числе и тайные,  осуществленные методом «неправильного лечения», и отравления, а всё это в  целом преподносилось как наконец-то раскрытый глобальный заговор  «правотроцкистского блока». По своему характеру процесс скорее напоминал  грандиозное пропагандистское шоу. Материалам процесса были отданы все полосы центральных и местных  газет. На заводах, фабриках, в учреждениях проводились коллективные  читки газет. Пропагандистское воздействие на сознание масс было полным и  всеобъемлющим. Но именно это, в сочетании с заведомо нелепыми,  противоречащими здравому смыслу обвинениями порождало сомнения в  головах, не разучившихся мыслить. Кинорежиссер Эйзенштейн в частной  беседе довольно иронично откликнулся на процесс: «Мое собрание детективных романов Понсон дю Террайля 1 нужно  сжечь. Это детский лепет по сравнению с тем, что я сегодня прочел в  газетах. Врачи-отравители, умирающие от таинственного снадобья старики,  покушения, которые были 20 лет тому назад. Это покрывает старого  Рокамболя 2 .  Правда, мы все знаем, что Горький умирал много лет подряд, но разве для  романа это важно. Или Менжинский, который также медленно умирал. Для  романа это опять-таки безразлично» 3 . Люди, знающие изнанку советской юстиции и тайны Лубянки, давали еще  более критические оценки талантам сталинских постановщиков. По мнению  помощника прокурора СССР Г.М. Леплевского, высказанному им в частной  беседе, Вышинский чуть было не загубил всю постановку: «Вы знаете,  Сталин сказал, что Художественный театр может даже из прейскуранта  сделать художественную вещь, театральную постановку - в данном случае  НКВД приготовил прейскурант, из которого прокуратура и суд должны  сделать настоящую постановку, не в наших интересах делать из этой  постановки фарс с помещиком и с гвоздями в яйцах. Нельзя раздражать  Раковского и других, а то они могут начать говорить совсем другое» 4 . Сообщение о высказываниях помощника прокурора легло на стол Сталина, и  в тот же день на нем появилась его резолюция: «Молотову, Ежову.  Предлагаю арестовать Леплевского...» 5 . А многих процесс просто напугал. Глеб Кржижановский впал в тревогу.  Источники НКВД зафиксировали его слова: «Я, говорил Кржижановский, как и  все мы, старые большевики, на краю пропасти. Этот процесс ставит раз и  навсегда крест над старым поколением. Из сообщения прокуратуры ясно, что  Бухарин, Рыков - старые соратники Ленина - были в заговоре против него.  Хотели его убить, а если это принять за правду, то кто нам поверит, что  мы лучше Бухарина, что мы не знали об этом заговоре» 6 .  Старый большевик гасил свой страх вполне традиционно. Как сказано в  донесении: «Кржижановский с горя решил запить, чтобы забыться (пьет  целый вечер коньяк)» 7 . Впечатлилась и артистическая среда. Заслуженный артист Альтшуллер  (ГАБТ) сокрушался: «Не укладывается в голове. Такого случая не было еще в  истории. Их надо четвертовать» 8 .  Народная артистка Яблочкина (Малый театр): «Я перепугана, как же жить?  Значит, все время оглядывайся, как бы тебя не пырнули ножом. Врачи!  Медицина! Левин! Невероятно!» 9 Ну  что тут скажешь. Как метко заметил А.К. Толстой в одном сатирическом  стихотворении: «Во всем заметно полное незнанье / Своей страны обычаев и  лиц, / Встречаемое только у девиц». В то же время, вполне критически и демонстрируя абсолютную  незамутненность сознания, высказывались об очередном сталинском судебном  шоу иностранные дипломаты. Удивительным по ясности изложения и глубине  понимания обстановки в СССР оказался отклик заведующего консульским  отделом посольства Италии. Он не только почувствовал всю фальшь  показательных судилищ, но и понял глубинный смысл происходящего: «Вот  для этого сейчас и ссылают, и расстреливают людей прямо тысячами.  Руководителям правительства нужно уничтожить всех, кто умеет думать и  рассуждать». Этот отклик мы приводим здесь целиком (см. ниже). Умеющие думать и рассуждать все же были и в стране. Так, служащая  Ленинградской обсерватории О.Ф. Кривцова говорила: «Я не верю тому, что  изложено в обвинительном заключении, - это выдумка. Какой может быть  порядок в стране, когда в правительстве идет грызня и взаимное  истребление друг друга» 10 .  Или секретарь Ленинградского электротехнического института М.Я.  Бродская: «Это не процесс, а сенсация, чему большинство, в том числе и  я, не верит. Я специально выключаю радио, чтобы ничего не слышать о  процессе. Население терроризировано НКВД, и боятся все как огня» 11 . Те, кто смел так высказываться, - рисковали всерьез. Обычно подобные  критические или даже враждебные реплики в обзорах НКВД, посылаемых  Сталину, помещали в самом конце, и очень часто после упоминания фамилии  такого смельчака в скобках значилось зловещее: «Арестовывается». Наравне с репрессиями делала свое дело и назойливая советская пропаганда. Многие верили сообщениям газет. Власть хотела получить от населения не только одобрение, очень  требовался и рабочий порыв. Техник 81-й авиабригады, беспартийный  Коломиец, говорил: «В ответ на подрывную работу фашистских псов я беру  на себя обязательство дать отличные показатели в подготовке материальной  части самолетов». Рабочий завода № 73 в Сталино Коваль обязался  «повысить производительность труда на 100%» 12 ,  а колхозник артели «Червонный колос» из Киевской области Присяжный  просил правительство «выпустить новый заем обороны», средства от  которого пустить на устранение вреда, нанесенного Бухариным и Рыковым 13 .  Всё в точности по книге Джоржа Оруэлла «Ферма животных», где упряжная  лошадь по кличке Боксер, выслушивая на собраниях сообщения об очередных  происках врагов, неизменно заявляла: «Я буду работать еще больше!» Что понял итальянский консул т. СТАЛИНУ т. МОЛОТОВУ № 101635 7 марта 1938 г. Направляю сводку - отклики в среде сотрудников иностранных посольств и  иностранно-подданных на процесс «правотроцкистского блока». НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: (ЕЖОВ) СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО ОТКЛИКИ В СРЕДЕ СОТРУДНИКОВ ИНОСТРАННЫХ ПОСОЛЬСТВ И ИНОСТРАННО-ПОДДАННЫХ НА ПРОЦЕСС «ПРАВОТРОЦКИСТСКОГО БЛОКА». Савини Гвидо , зав. консульским отделом итальянского  посольства, по поводу процесса говорил: «Все бывшие ранее процессы  производили страшное впечатление, главным образом тем, что все  подсудимые, как только попадали на скамью подсудимых, сейчас же сами  себя начинали называть подлецами и негодяями, а свои поступки гнусными.  Вообще говорили о себе газетными штампами. Для всех процессов, включая и этот, характерно то, что подсудимые  являются наиболее умными, выдающимися людьми страны. В этом процессе  совершенно невероятные и нелепые обвинения. Смешно говорить о покушениях, которые так и не были совершены, хотя  замышляли их люди, которые тысячу раз могли беспрепятственно их  осуществить. Можно было бы отравить и других руководителей с полной безопасностью. В эпоху Гражданской войны и разрухи таким людям, как Троцкий, что стоило избавиться от всех мешавших ему? Советское правительство ни в чем не знает меры. Оно не знает, что от великого до смешного один шаг. Если есть какое-то правдоподобие в контакте Троцкого с иностранными  государствами теперь, когда его к этому вынуждают, то кто поверит, что  это было так уже в 1921 году. А уж тому, что Бухарин был агентом  охранки, и подавно никто не поверит. Вот для этого сейчас и ссылают, и расстреливают людей прямо тысячами.  Руководителям правительства нужно уничтожить всех, кто умеет думать и  рассуждать. Процесс не передают по радио, потому что массе дадут только  подтасованные стенограммы и комментарии к ним. А то, что будут  подсудимые говорить о своих взглядах, программе, - об этом никто ничего  не узнает. Но советское правительство не объясняет своей точки зрения, оспаривая  противную, оно просто начинает клеймить всячески позором своих  противников. А еще неизвестно, чья точка зрения победила, если бы была  вынесена на массовое обсуждение. Большую тень на этот процесс бросает то, что в нем замешан Плетнев.  Сначала пробовали его смешать с грязью - не вышло. Тогда впихнули его  сюда. Всё это производит грязное впечатление. Невероятно думать, что  подсудимые будут тоже употреблять в отношении себя газетно-прокурорские  выражения, так как у них не может быть надежды, что это их спасет. Остается действительно только предполагать, что они говорят под гипнозом или каким-нибудь наркотическим средством. Жизнь в СССР принимает характер какого-то средневековья. Времена  инквизиции. Русские люди доносят на всех: и на друзей, и на врагов, по  злобе и даже просто так, из любви к искусству. Рассказать об этом за границей, в любой стране, - никто не поверит.  Никто просто не поймет такой психологии. Это черта русского рабства. А чего стоит тон газетных статей на тему о процессах. Получается впечатление какой-то несерьезности, каких-то потуг. Неужели правительство в самом деле не понимает, как опасно скапливать  целые поселения из озлобленных, оскорбленных людей. Это же груда  динамита. Вообще впечатление такое, что правительство запуталось в собственных  сетях, от страха потеряло голову и уже окончательно не знает, где  друзья, а где враги. Конечно, уже заранее известно и написано, кто и что скажет на том  процессе, но все же будет интересно прочесть, достаточно ли полно они  сумели организовать все это дело, а то может выйти вроде Бутенко 14 ,  про которого Литвинов сказал, что в Риме писал и давал интервью не он, а  если бы и он, то надо еще посмотреть, он ли, а может быть, и не он». <...> 15 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 41. Л. 84-88. Копия. 1 Понсон дю Террайль, Пьер Алексис (1829-1871) - французский писатель, работал в жанре авантюрного романа. 2 Рокамболь  - имя одаренного и необычайно находчивого разбойника, главаря шайки  «Червонных валетов» из цикла романов французского писателя Понсон дю  Террайля «Похождения Рокамболя». Российское издание: Похождения  Рокамболя. Парижские драмы. В 15 томах. СПБ. 1901. 3 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 953. Л. 295. 4 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 41. Л. 262. 5 Хаустов  В., Самуэльсон Л. Сталин, НКВД и репрессии 1936-1938 гг. М., 2009. С.  175. Леплевский Григорий Моисеевич (1889-1938) - зам. прокурора СССР.  Арестован 10 марта 1938 г. Приговорен ВКВС СССР к расстрелу 29 июля 1938  г. Расстрелян 29 июля 1938 г. Реабилитирован 3 декабря 1957 г. 6 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 40. Л. 108. 7 Там же. 8 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 953. Л. 295. 9 Там же. 10 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 41. Л. 317. 11 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 42. Л. 316. 12 ЦА ФСБ. Ф. 3. Оп. 5. Д. 42. Л. 33. 13 Там же. 14 Бутенко  Федор Христофорович - советник полпредства СССР в Румынии, ставший в  феврале 1938 г. невозвращенцем. Относительно пресс-конференции, на  которой Бутенко сообщил о своем добровольном уходе на Запад, нарком  иностранных дел СССР М.М. Литвинов заявил, что это, дескать, не  настоящий Бутенко (см. «Правду», от 18 февраля, 1938 г.). 15 Опущены отклики других дипломатов. Никита Петров «Мемориал» http://www.novayagazeta.ru/gulag/48976.html
