Подследственный Войтович. Бит или не бит.
"Подследственный Войтович. Бит или не бит." | "https://abai.kz/post/10360"
TITLE: Подследственный Войтович. Бит или не бит.
URL: https://abai.kz/post/10360
META: "Подследственный Войтович. Бит или не бит." | "https://abai.kz/post/10360"
DATE: 07.09.2011
AUTHOR(s): Абай-Ақпарат
TOTAL WORDS: 2720
TEXT: Вот в чем вопрос Если на клетке со слоном написано «буйвол» - не верь глазам своим.  Фраза незабвенного Козьмы Пруткова до сих пор не потеряла своей  актуальности. Версия первая Напомню. В номере газеты «Литер» от 4 августа 2011 года, в материале  «Новые факты по делу Артыкбаева» мной рассказывалось об избиении в СИЗО  ныне заключенного, а в недавнем прошлом руководителя таможенного поста  «Алатау - ЦТО» подполковника Михаила Войтовича. В то время как  финполовцы, против которых и направлено обвинение, утверждают  категорически, что они его не избивали. Я приводил фрагменты из заявления Войтовича на имя Генерального прокурора Республики Казахстан Даулбаева, в котором тот  пишет: «В  ночь с 21 на 22 июля меня жестоко избили. При этом избиении мне  угрожали, что то же сделают с моей семьей, если я не начну сотрудничать  со следственными органами финансовой полиции, то есть я не начну  подписывать подготовленные ими документы...Однако в ответ я сказал, что  никаких нарушений таможенного законодательства мной не осуществлялось, а  также мой руководитель Артыкбаев К. Ж. никаких команд по нарушению мной  таможенного законодательства мне не давал». Вот в чем вопрос Если на клетке со слоном написано «буйвол» - не верь глазам своим.  Фраза незабвенного Козьмы Пруткова до сих пор не потеряла своей  актуальности. Версия первая Напомню. В номере газеты «Литер» от 4 августа 2011 года, в материале  «Новые факты по делу Артыкбаева» мной рассказывалось об избиении в СИЗО  ныне заключенного, а в недавнем прошлом руководителя таможенного поста  «Алатау - ЦТО» подполковника Михаила Войтовича. В то время как  финполовцы, против которых и направлено обвинение, утверждают  категорически, что они его не избивали. Я приводил фрагменты из заявления Войтовича на имя Генерального прокурора Республики Казахстан Даулбаева, в котором тот  пишет: «В  ночь с 21 на 22 июля меня жестоко избили. При этом избиении мне  угрожали, что то же сделают с моей семьей, если я не начну сотрудничать  со следственными органами финансовой полиции, то есть я не начну  подписывать подготовленные ими документы...Однако в ответ я сказал, что  никаких нарушений таможенного законодательства мной не осуществлялось, а  также мой руководитель Артыкбаев К. Ж. никаких команд по нарушению мной  таможенного законодательства мне не давал». В своем заявлении Войтович подробно описывает, как его принуждают  давать показания против своего бывшего руководителя Курманбека  Артыкбаева, подчеркивая одновременно, насколько опасной лично для него и  для его семьи оказалась нынешняя ситуации. Читаем: «На сегодня я и моя семья находимся в опасности, - пишет  Войтович: - В случае если со мной что-нибудь случится, прошу винить  сотрудников финансовой полиции во главе с Ауганбаевым и его  заместителем, а также сотрудника финансовой полиции по Алматинской  области Курмангалиева Айдара, который постоянно пытался всяческими  путями поставить меня на «счетчик». Чтобы я ему отмечался еженедельно.  Заявление подписано собственноручно, в чем я и расписываюсь. 22.07.2011.  Войтович». И далее Михаил Войтович излагает свою версию происшедшего. Так, по  его словам, летом 2010 года к нему обратился сотрудник финансовой  полиции Курмангалиев Айдар, с требованием пропускать грузы из Китая,  сопровождаемые людьми Курмангалиева, без таможенного досмотра. А когда  Войтович отказал ему в этом, тот потребовал, чтобы руководитель  таможенного поста «отмечался» Курмангалиеву еженедельно. Но Войтович и  на этот раз не согласился. Что послужило в дальнейшем, по словам  Войтовича, основанием для возбуждения двух уголовных дел со стороны  службы финансовой полиции в отношении Департамента таможенного контроля  по Алматинской области. Словом, если верить утверждениям бывшего руководителя таможенного  поста «Алатау - ЦТО», нынешние громкие аресты на таможне - продолжение  той старой истории, получившей свое новое развитие. Версия вторая Другого взгляда на происходящее придерживаются  сотрудники финансовой полиции. В своем оперативно последовавшем  опровержении, данном в той же газете «Литер» от 6 августа 2011 года, они  заявляют: «Так, по факту получения ссадин и ушибов в камере  следственного изолятора следственно-арестованным Войтовичем М. И. в ночь  на 22 июля текущего года оперативным отделом учреждения ЛА-155/1 ДУИС  г. Алматы проведена служебная проверка, по результатам которой факт  избиения последнего не подтвердился. Данный факт был зарегистрирован в соответствии с действующим  уголовно-процессуальным законодательством в УВД Алмалинского района г.  Алматы и по нему проведена проверка, по результатам которой было  вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за  отсутствием состава преступления». И далее мы читаем: « Упоминаемый в  статье сотрудник ДБЭКП по Алматинской области Курмангалиев А. в  следственно-оперативную группу по указанному уголовному делу не входил и  не входит, также с Войтовичем не знаком и с последним не встречался». Цена вопроса ... Ницше утверждал: «Истории нет. Есть только разная интерпретация  прошлого». Но к нашему случаю подобные философские воззрения великого  немца не подходят. Ибо факты нельзя интерпретировать двояко... иначе  получаются не факты, а ложь. Так было избиение, или нет...знал ли Войтович  Курмангалиева...или не знал? От ответов на эти вопросы зависит очень  многое, если не сказать - все. Ведь если факт избиения подтвердиться, то  в тартарары летит все следствие, поскольку признания, полученные под  пытками, нельзя считать законными. И это же означает, что на скамью  подсудимых могут попасть сами следователи финпола. А вместе с тем, если Войтовичу удастся доказать, что тот лично был  знаком с сотрудником финансовой полиции Курмангалиевым, это может стать  косвенным подтверждением его версии, согласно которой нашумевшая  финполовская проверка, на самом деле - месть одного ведомства другому за  отказ в криминальном сотрудничестве. И напротив, если финпол обоснует свою защиту - то рухнет последний  бастион обороны подследственных по делу Департамента таможенного  контроля по Алматинской области. Как видим, ставки в этой игре высокие. И нет пока никаких оснований полагать, что одна из сторон имеет стопроцентный выигрыш. Интервью с адвокатом И вот теперь, когда расстановка сил окончательно прояснилась, я  продолжаю собственное расследование. Так был ли избит Войтович...или нет,  знал ли он Курмангалиева Айдара, сотрудника ДБКЭП...или нет? Я встретился с людьми, видевшими Войтовича 22 июля 2011 года, уже  после его избиения. И поскольку каждое слово в этой статье имеет  исключительный вес, и назавтра будет неоднократно перепроверено, я  излагаю их доводы лишь с небольшой стилистической правкой, практически  не отступая от диктофонной записи. Мой первый собеседник -  адвокат подзащитного Ляззат Усенова. - Ляззат Смагуловна. Давайте начнем с главного. Так было все-таки избиение вашего подзащитного, или нет? Ляззат Усенова: - Служебное расследование,  проведенное работниками исправительного учреждения, якобы не подтвердило  факта избиения. Я спрашиваю у начальника тюрьмы: «А где ваше  рассмотрение?»  Мы, говорит, отправили его в РОВД, там нам отказали в  возбуждении дела. А что, спрашиваю, избиения не было? Он такой, весь  потерянный сидит, не знает, что сказать. - Расскажите, каким вы Войтовича увидели, как все это происходило? Л.У: - Я пришла утром 22 июля. В 9 45 я зашла на территорию СИЗО. У меня был пропуск на это время. Я вызвала  Войтовича. Его привели. Он сам еле-еле поднимался. Я посмотрела на него,  спросила: «Что с вами?» Он говорит: «Меня избили». Я спрашиваю: «Как  избили?»  Я быстро его осмотрела. Визуально у него был синюшний правый  глаз, лицо разбитое, он говорить не мог. По-моему у него был перелом  ушной полости. Ухо ватой заложено, я, говорит, не слышу одним ухом.  Потом, шишка была на голове. Ближе к правой стороне. В затылочной части.  Был синяк с правой стороны тела, в районе нижнего ребра. И в верхней  части тела был синяк. В верхней поменьше. В нижней большой. В районе  подреберья. Тот синяк был просто огромный. И он, согнувшись, говорит,  может ребро поломано?  Еще где? Синяки были на руке, на предплечье. Ну  как он может так упасть? - Ну, может, десять раз упал... Л.У: - ...На предплечье...потом... где же еще у него были  такие ощутимые...А да, нос у него был сломан. Нос был такой вздутый,  опухший. Вы знаете, переносица...она вот такая была, округленная. А потом  он второму адвокату, мужчине, похоже, мне постеснялся, сказал, что с  мочеиспусканием у него проблемы. По почкам били. Я написала сразу заявление. Я пошла, никого нет на месте, ни  начальника тюрьмы, никого..., одна женщина сидит, Жулдыз. Я говорю:  «Возьмите заявление». А она: «Нет, я ничего не знаю». Я говорю: «Ну как,  ничего не знаете? Неужели не видите, что у вас под носом твориться? А  где все? Разбежались, что ли?»  Заявление написала, зарегистрировала,  чтоб его освидетельствовали. Потом сразу побежала к себе в контору,  отправила заявление на имя прокурора города. Что бы организовали  проведение судебно - медицинской экспертизы. Чтобы вывезли его из  тюрьмы, освидетельствовали. Провели по данному факту служебную проверку.  И чтоб виновных лиц наказали. - А виновные наказаны? Л. У: - Нет, никто не наказан. Потом я написала  заявление на имя Ауганбаева. Потому что Войтович мне не смог сказать,  кто его избивал. Он говорит: «Я спал. Я лег спать в районе двенадцати  ночи. И сразу уснул.  И тут случилось это. Спросонок я не мог  опомниться. Мне что-то накрыли на лицо. На меня насел человек, по  телосложению очень грузный. Первый удар пришелся мне в височную часть.  Поэтому я сразу стал плохо слышать. Единственное, что мне говорил  избивавший: «Давай показания на Артыкбаева. А ты вообще нам не нужен.  Дай показания, и от тебя отстанут». - А вы знакомы с правозащитницей Ардак Жанабиловой? Так вот,  по ее словам, подобное имеет место, потому что таможенников охраняют  финполовцы. Хотя они этого делать не должны. КУИС -  не их епархия. Л. У: - Мы ставили вопрос - на каком основании они  там сидят, чем это регламентировано, и что, теперь каждый может так  приходить, сидеть там? «Ну это», - финполовцы говорят: «ничем не  возбраняется, мы ничего не нарушаем». Ну чем - то ведь это должно регламентироваться? Замечу в кавычках, сами финполовцы доказывают: (Цитирую  по тексту финполовского опровержения, опубликованного в газете «Литер»  от 6 августа 2011):  «Утверждения автора статьи о том, что охрану  арестованных по указанному уголовному делу в следственном изоляторе  осуществляют сотрудники финансовой полиции, также не соответствует  действительности. В соответствии с действующим уголовно-исполнительным  законодательством, охрану и обеспечение режима содержания  следственно-арестованных осуществляют сотрудники КУИС МВД РК. Что входит в явное  противоречие со словами адвоката Ляззат Усеновой и  председателя общественной наблюдательной комиссии по мониторингу за  соблюдением прав человека в  пенитенциарных учреждениях Алматы и  Алматинской области Ардак Жанабиловой. Предположение, которое может стать утверждением... А между тем, наша беседа с Ляззат Усеновой приобретает интересный  оборот. Мы приходим к допущению - А что если  Войтович говорит правду не  только по поводу своего избиения, но и по поводу своего знакомства с  Курмангалиевым Айдаром, сотрудником финансовой полиции? Тем более, что  не верить ему пока оснований нет. И тогда вот что получается. Курмангалиев требует от Войтовича, (в  бытность того руководителем таможенного поста «Алатау - ЦТО»), чтобы тот  пропускал без растаможки машины, сопровождаемые людьми Курмангалиева.  Но Войтович финполовцу отказывает. Он так же отказывается платить  Курмангалиеву еженедельную дань. А эти события имели место, опять же, по словам Войтовича, еще летом  2010 года. А чуть позже грянул гром. Между финполом и таможней пробегает  черная кошка. Финпол заводит уголовные дела против таможенников.  Одновременно с этим сотрудники Департамента таможенного контроля  проводят свое расследование в отношении ИП «Искандеровой Г.И». и ТОО  «Курван» (Компании, по словам таможенников, курируемые Курмангалиевым),  за период с 2007 по 2010 годы, сопряженное с декларацией заведомо  искаженных данных о доходах, подделкой печатей и официальных документов. Войтович официально обращается в соответствующие органы, в том числе и  к господину Кожамжарову, с тем, чтобы были приняты меры в отношении  сотрудников его ведомства. В ответ - тишина. Тогда Войтович обращается  во второй раз. В частности, в своем письме на имя Онгарбаева С.О.  заместителя Председателя Агентства по борьбе с экономической и  коррупционной преступностью Войтович просит принять меры в отношении  сотрудника финансовой полиции, майора Курмангалиева, цитируем: «за  укрытие тяжкого преступления». Под письмом стоит дата - 22 февраля 2011  года. А уже к весне ситуация на таможне кардинально меняется. 9 апреля 2011  года, во время празднования сотрудниками Департамента таможенного  контроля  по Алматинской области Наурыза, в их кругу широко озвучивается  новость - руководитель таможенного департамента Артыкбаев подал  заявление на увольнение и ждет утверждения на высокую должность в  системе МВД. И понятно, что на этой должности, да еще с двадцатилетним стажем  оперативной работы, Артыкбаев мог легко разобраться с  делом  Курмангалиева... И тут вдруг, спустя всего несколько дней с момента обнародования этой  информации, на таможенников ДТК обрушивается финполовская проверка.  Артыкбаева подставляют. Да. Похоже, все пазлы сходятся. По крайней мере, со стороны выглядит  вполне объяснимой последовавшая вскоре за этим внезапная и масштабная  операция финпола против таможни... - Ляззат Смагуловна.  Выходит Войтович Курмангалиева знал,  судя по его обращениям в соответствующие органы, и более позднему  заявлению из СИЗО. Почему же финполовцы  категорично утверждают, что Курмангалиев  с Войтовичем знаком не был? Ляззат  Усенова: - Курмангалиев задерживал  Войтовича. Он сидел рядом с нами в ходе допроса. Я еще спрашивала,  почему вы сидите? Какое отношение вы имеете к этому делу? Вот, я,  говорит, буду сидеть. Мне следователь разрешил. И так он сидел. Он же и  привез нас. - Так это Курмангалиев его задерживал? Л. У: - Да. В группе с другими...Ну а как теперь можно  отказываться от очевидных вещей. Вот видите, они опять, сами, дают пищу  для сомнений. Теперь Курмангалиев, как говорят финполовцы, не в  оперативной группе. А что он, тогда спрашивается, там делал? Они могут,  допустим, отказаться от того, что Курмангалиев сидел в кабинете у  следователя. Но есть же видеокамеры? Очевидные вещи отрицать глупо. Вот  это и есть коррупционная составляющая - если он  не является членом  оперативной группы, то, что он там делает? Что он делал в кабинете  следователя? Или этот  Курмангалиев нам всем мерещился? Или нам сон  приснился? Я лично в его машине ехала. - Так ведь Курмангалиев собственноручно выписывал расписку,  что именно он забрал удостоверение у Войтовича.  В редакции есть ее  копия. Л. У: - Да вообще на него дело возбуждать надо. Какой-то он весь нервный, взъерошенный. Но меня поражает другое. Если у финпола есть доказательство вины  таможенников, ну пусть они проводят оперативную разработку, внедряют в  таможенную структуру своих сотрудников. Чтоб те там работали, собирали  компромат. Но не так же делать? Взяли, налетели гамбузом... - И ничего не вытащили? Л. У: - Пока вина человека не доказана, он не  виноват. Мы же с вами живем в правовом государстве. Вор должен сидеть в  тюрьме. Но ты докажи, что он вор. Но не такими методами. А если нет  доказательной базы, то отпускай человека, ты не имеешь права обходиться с  ним такими недозволенными методами. И вот после того, как этот хай-вай поднялся, после того, как я  побывала в городе у зам.прокурора Сулейменова, после того как пошла  шумиха, я снова прихожу в тюрьму, а Войтовича нет. Я вначале прождала  его, минут сорок, наверное, потом у ребят спросила: «Слушайте, а где  Войтович?» Говорят, вроде его наверх повели. Он у начальника тюрьмы».  Тут я опять шум подняла, прорываюсь в кабинет начальника, а там сидит  Войтович, у него требуют объяснительную. Там еще сидели зам и какой-то...,  видимо, начальник оперчасти. Он не представился. Я говорю: «Вы что,  опять его избиваете?» «Нет», - говорят: «мы берем у него объяснение по  факту избиения».  Хотя уже столько времени прошло.  Ведь я в первый же  день всех оповестила, его уже вывозили на освидетельствование в клинику,  все ушибы зафиксированы, у меня все документы на руках. Да, кстати, это происходило в тот день, когда вышла газета «Литер» с опубликованной статьей «Новые факты по делу Артыкбаева». - 4 августа. Л. У: - Вот видите. С 21 июля по 4 августа столько времени   прошло, а они только спохватились. Понимаете, говорю, вы сами, своей  медлительностью даете пищу для нас, адвокатов и  журналистов... И тут в  кабинет к начальнику входят еще трое мужчин здорового телосложения. Не  представились. И садятся вокруг Войтовича. Я говорю, а в чем,  собственно, дело? А один мне заявляет: «Я такой-то, пришел проводить  служебную проверку». Я говорю, прошу вас выйти. Мы отказываемся от дачи  объяснений. Нет, не выходят. Еще зашла толпа. Я говорю, вы же на него  (на Войтовича ред .) психологически давите, морально. Он  и так не может прийти в себя после избиения, а тут еще к нему толпой  врываются, физиономии у всех страшные. Ну разве это не давление? - До нас доходит информация, что на сегодня финполовцы готовы  опровергнуть собственное же опровержение, данное ими в газете. Теперь  они якобы утверждают, что в камеру к Войтовичу никто не заходил. И что  его избили собственные сокамерники. Но что это за сокамерники, которые  избивая, требуют от Войтовича дать показания на Артыкбаева? И откуда они  вообще знают Артыкбаева? Или они выполняют чей-то заказ? Но тогда,  естественно, возникает вопрос - кто заказчик ? Л. У: - Более того, есть закон, согласно которому  безопасность подследственному должно обеспечивать не только учреждение,   в котором он содержится, но и орган уголовного преследования,  осуществляющий предварительное следствие. Это входит в прямую  обязанность финпола - обеспечить охрану Войтовича. Чтоб он был жив и  здоров. - А вот не обеспечили. И что теперь будет? Найдут ли виновных? Л. У: - Скорей всего - нет... И вместо комментария: Сегодня очень многим  людям, которые проходят в качестве подозреваемых или свидетелей по делу  таможенников, есть что сказать. Есть очевидцы, видевшие Войтовича  избитым. И мы не думаем, что добившись их молчания ценой затыкания ртов,  можно добиться истины . Напротив, только полная прозрачность в этом деле может служить гарантией законности и объективности проводимого расследования. Нурбулат КУАНЫШЕВ Фото Айтжана МУРЗАНОВА http://www.altyn-orda.kz/keden/podsledstvennyj-vojtovich-bit-ili-ne-bit/
