Если бы ставить памятники не конкретным людям, а по профессиональному принципу, то Ригу должны украшать монументы купцу, моряку и аптекарю. Причем именно на Домской площади. С купцом и моряком все ясно. А вот аптекарь, можно сказать, безвестный герой, хотя как раз без него Рига просто пропала бы. Если вспомнить, сколько раз в ней гостила чума, то поневоле скажешь спасибо всем средневековым аптекарям, которые фактически и обязанности врача нередко выполняли. Первые лекарственные лавки упоминаются в документах 1291 года, обе были на улице Шкюню. Где стояла первая аптека, известная с 1357 года, историки еще не договорились. Возможно, на Ратушной площади, от которой она могла получить свое название. А может, аптеку прозвали Ратушной потому, что аптекарь получал жалованье от магистрата.
Базилий Плиний, XVI век Медик, поэт, автор первых рижских хроник
Этот кандидат на памятник в Риге делил свое время между медициной и поэзией. Звали его Базилий Плиний.
Он родился около 1540 года в семье инспектора Домской школы, а учился в Риге и в Виттенберге. Школа находилась в западном крыле Домского монастыря и в то время уже не готовила священнослужителей, а была первым светским учебным заведением Риги. Хорошо бы там хоть памятную доску прикрепить с именами самых известных выпускников.
Каким он был медиком, сказать трудно, но остались его научные труды о магнетизме, теории красок и ядах. А прославился он поэмой «Одическая песнь Риге», изданной в 1595 году в Лейпциге.
Написана поэма на латыни — тогда серьезная литература только на этом языке и создавалась. Плиний описал все, что видел вокруг, — географическое положение родного города, дома, быт. Только благодаря ему мы знаем о меню средневекового горожанина, его праздниках, масленичных гуляньях.
Кое-что звучит уже неправдоподобно — однако представляет ценность для экологов и биологов. Плиний утверждал, что рыбаки, закинувшие сети в Даугаву, могут вытащить «триста лососей враз», а «вверх из самого моря идут осетровые стаи».
Но и рижский хронист XVI столетия Франц Ниенштедт писал, что Даугава «целое лето доставляет столько превосходной лососины и рыбы, сколько не ловится ни в каком другом городе на целом Балтийском море». Вот какой чистой была вода в Даугаве.
Рассказал Плиний и о том, какое мясо можно было купить на рижском рынке на Ратушной площади: отборную говядину, бараний бок, лопатку косули, оленину, лебедей, куропаток, рябчиков. Зайчатина, по его словам, была в то время пищей слуг. Особенно он хвалил фирменный напиток рижан: «В мире не сыщется места, где пиво добрей и вкуснее».
Не вредно перечитать Плиния и нашим политикам. Он не просто пишет о том, какой Рига богатый город, но и объясняет истоки этого богатства — торговля и транзит. За одно это он заслужил памятника. Перевод на русский и латышский языки издан 10 лет назад, а переводчики — высшего класса: Леон Бриедис и Людмила Азарова.
Но от медика и поэта Плиния вернемся к знаменитым аптекарям, заслужившим памятника на Домской площади.
Янус Корнариус, начало XVI века Переводчик с древнегреческого на латынь
В Риге несколько лет прожил человек, трудившийся на стыке медицины и филологии, — Янус Корнариус.
Родился он в 1500 году, жил в Риге примерно с 1520 до 1530 года. Прославился тем, что переводил научные труды с древнегреческого языка на латынь. А латынь была языком ученых, и до Корнариуса не каждый европейский медик имел представление о трудах Гиппократа. А это первооснова современной медицины. В 1546 году было издано собрание сочинений Гиппократа в переводе Корнариуса. Так что памятник он честно заслужил.
Николай фон Химзель, 1729-64 годы Аптекарь, врач, коллекционер, основатель первых публичных музеев Риги
С 1643 года рижская «Большая аптека» принадлежала роду аптекарей и врачей Мартини-Химзель.
Это был воистину славный род — например, Давид Мартини-второй был в 1698 году приглашен врачом к курляндскому герцогу Фридриху Казимиру, а его сын Николай Мартини — к российской императрице Анне Иоанновне.
Затем аптека перешла к приемному сыну Николая Мартини и его зятю Иоахиму Гебхарду Химзелю. И, наконец, ее хозяином стал Николай Химзель — последний в роду. А уж это имя всякий уважаемый себя рижанин знать обязан.
Николай фон Химзель родился в 1729 году. Образование он получил все в той же Домской школе — сдается, там были очень хорошие педагоги. Затем он изучал медицину в университетах Кенигсберга и Геттингена. Долгое время молодой человек провел в Европе. И там показал себя достойным отпрыском рода.
Мартини и Химзели были известными в Риге коллекционерами. Николай увлекся нумизматикой и, путешествуя по Европе, раздобыл немало экспонатов. А также всяких средневековых диковинок, место которым в кунсткамерах.
После возвращения на родину Химзель серьезно занялся наукой, не оставляя медицинскую практику. К сожалению, молодой доктор заразился лихорадкой от пациента и скоропостижно скончался в 1764 году, успев завещать свое сокровище родному городу.
Понимая ценность коллекции, Рижский магистрат постановил создать музей имени Химзеля. Экспонаты, заспиртованные в банках, разместили в Анатомическом театре (ул. Калею, 34/36), действующем в Риге с 1736 года, где обучались хирурги и акушеры.
Первый в Лифляндии и один из первых в Европе публичный музей был открыт в 1773 году. В 1791 году он переехал на новое место — в специально перестроенное крыло архитектурного ансамбля Домского собора. Мы все его хорошо знаем — это Музей истории Риги и мореходства. А часть коллекции Химзеля впоследствии легла в основу Музея зарубежного искусства.
Давид Гриндель, XVIII век Аптекарь, медик, ученый, исследователь
Давид Иероним Гриндель считается первым латышским ученым. Ну, если уж совсем объективно, то первым латвийским ученым латышского происхождения.
Его дедушка Микелис Грундулис был крепостным, убежавшим в Ригу от сурового помещика. В Риге он стал браковщиком мачт, затем лесоторговцем, затем разбогател и оказался в числе первых латышей, получивших права рижского гражданина. При этом Грундулис онемечил фамилию — так что его сын уже был Гринделем.
Давид Иероним Гриндель родился 9 октября 1776 года. Он учился в Домской школе, а затем шесть лет служил учеником в аптеке Слона. Находилась эта аптека практически на Домской площади — на Яуниела, 13.
В 18 лет Гриндель уехал учиться в Йенский университет. Он собирался стать врачом и естествоиспытателем. Но, проучившись два года, вынужден был вернуться в Ригу по повелению российского императора Павла I. Был издан указ о запрещении молодым людям учиться за границей (и примерно в то же время был установлен запрет на ввоз иностранных книг). Так император пытался бороться с французской революционной заразой.
В Риге Гриндель вернулся в аптеку Слона и занялся самообразованием. В 1800 году он отправился в Санкт-Петербург, где сдал экзамен на чин аптекаря так успешно, что сразу был приглашен стать профессором недавно основанной Медицинско-хирургической академии. Но отказался. Не захотел Гриндель преподавать и в Дерптском (Тартуском) университете. Он остался в Риге и приобрел аптеку Слона.
Вместе с другим молодым любителем естественных наук Георгом Фридрихом Парротом в 1801 году Гриндель провел в Риге первые в Российской империи эксперименты по изучению гальванического тока. Но он занимался не только этим.
Императорское вольное экономическое общество присудило Гринделю золотую медаль за разработку, которая до недавнего времени кормила множество латышских крестьян, — метод получения сахара из свеклы. Увы, Гриндель не мог предвидеть, что Латвии придется пожертвовать своей экономикой ради сомнительной радости состоять в Евросоюзе...
В 1804 году Гриндель согласился стать профессором химии и фармацевтики Тербатского университета, а с 1810 по 1812 год был его ректором. Он основатель Рижского фармацевтического общества (1803) и издатель первого в Российской империи фармацевтического научного журнала Russisches Jahrbuch der Pharmazie («Русский фармацевтический ежегодник»; 1803-1810), издававшегося в Риге.
Гриндель также не просто автор многих работ по вопросам фармацевтики, химии и ботаники. Именно он изучал флору Прибалтики и серные источники в Кемери, первым сделал анализ вод этих источников.
В возрасте 50 лет он вздумал учиться медицине. Уникальный в истории случай — выйдя из-за кафедры, за которой он блестяще читал студентам лекции по химии, Гриндель переходил в соседнюю аудиторию, где доставал тетради и старательно конспектировал лекции профессоров-медиков.
Еще одна его идея вызвала переполох в научном мире — Гриндель задумал создать искусственную кровь. Опытов он провел немало, но уж очень опередил время с этой идеей — она до сих пор не реализована...
Можно считать памятником Давиду Иерониму Гринделю ведущую фармакологическую компанию Grindeks, которая даже учредила медаль в честь ученого. Но такой человек и монумента на видном месте заслуживает — чтобы молодежи было с кого брать пример, а рижанам было кем гордиться.
Читайте так-же:
• Гомеопатия в Латвии