 анна ахматовапоэтон, сам себя сравнивший с конским глазом,косится, смотрит, видит, узнает,и вот уже расплавленным алмазомсияют лужи, изнывает лед. в лиловой мгле покоятся задворки,платформы, бревна, листья, облака.свист паровоза, хруст арбузной корки,в душистой лайке робкая рука. звенит, гремит, скрежещет, бьет прибоеми вдруг притихнет,— это значит, онпугливо пробирается по хвоям,чтоб не спугнуть пространства чуткий сон. и это значит, он считает зернав пустых колосьях, это значит, онк плите дарьяльской, проклятой и черной,опять пришел с каких-то похорон. и снова жжет московская истома,звенит вдали смертельный бубенец...кто заблудился в двух шагах от дома,где снег по пояс и всему конец? за то, что дым сравнил с лаокооном,кладбищенский воспел чертополох,за то, что мир наполнил новым звономв пространстве новом отраженных строф— он награжден каким-то вечным детством,той щедростью и зоркостью светил,и вся земля была его наследством,а он ее со всеми разделил. 