"Сергей Балашов, чтец-декламатор, сосед Пастернака по писательскому дому в Лаврушинском переулке, дожил до глубокой старости. Буквально все в доме знали, что он сотрудничал с органами, но, удивительное дело, относились к этому как-то спокойно. „О, Балашов  --  это тот старик, у которого погоны из-под кожи растут?“  --  говорили о нем соседи. Все же ему скорее симпатизировали: он был импозантный артист, хотя о творчестве его в восьмидесятые годы никто уже не помнил. Любитель поэзии, он увлекался самодельной радио- и записывающей техникой, коллекционировал голоса, был гостеприимным хозяином-хлебосолом и во время застолий, переходивших в публичные чтения, записывал гостей. Гостями этими часто были его соседи. Бывал у него и Пастернак  --  и знал, что его голос тоже записывался.
В начале 2000-х, много лет спустя после смерти Балашова, его вдова стала распродавать оставшиеся вещи. Она позвонила моей матери  Наталья Анисимовна Пастернак, жена Леонида, младшего сына Бориса Пастернака, основатель и директор Дома-музея Бориса Пастернака в Переделкине в 1990–2012 годах. и предложила купить пленку с записью похорон Пастернака. Так к нам в семью попала круглая металлическая коробка. Стоимости ее не знаю, но мама говорила, что заплатила огромные деньги. Мы ее оцифровали  --  качество было не лучшее,  --  посмотрели, поплакали и заперли в сейф. После маминой смерти в 2012 году я несколько лет разбирала оставшиеся архивные материалы и нашла эту пленку. Я попросила поработать с ней Юрия Метелкина  --  не знаю никого, кто так качественно работает с материалом,  --  а затем разрешила ему выложить запись в фейсбук с указанием на мои права. Нам было необходимо это сделать именно в соцсети, чтобы люди узнали своих близких и рассказали о них.
Интуитивно я убеждена в том, что оператор пленки  --  сотрудник ГБ (совершенно не факт, что это сам Балашов). Об этом свидетельствует сам характер съемки, крупные планы, наезд на лица, группы беседующих людей. Но это только мои домыслы. Но ответа на вопросы, кто автор пленки и каким образом она попала к Балашову, нет, и очень хотелось бы узнать правду".
"Мне позвонил муж Елены Пастернак, Максим Ковальский, сказал, что в каком-то дальнем углу квартиры в Лаврушинском нашли очередную коробку с магнитофонными записями, и привез ее мне на исследование. В этой коробке я обнаружил железную банку, в которой лежали две кинопленки 16 миллиметров. И в этой же коробке я увидел акт-заключение, сделанный еще мамой Елены: это была попытка оцифровки пленки на какой-то киностудии. Но результата оцифровки записи не было  --  к тому же это делалось около десяти лет назад, и качество было очень плохое: практически ничего не видно, какие-то засветы, помутнения, все было довольно размыто. Но я заинтересовался  --  ведь в акте было написано, что запись длится четыре с половиной  --  пять минут. Я решил еще раз оцифровать пленки и обратился в компанию „Топ-Кадр“, у которой было единственное оборудование, работающее медленным покадровым сканированием с пленкой 16 миллиметров. Та оцифровка, которую вы видите,  --  это несколько десятков тысяч кадров, отсканированных и отреставрированных в цифровом формате самого высокого расширения, а потом снова смонтированных в фильм. Получилось HD-качество  --  я был поражен. Мы решили опубликовать это видео в фейсбуке, и тут началось невероятное: люди начали опознавать своих близких. Я понимаю, что все узнают Нейгауза и что некоторые узнают брата Бориса Леонидовича Пастернака, Александра; понимаю, что узнают знаменитого актера Бориса Ливанова с женой или Вениамина Каверина. Но люди стали находить своих отцов, матерей, друзей и знакомых, каких-то режиссеров, о которых не сохранилось ни словечка, ни звука, ни фотографии".
"Перед нами видео, как теперь это называется, или, точнее, пятиминутная любительская киносъемка, одного из важнейших дней в русской истории и культуре ХХ века  --  2 июня 1960 года. В кадрах этой пленки  --  участок переделкинской дачи Бориса Пастернака (где теперь помещается музей поэта) в день похорон. Из мемуаров современников мы знаем, что вынос гроба из дома задержался на полтора часа,  --  к дому идут и идут люди проститься с поэтом. Кинокамера зафиксировала сад на участке  --  сирень и пышно цветущие яблони. Двор полон народом: согласно „секретной“ информации ЦК КПСС, на похоронах было 500 человек  --  авторы записок и воспоминаний и вслед за ними биограф Пастернака Дмитрий Быков называют цифру четыре тысячи. Люди, пришедшие к дому или на кладбище к могиле проститься с поэтом, не были никем организованы, не были даже толком предупреждены о похоронах.
За полтора года до смерти Пастернак был громко, со скандалом и под проклятия советских газет исключен из Союза советских писателей после объявления о присуждении ему Нобелевской премии по литературе. О кончине одного из первых русских поэтов ХХ столетия „Литературная газета“ оповестила кратким извещением как о смерти „члена Литфонда“. Для многих пойти на похороны было не только данью уважения скончавшемуся поэту, но и актом гражданского мужества, причем, вероятно, первым за много десятилетий в Советской России.
Среди людей, которых мы видим, можно разглядеть иностранцев (скорее всего, корреспондентов), кого-то с фото- и киноаппаратурой (видимо, были сделаны и другие фотографии, другие киноленты  --  может быть, когда-то они еще найдутся). Кого-то легко можно узнать: брата поэта  --  Александра Леонидовича, ближайшего друга  --  великого пианиста Генриха Густавовича Нейгауза. Но производят впечатление не эти лица людей старшего поколения, а множество совсем молодых людей (как мы знаем из мемуаров, даже старших школьников) и совсем простых лиц: мужчин в рабочих кепках и женщин в платочках (очевидно, именно о таких Борис Леонидович писал в 1941-м: „бабы, слобожане, учащиеся, слесаря“). Кинолента позволяет увидеть, что состоялись в настоящем смысле всенародные похороны.
Гроб поэта окружен огромным количеством цветов, так же как на похоронах героя его романа:
„В эти часы, когда общее молчание, не заполненное никакою церемонией, давило почти ощутимым лишением, одни цветы были заменой недостающего пения и отсутствующего обряда. Они не просто цвели и благоухали, но как бы хором, может быть, ускоряя этим тление, источали свой запах и, оделяя всех своей душистою силой, как бы что-то совершали. Царство растений так легко себе представить ближайшим соседом царства смерти. Здесь, в зелени земли, между деревьями кладбищ, среди вышедших из гряд цветочных всходов сосредоточены, может быть, тайны превращения и загадки жизни, над которыми мы бьемся. Вышедшего из гроба Иисуса Мария не узнала в первую минуту и приняла за идущего по погосту садовника. (Она же, мнящи, яко вертоградарь есть…)“.
1 / 2Похороны Бориса Пастернака. Переделкино, 2 июня 1960 года© StaroeRadio AudioPedia2 / 2Похороны Бориса Пастернака. Переделкино, 2 июня 1960 года© Topfoto/Fotodom
Вот как это вспоминает один из присутствовавших:
„Ко времени выноса тела установилась какая-то необыкновенно торжественная и серьезная обстановка. Был теплый, почти жаркий солнечный летний день. Тысячи людей стояли молча и серьезно на участке, на дороге, на поле перед дачей. Никто не теснился, не было ни давки, ни суеты, ни разговоров“.
От дома на кладбище  --  около километра  --  гроб понесли на руках. На могиле, как мы знаем, единственный человек, друг Пастернака Валентин Фердинандович Асмус, произнес речь о великой русской литературе, к которой поэт принадлежал и принадлежит. Когда гроб опустили в могилу, собравшиеся еще долго читали стихи".

См. также курс "„Доктор Живаго“ Бориса Пастернака".
