Едва ли не самая популярная советская книга про подростков стала такой вовсе не сразу после первой публикации в 1939 году, но гораздо позже  --  в 1960–70-е годы. Отчасти это было связано с выходом фильма (в главной роли  --  Галина Польских), но гораздо больше  --  со свойствами самой повести. Она до сих пор регулярно переиздается, а в 2013 году была включена в список ста книг, рекомендованных школьникам министерством образования и науки.
Действие охватывает полгода из жизни четырнадцатилетней Тани из маленького дальневосточного городка. Таня растет в неполной семье: родители расстались, когда ей было восемь месяцев. Мама-врач постоянно на работе, отец с новой семьей живет в Москве. Школа, пионерский лагерь, огород, старая нянька  --  этим бы и ограничивалась жизнь, если бы не первая любовь. В Таню влюблен нанайский мальчик Филька, сын охотника, но Таня не отвечает ему взаимностью. Вскоре в город приезжает Танин отец со своей семьей  --  второй женой и приемным сыном Колей. В повести описаны сложные отношения Тани с отцом и сводным братом  --  от враждебности она постепенно переходит к влюбленности и самопожертвованию.
Для советских и многих постсоветских читателей "Дикая собака динго" оставалась эталоном сложного, проблемного произведения о жизни подростков и их взрослении. Здесь не было схематичных сюжетов соцреалистической детской литературы  --  исправляющихся двоечников или неисправимых эгоистов, борьбы с внешними врагами или воспевания духа коллективизма. В книге описывалась эмоциональная история взросления, обретения и осознания собственного "я".
В разные годы критики называли главной особенностью повести подробнейшее изображение подростковой психологии: противоречивых эмоций и необдуманных поступков героини, ее радостей, огорчений, влюбленности и одиночества. Константин Паустовский утверждал, что "такая повесть могла быть написана только хорошим психологом". Но была ли "Дикая собака динго" книгой о любви девочки Тани к мальчику Коле?  Сначала Таня недолюбливает Колю, но потом постепенно осознаёт, как он ей дорог. Отношения Тани с Колей до последнего момента асимметричны: Коля признаётся Тане в любви, а Таня в ответ готова сказать только, что хочет, "чтобы Коля был счастлив". Настоящий же катарсис в сцене любовного объяснения Тани и Коли возникает не когда Коля говорит о своем чувстве и целует Таню, а после того, как в предрассветном лесу появляется отец и именно ему, а не Коле, Таня говорит слова любви и прощения. Скорее это история сложного принятия самого факта развода родителей и фигуры отца. Одновременно с отцом Таня начинает лучше понимать  --  и принимать  --  собственную мать.
Чем дальше, тем заметнее знакомство автора с идеями психоанализа. По сути, чувства Тани к Коле можно интерпретировать как перенос, или трансфер,  --  так психоаналитики называют явление, при котором человек бессознательно переносит свои чувства и отношение к одному лицу на другое. Исходной фигурой, с которой может осуществляться перенос, чаще всего выступают ближайшие родственники.
Кульминация повести, когда Таня спасает Колю, буквально на руках вытаскивая его, обездвиженного вывихом, из смертельного снежного бурана, отмечена еще более явным влиянием психоаналитической теории. Почти в кромешной темноте Таня тянет на себе нарты с Колей  --  "долго, не зная, где город, где берег, где небо"  --  и, уже почти потеряв надежду, вдруг утыкается лицом в шинель отца, вышедшего со своими солдатами на поиски дочери и приемного сына: "…своим теплым сердцем, так долго искавшим в целом мире отца, почувствовала она его близость, узнала его здесь, в холодной, угрожающей смертью пустыне, в полной тьме".
Сама сцена смертельного испытания, в которой ребенок или подросток, преодолевая собственную слабость, совершает героический поступок, была очень характерна для соцреалистической литературы и для той ветви модернистской литературы, которая была сфокусирована на изображении мужественных и самоотверженных героев, в одиночку противостоящих стихиям  Например, в прозе Джека Лондона или любимом в СССР рассказе Джеймса Олдриджа "Последний дюйм", правда написанном намного позже повести Фраермана.. Однако итог этого испытания  --  катарсическое примирение Тани с отцом  --  превращал прохождение сквозь буран в странный аналог психоаналитического сеанса.
Кроме параллели "Коля  --  отец" в повести есть еще одна, не менее важная: это самоидентификация Тани с матерью. Почти до самого последнего момента Таня не знает о том, что мать по-прежнему любит отца, но чувствует и бессознательно принимает ее боль и напряжение. После первого искреннего объяснения дочь начинает осознавать всю глубину личной трагедии матери и ради ее душевного спокойствия решается на жертву  --  отъезд из родного города  В сцене объяснения Коли и Тани эта идентификация изображена совершенно открыто: собираясь в лес на свидание, Таня надевает мамин белый медицинский халат, и отец говорит ей: "Как ты похожа на мать в этом белом халате!".
Как и где Фраерман познакомился с идеями психоанализа, точно неизвестно: может быть, он самостоятельно читал работы Фрейда в 1910-е годы, во время учебы в Харьковском технологическом институте, или уже в 1920-е годы, когда стал журналистом и писателем. Не исключено, что были здесь и косвенные источники  --  прежде всего русская модернистская проза, испытавшая влияние психоанализа  Фраермана явно вдохновила повесть Бориса Пастернака "Детство Люверс".. Судя по некоторым особенностям "Дикой собаки динго"  --  например, лейтмотив реки и текущей воды, который во многом структурирует действие (первая и последняя сцены повести происходят на речном берегу),  --  Фраерман испытал влияние прозы Андрея Белого, который к фрейдизму относился критически, но сам постоянно возвращался в своих сочинениях к "эдиповским" проблемам (это заметил еще Владислав Ходасевич в своем мемуарном очерке о Белом).
"Дикая собака динго" была попыткой описать внутреннюю биографию девочки-подростка как историю психологического преодоления  --  прежде всего Таня преодолевает отчуждение от отца. В этом эксперименте была отчетливая автобиографическая составляющая: Фраерман тяжело переживал разлуку со своей дочерью от первого брака Норой Коварской. Победить отчуждение оказалось возможным только в чрезвычайных обстоятельствах, на грани физической гибели. Фраерман неслучайно называет чудесное спасение из бурана битвой Тани "за свою живую душу, которую в конце концов без всякой дороги отец нашел и согрел своими руками". Преодоление смерти и страха смерти здесь явным образом отождествлено с обретением отца. Непонятным остается одно: как советская издательская и журнальная система могла пропустить в печать произведение, основанное на идеях запрещенного в СССР психоанализа.
Тема развода родителей, одиночества, изображение нелогичных и странных подростковых поступков  --  всё это совершенно выбивалось из стандарта детской и подростковой прозы 1930-х годов. Отчасти публикацию можно объяснить тем, что Фраерман выполнял государственный заказ: в 1938 году ему поручили написать школьную повесть. С формальной точки зрения он этот заказ выполнил: в книге есть и школа, и учителя, и пионерский отряд. Выполнил Фраерман и другое издательское требование, сформулированное на редакционном совещании "Детгиза" в январе 1938 года,  --  изобразить детскую дружбу и заложенный в этом чувстве альтруистический потенциал. И всё же это не объясняет, каким образом и почему был опубликован текст, до такой степени выходивший за рамки традиционной школьной повести.
Действие повести происходит на Дальнем Востоке, предположительно в Хабаровском крае, на границе с Китаем. В 1938–1939 годах эти территории были в центре внимания советской прессы: сперва из-за вооруженного конфликта на озере Хасан (июль  --  сентябрь 1938 года), затем, уже после выхода повести, из-за боев у реки Халхин-Гол, на границе с Монголией. В обеих операциях Красная армия вступила в военное столкновение с японской, человеческие потери были велики.
В том же 1939 году Дальний Восток стал темой знаменитой кинокомедии "Девушка с характером", а также популярной песни на стихи Евгения Долматовского "Коричневая пуговка". Оба произведения объединяет эпизод поиска и разоблачения японского шпиона. В одном случае это делает молодая девушка, в другом  --  подростки. Фраерман не воспользовался тем же сюжетным ходом: в повести упоминаются пограничники; Танин отец, полковник, приезжает на Дальний Восток из Москвы по служебному назначению, но военно-стратегический статус места действия больше никак не эксплуатируется. При этом в повести немало описаний тайги и природных ландшафтов: Фраерман воевал на Дальнем Востоке во время Гражданской войны и хорошо знал эти места, а в 1934 году ездил на Дальний Восток в составе писательской делегации. Не исключено, что для редакторов и цензоров географический аспект мог оказаться весомым аргументом в пользу публикации этой неформатной с точки зрения соцреалистических канонов повести.
Повесть впервые вышла не отдельным изданием в "Детгизе", а во взрослом почтенном журнале "Красная новь". С начала 1930-х журнал возглавлял Александр Фадеев, с которым Фраерман находился в приятельских отношениях. За пять лет до выхода "Дикой собаки динго", в 1934 году, Фадеев и Фраерман оказались вместе всё в той же писательской поездке в Хабаровский край. В эпизоде приезда московского писателя  В город приезжает писатель из Москвы, и в школе проходит его творческий вечер. Тане поручают преподнести писателю цветы. Желая проверить, действительно ли она так хороша собой, как говорят в школе, она идет в раздевалку, чтобы посмотреться в зеркало, но, увлекшись разглядыванием собственного лица, опрокидывает бутылку с чернилами и сильно пачкает ладонь. Кажется, что катастрофа и публичный позор неминуемы. По дороге в зал Таня встречает писателя и просит его не подавать ей руки, не объясняя причину. Писатель разыгрывает сцену дарения цветов так, что никто в зале не замечает Таниного конфуза и ее испачканной ладони.  велик соблазн увидеть автобиографическую подоплеку, то есть изображение самого Фраермана, однако это было бы ошибкой. Как сказано в повести, московский писатель "родился в этом городе и даже учился в этой самой школе". Фраерман же родился и вырос в Могилёве. А вот Фадеев действительно вырос на Дальнем Востоке и окончил там школу. К тому же московский писатель говорил "высоким голосом" и еще более тонким голосом смеялся  --  судя по воспоминаниям современников, именно такой голос был у Фадеева.
Приехав в Танину школу, писатель не только помогает девочке в ее затруднении с испачканной чернилами рукой, но и проникновенно читает фрагмент одного из своих произведений о прощании сына с отцом, а в его высоком голосе Тане слышатся "медь, звон трубы, на который откликаются камни". Обе главы "Дикой собаки динго", посвященные приезду московского писателя, таким образом, можно расценивать как своеобразный оммаж Фадееву, после которого главный редактор "Красной нови" и один из самых влиятельных чиновников Союза советских писателей должен был с особой симпатией отнестись к новой повести Фраермана.
В книге вполне различима тема Большого террора. Мальчик Коля, племянник второй жены Таниного отца, попал в их семью по неизвестным причинам  --  он назван сиротой, но при этом ни разу не рассказывает о смерти родителей. Коля превосходно образован, знает иностранные языки: можно предположить, что его родители не просто позаботились о его образовании, но и сами были людьми весьма образованными.
Но это даже не главное. Фраерман предпринимает куда более смелый шаг, описывая психологические механизмы исключения отверженного и наказанного властями человека из коллектива, где прежде его радушно принимали. По жалобе одного из школьных учителей в районной газете публикуется заметка, переворачивающая на 180 градусов реальные факты: Таню обвиняют в том, что она просто ради развлечения, несмотря на буран, потащила своего одноклассника Колю кататься на коньках, после чего Коля долго болел. Прочитав статью, все ученики, кроме Коли и Фильки, отворачиваются от Тани, и требуется немало усилий, чтобы оправдать девочку и переломить общественное мнение. С трудом можно представить себе произведение советской взрослой литературы 1939 года, где появился бы подобный эпизод:
"Таня привыкла чувствовать всегда рядом с собой друзей, видеть их лица и, увидев сейчас их спины, была изумлена. <…> …В раздевалке он тоже не увидел ничего хорошего. В темноте между вешалками у газеты всё еще толпились дети. Книги Тани были сброшены с подзеркальника на пол. И тут же, на полу, валялась ее дошка  Дошка, или доха,  --  шуба мехом внутрь и наружу., подаренная ей недавно отцом. По ней ходили. И никто не обращал внимания на сукно и бисер, которыми она была обшита, на ее выпушку из барсучьего меха, блестевшего под ногами, как шелк. <…> …Филька опустился на колени в пыль среди толпы, и многие наступали на его пальцы. Но всё же он собрал книги Тани и, ухватившись за Танину дошку, изо всей силы старался вырвать ее из-под ног".
Так Таня начинает понимать, что школа  --  и общество  --  устроены не идеально и единственное, что может защитить от стадного чувства,  --  дружба и верность самых близких, проверенных людей.
Это открытие было совсем неожиданным для детской литературы 1939 года. Неожиданной была и ориентация повести на русскую литературную традицию произведений о подростках, связанную с культурой модернизма и литературой 1900-х  --  начала 1920-х годов.
В подростковой литературе, как правило, рассказывается об инициации  --  испытании, переводящем ребенка во взрослые. Советская литература конца 1920-х  --  1930-х годов обычно изображала такую инициацию в виде героических деяний, связанных с участием в революции, Гражданской войне, коллективизации или раскулачивании. Фраерман выбрал другой путь: его героиня, подобно героям-подросткам русской модернистской литературы, проходит через внутренний психологический переворот, связанный с осознанием и пересозданием собственной личности, обретением себя.
Арзамасцева И. Н. Фраерман Рувим Исаевич. Русские детские писатели ХХ века: библиографический словарь. М., 1997. 
Балина М. Воспитание чувств à la sovietique: повести о первой любви. Неприкосновенный запас. № 2. 2008.
Жизнь и творчество Р. Фраермана. М., 1981.

Статья подготовлена в рамках работы над научно-исследовательским проектом ШАГИ РАНХиГС "Изоляционизм и советское общество: ментальные структуры, политические мифологии, культурные практики".