История моды показывает, что эталон женской привлекательности меняется от эпохи к эпохе. Сегодня трудно понять, чем восхищали современников модели Рубенса, а древние греки в ужасе отшатнулись бы от нынешних худощавых красоток. В каждую эпоху канон красоты имеет свою "грамматику"  --  кодекс правил, систему понятий и прикладных рецептов. Условно можно выделить два типа красоты: первый ориентирован на здоровье, второй  --  на болезнь. В истории эти два типа, как правило, чередуются. Идеал здоровой, цветущей и плодородной красоты обычно торжествует в благополучные эпохи; истонченный, одухотворенный, болезненный (его можно назвать готическим) свойственен эстетике Средневековья и европейского декаданса.
На рубеже XVIII–XIX веков Европа переживала настоящий античный бум, и на этой волне возник поистине удивительный феномен  --  "нагая мода". Современники также назвали ее "мода à la sauvage"  --  "мода а-ля дикари", а историки искусства  --  ампирной или неоклассической.
"Дамы носили греческие одеяния с плотным поясом под грудью. Из-под него вниз струились мягкие пышные складки, руки выше локтя были открыты, волосы стянуты на затылке в узел… Женщины походили на античные статуи, чудом попавшие из классики в современность",  --  замечает немецкая писательница Каролина де ла Мотт Фуке.
Дама в тунике олицетворяла и свободу, и поэтическую музу, и трагическую любовь, будучи универсальным символом возвышенного. Свободное светлое платье с рукавами-фонариками, шитое из тонкого муслина или газовой ткани, называлось туникой. Дамы носили прическу à la grecque ("по-гречески"), легкие плетеные сандалии, камеи, браслеты, обручи на голове. Силуэт получался обтекаемый, плавный и в то же время лаконично-строгий. Низкое декольте туники, обнаженные плечи и руки, а также отсутствие корсета составляли разительный контраст с дамскими нарядами предшествующих десятилетий: "нагая мода" действительно позволяла красавицам демонстрировать свои формы.
При этом настоящая античная одежда отличалась от того, что носили любительницы "нагой моды". Так что женщины XVIII–XIX веков подражали не настоящим древним гречанкам или римлянкам, а именно статуям.
Изначальная модель здоровой красоты была заложена в искусстве Древней Греции и с тех пор не раз становилась примером для подражания. Но в каждую эпоху идеал античной телесности воспроизводился с некоторыми вариациями. В середине XVIII века главной сенсацией стали раскопки древнеримских городов  --  Помпеев и Геркуланума, а окончательно эстетический образ античности сформировался благодаря проникновенным статьям немецкого искусствоведа Иоганна Винкельмана. Раньше признанными образцами считались статуи Аполлона Бельведерского и Лаокоона в ватиканских коллекциях  --  теперь мир увидел новые шедевры. Во Франции античное наследие адаптировалось в работах архитектора Клода Никола Леду, в живописи Жака Луи Давида, "декоратора" Французской революции и наполеоновской империи, и в театральном творчестве актера Тальма. Кроме того, с легкой руки французского философа Жан-Жака Руссо с середины XVIII века в Европе стали популярны идеи естественности, возвращения к природе и первоначальной простоте нравов. Отныне красота связывается с раскрепощенной телесностью, во многом шокирующей пуританскую публику: многие парижские модницы дефилировали по бульварам почти раздетые, шокируя любопытных наблюдателей.
Известна история, как две полуобнаженные парижские дамы вышли прогуляться по Елисейским Полям, но под напором толпы они были вынуждены отступить и возвратиться в свои экипажи. Публика возмущалась: "Как может деликатный человек беззаботно взирать на обнаженных дам, которых ныне мы встречаем повсюду? Руки, некогда прикрытые, теперь обнажены почти до плеча, грудь постыдно выставлена напоказ, лодыжки тем более открыты". "Некоторые женщины чудовищным образом демонстрируют спину ниже лопаток, оскорбляя вкусы",  --  сетовали наблюдатели в 1806 году  C. W. Cunnington. Fashion and Women’s Attitudes in the Nineteenth Century. Dover Publications, 2004..
Для смягчения общего впечатления порой использовалась прозрачная накидка, прикрывающая фигуру с головы до ног. "Нагая мода" служила неиссякаемым поводом для шуток и эпиграмм. 
Новая пикантная эротичность облика достигалась в первую очередь благодаря игре просвечивающих поверхностей: "Некоторые из прекрасных дам появляются и зимой и летом, спасаясь как от жары, так и от холода, только в одном платье из шелка или муслина, накинутом на нижнюю рубашку  --  если они носят таковую,  --  но это сомнительно, поскольку рубашкой ныне слишком часто пренебрегают"  C. W. Cunnington. Fashion and Women’s Attitudes in the Nineteenth Century. Dover Publications, 2004.. Подобные сомнения были неслучайны: в дамской моде того времени возникло движение за отмену нижних рубашек, поскольку они не позволяли красиво распределяться складкам туники. Вместо них красавицам предлагалось носить розовое трико.
Чтобы создать эффект мокрой ткани, перед балом женщины слегка увлажняли наряды, так что прилипающая к телу туника ясно обрисовывала фигуру, как у Ники Самофракийской. Подобный прием, по свидетельству Винкельмана, был в ходу у античных скульпторов: "Греческая драпировка выполнялась в большинстве случаев с тонких и влажных одеяний, которые, следовательно, как известно художникам, плотно облегают кожу и тело и позволяют видеть его наготу". В странах с прохладным климатом, например в России, подобные экзерсисы нередко приводили к простудам, даже со смертельным исходом. Так, в возрасте двадцати пяти лет погибла княгиня Екатерина Осиповна Тюфякина  --  "жертва моды" в полном смысле слова. 
В эпоху сентиментализма на рубеже XVIII–XIX веков благодаря трудам философов Джона Локка и Жан-Жака Руссо очень популярны идеи естественного воспитания. Кормление грудью становится модным занятием даже среди аристократических дам. Широкое декольте неоклассических туник не только подчеркивало красивый бюст, но и подразумевало возможность грудного вскармливания. Сохранилось немало изображений светских красавиц, кокетливо демонстрирующих свой бюст во время кормления ребенка. Подобные ассоциации возникали у неискушенных зрителей при встрече с красавицами, одетыми по последнему веянию "нагой моды": "„Все эти женщины, вероятно, матери или кормилицы?“  --  спросил кто-то. „Нет,  --  ответил я,  --  это в большинстве случаев молодые девушки. Все они умеют придавать такую пышность груди, что скоро мы будем видеть грудь женщины раньше лица, спрятанного за ней“".  Э. Фукс. История нравов. Буржуазный век. М., 1994.
На волне увлечения неоклассической "естественностью" для любительниц откровенной моды открывались самые разнообразные возможности: так, фасон туники robe à la Psyché (платье а-ля Психея) позволял оставлять одну грудь открытой. Подобный наряд впервые был представлен широкой публике 14 декабря 1790 года в парижском балете "Psyché", а затем из театральных костюмерных довольно быстро перекочевал в гардероб светских дам. Предприимчивая портниха мадам Тейяр наладила пошив туник "Психея"  --  и они пользовались большим спросом. Однако мы не знаем в точности, насколько широкое распространение получила новая мода.
"Нагая мода", разумеется, предъявляла особые требования к фигуре и в том числе к форме бюста. Поскольку не все дамы могли похвастаться пышной грудью, некоторым приходилось пользоваться особыми приспособлениями. В частности, в моду вошла искусственная грудь, которую делали из воска или из кожи телесного цвета с нарисованными прожилками: "Особая пружина позволяла ей ритмически вздыматься и опускаться. Подобные шедевры, воспроизводившие иллюзию настоящего бюста, пользовались большим спросом и оплачивались очень дорого"   Э. Фукс. История нравов. Буржуазный век. М., 1994..
В трактатах по красоте замечали, что для поддержания миловидности женщине полезно много времени проводить на свежем воздухе и заниматься подвижными играми, спортивными упражнениями: это придает телу "эластичную и волнистую форму, грациозную, как полевые лилии". В начале XIX века в моду входят длительные прогулки, катание на коньках, прыгалки.
В светской жизни эти изменения проявились не самым приятным образом для старшего поколения. Солидные дамы ворчали: "Вместо медленной, спокойной походки молодые леди теперь бегают взад-вперед по комнате, как будто их призывает звон колокольчика, и благодаря такому проворству обеспечивают себе лучшее кресло, пока старшие успевают пройти до него половину расстояния"  C. W. Cunnington. Fashion and Women’s Attitudes in the Nineteenth Century. Dover Publications, 2004.. 
В эпоху Великой французской революции на моду влияют репрессии против аристократии. Увлечение античной эстетикой и тенденции минимализма делают неактуальными искусственность и декоративную усложненность аристократических туалетов и макияжа. Как следствие, в конце XVIII  --  начале XIX века происходит радикальный поворот в истории красоты. Вместо пылающих румян, ослепительных белил и напудренных париков в обиходе появляются такие средства, как "вода для восстановления цвета лица" (после пагубного для кожи применения румян) и прозрачная пудра, создающая эффект здоровой, чистой кожи.
Парфюмер и доктор Огюст Карон в своей книге "Дамский туалет, или Энциклопедия красоты" (1806) советует "есть ячменный хлеб", от которого кожа становится белой, и пить настойку иссопа  Иссоп  --  лекарственное растение, известное как "синий зверобой"., очищающую печень. Из косметических средств он рекомендует только румяна на основе растительных красителей, но и те советует использовать, проявляя "благородную скупость".
На волне научных идей просвещения в Европе начинают критически разбираться в составе косметических средств. В 1778 году во Франции образуется Королевское общество медицины. Ученые обследуют 115 косметических средств и дают добро 71 препарату. Критерием служит наличие вредных ингредиентов в составе. Среди забракованных, к примеру, числится crème anglaise (английский крем), содержащий свинец и уксуc.
Тенденция иметь бледную кожу свойственна именно "здоровой красоте": ведь понимание здоровья в конце XVIII  --  начале XIX столетия отличалось от современных представлений.
Здоровый цвет лица  --  визитная карточка молодой женщины: "Чистая, красивая кожа свидетельствует о наличии трех восхитительных добродетелей красоты: цельность характера, чистоплотность и веселый нрав",  --  говорилось в трактате "Зеркало граций" (1811). 
Для отбеливания порой используются радикальные средства, и процедуры эти напоминают пытки. Так, в драме XVIII века "Новая косметика" смуглая героиня пробует отбелить лицо от загара с помощью горячего масла кешью. При этом она сетует: "Я чувствовала, как будто мне в лицо впивались скорпионы, сороконожки и комары. Это было самое смешное и в то же время болезненное ощущение, которое я когда-либо испытывала". Даже если в данном случае описание подобного "пилинга"  --  литературный прием, абсолютно реалистичные рецепты аналогичных средств отбеливания заставляют отнестись к этому описанию с доверием. По источникам известно, что женщины этого времени порой пили уксус или носили талисманы, надушенные камфарой, исключительно чтобы добиться гладкой белой кожи. Возрастные пигментные пятна, веснушки, солнечные ожоги, прыщи, морщинки  --  против каждой напасти имелись проверенные средства.
Так, с пигментными пятнами боролись с помощью каустической соды  Каустическая сода  --  гидроксид натрия, или едкая щелочь. и воды, дистиллированной из желчи молодых бычков с добавлением небольшого количества растворимой соли. От солнечных ожогов спасались с помощью вуалей и широкополых соломенных шляп. Чтобы придать свежий розоватый оттенок коже, советовали наложить на ночь на лицо измельченную клубнику, а наутро смыть ее кервелевой водой  Кервель  --  однолетнее растение, другое название  --  "дикая петрушка".. Против веснушек рекомендовали следующий рецепт: смешать молоко и сок лимона в равных частях, развести в бренди. А вот рецепт популярного крема от морщин: "Смешать луковый сок и сок белой лилии, добавить нарбоннский мед  Нарбонн  --  город на юго-западе Франции, в регионе Лангедок. и белый воск, нагреть смесь так, чтобы воск растопился. Полученную мазь наносить на лицо на ночь".
Цвет лица являлся определяющим критерием женской красоты в начале XIX века. Это своего рода проверочная зона, контрольный участок для оценки красоты и здоровья. В романе Джейн Остин "Эмма" неоднократно обсуждается цвет лица одной из героинь  --  Джейн Фэрфакс. Придирчивый денди Фрэнк Черчилл выступает с критикой: "„Откровенно говоря, мисс Фэрфакс так бледна от природы, что всегда имеет нездоровый вид. Цвет ее лица оставляет желать лучшего“. Эмма, не соглашаясь с ним, взяла цвет лица мисс Фэрфакс под защиту. „Да, он и правда не ярок, но это не причина утверждать, будто в нем всегда присутствует нездоровый оттенок, а, главное, ее коже свойственна чистота и прозрачность, благодаря чему лицо ее приобретает неповторимую утонченность“". Тогда Фрэнк возражает Эмме, указывая, "что для него самого отсутствие здорового румянца  --  непоправимый изъян. Когда в чертах лица нет ничего особенного, румянец красит их".
Изначальный французский вариант "Словаря любви", одной из популярнейших книг XVIII века, был опубликован в 1741 году. Имя автора  --  французского историка и журналиста Жана Франсуа Дрё дю Радье (1714–1780)  --  держалось в тайне: книга была напечатана анонимно. На протяжении всей второй половины XVIII века выходили многочисленные переиздания "Словаря", а в 1787 году книга была переведена на английский язык. "Словарь любви", например, вклю-чает такие статьи, как "Возраст", "Поцелуй", "Восхищение"" "Любовник", "Женитьба", "Клятва". 
Автор "Словаря" перечисляет тридцать признаков идеальной красавицы: