Плейлист для экипажа корабля "Аполлон-17", запущенного в космос в декабре 1972 года, был составлен с массой намеков. Например, песней The Carpenters "We’ve Only Just Begun" ("Мы только начали") подразумевалось, что это не последняя американская экспедиция на лунную орбиту. Композиция "First Time Ever I Saw Your Face" ("В первый раз, когда я увидела твое лицо") Роберты Флэк также была выбрана неспроста. Астронавты услышали ее в тот день, когда корабль достиг пункта назначения: в данном случае "your face" было метафорой лунной поверхности. Для самой песни  --  фолк-стандарта 1950-х, превращенного певицей в чувственную фортепианную балладу,  --  это был довольно экзотический контекст. Годом ранее Клинт Иствуд использовал ее в своем первом фильме "Сыграй мне перед смертью", в сцене романтического свидания. Кстати, автор музыки и текста, фолк-певец, убежденный британский левак и коммунист Юэн Макколл, терпеть не мог кавер-версии своего хита и даже выделил под них в своей коллекции пластинок специальное место с кодовым названием "Комната ужасов". Тем не менее именно вариант Роберты Флэк получил "Грэмми"  --  а также прозвучал на орбите.


Совместный советско-американский космический полет "Союз  --  Аполлон" в июле 1975 года побудил составителей космических плейлистов впервые включить в них композиции на русском языке. Проигнорировать "Нежность" Александры Пахмутовой на слова Сергея Гребенникова и Николая Добронравова в этом контексте было просто невозможно: считалось, что это любимая песня Юрия Гагарина и вообще неофициальный гимн советских летчиков-космонавтов. В первый раз, утром 19 июля, команда "Союза  --  Аполлона" трансляцию песни проспала, но на следующий день композиция сработала в качестве будильника успешно. Майя Кристалинская, в чьем исполнении "Нежность" стала знаменитой, считала ее одной из лучших песен в своем репертуаре и, по воспоминаниям современников, даже плакала, слушая фонограмму.


Немного странно, что, по данным американских архивариусов, "Rocket Man", песня  --  визитная карточка Элтона Джона, впервые прозвучала в космическом полете лишь в 1984 году  --  спустя двенадцать лет после того, как она получила известность. Возможно, дело в содержании: при всей цепкости припева, это грустная баллада, вдохновленная, как признавался автор текста Берни Топин, рассказом "Космонавт" Рэя Брэдбери  --  о космонавте, который разбивает сердце своей жены тем, что постоянно надолго улетает на орбиту (и в конечном счете погибает, упав на Солнце). Впрочем, после 1984-го она звучала в проектах американского космического агентства NASA довольно часто: в 1998-м Элтон Джон спел "Rocket Man" живьем перед запуском челнока "Дискавери", а для последнего полета в рамках государственной программы "Космическая транспортная система" в июле 2011-го предварил исполнение композиции специальным утренним приветствием бортовому составу.


Одна из устоявшихся традиций космических побудок  --  транслировать знаменитые композиции с измененным по разным причинам текстом. В "I Get Around" Beach Boys заглавную строчку заменили на "We Orbit Round"; "Six Days on the Road" ("Шесть дней в пути") Дэйва Дадли превратили в "Eight Days" ("Восемь дней"), потому что именно столько экипажу корабля предстояло пробыть на орбите. Редакции не избежала и "Bohemian Rhapsody" группы Queen, разбудившая команду миссии STS-34 21 октября 1989 года. Поскольку одной из основных задач миссии был запуск космического аппарата "Галилео" для исследования Юпитера и его спутников, слова "Mama mia let me go" ("Mama mia, отпустите") заменили на "Galileo let me go"  --  космонавт Дон Макмонагл спел новый вариант прямо поверх оригинальной фонограммы в исполнении Фредди Меркьюри и его ансамбля. Кстати, Галилео  --  то есть Галилео Галилей  --  упоминается и в настоящем тексте "Bohemian Rhapsody", просто в другом отрывке.

Хит с последнего альбома "Synchronicity" группы The Police  --  одна из тех песен, которые очень часто интерпретируются неверно. "Every Breath You Take" давно вошла в анналы романтической поп-музыки, хотя в действительности представляет собой довольно зловещую хронику маниакальной одержимости лирического героя девушкой, в которую он влюблен. Стинг, автор музыки и текста композиции, не раз рассказывал в интервью, что испытывает смешанные чувства, когда поклонники говорят ему, что, например, танцевали под "Every Breath You Take" свадебный танец ("М-м-м, ну, счастья вам, ребята",  --  скептически сказал он, впервые столкнувшись с таким случаем). Впрочем, интерпретация работников космической отрасли оказалась еще более причудливой: в NASA слова "every breath you take" ("каждый твой вздох") решили трактовать буквально и 27 июня 1996 года транслировали композицию на орбите в честь пульмонологического эксперимента, осуществленного космонавтами в рамках 78-го полета шаттла "Коламбия": в рамках этого эксперимента участники программы анализировали деятельность человеческих легких в условиях невесомости.

Может показаться, что в космическом полете не вполне уместна песня, в которой есть строчки "Ничто не вернется, я знаю, но плачу совсем не о том", однако 14 сентября 2000 года с помощью трека с первого сольного альбома Константина Никольского будили экипаж космической миссии STS-106. Впрочем, русскоязычный репертуар полетов NASA вообще достаточно причудлив: в космосе в разные годы звучали и "Батяня-комбат" группы "Любэ", и "Плот" Юрия Лозы, и даже композиция "Киса-киса-киса, ты моя Лариса". Никольского, по-видимому, предложили составителям плейлистов родственники одного из российских космонавтов, участвовавших в полете STS-106,  --  Бориса Морукова или Юрия Маленченко. Последний стал известен три года спустя, когда сыграл первую в истории космическую свадьбу  --  правда, на орбите при этом был только он сам, а невеста во время церемонии находилась в Центре управления полетами NASA в Хьюстоне.

Орбитальные экспедиции никогда не были выставкой достижений современной поп-музыки: свежие хиты проникают в плейлисты NASA достаточно редко. Но бывали и исключения. Так, композиция "To the Moon and Back" австралийского дуэта Savage Garden вышла в конце 1996 года, а уже в августе 1997-го транслировалась для экипажа полета STS-85 на челноке "Дискавери". По всей вероятности, выбор трека обусловлен его названием  --  "На Луну и обратно". В Австралии его обыгрывал и снятый на композицию чёрно-белый клип, в котором музыканты поют в декорациях космического корабля. Впрочем, прямого отношения к космосу песня не имеет: она рассказывает о девочке-подростке, которая чувствует себя непонятой и ненужной в собственной семье и мечтает, как за ней прилетит космонавт и заберет ее с собой на Луну.


Группа Muse, наследники прог- и спейс-рока 1970-х, всегда были заворожены космосом, а в 2011 году даже планировали дать первый в истории человечества рок-концерт в невесомости и обсуждали такую возможность с руководителем проекта "Virgin Galactic", занимающегося туристическими суборбитальными полетами. Впрочем, пока она так и не представилась: пробный запуск аппарата для космического туризма в 2014 году потерпел неудачу  --  но музыка Muse не раз звучала на орбите в записи. Утром 26 мая 2010 года композиция с названием "Сверхмассивная черная дыра", под которую в фильме "Сумерки" вампиры играли в бейсбол, по просьбе космонавта Кеннета Хэма разбудила экипаж миссии STS-132. В 2016-м другой космонавт, Тим Пик, первый британец на МКС, на вопрос от Muse в твиттере: "Ну как наша песня „Starlight“ звучит в космосе?"  --  ответил: "Мне и на Земле нравилось, но на орбите  --  еще лучше!"

Пол Саймон написал песню "Homeward Bound" промозглым ранним утром на вокзале в городке Уиднес, графство Чешир, в ожидании первого поезда до Лондона. "Если вы когда-нибудь бывали в Уиднесе, то наверняка понимаете, как мне хотелось поскорее убраться оттуда",  --  рассказывал он много лет спустя. Песня выражала не только желание автора оказаться в съемной лондонской квартире конкретным весенним утром, но и общую усталость от изнурительных британских гастролей: Саймон мечтал вернуться в США, где его ждала подруга Кэти (та самая, к которой он позже обращался по имени в композиции "America"). Неудивительно, что в эпоху космических полетов "Homeward Bound" стала регулярным саундтреком к последнему пробуждению экипажа на орбите: впервые она прозвучала 18 марта 1989 года, в день завершения работы миссии STS-29. Последний трек космических плейлистов вообще почти всегда подбирался со смыслом: по популярности в этом качестве с "Homeward Bound" ("Возвращающийся домой") могли состязаться только песня "Houston" Дина Мартина с припевом "Going Back to Houston" ("Возвращаться в Хьюстон") и "Should I Stay or Should I Go" ("Мне остаться или мне уйти") группы The Clash.