
Конечно, тему каторги не мог упустить главный русский революционер своего времени Петр Кропоткин, отлично понимавший, что тюрьма может быть очагом, где разгорается настоящее недовольство режимом русского самодержавия. Петр Алексеевич включил в эти тексты, написанные в эмиграции, как личный опыт, так и множество статистических данных, фактов и историй. Отдельные главы посвящены ссылке и высылке, которую царский режим использовал как эффективное средство освоения имперских территорий. Предупреждаем, читать эту книгу действительно страшно.


Питер Гелдерлоос  --  публицист анархического толка, известный российским читателям благодаря книге "Анархия работает", ставшей три года назад бестселлером в левацкой среде. Его новая работа переносит нас в современную Америку и раскрывает суть пенитенциарной системы в этой стране.
Различия с Кропоткиным в акцентах видны сразу. Если русский анархист пишет в основном о нечеловеческих условиях содержания и высокой смертности заключенных, то для американского подобные случаи являются скорее вопиющими нарушениями устоявшегося статус-кво. Интересуют его больше справедливость, законность, а также репрессивная сущность наказания несвободой. После жесткой кропоткинской книги проблемы заключенных в США могут показаться детским лепетом. Однако это, конечно, совсем не так.
Для нас книга интересна в первую очередь как зеркало нашей собственной действительности. В конце концов, заключение под стражу как источник бесплатной рабсилы придумали не в России, и, возможно, нигде оно не имеет такой давней и насыщенной примерами истории, как в США. И да, там это большой бизнес, интерес которого один: обеспечить себе нужное количество заключенных любыми имеющимися способами. Конкретика и цифры  --  в книге.


Сложно и как-то неловко писать о классической философской книге, но попробуем изложить вкратце суть.
Фуко рассматривает наказание как сложную социальную функцию, не концентрируясь исключительно на его репрессивном воздействии. Кара  --  это метод отправления власти, а наказание  --  политическая тактика. Истории уголовного права и гуманитарного знания взаимосвязаны, и одно проистекает из другого.
Важно то, что за последние несколько столетий методы и цели надзора и наказания претерпели эволюцию. По мнению Фуко, это фундаментальный фактор, который отражает суть изменений политических отношений в обществе. Из способа устрашения насилие в отношении осужденного превратилось в инструмент более изощренный, посредством которого власть осуществляет тотальный контроль социума. Этому способствовало появление тюрьмы современного типа, построенной по принципам, почерпнутым из уклада средневекового монастыря.


В СИЗО люди, еще не осужденные, не признанные виновными, сидят порой годами. Ты еще не виновен, но уже в тюрьме, настоящей, беспросветной. В данном случае  --  женской.
Впрочем, Панкевич не перебарщивает с черной краской. Даже в тюрьме жизнь  --  это жизнь, и где есть люди, там и место маленьким человеческим радостям. Пленка, на которую снято это страшное кино,  --  цветная, и проектор показывает множество ярких кадров. Книга рассказывает истории обитательниц следственного изолятора, почти всегда трагичные, но все же полные и довольно забавных жизненных перипетий. Есть здесь и совершенно невинные души, и обреченные наркоманки, и закоренелые воровки, которые возвращаются в тюрьму без особого сожаления, как к себе домой.
Еще одно достоинство книги  --  хлесткий, насыщенный живой арестантской речью язык. Читать ее  --  одно удовольствие.


Лирический герой романа путешествует по Европе, интересуясь архитектурой общественных зданий, и пенитенциарных заведений в частности. Случайно на Центральном вокзале в Антверпене он знакомится со странным человеком по фамилии Аустерлиц, который явно разделяет его интерес к архитектуре. Случайное знакомство перерастает в нечто большее. За несколько встреч, случившихся в разное время и в разных странах, Аустерлиц излагает новому другу историю своей жизни и поиска своих корней. Трагические события войны и холокоста, которые были забыты, вытеснены сознанием ребенка, вновь вызваны к жизни, казалось бы, незначительными фактами.
Поиск своих настоящих родителей приводит Аустерлица сперва в Прагу, а затем в Терезин, где на территории старинной крепости в 1940-е годы был организован лагерь смерти для выдворенных из города еврейских семей.



