Мадрид стал центром "католической монархии и Испанской империи" со всеми ее заокеанскими владениями по монаршей прихоти: в 1561 году король Филипп II Габсбург, наследник самого могущественного европейского монарха XVI столетия  --  императора Священной Римской империи Карла V  Карл был сыном Филиппа Бургундского Красивого и Хуаны Безумной, дочери завершивших Реконкисту католических королей Фердинанда и Изабеллы. От испанских матери и деда Карл унаследовал корону Кастилии и Арагона (где правил в 1516–1556 годах под именем Карла I), от отца и деда по отцовской линии, Максимилиана,  --  Нидерланды, Австрию, Германию и другие европейские территории. В 1519 году Карл провозгласил себя императором Священной Римской империи, но папа официально короновал его десятилетием позже, в 1530-м., перенес сюда из Толедо весь королевский двор. Местом своей постоянной резиденции Филипп II выбрал бывший арабский форпост Маджирит (в переводе с арабского  --  "водный источник"), известный с IX века, и его Алькасар  --  "крепость". Так неожиданно началось возвышение небольшого городка, не примечательного ни своей историей, ни положением. Расстояние от старой столицы до новой  --  немногим менее ста километров. Оба города расположены в центре полуострова, но Мадрид севернее и ближе к тому месту, где Филипп с 1563 года строил Эскориал  --  дворец-монастырь, грандиозный памятник могущества испанской короны  Эскориал  --  архитектурный комплекс, включающий монастырь, дворец и усыпальницу испанских монархов. Строился по приказу Филиппа II более 20 лет.. Предполагают, что близость к Эскориалу и определила судьбу Мадрида: королю хотелось иметь возможность лично наблюдать за возведением своего главного детища.
Мадрид XVI–XVII веков, в отличие от Толедо, Вальядолида, Сеговии  --  старинных кастильских центров, живших интенсивной городской жизнью,  --  был полностью обязан своим положением и обликом присутствию королевского двора. Столица обустраивалась посреди практически пустого пространства, где не было ни крупных дорог, ни развитой торговли, ни большой реки. Город развивался стремительно, и в первой половине XVII века его полюсами стали королевский Алькасар и дворец Буэн-Ретиро  Оформлением дворца по поручению Филиппа IV Габсбурга (правил с 1621 по 1665 год) занимался Диего Веласкес. Именно этот король и его семейство в окружении придворных изображены на знаменитых "Менинах"., окруженный парком и лужайками (Алькасар был расположен там же, где стоит современный королевский дворец, он не сохранился, но парк Ретиро на месте). Эти две точки задают границы габсбургского Мадрида, в пределах которого сосредоточены основные городские достопримечательности и пункты туристического интереса: площади Майор и Пуэрта-дель-Соль, улица Майор, церковь XII века Сан-Хинес, перестроенная в середине XVII века, известная своей старинной башней церковь Сан-Педро-эль-Вьехо, монастырь Дескальсас-Реалес, тюрьма-дворец Санта-Крус.
Глава из книги французского историка Марселена Дефурно рассказывает о жизни Мадрида именно в ту эпоху, когда город стал постоянной королевской резиденцией и превратился в столицу государства. Прогулка от королевского дворца к бульвару Прадо и парку Ретиро по улице Майор будет куда увлекательнее, если знать, что здесь в XVI веке "беспрерывно двигались кареты, кавалеры со своими провожатыми  --  пажами и телохранителями, и порой было даже трудно проехать" и что тут и тогда "было принято „гулять“", "бродить под крытыми галереями", "останавливаться у дорогих лавочек, в которых покупателям предлагались шикарные ткани, золоченое и чеканное оружие, вышивка, ковры, украшения". Кроме того, Дефурно на 30 страницах отвечает на ряд нетривиальных вопросов: что творилось во внутренних дворах Алькасара? как были устроены королевские комнаты и залы? каковы были особенности хозяйственной жизни Мадрида (от проблем канализации до тонкостей оптовых поставок и хранения снега и льда)?
"В более удаленном от центра Прадо, где росли прекрасные тополя, а воздух освежали многочисленные фонтаны, дивными летними вечерами собиралось изысканное общество. До поздней ночи дамы совершали здесь прогулки в экипажах, а мужчины  --  верхом на лошадях. Если дама ехала без сопровождающего, то любой другой кавалер мог завести с ней беседу, приблизившись к дверце ее экипажа. Интрижки завязывались легко  --  благодаря ночной темноте и тому, что женщинам позволяла оставаться неузнанными шаль, почти полностью закрывавшая лицо, открывавшееся лишь по желанию самой дамы. Но такая анонимность часто создавала путаницу, благоприятствуя предприимчивым „профессионалкам“, которые изобиловали на аллеях и в рощицах парка, становясь все более многочисленными".
Прочесть Дефурно стоит перед первой обзорной прогулкой по городу, которую лучше всего начать около королевского дворца, а закончить в парке Ретиро, пройдя по улице Майор от одного края старого Мадрида до другого. Если на чтение не было времени дома, то можно усесться с книжкой в окрестностях дворца, спрятавшись от мадридского солнца в тени деревьев. Выбор тут прекрасный: с севера к Паласио Реаль примыкают сады Сабатини, с востока  --  зеленая площадь Орьенте, с запада  --  сады Кампо-дель-Моро. Обходя дворец, не пропустите остатки древней арабской стены (за собором Альмудена)  --  она в IX веке окружала мавританскую крепость, давшую начало городу.
Возвышение Мадрида пришлось на эпоху небывалого культурного подъема, которую принято называть испанским золотым веком  --  Siglo de Oro  Рамки испанского золотого века определяют по-разному. Самые широкие  --  от открытия Америки (1492) до смерти великого драматурга Кальдерона де ла Барки (1681).. Вслед за двором в Мадрид во второй половине XVI века перебралась и артистическая публика, в том числе поэты, драматурги и художники, составившие мировую славу испанского искусства. Вскорости на крохотном пространстве нескольких улиц (Уэртас, Прадо) и площадей (Санта-Ана и Анхель) образовался квартал, заслуживший впоследствии прозвище квартала Муз или квартала Литераторов (barrio de las Musas, barrio de las Letras). Здесь буквально в соседних домах жили мировые литературные гении: главный драматург Испании, "чудо природы" Лопе де Вега  На нынешней улице Сервантеса работает Дом-музей Лопе де Веги. и создатель "Дон Кихота" Сервантес  Тут же расположена типография, где впервые был напечатан "Дон Кихот".. Поэты-соперники Луис де Гонгора, творчество которого считается вершиной испанской барочной поэзии, и Франсиско де Кеведо, прославившийся и как прозаик, создатель плутовского романа "История пройдохи по имени дон Паблос". Тирсо де Молина, автор комедии "Севильский обольститель, или Каменный гость", открывшей дорогу мирового странствия Дон Хуана  --  Дон Жуана, и Кальдерон де ла Барка, создатель величайшей драмы "Жизнь есть сон". Тут же были открыты и первые коррали (дворы, специально оборудованные для театральных представлений, своего рода театры). Если времени читать произведения испанских классиков Ренессанса и барокко нет, то можно ограничиться, по крайней мере, несколькими стихотворениями, например тремя, посвященными испанской столице и обличающими пороки и невзгоды придворной и столичной жизни.
Сонет "О Мадриде" 
Как Нил поверх брегов  --  течет Мадрид.

Пришелец, знай: с очередным разливом,

Дома окраин разбросав по нивам,

Он даже пойму Тахо наводнит.

Грядущих лет бесспорный фаворит,

Он преподаст урок не мертвым Фивам,

А Времени  --  бессмертием кичливым

Домов, чье основание  --  гранит.

Трон королям и колыбель их детям,

Театр удач столетье за столетьем,

Нетленной красоты слепящий свод!

Здесь зависть жалит алчущей гадюкой,

Ступай, пришелец, бог тебе порукой,

Пусть обо всем узнает твой народ.  Пер. Павла Грушко.
Сонет "Вавилон"
Мой Вавилон, где я увидел свет,

Чтоб стать вовеки притчей во языцех!

Своих и пришлых ты укрыл в гробницах,

Гнездо мое, приют в годину бед!

Тюрьма уму и сердцу с давних лет,

Ты  --  школа зла, ты  --  представленье в лицах;

Вся спесь твоя  --  в разряженных тупицах,

Элизий, где живым приюта нет!

Оплот невежества, вражды кипенье,

Притон, где языки  --  страшней клинка.

Нет! Еду прочь, и Турия-река

Отмоет эту грязь в своем теченье.

Я видел ум в шутах у дурака,

И гнев спалил мое долготерпенье.  Пер. Майи Квятковской.
Посетив разок Мадрид,

Вот какой узрел я вид.
Видел времени щедроты:

То, что было тополями,

Нынче сделалось пеньками;

Видел мост, его пролеты

Так забили нечистоты,

Что вода едва сочится;

Видел: щебетали птицы,

Люди плакали навзрыд.
Вот какой узрел я вид.
Видел много лекарей,

Что внезапно стали нищи,

Переправив на кладбище

Всех недуживших людей;

Видел: клялся брадобрей,

Что, мол, вовсе нет работы

И что в кошельке с субботы

Ни монетки не звенит.
Вот какой узрел я вид.
Видел голод, столь голодный,

Что глотать отвыкла глотка,

Что на нем уже чесотка

Сдохла, став совсем бесплотной;

Видел я, как благородный

Дон не вылезал из долга,

И я думаю, что долго

Долга он не возвратит.
Вот какой узрел я вид.
Видел сотни родников:

Хоть водой они обильны,

Жажду утолить бессильны  -- 

Это очи бедняков;

Видел множество домов,

Толпы сирых и бездомных;

Видел, что в церквах огромных

Пламя свечек не горит.
Вот какой узрел я вид.
Видел город, что судьбою,

Столь к нему неблагосклонной,

Был низвергнут с небосклона

И повержен над рекою.

Кто бы вынесть мог такое?

Пронята его страданьем,

Речка с горестным рыданьем

От него стремглав бежит.
Вот какой узрел я вид,

Посетив разок Мадрид.  Пер. Леонида Цывьяна.
Прочтите их перед входом в Музей Лопе де Веги на современной улице Сервантеса или за углом, на нынешней улице Кеведо. Здесь располагался дом, в котором жили сначала Гонгора, а потом и Кеведо (он якобы специально выкупил здание, чтобы выставить на улицу снимавшего там комнаты поэтического противника).
Испанский XVIII век начался смертью бездетного Карла II Габсбурга, коронацией Филиппа V Бурбона и последовавшей Войной за испанское наследство. Французское влияние при правлении Бурбонов изменило облик Мадрида: были расширены и вымощены улицы и площади, модернизирована система водоснабжения, благоустроены сады и парки. Просвещенный монарх Карл III (правил в 1759–1788 годах) вошел в историю города благодаря завершению строительства нового королевского дворца (габсбургский Алькасар сгорел в 1734 году) и тому, что при нем был разбит бульвар Прадо, украшенный статуями, фонтанами и скамейками. Такого изящества город еще не знал. При этом короле взошла и звезда Франсиско Гойи: в 1786 году он добился звания придворного художника, а при следующем монархе, Карле IV, стал первым живописцем короля.
Менялось с оглядкой на французские образцы и мадридское общество. Погрузиться в светскую жизнь Мадрида последней четверти XVIII  --  начала XIX века поможет синематографическая поэма классика испанского кино Карлоса Сауры "Гойя в Бордо". Саура выбрал в качестве повествовательной рамки последние годы жизни художника, проведенные не в Мадриде, а в вынужденном изгнании, но он вплетает в рассказ сны и воспоминания героя о его столичной жизни.
Посмотрите фильм перед тем, как отправитесь в часовню Сан-Антонио-де-ла-Флорида. Ее в 1798 году Гойя расписал удивительными фресками, и туда в 1919 году из Бордо был перенесен его прах. Фильм, кроме того, подготовит зрителя к знакомству с работами Гойи, хранящимися в Прадо, музее Тиссена-Борнемисы и Королевской академии изящных искусств Сан-Фернандо.
При Карле IV Испания заключила с Наполеоном тайное соглашение о разделе Португалии. Под этим предлогом французские войска разместились на территории страны, а 23 марта 1808 года заняли Мадрид. Исторический роман Артуро Переса-Реверте представляет собой подробную хронику одного из главных дней в истории этого периода и в истории столицы  --  2 мая 1808 года, дня партизанского восстания против французских войск. Автор перемещает читателя в Мадрид первого десятилетия XIX века и ведет его вслед за героями событий по улицам, переулкам и площадям. Действие начинается около королевского дворца (Паласьо-дель-Орьенте) и охватывает всю столицу в границах, заданных городской стеной эпохи Филиппа IV (правил в 1621–1665 годах).
Роман сопровождается планом Мадрида, без постоянного обращения к которому его читать трудно и не так интересно. Книга Переса-Реверте не только знакомит с городом и драматическими историческими событиями, но и помогает понять знаменитые полотна Франсиско Гойи  --  "Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде" и "Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года".
"Десятитысячная толпа запрудила Пуэрта-дель-Соль, растеклась по окрестным улицам от Монтеры до Сан-Луиса, по Ареналю, Калье-Майор и Постас, а кучки людей, вооруженных удавками, ружьями и ножами, бродят вокруг, чтобы предупредить, если вдруг появятся французы. С балкона своей квартиры в доме № 15 по улице Вальверде, угол Десенганьо, угрюмо глядит вниз Франсиско де Гойя-и-Лусиентес, уроженец Арагона, 62 лет, член Академии Сан-Фернандо и королевский живописец с годовым доходом в пятьдесят тысяч реалов. <…> В жилете, в сорочке с раскрытым воротом, скрестив руки на груди, склонив крупную, все еще густоволосую кудрявую голову с седыми бакенбардами, знаменитейший из всех ныне живущих испанских художников упрямо стоит у самых перил, наблюдая за творящимся на улице. Крики и одиночные выстрелы в отдалении едва достигают его слуха, которого Гойя почти полностью лишился еще много лет назад после тяжкой болезни: вместо них он слышит лишь невнятный гул, сливающийся с шумом в голове  --  в его измученном, неусыпно бдящем и настороженном мозгу".
В квартале Маласанья на площади Второго мая (Дос-де-Майо)  Здесь раньше располагались казармы артиллерии. Именно артиллеристы под руководством Педро Веларде и Луиса Даоиса присоединились к восставшему народу. установлен монумент героям восстания  --  погибшим в сражениях с французами капитанам артиллерии Луису Даоису и Педро Веларде. Даоис и Веларде выведены в романе Переса-Реверте, и его будет особенно приятно читать за столиком одного из кафе, расположенных на площади вокруг памятника.
Классический роман испанского писателя Пио Барохи, виднейшего представителя "поколения 1898 года",  "Поколением 1898 года" традиционно называют испанских писателей и литераторов, остро переживавших крах испанской империи и глубокий моральный, социальный и политический кризис, в который Испания погрузилась с поражением в испано-американской войне и потерей последних заморских владений  --  Кубы, Филиппинских островов, Пуэрто-Рико. Яркие представители поколения  --  Мигель де Унамуно, Рамон дель Валье-Инклан, Пио Бароха, Асорин.  --  это великолепная хроника мадридской жизни конца XIX  --  начала XX века. "Вечера в Буэн-Ретиро" с документальной точностью воспроизводят нравы и образ жизни разных социальных слоев: столичной аристократии, мадридского "дна" и, конечно, литературной богемы. У Барохи улицы (Алькала, Реколетос, Аточа, бульвары Прадо и Ла-Кастельяна) и площади Мадрида (Пуэрта-дель-Соль, Сибелес, Орьенте, Мостенсес), как и выведенный в заглавие парк Буэн-Ретиро,  --  не простые декорации, но почти что участники повествования.
В жизни столицы эпоха, описанная в романе, определялась, с одной стороны, быстрым ростом населения, индустриализацией, развитием железной дороги, усилением влияния мадридских буржуа и студенчества. С другой стороны, это было время политической деградации, морального и управленческого упадка, коррупции  --  того, что, по убеждению Барохи и представителей его поколения, привело к национальному краху, проигрышу в последней колониальной войне и потере всех заморских владений  В ходе испано-американской войны 1898 года США захватили Кубу, Пуэрто-Рико и Филиппины.. Бароха фиксирует состояние и настроение общества, подготовившего испанскую катастрофу, и делает это с ностальгией и сожалением.
Жизнь главного городского парка Ретиро и сегодня течет по своим, особым законам, и для чтения романа Барохи вряд ли можно найти более подходящее место.
"Увеселения были здесь истинно мадридские, чуточку столичные и чуточку провинциальные, изящные и в то же время простоватые. Посетители садов Буэн-Ретиро, освободив дорожку для променада, рассаживались на стульях вокруг центрального павильона, где играл оркестр. Электрические светильники, развешанные среди деревьев на проводах, натянутых между столбами, заливали аллею ярко-белым светом, похожим на лунное сияние. Эти фонари представляли собой прозрачные стеклянные шары, оплетенные проволочной сеткой и облепленные тучами бабочек и мошкары, которых привлекал ослепительный блеск. Между двух угольных стержней, непрерывно мигая и рассыпая искры, сверкала вольтова дуга".
Писатель Рамон Гомес де ла Серна, связующее звено между двумя испанскими литературными поколениями  --  1898 и 1927 года  "Поколением 1927 года" принято называть группу писателей, заявивших о себе во время празднования 300-летия со дня смерти поэта Луиса де Гонгоры. В него объединяют Федерико Гарсиа Лорку, Хорхе Гильена, Луиса Сернуду, Дамасо Алонсо и других авторов., прославился в 1915 году, выпустив сборник "Растро". Эта книга воспевает одноименную мадридскую барахолку во всем ее ветхом великолепии и показывает город и всю страну через калейдоскоп потрепанных вещиц. Тут стоптанная обувь, бесчисленные банки и склянки, поношенные наряды, часы всех видов, зеркала, шляпы, книги  --  примеченные и описанные. Растро существует уже не первое столетие, и без его посещения воскресным утром настоящее знакомство с Мадридом не состоится. Обязательно отправляйтесь туда с рассказами Гомеса де ла Серны в кармане.
"Вещи рано или поздно исчезают отсюда, неизвестно когда, неведомо как. На то они и здесь; в том их великое назначение. Поэтому Растро не нарушает постоянства, но поправляет мягко, приятно, неназойливо. Ничто не длится вечно. Лишь чистота небес да благо земли, взятой в целом, достаточно постоянны. Растро же смертен, и потому ему удается кое-что улучшить, принимая от каждой вещи самое лучшее в ней и передавая ей взамен самые жгучие пороки…"
Продолжить знакомство с писателем и его Мадридом стоит, взявшись за позднюю книгу "Мадридские утраты", написанную уже в Буэнос-Айресе, далеко от оставленной в 1936 году малой родины. Это единственная в своем роде книга, где нет другого героя, кроме самого Мадрида:
"Что-что, а стиль у Мадрида есть,  --  свой, беззаботный стиль. Здесь по-своему живут, по-своему гуляют, по-своему запахивают плащ, и дома на фоне мадридского неба вырисовываются по-своему. <…> Все в нем слажено, и ты можешь смело предаться мерному ритму, который поведет тебя от Сан-Франсиско-эль-Гранде к спуску на набережную, от Пасео-де-ла-Кастельяна  --  к Пласа-де-Орьенте, велит зайти в музей Прадо, направиться потом к Пуэрта-де-Йерро и кончить свой путь на Пуэрта-дель-Соль или у Пасифико".
"Авиньонские барышни"  --  это ироничное псевдодокументальное повествование о жизни странного аристократического семейства, в дом которого по счастливому стечению обстоятельств вхожи самые разные знаменитости. На страницах небольшого романа, замечательно передающего атмосферу богемной жизни Мадрида 1920–30-х годов, появляются Пабло Пикассо, Федерико Гарсия Лорка, Рубен Дарио, Мигель де Унамуно, Эмилия Пардо Басан, Рамон дель Валье-Инклан  Мигель де Унамуно, Рамон дель Валье-Инклан  --  испанские писатели, принадлежащие к "поколению 1898 года".
Эмилия Пардо Басан  --  одна из крупнейших испанских писательниц конца XIX  --  начала XX века. . Особенное удовольствие можно получить, следя по карте за перемещениями героев и отмечая места, где располагались ключевые заведения эпохи  --  рестораны, бары, дансинги и отели. Нейтралитет в Первой мировой войне обеспечил Испании бурный экономический рост (его символом стал разрезавший город проспект Гран-Виа, заложенный в 1910-м и законченный в 1924-м), но не уберег ее от политической неразберихи, закончившейся диктатурой генерала Примо де Риверы. Военный переворот 1923 года генерал совершил по предложению короля Альфонсо XIII для защиты конституционной монархии от либерального правительства: вскоре была отменена конституция, создана военная директория, введена цензура, были запрещены каталонские, баскские и галисийские национальные движения.
"Я так никогда и не узнал, спала или не спала тетушка Альгадефина с Пабло Пикассо, признанным в наши дни гением века, наравне с Эйнштейном. Оба, кстати, носили кальсоны  --  непременный атрибут гениев. Сейчас мне бы хотелось думать, что тетушка Альгадефина облагодетельствовала Пикассо, но, к сожалению, не могу вписать этот славный факт в наши семейные анналы, поскольку достоверно ничего не известно. Так обстоят дела. На некоторых картинах Пикассо мадридского периода, а может, и следующего, в обнаженных женских телах, возведенных в кубизм, несоразмерно крупных, мне видится Сасэ Каравагио, но я бы не осмелился утверждать, что это она, хотя в отдельных фрагментах она вполне узнаваема, ведь Пикассо выбирал модель, чтобы разъять ее на части и потом забыть о ней.

     Пикассо очень нравилось гулять часами с тетушкой Альгадефиной по старому Мадриду, он делал зарисовки площади Себада, площади Паха, площади Лос-Каррос, площади Ромеро-де-Торрес".
Полистайте веселый роман Умбраля перед прогулкой по району Саламанка и осмотром бульвара Реколетос  --  здесь в конце XIX и в XX веке селилась мадридская аристократия. Не пропустите существующее с 1888 года кафе "Хихон"  --  его постоянными посетителями были Бенито Перес Гальдос, Рамон дель Валье-Инклан, Пио Бароха и Рубен Дарио (по совместительству герои Умбраля).
В воспоминаниях великого режиссера будут особенно интересны главки "Мадрид. Студенческая резиденция. 1917–1925" и "Альберти, Лopка, Дали": Бунюэль описывает жизнь мадридской творческой молодежи в 1910–20-е годы и легендарную Студенческую резиденцию  Резиденция была открыта в 1910 году и представляла собой вольный университет со студенческим городком, где студентам любых высших учебных заведений разрешалось снимать жилье и слушать лекции.  --  уникальное заведение, где встретились и подружились гении XX века Бунюэль, Федерико Гарсиа Лорка и Сальвадор Дали и которое изменило не только Мадрид и Испанию, но и культуру XX века. Рассказ об этом времени можно найти и в "Тайной жизни Сальвадора Дали, написанной им самим". Бунюэль и Дали пишут прежде всего о бунтарской и авангардной артистической жизни Мадрида, но между делом описывают и политические настроения 1920-х: борьбу с диктатурой Примо де Риверы, становление левого движения, начало Испанской республики  Вторая Испанская республика существовала с 1931 по 1939 год..
"Главными литературными кафе Мадрида были „Кафе Хихон“, существующее и сейчас, „Гранха дель Энар“, „Кафе Кастилья“, „Форнос“, „Кутц“, „Кафе де ла Монтанья“, где пришлось заменить столики из мрамора, настолько они были испещрены рисунками (я заходил туда один после лекций, чтобы поработать), и „Кафе Помбо“, где Гомес де ла Серна восседал каждую субботу. Входя, все здоровались, рассаживались, заказывали что-нибудь  --  большей частью кофе и воду (официанты все время подносили воду). Затем начиналась беспорядочная беседа, обсуждение последних литературных новинок, публикаций, прочитанного, подчас политических новостей. Мы обменивались книгами, иностранными журналами. Судачили об отсутствующих друзьях. Иногда кто-то читал вслух свои поэмы или статьи, и Рамон  Писатель Рамон Гомес де ла Серна. высказывал мнение, к которому чаще прислушивались, но иногда и оспаривали. Время проходило быстро".


"Наша компания день ото дня становилась все менее интеллектуальной. Мы все чаще проводили вечера в знаменитых мадридских кафе, где потихоньку варилась похлебка испанского искусства, политики и литературы, приправленная оливковым маслом. В изысканный аромат послевоенного варева, кроме того, несомненно, внес свою лепту двойной вермут. Я имею в виду откровенную сентиментальность  --  необходимый противовес всем видам героизма, подлости, фанфаронства и желчности, сдобренных политическими настроениями. От этого варева и повалил в конце концов пар ненависти, изначально обуревающей буржуазную душу. Когда ненависть проникла во все поры, открыла новые горизонты и самые заманчивые перспективы, грянула гражданская война".
Резиденция, закрытая при Франко  Франсиско Франко  --  военный диктатор Испании в 1939 -- 1975 годах., с 1986 года снова работает как центр культуры, науки и просвещения. Найти ее нетрудно  --  это комплекс зданий из красного кирпича за Музеем естественных наук, на улице Пинар. Вход на территорию открыт, там можно не только прогуляться и посидеть в саду, но и пообедать в местном кафетерии в главном павильоне комплекса.
В четвертое десятилетие XX века город переживал бурные политические события: в 1930 году подал в отставку и эмигрировал диктатор Примо де Ривера, в 1931-м был изгнан король Альфонсо XIII и установилась Вторая республика; в 1936 году началась гражданская война. Республиканский Мадрид держал осаду фалангистов  "Испанская фаланга"  --  правая политическая партия, основанная в 1933 году сыном диктатора Примо де Риверы Хосе Антонио. Члены партии приняли активное участие в военном мятеже, давшем начало гражданской войне. В 1937 году "Фалангу" возглавил Франсиско Франко. В годы франкизма "Фаланга" была единственной легальной партией. три года, и только после сдачи города режим Франко взял под контроль всю страну.
Хемингуэй, подолгу живший в Испании, в книжке 1932 года, главная тема которой  --  коррида, много страниц посвящает Мадриду. Из них складывается лирический оммаж городу и его жителям. Прочесть нужные страницы можно в ресторане "Ботин" на улице Кучильерос у Пласа-Майор, где постоянно бывал писатель.
"Только в Мадриде вы почувствуете подлинную сущность Испании, ее квинтэссенцию. А квинтэссенция может храниться в самой обыкновенной бутылке, и не нужны ей никакие пестрые ярлыки, как Мадриду не нужны национальные костюмы; какое бы здание ни возвели мадридцы  --  пусть даже оно напоминает Буэнос-Айрес,  --  достаточно увидеть его на фоне этого неповторимого неба, и вы уже знаете, что вы в Мадриде. Не будь там ничего, кроме музея Прадо, и то  --  если средства позволяют вам провести месяц в одной из европейских столиц  --  стоило бы каждую весну пожить месяц в Мадриде".
О жизни Мадрида в эпоху гражданской войны коротко, но ярко рассказывает "Испанский дневник" Михаила Кольцова (это записи за вторую половину августа  --  начало сентября 1936 года). Кольцов был направлен в Испанию в качестве военного корреспондента газеты "Правда" и негласного советника республиканского правительства.
"Кругом садовой решетки, по улице Алкала и по бульварам катится река устойчивой мадридской жизни. По широкому тротуару стучат высокими каблучками прибранные сеньориты. Платья, пояса, юбки, сумки прилажены, как всегда, до последней складочки; прически напомажены и отлакированы, каждая кудряшка, каждый завитой волосок укреплен воском, чтобы не раскрутился, не отстал в этой сумасшедшей жаре. <…> Стоят длинные очереди пожилых хозяек  --  за сахаром. Выдают по полкило. Стало туго с картофелем (привозной с севера продукт) и с мясом: основные мясные районы захвачены мятежниками. Сливочного масла совсем не видно в Мадриде. Большие очереди за молоком".
После победы в гражданской войне в 1939-м и до 1975 года во главе Испании стал Франсиско Франко. Увидеть жизнь франкистского Мадрида, забывшего уже гражданскую войну, позволяет фильм "Инвалидная коляска" ("El Cochecito") итальянского режиссера Марко Феррери, работавшего в 1950–60-е годы в Испании. Абсурдная история с элементами черного юмора, рассказывающая о пожилом испанце и его отношениях с семьей и друзьями, разворачивается в декорациях квартала Маласанья, который двумя десятилетиями позже станет центром испанской ночной жизни, а сегодня переживает период джентрификации. Улицы квартала, отрезанные от центра после строительства Гран-Виа, стали местом, где селились работяги, мелкие чиновники, студенты, то есть самые простые горожане. Герои фильма ездят по городу на мотоциклетных инвалидных колясках, и, следя за ними, можно рассмотреть машины, торговые лавки, тротуары, улицы и площади (легко узнается площадь Карлоса Камбронеро) и не застроенные еще современными домами поля, окружавшие исторический центр. Кроме того, на пленке запечатлена городская достопримечательность  --  впечатляющее как размерами, так и архитектурным оформлением кладбище Альмудена. "Инвалидная коляска" напоминает фильмы итальянского неореализма (простые герои, обычные люди вместо актеров, естественное освещение, отказ от съемки в павильонах), что, правда, по свидетельству сценариста Рафаэля Асконы, получилось исключительно из-за ограниченного бюджета фильма.
В эту эпоху, в конце 1950-х, франкистский режим вступил в период консервативной модернизации. В 1959-м начал действовать стабилизационный план, давший толчок развитию испанской экономики и обеспечивший рост, названный впоследствии "испанским экономическим чудом". Вместе с либерализацией экономики начались изменения в социальной, политической и культурной жизни. Так наступила и эпоха "нового испанского кино"  Новое испанское кино  --  поколение режиссеров, лидером которого можно назвать Карлоса Сауру, объединенное ориентацией на эстетику нового европейского кино и антифранкистской, антитоталитарной интонацией..
Зажатый в тиски франкистского порядка и строгой морали, город со смертью диктатора в 1975 году, восшествием на престол Хуана Карлоса де Бурбона  В 1969 году Франко назначил наследником испанской короны Хуана Карлоса  --  внука бежавшего в 1931 году из страны короля Испании Альфонсо XIII. Хуан Карлос по воле диктатора занял престол после его смерти и правил с 1975 по 2014 год.и началом демократических преобразований  При Хуане Карлосе начался период перехода к демократии. Его первый этап завершился принятием в 1978 году новой конституции, провозгласившей Испанию парламентской монархией. буквально взорвался и превратился в центр контркультуры. Она получила название la movida madrileña ("ла мовида мадриленья"  --  "мадридская тусовка") и под ним вошла в историю XX века. Центром мовиды стали кварталы Маласанья и Чуэка, прилегающие к проспекту Гран-Виа, но давно пришедшие в упадок и оттого дешевые. Главный идеолог эпохи  --  Педро Альмодовар, по фильмам которого уже принято изучать Мадрид 1980-х и 1990-х. В дополнение к его кинокартинам стоит прочесть единственную книгу художественной прозы режиссера. Это история вымышленной героини Патти Дифусы (альтер эго автора) и разгульной и безумной жизни Мадрида 1980-х.
"Если снова вернуться в Мадрид, в лоне которого была рождена Патти, то, признаться, у нас тогда не было ни славы, ни денег, зато каждый день происходило очень много всего. С помощью Патти я все ставил с ног на голову. Я пользовался поддержкой Патти по разным поводам, но свою основную трибуну она получила именно в журнале „Ла Луна“. Патти, верное отражение моих чувств, начала испытывать отвращение к своей распущенности и к себе самой. Это случилось как раз в то время, когда стала входить в моду мадридская тусовка. Отчеты о вечеринках печатались в журналах, любительские записи превращались в диски, сплетни  --  в колонки печатного текста, нелепые костюмы становились явлением моды. Патти исчезла так же внезапно, как и появилась".
 --  Очутиться в Мадриде 1830 года. Посмотрите 15 коротких видео (каждое не длиннее двух минут), подготовленных Музеем истории Мадрида. Камера парит над одним из главных его экспонатов  --  макетом города, который дает возможность увидеть в объеме Мадрид таким, каким он был два столетия назад (над улицами, площадями и зданиями в видео всплывают их названия). Эту филигранную модель столицы выполнил в 1830 году военный инженер и картограф Леон Хиль де Паласьо. Его работа  --  потрясающий источник по истории развития города.
 --  Самостоятельно исследовать, как менялся Мадрид с XVII по XX век  --  по живописным и рисованным видам и по планам города, собранным на специальных страницах испанской "Википедии".
 --  Отправиться на виртуальные экскурсии в мадридские музеи. Начать можно с "золотого музейного треугольника", то есть трех картинных галерей  --  Прадо, музея Тиссена-Борнемисы и Центра искусств королевы Софии, знаменитого своей коллекцией искусства XX века (например, там можно увидеть "Гернику" Пикассо). А потом изучить десятки других экспонатов из музеев испанской столицы, до которых добирается не каждый турист, например из коллекций Национального археологического музея, Музея Америки и Морского музея (не пропустите самую древнюю из сохранившихся карту мира, где изображена Америка).
 --  Научиться готовить чуррос с шоколадом. Сhocolate con churros  --  главный мадридский завтрак, которым можно начать любой день, но особенно приятно завершить веселую мадридскую ночь: таков ритуал. Чуррос похожи на пончики в форме подковы; есть их нужно, макая в горячий густой шоколад. Чтобы их приготовить, понадобятся сливочное масло, мука, яйца, сахар и вода. Чуррос обычно жарят во фритюре, но, если его нет, сгодится и обычная духовка.
Долгое время главным маршрутом из России в Мадрид был конный. Именно так туда добирался в 1840-х автор одной из первых русских книг об Испании  --  критик и переводчик Василий Боткин, предлагающий ряд практических советов для путешествующих:
"Нечего вам говорить, с каким любопытством переезжал я границу Испании, с каким жадным вниманием встретил я Ирун, первый пограничный испанский город, где дилижанс наш остановился завтракать. Здесь же была и последняя станция на французских лошадях. В Ируне наш испанский дилижанс получил новую упряжь: десять красивых, сильных мулов. Весело смотреть, как их холят испанцы: вся задняя половина выбрита, грива в лентах, на голове высокий букет из разноцветной шерсти. Здесь же верх нашего дилижанса нагрузили дюжиной ружей и trabucos (род мушкетов), между которыми поместились двое солдат, чтобы отстреливаться в случае нападения разбойников. Как ни будьте недоверчивы ко всем слухам и рассказам о разбойниках, но, когда дилижанс вооружают как подвижную крепость, поневоле иногда подумаешь о них. Мои товарищи в дилижансе советовали мне, путешествуя по Испании, иметь при себе наличными деньгами столько, сколько нужно от одного большого города до другого,  --  франков двести или триста, а остальные деньги в векселях; эти триста франков необходимы еще и для того, чтоб избавиться от дурного обращения разбойников, которые, если при путешественнике не окажется вовсе или очень мало денег, вымещают на нем свое неудовольствие побоями. Ирун познакомил меня и с испанскою кухнею: весь завтрак приготовлен был на дурном оливковом масле, которое воняло, как то, которое называется у нас обыкновенно деревянным. Впрочем, товарищи мои испанцы обрадовались ему, говоря, что они не могли есть оливкового масла во Франции: оно не пахнет маслом. <…>

    Теперь между главными городами Испании (не всеми) и Мадритом, хотя изредка, ходят дилижансы; но когда первый дилижанс, назад тому лет двадцать, отправился из Мадрита,  --  за несколько миль от Мадрита он был остановлен толпой народа и сожжен вместе с чемоданами путешественников. Второй провожали два взвода кавалерии до самой границы. Это продолжалось целый месяц, пока народ не привык к этому нововведению, которое, между прочим, отбивало доход у погонщиков мулов и лошадей, верхом на которых обыкновенно путешествовали по Испании".
Во второй половине XIX века появилась возможность добраться до Испании по железной дороге. Вот что писал о своем пути в Мадрид в конце 1880-х Василий Немирович-Данченко  Василий Немирович-Данченко (1847-1936)  --  писатель, путешественник и журналист, старший брат режиссера и одного из основателей Московского Художественного театра Владимира Немировича-Данченко.:
"Неужели я в Испании?.. И какая-то детски восторженная радость охватывала меня. В Испании!  --  в том самом сказочном, легендарном краю, о котором столько мечталось когда-то!.. Мне даже смешно становится: чего это рядом ругается и злится толстый француз, севший вчера в Сетте  Сет  --  город на юге Франции. к нам в вагон. <…> Он поминутно считает, глядя на часы, на сколько мы уже опоздали…

      --  Проклятая страна! Никто и никуда не торопится. Цены времени не знают! Я,  --  обращается он ко мне,  --  два года жил здесь, всю страну объездил, и не было еще случая, чтобы испанский поезд когда-нибудь и куда-нибудь пришел вовремя! Раньше  --  никогда, позже  --  всегда!"
Сегодня всех этих треволнений можно избежать, воспользовавшись самолетом. Теперь вместо векселей имеет смысл оформить карту Travel банка "Открытие": с ней вы не только сможете сэкономить на страховке, но и получите бонусы, а также бесплатный трансфер в аэропорт, избавив себя от хлопот с поездами. К тому же в течение всего лета "Открытие" предлагает 100-процентный cash-back при различных покупках через Apple Pay.