Один знакомый англичанин, продавец всякой антикварной всячины, сообщил, что припас для меня кое-какие русские фотографии и пару старых изданий "о Вашей стране". Снимки разочаровали: безымянные персоны, средние столичные ателье. Но одна из книг оказалась любопытной. На титульной странице по-французски значилось: "Le Faux Pierre III ou La Vie et les avantures du rebelle Jemeljan Pugatschew" ("Ложный Петр III, или Жизнь и приключения повстанца Емельяна Пугачева"). Ниже приписка: "На основе русского текста, написанного господином F. S. G. W. D. E.". Год издания  --  1775-й. Именно тогда в Москве казнили "бунташного казака Емельку".
1 / 2Титульная страница книги «Le Faux Pierre III». 1775 год© Коллекция Ольги Хорошиловой2 / 2Разворот книги «Le Faux Pierre III». 1775 год© Коллекция Ольги Хорошиловой
Я поинтересовалась, попадалось ли ему когда-нибудь подобное издание? Антиквар ответил: "Книга редкая, но в Англии ее можно отыскать". Неудивительно, ведь, судя по титульной странице, ее опубликовали в Лондоне. Но, как оказалось, даже этой информации верить нельзя.

Речь в книге идет о Пугачеве. Но это вовсе не косматый чернобородый яицкий казак, который объявил себя Петром III и разжег крестьянскую войну, "ведомый ненавистью к крепостничеству и горячим желанием помочь народу", как писали советские историки. Этот Пугачев  --  не "бунташный казак Емелька" и не народный вождь. Он  --  благородный революционер, авантюрист плаща и шпаги. В нем гармонично сочетаются "добродетель и зло", "любовь к Отечеству и всякие пороки", у него ловко подвешен язык, он обожает приключения и прекрасно владеет холодным оружием.
В первых строках безымянный автор, господин F. S. G. W. D. E., называет Пугачева героем и сравнивает с Оливером Кромвелем. Эпиграф книги соответствующий: "Преступления героя суть его добродетель". То есть читатель не должен судить строго бунтовщика, ведь герои по определению вершат добро, хоть оно часто бывает с кулаками.
После вступительного панегирика следует описание жизни Пугачева, почти полностью выдуманное и выполненное в духе авантюрных романов того времени. "Наш молодой авантюрист", как именует героя автор, знакомится с разбойником, который приводит его в тайный лагерь "в глубине могучего украинского леса, где воры основали свою столицу". Пугачев вскоре становится их предводителем.
При этом ничто не мешает ему пересекать границы: под именем Занарди он совершает баснословный гран-тур по Европе с целью изучить традиции, нравы и быт живущих там народов. Кроме того, он пытается отыскать "настоящих людей-героев". И находит их  --  в его близкое окружение попадают господа с европейскими именами: Боаспре состоит при нем адъютантом и советником, а шайку разбойников возглавляет Скорондоно  --  эдакие бандиты из "Комеди Франсез".
Наконец, когда войско собрано, Пугачев начинает свой великий степной поход "за независимостью и свободой", которых так жаждал "его мятежный дух". Крестьянская война описана довольно увлекательно, а некоторые факты удивительно точны для авантюрного романа, например размер войска Пугачева: "Около ста тысяч людей, из которых тридцать тысяч  --  войска регулярные". Впрочем, это объяснимо. Книга о Пугачеве  --  лжероман. Его реальное назначение  --  быть средством информационной войны.
Кто стоял за изданием этой книги и кто ее истинный автор  --  эти вопросы, увы, до сих пор остаются открытыми. Прежде всего потому, что пока не обнаружены документы, которые позволили бы точно установить авторство.
Версия причастности к изданию французов возникла практически сразу после выхода романа. И внешнеполитические обстоятельства вроде бы ей способствовали. Еще в 1768 году Екатерина II отправила в Польшу войска во главе с бригадиром Александром Суворовым  --  он дал отпор барским конфедератам  Барская конфедерация  --  союз польской римско-католической знати, созданный в 1768 году для защиты от давления России и противодействия реформам короля Станислава Августа Понятовского. Понятовский, которого поддерживала Екатерина II, пытался уравнять в правах католиков и "диссидентов"  --  то есть представителей иных христианских конфессий: православных, грекокатоликов и протестантов. Создание Барской конфедерации он воспринял как восстание и попросил помощи России. Войска конфедератов были наголову разбиты, к 1776 году Барская конфедерация прекратила свое существование., действия которых курировал французский генерал Дюмурье. И конечно, Франция негодовала, когда в 1772 году Россия приняла участие в разделе Польши. Интересы двух государств сталкивались и на Ближнем Востоке, где торговые агенты Бурбонов сотрудничали с персами и османами и всячески пытались не допустить в этот регион русский капитал. Успешная для России война с Турцией, окончившаяся в 1774 году подписанием Кючук-Кайнарджийского мирного договора, усилила враждебный настрой двух государств. Французы считали Турцию зоной своего влияния, но по статьям договора османы вынуждены были отказаться от Керчи и Еникале, смириться с независимостью Крымского ханства, открыть свои воды для русских торговых кораблей.
В общем, у французов были все причины развязать информационную войну, коль скоро не было возможности начать открытый военный конфликт. И потому они вполне могли издать книгу о Пугачеве. Эту точку зрения, в частности, отстаивал историк Георгий Петрович Блок, объявивший сочинение "французской продукцией". Он, впрочем, был убежден в том, что "Ложного Петра" издали в Лондоне. Современные исследователи не столь категоричны. Большинство считают местом издательства Амстердам. Косвенным подтверждением этому можно считать тот факт, что князь Александр Куракин вскоре после выхода книги приобрел ее в голландском городе Лейден.
Однако некоторые историки, к примеру Ханно Брандт и Ричард Максвелл, не исключают, что за этим провокационным романом могли стоять англичане. В 1770-е годы Британия в отношениях с Россией придерживалась нейтралитета, что, впрочем, не означало бездействия. Англичан насторожил амбициозный российский проект образовать из Крыма, Валахии и Молдавии независимые государства. Английский министр Рочфорд, плохо скрывая возмущение, заявил, что этот план "не вполне соответствует умеренности петербургского двора". Когда Россия с успехом завершила кампанию против Турции и подписала Кючук-Кайнарджийский мирный договор, англичане поняли, что это лишь начало настоящей войны с османами.
Восторгаясь мудростью императрицы и доблестью ее войск, британские дипломаты тем не менее хотели остудить пыл русских. Информационная война и памфлеты, подобные "Ложному Петру III", вполне могли им в этом помочь.

Впрочем, кто бы ни был автором романа, и французы, и англичане видели, как русская императрица всеми способами старается поднять престиж России в глазах просвещенных европейцев: общественное мнение многое для нее значило. И если политическая обстановка не позволяла открыто противостоять Екатерине II, то можно было вести против нее тайную, информационную, войну. Ее применяли и французы, но англичане владели ею в совершенстве: неслучайно политическая карикатура  --  одно из важных средств такой войны  --  появилась именно в Англии. Другим средством были книги.
Пока разгорался пугачевский бунт, а русские регулярные войска пытались его затушить, европейское общество составляло по этому поводу свое мнение. Екатерина II хотела убедить Европу в том, что войска Пугачева  --  "просто скопище разбойников". Однако верили в это не все, и "Ложный Петр III" создавал совершенно другой образ "злого бунтовщика Емельки".
Текст в духе приключенческого романа был сделан на основе газетных статей о бунте, а также некоторых русских документов. Главная цель, которая перед ним ставилась  --  убедить общество в том, что Пугачев с его "мятежным казацким духом" выступал за независимость и свободу и героически сложил за это голову на плахе.
В "Ложном Петре III", вышедшем осенью 1775 года, важен не только текст. Книгу открывает гравированный портрет Пугачева, весьма примечательный. Это не патлатый дикий казак. Это гладко выбритый, аккуратно подстриженный шляхтич в венгерско-польском костюме и меховой шапке. Прямой нос, округлый подбородок, пучок усиков и гневный взгляд  --  практически копия портрета Петра Великого! Издатели книги хотели, чтобы возникла такая ассоциация. Пусть Пугачев  --  лживый Петр III, но он так же силен, независим и своеволен, как великий русский император. Пугачев  --  не грубый казак, а цивилизованный революционер. Такой вывод должны были сделать читатели.
1 / 2Портрет Емельяна Пугачева. Гравюра из книги «Le Faux Pierre III». 1775 год© Коллекция Ольги Хорошиловой2 / 2«Подлинное изображение бунтовщика и обманщика Емельки Пугачева». Картина неизвестного художника. 1770-е годы© Ростовский кремль

Императрица Екатерина II сделала вывод противоположный. Она сочла издание зловредным и глупым, а российские дипломаты стали противодействовать попыткам переиздания опуса в Европе. По их требованию, например, приостановили публикацию "Ложного Петра III" в Гааге. Однако это не всегда получалось. Уже в 1776 году вышел немецкий перевод, и, что любопытно, издан он был в Лейпциге, а на титульной странице значился Лондон, как и в оригинальном издании. Тогда же "Ложный Петр III" попал в Польшу, чему, возможно, также способствовали англичане. До них доходили слухи о том, что в пугачевском войске есть польские конфедераты и что их братья по оружию в недавно разделенной Польше будут готовы рано или поздно поддержать русских бунтарей.
Несмотря на запреты, издание попало в Россию осенью 1775 года, и читали его здесь с неменьшим интересом, чем в Европе. В 1809 году оно было переведено на русский язык  --  и сильно при этом отредактировано. Даже в таком отцензурированном, купированном виде книга неприятно поразила Александра I: император заметил, что она может иметь "неприятные действия над читателями", и осведомился, как цензура вообще ее пропустила. Цензору пришлось доказывать, что он нарочно выкинул ряд мест, чтобы порядок глав нарушился и смысл повествования замутнился, а от возмутительной книги остались бы только "высочайшие указы и при них смесь нелепых разбойнических и романических происшествий"; его объяснение сочли "дерзостью". Но, хотя продажа русского издания была спешно запрещена, а все существующие экземпляры конфискованы у торговцев, оказалось уже поздно: почти весь тираж (1800 экземпляров) довольно дорогой книги разошелся, и его с интересом читали в Москве и Петербурге  --  ведь это иностранное сочинение оказалось первой книгой о Пугачеве на русском языке.

Неудивительно, что впоследствии роман привлек внимание Александра Пушкина, обдумывающего собственную "Историю Пугачева". Сперва он считал его русской книгой и в первом наброске предисловия к "Истории" писал: "Ист[ория] Пугачева мало известна  --  при Ек[атерине] запрещено было о нем говорить. При Алекс[андре] написан глупый роман…" Затем, узнав о существовании немецкого текста, Пушкин назвал "Ложного Петра" "пустым немецким романом". Тем не менее эта книга, среди прочих материалов, повлияла на создание "Истории Пугачева". Из "глупой" книги все же вышел толк.


