
Долгожданная допечатка тиража книги, впервые вышедшей на русском языке в прошлом году и практически сразу ставшей библиографической редкостью.
"Дорогая фройляйн Арендт!

     <...> Между нами все должно быть предельно ясно и чисто. Лишь тогда мы будем достойны того события, каким оказалась наша встреча. То, что Вы стали моей ученицей, а я  --  Вашим учителем, есть только внешняя причина того, что произошло с нами.

     Я никогда не смогу обладать Вами, но Вы отныне часть моей жизни, и пусть она развивается подле Вас".
Это первое письмо, написанное Хайдеггером в университетском городе Марбурге, открывает переписку длиной в 50 лет; переписку, полную беспощадной любви и нежности, требовательности и непонимания, противоречий и завораживающей духовной силы. Мало что на свете есть прекраснее и вместе с тем загадочнее этой книги.
Содержание публикуемых здесь документов косвенно стало достоянием общественности в середине 1990-х годов, когда Эльжбета Эттингер, готовившая биографию Арендт, получила доступ к закрытому архиву и использовала его материлы в своей книге. Громкие имена, и без того яркие биографии  --  понадобилось совсем немного времени, чтобы отношения Ханны Арендт и Мартина Хайдеггера стали предметом сплетен и пересудов. После этого выход в свет ранее запрещенной к публикации переписки уже имел своей целью нечто обратное: очистить эти отношения от домыслов и позволить философам, как и влюбленным, самим говорить за себя.
Все остальные слова, на самом деле, будут избыточными. Личная драма, духовный рост и постоянная кропотливая работа над интеллектуальными трудами настолько тесно соседствуют между собой в этих письмах, что все издание можно разбить на соревнующиеся по значимости цитаты. "Взгляд", "Второй взгляд", "Осень"  --  три раздела книги маркируют три этапа отношений, разорванных в период с 1933 по 1950 год политическими обстоятельствами и возобновившихся в напряженном усилии все прояснить, с тем чтобы сопровождать обоих мыслителей до конца их жизни. Небольшой спойлер: Ханна Арендт не без гордости утверждает, что послужила поводом для того, чтобы "немецкий язык обогатился несколькими весьма красивыми стихотворениями".

Переписка Целана и Бахман сама по себе  --  прекраснейшее меланхолическое чтение. Тем не менее это чтение нуждается в контексте.
Диалог между известной австрийской писательницей Ингеборг Бахман и вторым после Рильке по важности германоязычным поэтом Паулем Целаном, начавшийся в немецких лагерях перемещенных лиц в 1948 году и закончившийся осенью 1961 года в Париже, сюжетно напоминает фильм Лилианы Кавани "Ночной портье" (впрочем, как и роман Хайдеггера с Арендт и многие другие романы этого времени). Еврей Целан сбежал из Черновцов от советских "освободителей", немка Бахман была воспитана в духе нацистской идеологии. Ее отец вступил в НСДАП еще в 1932 году, родители Целана погибли в концентрационном лагере в 1942-м. Бахман пишет успешную диссертацию по Хайдеггеру, Целан читает в своей патетической манере неблагодарной публике "Фугу смерти", посвященную гибели матери ("Он читает прямо как Геббельс",  --  говорят в зале). На этом фоне разворачивается завораживающая история их невозможной любви длиной в 200 писем: "Я люблю тебя и не хочу тебя любить, это слишком много и слишком тяжело, однако прежде всего я люблю тебя",  --  пишет Бахман. "Ты  --  словно фен",  --  по-сюрреалистски мучает возлюбленную Целан. Их союз освятит сам Хайдеггер, заказав дуэту Целан  --  Бахман оду к своему семидесятилетию; они откажутся.
Но невозможная любовь так и останется невозможной в силу непреодолимости идеологических, пространственных и стилистических барьеров. После неудачной попытки совместной жизни с Ингеборг Целан женится, у Бахман начинается роман с писателем Максом Фришем, но их переписка не прекратится, перемежаясь, правда, теперь письмами Целана к Фришу и письмами Бахман к Жизель Целан-Лестранж. Последние несколько писем Целана останутся без ответа. Через несколько лет он разведется с женой и бросится в Сену с моста Мирабо. Бахман выведет возлюбленного в своем главном романе "Малина", превратив его в эмигранта, венгра Ивана. В этом же романе она опишет непростые отношения с Максом Фришем, который, в свою очередь, сделает Бахман прототипом главной героини книги "Назову себя Гантенбайн". Исследователи спустя полвека будут говорить о том, что роман "Малина" можно было бы назвать феминистским, если бы не предшествовавшая ему переписка с Целаном.

Кому-то попадет и эта книжка.

Историю литературы  --  не обойти,  -- 

как бы я ни закрывал глаза и ни опускал их низко.

Не обманешь историю, читатель, и ты.
В замечательной серии Avant-garde вышла книга для тех, кто не был знаком с украинским авангардом начала ХХ века, то есть почти для всех. Хотя по прочтении этой книги создается впечатление (возможно, правильное, а возможно, и ложное), что украинский футуризм или, по самоназванию, панфутуризм (пан  --  в смысле "мировой", кстати)  --  это один-единственный человек. Человек вполне замечательный  --  Михайль Семенко. Шевченкоборец, в футуристическом порыве сбросивший единственного украинского классика с "парохода современности" ("Я жгу свой „Кобзарь“"), забыв о том, что Шевченко для Украины фигура не столько литературная, сколько политическая. Писавший при этом исключительно на украинском (все тексты книги  --  это переводы) и растрелянный в 1937 году как украинский фашист, троцкист и контрреволюционер. Человек, бросавший вызов Маяковскому и Есенину и написавший очень сильное стихотворение на смерть последнего. Говоривший, что "легче трем верблюдам с телочкой в ушко иглы пролезть, чем футуристу сквозь укрлитературу к своим продраться".
Книга академически откомментирована и иллюстрирована: манифесты про деструкцию и музыку шумов, раздел "Мистификации" (телеграмма Маяковскому и мистификация с собственной смертью), но главное, конечно,  --  это стихи, которые здесь совершенно не для галочки; их можно, нужно и хочется читать.

Вообще, мыши в произведениях Ходасевича возникли из семейной игры, о которой в своих воспоминаниях пишет жена поэта Анна Ивановна. Ходасевич же считал эти стихотворения (написанные для болеющей супруги или к годовщине совместной жизни) слишком личными и никогда их не публиковал. Но в издательстве ОГИ недавно собрали все "мышиные стихи" и сделали из них прекрасную иллюстрированную книжку  --  из разряда тех, что покупаешь себе под предлогом, что покупаешь детям.