Первый большой (сам режиссер предпочитает использовать термин "коммерческий") фильм Херцога. Снятый в 1972 году всего за 350 тысяч долларов, именно "Агирре" сделал Херцога известным. В центре сюжета  --  стремительно теряющий связь с реальностью испанский конкистадор Лопе де Агирре, вместе с вооруженным отрядом отправившийся на поиски золотого города Эльдорадо.
Знакомство с игровыми фильмами Херцога стоит начинать именно с "Агирре". Уже в нем есть все, с чем принято ассоциировать Херцога до сих пор: Клаус Кински в главной роли (см. Клаус Кински) и его герой, охваченный безумной мечтой (см. Конкистадор бессмысленного), джунгли (см. Джунгли) и как будто документальная манера съемки.
Херцогу прежде всего интересны герои с иным, непривычным восприятием действительности. Поэтому в его фильмах так много экзотики  --  индейцев, разнообразных народных верований и культов. Но в этом поиске иного восприятия мира он не ограничивается этнографией. Один из самых пронзительных его фильмов  --  документальная лента "Земля молчания и тьмы" (1971)  --  посвящен слепоглухой немке Фини Штраубингер. Тот же интерес  --  и в игровом фильме "Каждый сам за себя, а Бог против всех" (1974), в котором рассказывается история Каспара Хаузера, 16-летнего найденыша, проведшего всю свою жизнь взаперти и никогда не видевшего мира.
И все же сам Херцог не хочет считать свои фильмы антропологическими:
"В моих фильмах столько же антропологии, сколько в музыке Джезуальдо или на картинах Каспара Давида Фридриха. Их отношение к антропологии  --  только в попытке осмыслить человеческий удел в это время и на этой планете. Я не снимаю облака и деревья, я работаю с людьми, потому что меня интересует их жизнь в различных культурах. Если это превращает меня в антрополога, да будет так".

Про Херцога часто снимают кино, но одна из лент особенная  --  в ней нет биографии режиссера, нет описания его творческих методов, в ней не появляется даже Клаус Кински (см. Клаус Кински). Зато появляется ботинок, который будет съеден.
Предыстория проста: Херцог пообещал своему другу, режиссеру Эрролу Моррису, что съест ботинок, если тот доведет свой первый фильм до конца. В итоге Моррис все-таки перестал жаловаться на отсутствие денег и в 1978 году закончил фильм "Врата рая" о кладбищах домашних животных. Поедание ботинка взялся снимать Лес Бланк (см. "Фицкарральдо"). Изначально существовало негласное соглашение, что короткометражка о ботинке будет только для своих, но в конце концов фильм все-таки встретился со зрителем, потому что, по словам Херцога, поедание ботинка "должно стать стимулом для тех, кто хочет снимать кино и просто боится начать". К слову, карьера Эррола Морриса после этого продолжилась: к нынешнему моменту он снял больше двух десятков документальных фильмов, а через 30 лет после истории с ботинком вместе с Херцогом спродюсировал фильм "Акт убийства"  "Акт убийства" (2012)  --  документальный фильм режиссеров Джошуа Оппенхаймера и Кристин Синн. Посвященный массовым убийствам коммунистов в Индонезии в 1960‑х, фильм стал событием в современной документалистике, собрал множество премий и исключительно положительные отзывы в прессе. Херцог стал продюсером фильма сразу после того, как Оппенхаймер показал ему восемь минут отснятого материала. Имена известных режиссеров-документалистов  --  Херцога и Морриса  --  помогли фильму выйти в прокат и обратили на него внимание общественности. о массовых чистках в Индонезии в 1960-х.
Настоящая фамилия режиссера  --  Стипетич. Херцог  --  фамилия отца, с которым он никогда толком не общался. По собственному утверждению, псевдоним Херцог взял потому, что "в кино нужен был кто-то вроде Каунта Бэйси или Дюка Эллингтона" (Каунт Бэйси и Дюк Эллингтон  --  джазовые музыканты, руководители оркестров; count по-английски означает "граф", а duke  --  "герцог"; herzog также переводится с немецкого как "герцог").

1 / 4Кадр из фильма «Агирре, гнев Божий» Werner Herzog Filmproduktion2 / 4Кадр из фильма «Маленькому Дитеру нужно летать»Werner Herzog Filmproduktion3 / 4Кадр из фильма «Крылья надежды»Werner Herzog Filmproduktion4 / 4Кадр из фильма «Фицкарральдо»Werner Herzog Filmproduktion
В джунглях происходит действие многих фильмов Херцога, и тропический лес для него  --  больше, чем просто декорации. Он  --  воплощение эмоций, грез и кошмаров персонажей. В "Агирре" (см. "Агирре, гнев Божий") это отражение психологического портрета теряющего рассудок авантюриста-конкистадора. В "Фицкарральдо" (см. "Фицкарральдо")  --  навязчивая идея и главный кошмар героя, мечтающего открыть оперный театр прямо посреди перуанского леса, но так и не справляющегося со стихией.
В фильме "Бремя мечты", посвященном съемкам "Фицкарральдо", есть забавный эпизод. Исполнитель главной роли (см. Клаус Кински) и сам Херцог друг за другом рассказывают о своем отношении к джунглям. Актер, который еще несколько дней назад мечтал сбежать со съемочной площадки, говорит, что они кажутся ему сексуальными, крайне эротичными; его монолог иллюстрируют кадры, на которых Кински делает вид, что совокупляется с деревом. Вслед за этим эпизодом на экране появляется Херцог. Сморщившись от отвращения, он рассказывает, что джунгли кажутся ему скорее не эротичными, а непристойными, в них нет гармонии, а есть только борьба за выживание (борьбе за выживание в джунглях посвящены два документальных фильма Херцога  --  "Маленькому Дитеру нужно летать" и "Крылья надежды"). "Если присмотреться, в джунглях видна гармония некоторого рода  --  это гармония всеобщего коллективного убийства",  --  подытоживает он.
Тем не менее Херцога тянет к джунглям, и сам он это объясняет так:
"Как истинному баварцу, мне близка плодородность джунглей, царящая там атмосфера фантасмагории и кипение жизни. Я всегда воспринимал джунгли как своего рода концентрированную действительность".
Обязательный элемент документальных и псевдодокументальных фильмов Херцога. Текст, как правило, читает сам режиссер  --  на немецком и на английском, с баварским акцентом.
Вернер Херцог  --  самоучка. Первые съемки, на которые он попал, были его собственные. Перед этим, по его словам, он прочел 15 страниц о том, как снимают кино, в энциклопедии  --  вот и вся подготовка. Впоследствии Херцог неоднократно утверждал, что для кинопроизводства нужны только три вещи: телефон, пишущая машинка и автомобиль. Собственно, к этим предметам первые лет десять и сводилась вся его киностудия (см. Werner Herzog Filmproduktion).
Несмотря на неприкрытый скепсис по поводу образования вообще, режиссер не против обратиться к преподаванию сам. В 1990-х он возглавлял Венский кинофестиваль и одновременно с этим читал лекции о кино. Читал он их в цирковом шатре и на каждую лекцию приглашал гостя  --  иллюзиониста, специалиста по вскрытию замков или космолога из Бангладеш. По мнению Херцога, только подобные люди по-настоящему могут обучить кинопроизводству.
В 2009 году Херцог объявил об открытии школы "герилья-кинематографа" (то есть фильмов, снятых в экстремальных условиях и на грани человеческих возможностей). У этой киношколы нет постоянного адреса и расписания: примерно раз в год Херцог изучает заявки, выбирает из них несколько десятков и назначает избранным встречу в конференц-зале при каком-нибудь аэропорте. Вот как он описывает этот процесс в недавнем интервью:
"Иногда показываю фрагменты каких-то фильмов или говорю о чем-то совсем постороннем, например о математических теоремах или минойских бронзовых табличках. О таких предметах обычно не упоминают в киношколах. То, что мы делаем, по большому счету вообще не про кино  --  скорее про то, как понимать науку и искусство. Это не обучение в привычном смысле: как монтировать видео или как использовать камеру  --  подобным вещам можно научиться самостоятельно, без всяких киношкол".
Немецкий актер, пожалуй, самый заметный и важный человек в кинокарьере Херцога. Их сотрудничество началось в 1972 году, с первого большого игрового фильма Вернера Херцога (см. "Агирре, гнев Божий"). Кински к тому моменту уже был довольно известным актером  --  он играл в театре у Брехта, выступал с собственным моноспектаклем про Иисуса Христа, снимался у Дэвида Лина и Серджо Леоне. Правда, в индустрии у Кински сложилась сомнительная репутация: он мог, например, отказаться играть у Феллини ради более выгодных по деньгам предложений. Собственно, треть скромного бюджета "Агирре" ушла именно на гонорар актеру.
В итоге Кински снялся в пяти фильмах Херцога, неизменно в главных ролях. Отношения актера и режиссера все долгие годы их сотрудничества были сложными. Кински многократно пытался сбежать с площадки  --  то есть из джунглей (см. Джунгли), терроризировал всю съемочную группу, клялся, что больше работать с Херцогом не будет. И очень, очень много кричал. Херцог, в свою очередь, специально провоцировал приступы ярости Кински и однажды на полном серьезе собрался сжечь его дом.
Уже в 1990-х, после смерти Кински, вышел фильм "Мой лучший враг  --  Клаус Кински", где Херцог подробно рассказал обо всех деталях этих непростых отношений. Самый важный момент фильма  --  тот, где режиссер объясняет, как и почему он влюбился в Кински. В проходном антивоенном немецком фильме "Дети, мать и генерал" (1955) Кински играл лейтенанта, который руководит расстрелом людей. В одном из эпизодов его герой задремал за столом, и актер должен был изобразить пробуждение ото сна. То, как он это сделал, навсегда определило выбор главного актера в карьере Херцога.
Все герои Херцога  --  как вымышленные, так и реальные  --  будто из одной большой семьи. Все они отчаянные бунтари-одиночки, неспособные найти общий язык с миром. Все  --  заложники какой-то странной и почти невыполнимой мечты, почти всегда  --  авантюристы. Это и Брайан Фицджеральд, задумавший построить оперный театр посреди джунглей (см. "Фицкарральдо"); и ищущий Эльдорадо конкистадор Агирре (см. "Аггире, гнев Божий"); и актер-любитель из "Мой сын, мой сын, что ты наделал" (2009), мечтающий убить свою мать, как в пьесе. Герои документальных лент такие же: в "Белом алмазе" (2004) это инженер, всю жизнь мечтающий пролететь на своем дирижабле над девственными лесами Гайаны; в "Человеке-гризли" (2005)  --  мужчина, каждое лето живший с медведями и в конце концов медведями съеденный; в фильме "Гашербрум  --  сверкающая гора" (1985)  --  альпинист, совершающий очередное экстремальное восхождение с минимумом снаряжения.
"Конкистадор бессмысленного"  --  такое определение Херцог придумал для себя сам. Оно же хорошо подходит для его героев.
Несмотря на то что главный актер Херцога  --  Клаус Кински (см. Клаус Кински), а в последнее время режиссер не стесняется приглашать и голливудских звезд (например, Тима Рота и Николаса Кейджа), его узнаваемый прием  --  использование непрофессиональных актеров. Для него не проблема заставить играть финского спортсмена или перуанских индейцев. Для этого на площадке Херцог пользуется самыми разными средствами  --  во время съемок "Стеклянного сердца" (1976) он, например, прибегал к гипнозу.
Самый важный пример  --  Бруно С. (именно так, без фамилии, он значится в титрах), исполнитель главных ролей в фильмах "Каждый сам за себя, а Бог против всех" (1974) и "Строшек" (1977). Его герои  --  16-летний найденыш Каспар Хаузер, проведший всю жизнь взаперти, и вышедший из тюрьмы алкоголик Строшек  --  во многом автобиографичны. В детстве Бруно била проститутка мать, а когда тот почти оглох, она отправила его в приют для умственно отсталых, и следующие 23 года он провел в психиатрических больницах, приютах и колониях. Таким образом, Бруно С., как и его персонажи, настоящий отброс общества, жертва цивилизации и ее попыток всех уравнять (см. Цивилизация).
В некотором смысле персонажи документальных фильмов Херцога тоже актеры, которых режиссер не только направляет, но иногда даже просит сыграть сочиненную им сцену (см. Правда и факт). Учитывая все это, неудивительно, что Херцог неоднократно обвинялся в эксплуатации.

В отличие от многих других режиссеров, Херцог никогда не работал в театре и никогда не скрывал своего отрицательного отношения к нему:
"Я крайне не люблю театр. Те несколько театральных постановок, что я видел, были просто оскорблением человеческого достоинства. Театр стал для меня большим разочарованием и внушил такое отвращение, что я уже много лет туда не хожу".
При этом Херцог  --  большой поклонник оперы. Помимо того что он часто использует ее в саундтреке к фильмам и выбрал в качестве двигателя сюжета в "Фицкарральдо" (см. "Фицкарральдо"), Херцог еще и сам неоднократно ставил оперные представления в Германии и Италии.
Для Херцога пейзаж  --  отправная точка фильма. Отсюда многочисленные (и не совсем обоснованные, по мнению самого Херцога) сравнения его с немецким художником XIX века Каспаром Давидом Фридрихом, первооткрывателем трагизма в пейзажной живописи. Пейзаж для Херцога выполняет функцию психологического портрета героев, он  --  часть их внутреннего мира. Особенно ясно это просматривается в буйных и пугающих джунглях в "Агирре" (см. "Агирре, гнев Божий") и в сцене с мельницами в его дебютном фильме "Знаки жизни" (1968). В "Фата-моргане" (1970)  --  сюрреалистическом наборе сновидений, снятых на камеру,  --  пейзаж и вовсе заменяет собой сюжет.
Большинство своих фильмов Херцог снимал в экзотических местах. Притом что он работает крайне быстро (см. Спонтанность), времени на поиск идеального места для съемок он не жалеет. После того как идеальное место найдено, Херцог и съемочная группа могут неделю ждать идеального кадра  --  поэтому он нередко говорит, что направляет пейзажи так же, как направляет актеров на площадке.
Сам Херцог не делит свои фильмы на игровые и документальные. Термин "документальный" ему не нравится: "Назвать мой фильм документальным все равно что сказать: „уорхоловские банки с супом ‚Кэмпбелл‘  --  документальное изображение томатного супа“". Он отказывает в жизни такому понятию и поэтому к фактам в своих фильмах относится весьма пренебрежительно.
К примеру, в фильме "Колокола из глубины" (1993), посвященном народной вере в России 1990-х (в нем есть и целитель Алан Чумак, и шаманы, и милиционер Виссарион, в какой-то момент осознавший, что он и есть Иисус Христос); есть кадр, где паломники ползают на коленях по замерзшему озеру, молятся и пытаются разглядеть Китеж-град. Сцена эта полностью постановочная  --  Херцог, прибыв на место и не увидев ни одного настоящего паломника, заплатил местным алкашам, чтобы они изобразили религиозный экстаз.
И это далеко не единственный случай. Многие запоминающиеся сцены, скажем рассказ о снах слепоглухой героини "Земли молчания и тьмы" (1971) или история об убийстве любимого ворона лыжником в "Великом экстазе резчика по дереву Штайнера" (1974),  --  плод воображения самого Херцога. Неважно, буквальная правда или нет,  --  главное, чтобы она отражала идею, правду фильма. Вот как сам Херцог объясняет свою точку зрения:
"Только с помощью вымысла и постановочных сцен можно добраться до настоящего уровня правды, который иначе недосягаем. Я взял „факт“  --  многие верят, что в этом озере обрел покой град Китеж,  --  и обыграл „правду“ ситуации, чтобы наполнить ее поэтическим смыслом. На поэзию мы реагируем куда эмоциональнее, чем на обычный телерепортаж, поэтому „Земля молчания и тьмы“ и нашла такой отклик у публики. Очевидно, что никто так не способен передать сокровенную, внутреннюю, таинственную правду, как поэт. Но по какой-то причине кинорежиссеры, в особенности любители бухгалтерской правды, не сознают этого и продолжают торговать лежалым товаром".
1 / 2Кадр из фильма «Геракл» Werner Herzog Filmproduktion2 / 2Кадр из фильма «Непобедимый» Werner Herzog Filmproduktion
В 20 лет Херцог снял свой первый фильм  --  короткометражку без слов "Геракл" (1962). В ней тренировка немецкого бодибилдера и мистера Германия  --  1962 Райнхарда Лихтенберга была смонтирована с разнообразными сценами из современной жизни, отсылающими к сюжету о подвигах Геракла. Фильм, конечно, сатирический  --  молодой Херцог смеется над бутафорской силой бодибилдера. Тем не менее тема реальной физической силы для мифологии Херцога очень важна. Недаром он любит говорить, что "создание фильма  --  это главенство атлетики над эстетикой", а мечтая о собственной киношколе, хотел обязать начинающих режиссеров заниматься физкультурой:
"Обязательным условием для поступления стало бы пешее путешествие в одиночку, скажем, от Мадрида до Киева, тысяч пять километров. А в дороге абитуриент должен был бы записывать свои впечатления  --  а потом сдать их мне… В киношколе моей мечты студенты занимаются каким-нибудь контактным спортом, который учит не бояться, вроде бокса. Каждый вечер с восьми до десяти занятия с тренером по боксу: спарринг, кувырок (вперед и назад), жонглирование, карточные фокусы. Станут они в итоге режиссерами или нет, кто знает. Зато будут в отличной физической форме".
Сны  --  важный элемент херцоговской мифологии, в разной форме сны фигурируют в большинстве его фильмов. Он не стесняется начать или закончить фильм описанием сна одного из персонажей  --  причем в документальных фильмах эти сны обычно придумывает сам Херцог (см. Правда и факт). Сон часто выступает спусковым крючком сюжета: с него начинается путешествие в Азию главного героя, пережившего вьетнамский плен, в фильме "Маленькому Дитеру нужно летать" (1997); именно потревоженный сон зеленых муравьев заставляет австралийских аборигенов начать войну со строительной компанией в картине "Там, где мечтают зеленые муравьи" (1984). Несмотря на важность этой темы в фильмах, Херцог утверждает, что ему самому уже давно не снятся сны.

Творческий метод Херцога  --  спонтанность: он пишет сценарии за несколько дней, уничтожает лишний материал при монтаже, снимает без раскадровки. В конце фильма "Человек-гризли" он произносит очень важную для понимания его фильмов вещь: "Кадр живет своей жизнью". И действительно, вещи, которые невозможно контролировать, регулярно врываются в фильмы Херцога: погода, конфликты актеров или просто десяток лис, которые случайно вбежали в кадр. Главное  --  чтобы случайность вписывалась в первоначальный замысел сцены, который, по словам Херцога, всегда известен ему заранее.
Тем не менее, хотя Херцог работает быстро и не любит перфекционистов (да и самого его сложно назвать таковым, учитывая количество фильмов и явную недоделанность некоторых из них), он иногда требует от оператора ювелирной работы, а ради того, чтобы у актера было правильное выражение лица в кадре, может угрожать ему или заставить его бегать несколько часов.
1 / 4Кадр из фильма «Фицкарральдо» Werner Herzog Filmproduktion2 / 4Кадр из фильма «Фицкарральдо» Werner Herzog Filmproduktion3 / 4Кадр из фильма «Фицкарральдо» Werner Herzog Filmproduktion4 / 4Кадр из фильма «Фицкарральдо» Werner Herzog Filmproduktion
"Фицкарральдо" (1982)  --  самый большой (и по размаху, и по хронометражу), самый сложный и, наверное, самый главный фильм Херцога. По крайней мере, он содержит в себе сразу все херцоговские сюжеты, темы и режиссерские качества. Фильм рассказывает историю европейского авантюриста Брайана Фицджеральда  --  его играет Клаус Кински (см. Клаус Кински),  --  который решает построить оперный театр посреди перуанских джунглей. Он одержим этой мечтой, но, чтобы воплотить ее, ему нужны деньги, а для того, чтобы заработать их на продаже каучука, ему надо вручную перетащить корабль через гору. Херцог решил, что снять это получится хорошо, только если на самом деле повторить подвиг Фицкарральдо,  --  и нанял тянуть трос несколько сотен индейцев.
Результатом стали два фильма: сам "Фицкарральдо" и документальный фильм о съемках "Бремя мечты", созданный Лесом Бланком (см. Ботинок),  --  лучшая картина о Вернере Херцоге, снятая не самим Херцогом. "Бремя мечты"  --  редкий случай, когда фильм о фильме оказался интересным хотя бы потому, что все происходит посреди джунглей, среди индейцев и бесконечных злосчастий, обрушивающихся на труппу, вроде смены главного актера посреди съемок, небывалых перепадов погоды и набега враждебного соседнего племени. Несмотря на то что "Бремя мечты" включает в себя добрую половину херцоговской мифологии, Лес Бланк не концентрируется исключительно на личности Херцога и то и дело переключается на долгие кадры с огромными муравьями или на беседы с индейцами  --  как раз в духе самого Херцога.
С тех пор как кто-то однажды сказал Херцогу, что он мог бы сам исполнить все роли в своих фильмах, он очень полюбил эту мысль и теперь регулярно повторяет ее в интервью и во время многочисленных выступлений (см. Херцог о Херцоге). Кроме того, Херцог действительно принимает предложения других режиссеров, причем снимается как у своих друзей (например, в фильме "Мистер Одиночество" Хармони Корина), так и в голливудских боевиках ("Джек Ричер" с Томом Крузом) и в совсем малоизвестных фильмах вроде немецкой экранизации романа Стругацких "Трудно быть богом".
Херцог вполне мог бы стать героем собственного фильма (см. Конкистадор бессмысленного). Его биография полна невероятных деталей: Херцог был в африканском плену, Херцога обвиняли в развязывании войны в Перу, Херцог прошел пешком тысячи километров, Херцог прыгал в кактусы, Херцог съел свой ботинок (см. Ботинок).
Экстраординарность немца привела к появлению десятка документальных фильмов про него. И все же главным пропагандистом Херцога остается сам Херцог  --  он постоянно ездит по фестивалям, обязательно встречается со зрителями и любит отвечать на все их вопросы и рассказывать все свои невероятные истории. Не забывая при этом подчеркнуть, что сам он человек спокойный, к риску не предрасположенный и вполне себе нормальный, а сумасшедшие  --  это остальные, все, кто его окружает.
Настоящий ключ к мифологии Херцога  --  книга-интервью "Херцог о Херцоге", записанная журналистом Полом Крониным (в российском переводе она получила название "Знакомьтесь  --  Вернер Херцог").
Цивилизация  --  враг херцоговских персонажей. Его герои существуют на краю мира  --  они либо буквальные жертвы цивилизации, которая стрижет всех под одну гребенку, либо бунтари, чье противостояние с миром обречено на провал (см. Конкистадор бессмысленного). Цивилизация несет смерть индейцам ("На десять минут старше: Труба"), рушит иное восприятие действительности аборигенов ("Там, где мечтают зеленые муравьи"), портит человека и убивает его фантазию ("Каждый сам за себя, а Бог против всех"); против цивилизации бунтует сходящий с ума конкистадор (см. "Агирре, гнев Божий"), цивилизация доводит до самоубийства бездомного эмигранта Строшека ("Строшек").
При этом Херцог вовсе не выступает противником современных технологий. Он давно отказался от пленки в пользу цифровой съемки, совсем недавно снял короткометражку специально для ютьюба и ничего не имеет против интернета. Враг-цивилизация для Херцога  --  это не технологический прогресс, а враждебный заурядный мир вокруг.
По собственному признанию, Херцог совсем мало смотрит кино, а если и делает это, то в основном на фестивалях, где заседает в жюри. Тем не менее на вопрос о любимых режиссерах он обычно отвечает именами Гриффита, Мурнау  В 1978 году Херцог переснял его фильм про Дракулу "Носферату". Это единственный фильм в долгой карьере Херцога, который можно назвать жанровым. , Пудовкина, Бунюэля и Куросавы, хотя это и не значит, что какие-то отсылки к их фильмам можно отыскать у самого Херцога. Отдельно он любит поговорить о "кино как таковом": в понимании немца это кино про кунг-фу, порно и фильмы с мастером чечетки Фредом Астером. Суть этих фильмов  --  движущееся изображение, смена кадров, не озадачивающая зрителя вопросами.
Свои фильмы Херцог чаще всего продюсирует сам, через собственную кино-компанию, в этом смысле его картины  --  настоящее авторское кино. При этом он признается, что создание Werner Herzog Filmproduktion было вынужденной мерой. Первую попытку пробиться в индустрию Херцог предпринял в 14 лет, но всевозможные предложения, которые он отправлял немецким продюсерам, оставались без ответа. Однажды его все-таки пригласили на собеседование, но, увидев, что за предложениями скрывался совсем молодой человек, телевизионщики просто посмеялись. С тех пор Херцог за помощью извне не обращался. Первый фильм он снял на заработанные на заводе деньги, второй  --  на грант, полученный после первого, и так далее. При этом Werner Herzog Filmproduktion до сих пор не превратилась для него в бизнес: компания выпускает только фильмы самого Херцога.