Иддин-Суэн, вероятно, был сыном чиновника и учился в школе при крупном храме. Письмо написано клинописью на маленькой глиняной табличке и начинается с обращения к писцу, который должен был прочесть текст вслух матери мальчика  --  Зину. Из письма также следует, что Зину могла распоряжаться хозяйством в доме и что статус мальчика в школе зависел по крайней мере отчасти от того, насколько он выглядел богатым.
"Скажи госпоже Зину: так говорит Иддин-Суэн. Да сохранят тебя целой и невредимой боги Шамаш, Мардук и Илабрат ради меня. Одежды других мальчиков становятся лучше год от года. Ты каждый год делаешь так, чтобы мои одежды были всё более скромными. Ты упорствуешь и делаешь мои одежды скромнее и скуднее. Хотя шерсть в нашем доме тратят как хлеб, ты делаешь так, чтобы мои вещи стали хуже. Сын Адцад-иддинама, отец которого работник моего отца, только что получил два новых набора одежды, а ты возражаешь даже насчет одного набора для меня. В то время как ты родила меня, его мать усыновила его, но она любит его, а ты, ты не любишь меня!"
Обучение в школе ритора в Античности состояло в основном из составления и произнесения речей. Из текста ясно, что молодой человек должен был сам найти себе учителя в Александрии и сам платить ему. На изящный стиль этого папирусного письма повлияло школьное обучение: многие выражения взяты из области греческой риторики; упоминаются филологи, преподаватели и софисты. Письмо было свернуто при посылке, и сохранился адрес на обороте  --  "главному священнику Нила". Видимо, эту должность занимал отец мальчика  --  Феон.
"Феону, господину отцу,  --  привет. Ты избавил нас от сильного беспокойства, сообщив, что произошедшее в театре тебе безразлично. Но когда я спешил отплыть вниз по Нилу, то надеялся на великие блага, и что я получил за свое рвение? Ведь теперь, будучи в поисках филолога, я не нашел в городе ни преподавателя Херемона, ни Дидима, сына Аристокла, на которых я возлагал надежду, чтобы преуспеть; остались только отбросы, у которых большинство учеников прямым путем приходят к тому, что губят свой талант. Я и раньше писал тебе, а также писал Филоксену и его людям, чтобы они рассмотрели этот вопрос, и они представили меня одному кандидату, который им нравится, но которого ты сразу же отверг, хотя он „просил о снисхождении Феона“, поскольку ты сам рассудил, что уровень его образования совершенно не подходит. Когда я сообщил Филоксену о твоем мнении, он согласился, говоря, что из-за этой-то нехватки софистов он сожалеет о городе и что приплыл Дидим, с которым он, кажется, дружит и у которого школа, и сказал, что позаботится о прочем и убедил сыновей Аполлония, сына Герода, посещать его (Дидима) занятия. А они тоже вместе с Филоксеном искали в тот момент более знающего преподавателя, потому что филолог, к которому они ходили раньше, умер. Я же со своей стороны, поскольку желал бы никогда даже издали не видеть Дидима, если бы нашел преподавателей достойных так называться, расстраиваюсь, что этот человек, который преподавал в деревне, решил соревноваться с другими. Посему, видя такое положение дел  --  что я не получаю никакой пользы от учителя, разве что плачу непомерные деньги, а надеюсь только на свои усилия,  --  напиши мне скорее, что ты думаешь. У меня здесь есть Дидим, который, как Филоксен говорит, всегда в моем распоряжении и помогает всем, чем может. Кроме того, слушая ораторов, среди которых и Посидоний, может быть, я смогу достичь чего-то, если будет воля богов".
Латинские надписи сделаны чернилами на тонкой деревянной дощечке, найденной в Виндоланде  --  римском форте на севере Англии (всего было обнаружено около двух тысяч подобных табличек). На одной стороне таблички видны отрывки письма, а на другой  --  неумелая попытка воспроизвести строчку из "Энеиды" Вергилия (IX, 473). Поэму Вергилия использовали в римском мире для начального обучения чтению и письму, поэтому ученые предполагают, что надписи сделал школьник из семьи римского военного.
"Приветствует… прошу… прошу, дорогой брат".
"Тут понеслась на крылах, облетая трепещущий…"  Пер. С. Ошерова
Это латинское письмо из средневекового сборника с образцами писем, которые студенты писали, чтобы попросить денег у родителей. В письме используются такие риторические приемы, как четырехчастное деление текста на вступление, рассказ, просьбу и заключение. Видимо, такие формальные письма служили не для личной переписки с родителями, а для вежливого способа послать домой счет. В конце цитируется комедия Теренция "Евнух" (стих 732), но автор письма благоразумно заменил богиню любви Венеру на Аполлона, покровителя искусств и учености. В Оксфорде студенты учились с 14 лет.
"Б. приветствует своего почтенного господина А. Этим письмом я сообщаю Вам, что учусь в Оксфорде с большим усердием, но проблема денег сильно препятствует моему продвижению, так как вот уже два месяца прошло, как я потратил последнее из того, что Вы мне прислали. Город дорогой и требует многого; мне нужно снимать жилье, покупать необходимые вещи и тратиться на многое другое, о чем сейчас я не могу точно сказать. Поэтому я умоляю Ваше Отцовство, чтобы, движимые божественной милостью, Вы помогли мне и я мог бы окончить то, что я хорошо начал. Ведь Вам должно быть известно, что без Цереры и Бахуса Аполлон хладеет. Посему я надеюсь, что Вы поступите так, чтобы благодаря Вашему вмешательству я мог закончить то, что я хорошо начал. Прощайте".
Берестяные грамоты мальчика Онфима, которому, судя по рисункам, было шесть-семь лет, содержат алфавиты, упражнения для чтения и письма по складам, рисунки и подписи к ним, цитаты из Псалтыри и попытки записать отрывок из тропаря. Кусочки бересты заменяли Онфиму школьные тетради. Одна из его грамот  --  донце короба, на котором он нарисовал себя в виде зверя и написал рядом традиционную формулу начала письма Даниле  --  возможно, другу и однокласснику. На внешней стороне донца Онфим написал всю азбуку и склады.
1 / 2Берестяные грамоты ОнфимаНа двух полосках бересты — полная азбука и склады. На другой стороне — формула «Поклон от Онфима к Даниле», рисунок зверя и подпись «Я — зверь».


