1 / 2Иллюстрация из книги «Архитектурная графика эпохи конструктивизма». СПб., 20082 / 2Иллюстрация из статьи Т. В. Царевой «Хлебозаводы-автоматы системы инженера Г. П. Марсакова: форма и функция», сборник «Хан-Магомедовские чтения». М., СПб., 2015
На рубеже 1920–30-х инженер Георгий Марсаков изобрел жесткий кольцевой конвейер, благодаря которому появился совершенно новый тип механизированного хлебопекарного завода. Мука с четвертого этажа, спускаясь по кольцевой конвейерной цепочке, замешивалась в тесто, которое бродило, разделывалось и запекалось в кольцевых же печах, а готовый хлеб по наклонным спускам сгружался в хлебохранилище  --  все без использования ручного труда. По запатентованной схеме были построены семь хлебозаводов в Москве и Ленинграде. Гибрид вертикального (транспортер для подъема муки) и кольцевого конвейеров не имел аналогов в мире и за несколько лет полностью решил проблему поставок хлеба в Москве и Ленинграде.
Этот проект выражает главную идею конструктивизма о полном слиянии формы и функции. Здание завода  --  машина в прямом смысле слова, а инженерная красота производственной схемы отражается в выразительных цилиндрических объемах фасада. Несмотря на общую запатентованную систему, здания немного отличались, поэтому "футляры" у всех хлебозаводов разные. Кушелевский завод  --  один из самых выразительных: котельная, склад, административные помещения размещены в поднимающихся уступами полуциркульных и цилиндрических объемах, сгруппированных вокруг основного массива. Мощные вертикали лестничной клетки и трубы оттеняют это вращение, а сам хлебозавод выглядит как монументальная скульптура.

1 / 3thecharnelhouse.org2 / 3thecharnelhouse.org3 / 3thecharnelhouse.org

Новая эпоха сформировала запрос на совершенно новую типологию зданий. На смену церквям приходят клубы  --  универсальные культурно-образовательные центры, в какой-то степени наследующие типологию дореволюционных народных домов  Народный дом  --  общедоступные культурно-образовательные учреждения конца XIX  --  начала XX века, предназначенные для детей и взрослых. Обычно включали в себя библиотеки, театральные и концертные залы, комнаты для занятий, воскресную школу, чайную и т. д.. Константин Мельников, самый экспрессивный и яркий представитель советского архитектурного авангарда, в первую очередь известен благодаря проектам шести клубов, каждый из которых можно считать манифестом. Мельников доказывал, что в новой архитектуре нет места устоявшимся приемам и формам. Треугольники, острые углы, нависающие объемы  --  он снимал все табу предыдущих эпох.
Внутреннее устройство клуба профсоюза коммунальщиков (работников нахо-дившегося неподалеку трамвайного парка) напоминает рупор, где в его узкой части  --  сцена, в средней  --  партер, а широкая разделяется на три амфитеатра, нависающих консолями над главным фасадом. С помощью опускающихся стен эти висящие объемы могли отсекаться внутри для автономной работы кружков и собраний. К сожалению, придуманная Мельниковым для каждого из клубов машинерия так и не была воплощена: его технические требования опережали время, и здания-трансформеры работали лишь вполсилы. Несмотря на это, клуб Русакова, шокировавший современников своими небывалыми формами, продолжает поражать абсолютной композиционной свободой и новаторством и сейчас.

1 / 3Фотография предоставлена Никитой Сучковым2 / 3Фотография предоставлена Никитой Сучковым3 / 3Ячейка типа F. Разработка секции типизации Стройкома РСФСР. 1928 год
"Бытие определяет сознание"  --  именно поэтому с начала 1920-х годов в СССР и власть, и архитекторы уделяли особое внимание проектированию нового типа жилья. Образ дома, организованного по принципу универсального механизма, где быт максимально обобществлен и упрощен, конечно же, вдохновлялся идеями Ле Корбюзье. Но если последнему удалось масштабно реализовать свои концепции только в послевоенные годы, его последователи в СССР парадоксальным образом смогли сделать это намного раньше. Экспериментальные дома-коммуны и дома переходного типа, строившиеся на рубеже 1920–30-х годов, включали в себя, помимо жилых помещений, всю инфраструктуру: прачечные, ясли и детсады, столовые. Это должно было избавить женщину от домашней работы. Кроме того, впервые в таких масштабах ставился вопрос о стандартизации, эргономике и экономии  --  материалов, пространств, энергии.
Разработанная Моисеем Гинзбургом жилая ячейка типа F, использованная им в доме Наркомфина в Москве и затем повторенная в Свердловске,  --  это двухуровневая квартира, где за счет половинчатой высоты в спальной зоне, прихожей и ванной в доме получается один общий коридор (холл), обслуживающий два этажа. В доме Уралоблсовнархоза ячейки F устроены в корпусе-общежитии с конторскими помещениями на первом этаже и столовой с террасой на последнем, седьмом. Столовая соединена переходом с соседним корпусом, где на крыше расположен детский сад и солярий (место для принятия солнечных ванн). Ленточные окна  Ленточное окно  --  завоевание архитектуры авангарда, ставшее возможным благодаря железобетонным каркасам, разгрузившим стены зданий. Характерные узкие горизонтальные окна стали символом архитектуры 1920-х годов и в Советском Союзе, и в Европе. Популярность их была настолько велика, что часто такие окна даже имитировали, например в кирпичных домах  --  при помощи покраски оконных простенков в темный цвет., плоская кровля, железобетонный каркас и возможность изменения планировки  --  частично реализованные пять принципов современной архитектуры Ле Корбюзье (не хватает столбов вместо первого этажа). Несмотря на поздние переделки (застроенную лоджию верхнего этажа), дом-корабль по-прежнему выглядит намного современнее иных домов 2000-х годов.


1 / 3thecharnelhouse.org2 / 3thecharnelhouse.org3 / 3Иллюстрация из книги Л. Кассиля «Вкусная фабрика». М., 1930

Фабрика-кухня  --  еще одна, наряду с купальней-баней, коммуной и клубом, новая типология 1920–30-х годов, которая задумывалась как важнейший инструмент раскрепощения женщины. В духе эпохи это не просто столовая, но пищевой комбинат, который мог предоставлять заводам готовые обеды, клуб и спортивный центр. В 1920-е годы архитектура становится новым видом пропаганды и воспитания: здания громко сообщают о своей функции, по сути рекламируя новый быт. Впервые в России появляется говорящая архитектура: здания-самолеты, тракторы, пароходы, демонстрирующие свою прогрессивность, динамичность, функциональность. Стоящая в том же ряду фабрика-кухня в Самаре известна своим планом, воспроизводящим форму серпа и молота. Знак можно было увидеть только сверху, с аэроплана  --  что характерно для эпохи "летающего пролетария". Однако автор (что тоже важно  --  женщина-архитектор) нашла функциональное обоснование неудобной форме. Из молота, где располагалась кухня, по трем конвейерам готовые блюда должны были доставляться в серп, где находились обеденные залы с панорамным видом. В ручке молота были все дополнительные клубные помещения  --  спортзал, кружковые комнаты, читальня. Здание известно и своим смелым конструктивным решением: консольными железобетонными перекрытиями, позволявшими использовать сплошное остекление лестничных полуцилиндров. Фабрика-кухня была сильно перестроена в 1940-е и 1990-е, фасады изменились, но общая планировочная структура осталась прежней.

1 / 3РИА Новости2 / 3rslovar.com3 / 3arx.novosibdom.ru

В основе архитектуры 1920-х, помимо рациональности конструктивных и функциональных схем, важную роль играла и пластическая выразительность. По мнению архитекторов авангарда, очищенная от декора и шелухи чистая геометрическая форма, ритм, контраст, масштаб, оптические эффекты, свет и цвет  --  те инструменты, которые в полной мере могут выразить любую идею, создать любой образ. Пропедевтика ВХУТЕМАСа  ВХУТЕМАС (Высшие художественно-технические мастерские)  --  учебное заведение в Москве. Включало восемь факультетов: архитектурный, живописный, скульптурный, полиграфический, текстильный, керамический, деревообделочный и металлообрабатывающий. Преподавателями ВХУТЕМАСа в разное время были Константин Мельников, Алексей Щусев, братья Веснины, Василий Кандинский, Владимир Татлин, Александр Родченко, Владимир Фаворский и другие. (базовый курс, нацеленный на изучение основ композиции и проектирования) учила абстрагировать формы и искать пластическое выражение идеям движения, веса, легкости и т. п. Именно эта программа по сей день входит в учебные курсы основ архитектурного проектирования.
Спроектированный ленинградскими архитекторами старой школы театр в Ростове-на-Дону  --  наглядное пособие по пластике авангарда. Прием контрастирования глухих и остекленных поверхностей, тяжелого и легкого, прямого и скругленного, грубого и тонкого здесь обнажен до предела, а главное, театр лучше всего воспринимается в движении. Лапидарный, монументальный куб с двумя залами, театральным и концертным, положен на прозрачный объем вестибюля. По сторонам вынесены крупные остекленные вертикальные объемы лестничных клеток с длинными переходами-галереями, которые визуально поддерживают тяжелый глухой "лоб" театра. Две широкие полосы сплошного остекления галерей по сторонам от основного объема поддерживаются жестким вертикальным ритмом столбов. Полукруглые пандусы для автомобилей ныряют под галереи-переходы с боков главного фасада, подчеркивая лучшие ракурсы для осмотра. Здание привычно ассоциируют с гусеничным трактором, однако такая буквальная ассоциация незаслуженно упрощает идею архитекторов.