В своей новой книге автор показывает, как в рассказах Артура Конан Дойла отразилось становление эпохи модерна и викторианской Англии. Собственно, книга Кирилла Кобрина  --  это детектив, а рассказы о Шерлоке Холмсе  --  материал для расследования. Автор реконструирует исторические споры, смену научных подходов, социальные сдвиги, на фоне которых происходят события любимых сюжетов. Книга Кобрина  --  еще и признание: автор признается в своей долгой и трепетной привязанности к рассказам Конан Дойла. Популярность рассказов он объясняет во многом и тем, что мы по‑прежнему живем с героями в одной эпохе. Хотя изменилось очень многое, но Холмс, Чарльз Баскервиль и другие мыслят и рассуждают так же, как мы, а не как люди Средневековья. Почти как мы. Так, как мы бы рассуждали, не случись в ХХ веке двух мировых войн. Есть и еще одно неоспоримое достоинство "Шерлока Холмса и рождения современности": это книга о чтении, о том, что может узнать читатель из книги кроме сюжета, а также о том, что произведение всегда обладает признаками эпохи, в которой оно писалось. Писатель, хочет он этого или нет, обязательно говорит и о своем времени.
Наиболее полное и, по всей видимости, исчерпывающее исследование жизни Лили и Осипа Брик после гибели Маяковского. Кажется, что Валюженич смог собрать всю информацию о Бриках, которая в принципе существует. Его книга выходит далеко за рамки биографии. Скрупулезно учитывая все источники  --  письма, воспоминания, документы, слухи,  --  автор находит действительные события и их причины, поводы, ничтожные нюансы отношений.
Жизнь Бриков зафиксирована буквально по дням. Лиля и Осип теряют мифологический флер, однако реальность оказывается не менее страшной. Книга открывает нам совершенно не хрестоматийную картину жизни советской богемы в самые трагичные полтора десятилетия минувшего века. Одна из важнейших тем книги  --  это отношения интеллигенции и власти, возникновение границ возможного компромисса. Описание повседневности сообщает нам о жизни 30-х годов порой даже больше, чем теоретические труды и воспоминания.
Книга анализирует успех финской системы школьного образования. С начала 90-х годов ХХ века в Финляндии школьное образование было радикально реформировано. Результат реформ исчислим: процент учащихся в высших учебных заведениях, простые тесты на скорость чтения и другие. За двадцать лет уровень выпускников школ заметно изменился. Сальберг  --  лицо заинтересованное: он не только один из идеологов реформ, но и практик. Его книга  --  полемика с американским и английским подходом к школьному образованию. Успех финского образования автор видит в нескольких основных принципах, легших в основу реформы: равный доступ к образованию, создание государственных восьмилетних школ и, что особенно важно, изменение престижа учителя, его образовательного уровня. Сейчас в Финляндии большой конкурс на должность учителя. Случаются такие конкурсы нечасто, так как с должности учителя уходят редко: это место позволяет постоянно учиться, заниматься научной и педагогической работой в условиях академической автономии. От многих традиций, которые приняты в школьном образовании, в том числе и в России, в Финляндии пришлось отказаться. Например, от конкуренции между школами в пользу сотрудничества, построения "образовательной вертикали" управления, бесконечных тестов и гонки за успешность.
Сборник объединяет статьи, которые рассматривают развитие общественной мысли в славянских странах на основании письменных источников XIII–XIV веков. Авторов прежде всего интересует сходство и различие общественной мысли в России и других славянских странах. Главы посвящены Древней Руси, Болгарии, Сербии, Чехии, Польши, Хорватии. Внимание фокусируется на формировании представления об особом пути и индивидуальном месте в мире. Поиски "особого" пути были связаны с установлением государственности, формированием сословий и происходили повсеместно, однако влияние церкви на общественную мысль в славянских странах очень различается. Авторы сборника демонстрируют сходные процессы, которые идут во всех рассматриваемых странах,  --  в результате обнаруживаются общие тенденции, которые составляют единую картину мировой мысли.
Андре Мальро  --  важнейшая фигура в истории ХХ века. Замечательный писатель, искусствовед, выдающийся политический деятель, первый министр культуры Франции, создатель концепции французской культурной исключительности, сподвижник де Голля. Собственно, само понятие "культурная политика" изобретено Мальро. В своей последней книге Лиотар, теоретик постмодерна (его перу принадлежит важнейшая книга прошлого века "Состояние постмодерна"), рассматривает сочетание вымысла и реальных событий, то, как представлял себя Мальро в своих книгах и автобиографических работах. Лиотар находит в "Антимемуарах" Мальро почти идеальную постмодернистскую автобиографию.
Начнем с того, что Мальро совсем не Андре, а Жорж. Это имя, как и служба отца (участие в Сопротивлении)  --  вымысел. Мальро пишет для других, даже его маргиналии на полях обращены к неведомому читателю, но при этом он не преследует никакой корыстной цели, он конструирует другую реальность. Лиотар не ставит себе цель "вывести на чистую воду" Мальро, его интересует то, как великий авантюрист, политик, контрабандист, писатель представляет себя. Интересно, что во время войны Мальро отказывается от прозы, так как он вполне может реализовать свои творческие запросы в автобиографии.
"Археология русской смерти"  --  это скорее альманах: заявлено, что издание будет выходить три раза в год. Это первое издание в России, которое на регулярной основе собирается публиковать материалы о death studies. Данная тема крайне непопулярна в наших палестинах  --  выходят книги либо по философии, либо по фольклористике. Но смерть, похороны, современные обряды и становление новых традиций и ритуалов давно не попадали в поле зрения социологии. Все, что связано со смертью и ее проявлением в повседневной жизни людей, в России табуировано. Возможно, подобное отношение связано с отношением ко времени в России, с прошлым и будущим, с долгим атеистическим правлением и жизнью во имя будущего, но не для настоящего. Социология смерти неразрывно связана с институтом памяти  --  важнейшей гуманитарной проблемой современной России. В первый номер журнала вошли статьи о похоронах и телесности в ГУЛАГе, об архитектуре кладбищ Кимр и Дубны, о современных кладбищах домашних животных в России, о погребальных обрядах албанцев и многие другие. Можно лишь пожелать журналу "Археология русской смерти" долгих лет жизни.