На рубеже 420–430-х годов архиепископ Константинополя Несторий учил, что "от плоти может родиться только плоть" и Сын Марии всего лишь человек, в котором воплощается Слово Божие, но не сам Бог. В 431 году в Эфесе прошел Третий Вселенский собор, постановивший, что Мария была именно Богородицей, и объявивший учение Нестория ересью. Марию почитали и раньше, но особенно сильным ее культ стал именно после постановления собора. В следующем году в Риме начинается работа над мозаиками Санта-Марии-Маджоре  --  одной из первых городских базилик, посвященных Богородице. Сцена Благовещения украшает триумфальную арку, и ее авторам было важно показать величие Марии. Дева одета как знатная девушка, носит диадему, серьги и ожерелье, вокруг нее  --  свита ангелов. На избранность Марии намекает веретено, которое она держит в руках. В апокрифическом Протоевангелии от Иакова, написанном во II веке, сказано, что семь девушек из рода царя Давида (именно среди его потомков должен был появиться Мессия) были выбраны для работы над завесой Храма. Среди них была и Мария. Чтобы решить, кому что прясть, бросили жребий. Марии достались пурпур и багрянец  --  самые ценные ткани. Она взяла работу домой, где ей и явился архангел Гавриил.
Писавшие о Благовещении богословы часто рассуждали о том, чтó в этот момент чувствовала Мария, и лишь немногих занимали переживания архангела Гавриила. Среди последних  --  живший в XII веке монах Иаков Коккиновафский, автор шести гомилий  Гомилия  --  проповедь с объяснением прочитанных мест Священного Писания. о жизни Богородицы. Гавриил был изрядно напуган порученным ему заданием. Сначала он зашел в дом Марии невидимым и был поражен ее добродетелью  --  настолько, что не мог подобрать подходящие слова. Решив, что на улице он испугает ее меньше, чем дома, Гавриил решил дождаться, когда Мария пойдет за водой, и сообщить ей новость у колодца (увы, это не помогло и Мария все равно испугалась).
Встречу у колодца иллюстрирует одна из миниатюр рукописи. Мария стоит к Гавриилу спиной. Услышав его голос, она поворачивает голову, испуганно вскидывая одну руку, а другой придерживая кувшин. Эта сцена часто встречается в византийском и древнерусском искусстве, в росписях, посвященных Благовещению.
Создатель "Устюжского Благовещения"  Традиционное название иконы ошибочно: в XVIII веке считали, что ее привезли в Москву из Устюга, но на самом деле икона была написана в Новгороде. использовал редкую для этого сюжета иконографию. Архангел и Богородица стоят друг напротив друга. Склонив голову, Мария слушает Гавриила. На первый взгляд, в подобной композиции нет ничего необычного, однако, если присмотреться, на груди Марии можно различить изображение Богомладенца. Этот образ прямо говорит о том, что именно с Благовещением начинается земная жизнь Христа и именно в этот момент он вочеловечивается, чтобы потом погибнуть. Его грядущую смерть символизирует одежда: на нем набедренная повязка, как на Распятии. Иисус изображен отроком: эта иконография  Она называется "Эммануил" по пророчеству Исайи о том, что сыну Девы нарекут имя Еммануил, что значит "С нами Бог". (Ис. 7:14) напоминала о том, что происхождение Христа было изначально божественным, в отличие от учения Нестория.
В верхней части иконы, на облаках, мы видим изображение Господа Ветхого Денми  Господь Ветхий Денми  --  символическое иконографическое изображение Иисуса Христа или Бога Отца в образе седовласого старца.. Этот образ позаимствован из Книги пророка Даниила: "Видел я наконец, что поставлены были престолы и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его  --  как чистая волна; престол Его как пламя огня, колеса Его  --  пылающий огонь".  Дан. 7:9. В "Устюжском Благовещении" изображен и Святой Дух: его символизирует луч света, исходящий от фигуры Ветхого Денми.
Средневековые Благовещения редко обходятся без двух атрибутов: цветов, чаще всего лилий, стоящих в вазе, и книги, которую читает Мария. Эти образы мы видим и в позднеготическом "Благовещении" итальянского художника Симоне Мартини  --  к лилии художник добавляет символизирующую мир оливковую ветвь, которую Марии вручает ангел. О том, что Мария умела читать и знала текст Ветхого Завета, еще в IV веке упоминал святой Амвросий Медиоланский. Однако до второй половины IX века эти сведения не слишком впечатляли авторов иконографии, посвященной Марии. Самое раннее изображение читающей Богородицы из тех, что сохранились, относится ко второй половине IX века: это резьба на шкатулке из слоновой кости, вероятно сделанной в Меце. Одновременно всего в 120 километрах от нее монах Отфрид Вайсенбургский пишет стихотворное изложение Евангелия и впервые упоминает, что в момент появления Гавриила Мария читала псалмы. С тех пор Мария встречает архангела за чтением все чаще и чаще, и к XIII веку книга становится постоянной деталью западноевропейского Благовещения, а веретено отходит византийской традиции. В том же XIII веке появляется цветок, стоящий между архангелом и Марией. Этот символ напоминал о том, что Благовещение произошло весной: "Назарет" в переводе с древнееврейского означает "цветок". Позже он превращается в лилию, символизирующую не только время года, но и чистоту Марии.
Ангел входит в обычный бюргерский дом того времени. Мария поглощена чтением и не замечает его. В луче света  --  летящая через окно фигурка Христа. Архангел еще не успел заговорить с Девой, и Кампен как будто использует эту паузу, чтобы показать зрителю интерьер комнаты. На столе  --  лилии, в углу  --  до блеска начищенный бронзовый умывальник, книга обернута тканью. Все это намекает на чистоту Марии. Только что потушенная свеча, вероятно, напоминает о сиянии, исходившем от новорожденного Иисуса и затмившем огонь свечи. Возможно, так Кампен подчеркивает человеческое начало Христа. Вообще, картина Кампена  --  пример того, как сложно иногда бывает расшифровать нидерландскую живопись XV века, выбрав определенное значение того или иного предмета. Например, украшенная маленькими резными львами скамейка Богородицы может символизировать трон Соломона, с которым сравнивали Марию и который тоже был украшен львами, а сами львы  --  Иисуса. А может быть, Кампен написал скамейку только потому, что такая мебель была в те годы в моде.
1 / 2Пьеро делла Франческа. БлаговещениеBasilica di San Francesco, Arezzo / Wikimedia Commons2 / 2Пьеро делла Франческа. Опускание Иуды Кириака в колодецBasilica di San Francesco, Arezzo / Wikimedia Commons
Благовещение могло быть и самостоятельным сюжетом, и частью цикла, посвященного Богородице, и первой сценкой в изображении жизни Христа. У Пьеро делла Франчески Благовещение неожиданно становится частью истории обретения креста, на котором был распят Иисус. Мария и ангел помещены в классическое архитектурное пространство (в живописи эпохи Возрождения оно сменяет условные изображения зданий готического и византийского искусства). Ярусы здания делят композицию на два регистра: земной, в котором ангел обращается к Марии, и небесный, с изображением Бога Отца.
Лаконичная композиция почти лишена деталей, поэтому обращает на себя внимание веревка, свисающая с балки у окна. С одной стороны, этот символ напоминает об орудиях страстей  Орудия страстей  --  инструменты мученичества Иисуса Христа., с другой  --  делла Франческа с помощью этого изображения связывает Благовещение со сценой пытки Иуды Кириака, которая изображена в верхнем регистре. Согласно апокрифической легенде, в IV веке римская императрица Елена, мать Константина Великого, который сделал христианство государственной религией в Римской империи, инициировала в Иерусалиме раскопки, чтобы найти крест, на котором был распят Иисус. Иудеи отказались помогать Елене в поисках, и тогда она велела посадить одного из них, Иуду, в высушенный колодец. Через несколько дней Иуда стал умолять освободить его и обещал помочь найти крест. Вызволенный из колодца, он помолился Богу  --  и увидел место, где находился крест: так он уверовал в Христа. Однако ему явился дьявол и обвинил в том, что он, в отличие от Иуды Искариота, предал его. Именно об Искариоте и о веревке, на которой тот повесился, напоминает веревка на балке. Пустая петля, не пригодившаяся уверовавшему и спасенному Иуде Кириаку, указывает на спасение, следующее за приходом Иисуса в мир.
Средневековые бестиарии рассказывали о множестве фантастических зверей и приписывали удивительные черты реальным животным. Богословы находили параллели между описаниями некоторых животных и событиями из жизни Иисуса: например, жертву, евхаристию и воскресение символизировали пеликан, кормящий птенцов собственной кровью, и лев, рождавшийся мертвым и оживавший на третий день от дыхания львицы. Еще одним символом Христа был единорог, поймать которого могла только непорочная дева. В XV–XVI веках становится популярен сюжет охоты на единорога  --  особенно в Германии. Соответствующие иллюстрации появляются в рукописях и гравюрах, на алтарях, гобеленах и посуде.
Изображенная на крыле алтаря Мария сидит в саду. Гавриил гонит к ней единорога. Архангела сопровождают четыре собаки, символизирующие добродетели: истину, милосердие, мир и справедливость. Изображения охоты на единорога часто превращались в наивное перечисление того, что символизирует Деву Марию: запертый сад, заключенный колодец  Запертый сад и заключенный колодец  --  образы невесты из Песни песней, которую в Средние века считали прообразом Марии., неопалимая купина  Неопалимая купина  --  куст на горе Синай, из которого Бог говорил с Моисеем. Горе-вшая, но не сгоревшая купина символизировала чистоту Марии., руно Гедеона  Согласно Ветхому Завету, Гедеон, один из судей Израиля, убедился в том, что Господь избрал его, когда оставленное им на ночь руно на следующее утро осталось сухим, хотя вся земля вокруг намокла от росы, а еще через утро, наоборот, лежало мокрым на сухой земле., затворенные врата  Затворенные врата  --  образ из видения пророка Иезекиля, также считавшийся предвосхищением Благовещения. Через эти ворота должен был пройти Господь. и жезл Аарона  Жезл Аарона чудесным образом расцвел за ночь  --  в этой истории видели намек на рождение Спасителя от девы.. Светский характер сцены вызывал недовольство церкви, и в 1545 году на Тридентском соборе подобные изображения были запрещены.
На большинстве изображений Благовещения Мария спокойна. Она не пугается при виде архангела и со смирением принимает отведенную ей роль. Благовещение Тинторетто тревожное и сумбурное. Картина написана в темных тонах, Гавриил врывается в дом, его сопровождает вихрь из путти  Путто (лат. putus  --  "маленький мальчик")  --  крылатый мальчик.; голубь, символизирующий Святой Дух, резко устремляется вниз, а Мария в испуге отшатывается. Здесь нет ни цветов, ни сада, а дом напоминает руины: из стула лезут прутья соломы, за дверью небрежно навалены доски и плотницкие инструменты Иосифа. За стулом мы видим старые ясли. Чтобы усилить напряжение, Тинторетто использует резкую перспективу и странный ракурс: зритель как будто бы смотрит на все происходящее сверху. Динамичная композиция, порывистые движения и контрастное освещение предвосхищают живопись эпохи барокко, предпочитающую сдержанным Благовещениям предыдущих веков напряженные, динамичные, эмоциональные сцены.
Архангел Гавриил был послан с небес на землю, чтобы сообщить Марии о ее предназначении. Принадлежность Марии и Гавриила к разным мирам художник подчеркивает, изображая их в разных масштабах. Архангел не просто выше Марии  --  их фигуры несоизмеримы друг с другом. При этом композиционно они объединены: рука ангела попадает в круг сияния, исходящего от Марии.
Благовещение Иванова неожиданно монументально  --  особенно если учесть, что это акварель на бумаге. В конце 1840-х годов художник задумал цикл росписей на библейские сюжеты, и этот акварельный эскиз должен был впоследствии стать фреской (но так и не стал). В это время Иванов читал книгу немецкого богослова Давида Штрауса "Жизнь Иисуса". Штраус считал, что евангельские чудеса  --  мифологизированные предания, часто основанные на ветхозаветных сюжетах, и проводил параллели между ветхо- и новозаветными сюжетами. Именно поэтому Иванов собирался написать рядом со сценой Благовещения явление Троицы Аврааму.
Обращаясь к вечным сюжетам, современные художники часто задумываются об их месте в истории искусства. Современный американский художника Билл Виола в своей видеоработе цитирует вовсе не евангельский рассказ, а картину "Встреча Марии и Елизаветы", написанную в 1529 году итальянским художником Якопо Понтормо. Речь тут, правда, идет не о самом Благовещении, а о следующем за ним сюжете  --  встрече Марии с Елизаветой, матерью Иоанна Крестителя. Узнав от Гавриила о том, что ее престарелая родственница Елизавета тоже беременна, Мария отправляется к ней. Елизавета тут же понимает, что Мария родит Сына Божьего, и таким образом становится первым человеком, узнавшим о грядущем рождении Иисуса.
1 / 2Якопо Понтормо. Встреча Марии и Елизаветы. Италия, 1529 год Propositura dei Santi Michele e Francesco / Wikimedia Commons2 / 2Фрагмент видеоинсталляции Билла Виолы «Приветствие» © Bill Viola / Whitney Museum of American Art, New York
На картине Понтормо движения женщин как будто замедлены: этот ритм задают тяжелые складки их одеяний. Замедленность переносит в свою работу и Виола, но достигает этого эффекта другими средствами: съемка длиной в одну минуту растянута в видео до десяти, и обычный разговор приобретает непонятную значительность. Беседу двух женщин прерывает появление третьей: она обнимает одну из них и делится с ней некой новостью. Зритель не знает, кто есть кто, а просто наблюдает за эмоциями женщин.