Когда война началась, Сергею Орлову было 15 лет; подростков этого возраста на фронт не брали. Как и многие современники, он воспринял войну как определяющее событие своей биографии  --  22 июня 1941 года стало началом его дневника. Сергей вместе с матерью жил в Сокольниках, и война там дала о себе знать совсем скоро. Уже в июле город бомбила немецкая авиация, и Сергей просыпался от воздушной тревоги. Многие дневниковые записи посвящены не личной жизни, а пересказу сводок о положении на фронте или точно фиксируют начало и конец авианалетов.
Сергей воспринял войну как увлекательное приключение и старался не пропустить "интересное". Он ездил смотреть на Большой театр, в который попала бомба, собирал осколки снарядов и копал рядом с домом подземную "ангару" для игрушечного броневика. Он был счастлив, когда ему удалось найти целую бомбу (еще одну он купил за 4 рубля). В тетрадях много рисунков оружия и орденов: мальчику не терпелось поскорее стать участником сражений. Сам Сергей считал, что рисунки  --  маскировка, скрывающая его основную страсть  --  стихи.
1 / 2Запись в дневнике от 13 декабря 1941 года2 / 2«Варвары». Январь 1942 года
Почти все стихотворения Сергея посвящены войне и надеждам на скорое поражение немецкой армии. 13 декабря 1941 года, когда по радио сообщили об успехах в обороне Москвы, он записал в дневник:
Ладно, что немцы отступили

Пускай себе бегут

Ну если я встречуся с ними

Наверно не так удерут
А придется мне встретиться с ними

Буду бить, ой не знаю как

Только будут сыпаться мины

И бежать они будут без шпаг.

А может быть и без голов  Здесь и далее  --  авторская орфография и пунктуация сохранены..
Стихи довольно просты и примитивны: сюжеты и образы автор берет из официальной советской поэзии, мобилизовавшей граждан на борьбу с врагом. Но, несмотря на очевидные изъяны в размере и рифмовке, эти расхожие штампы сегодня могут воздействовать на читателя сильнее, чем слова профессиональных пропагандистов.
Они вошли могучею оравой

В городок веселый, небольшой

И началась кровавая расправа

Покуда не видал ни кто такой
Они сжигали книги, партитуры

Истребляли все что было под рукой.

"Что б не осталось ничего о русской культуре"  -- 

Вот немецкий приказ был такой.
Если жители этого города,

Проходили по улице за водой,

То немецкий патруль, как бы гордо,

Расстреливал всех, будь тот с седой бородой.
Но не долог разбой был немецкий,

Армия красная вступила в бой,

И вновь городок стал советский

Такой же веселый, небольшой.
11 сентября 1941 года Сергей посмотрел новую советскую музыкальную комедию "Антон Иванович сердится". По сюжету профессор консерватории Антон Иванович Воронов запрещает своей дочери Симочке петь оперетты. Требуется хитроумная интрига для того, чтобы профессор осознал свое заблуждение. В центральной сцене фильма профессору во сне является Иоганн Себастьян Бах, чтобы рассказать, как он сам всегда мечтал написать оперетту, где герцог встречает на лугу пастушку. Фильм вышел на экраны вскоре после начала войны и поражал зрителей своим контрастом с реальностью военного времени.
Посмотрев фильм, Орлов пришел в полный восторг и решил поменять свои привычки:
"Теперь я окончательно понял, что значит кино. И представьте себе перед вами человек опустившийся, позабывший себя  --  пьет водку и курит (конечно я не пил). И он случайно попал в кино, да, да случайно! И посмотрев кино „Антон Иванович сердится“ перестает курить и пить. Это кино так помогло ему, что он взялся за ум".
С тех пор он посмотрел фильм еще четыре раза  --  и каждый раз оставлял в дневнике восторженные рецензии:
"Это самое лучшее кино из советских кин, его можно смотреть 100 и даже больше раз. Хорошо играют Симочка  --  Целиковская, композитор Мухин  --  Кадочников. За это кино и денег не жалко. Еще раз посмотрю".
Помимо стихов и военной романтики, на страницах дневника много и привычных для тех дней бытовых подробностей: снижение норм продовольствия, очереди и транспортный коллапс. В город начали возвращаться солдаты, и Сергей записывал их рассказы. Так он, например, узнал о голоде и смертях в блокадном Ленинграде.
1 / 2Запись в дневнике о свидании матери с Жоржиком от 3 марта 1942 года2 / 2Запись о свидании матери с Жоржиком 3 марта 1942 года
Вернуться должен был и его старший брат Жоржик: в начале войны он ушел в ополчение и оказался в немецком плену, откуда ему удалось бежать и пешком добраться до Москвы. Но в феврале 1942 года его арестовали и поместили в отделение милиции Павелецкого вокзала для выяснения обстоятельств. Мать передала ему в тюрьму сухари, одежду и документы и стала добиваться личного свидания. 3 марта свидание состоялось, и Сергей, ждавший возвращения брата, со слов матери записал рассказ об этой встрече в дневник. Чтобы подчеркнуть значимость события, он максимально его беллетризировал:
"Свидание назначили в 2 часа, но не что не может удержать мать к сыну. 2 часа ходила она по улице. Минуты казались часами. Но вот она последняя минута. Вот и дверь кабинета начальника. Она берется за ручку, не отдумал ли начальник свидание, мелькает у нее мысль. Дверь отворилась и два взгляда встречаются вместе. „Жоржик“ и „Мама“ и слезы ручьем падают у них".
Дальнейшая судьба брата из дневника не вполне понятна. После свидания Жоржика перевели в Бутырскую тюрьму и сообщили матери, что его ждет военный трибунал. Когда мать пыталась выяснить дальнейшую судьбу сына, ей сообщили, что дело потеряно. Сергей несколько недель фиксировал в дневнике, что от брата больше нет вестей, а потом вообще перестал о нем писать.
1 / 2Запись об устройстве на работу. Июнь 1942 года«Я 2 дня назад устроился на Стройдвор столяром. Карточку сегодня отдал, завтра сменяют. Поработаю немного и опять добиваться „своего“. Пройдут года, а я добьюсь своего. Не бывать того, не заброшу в столярный цех свой талант».
В начале июня 1942 года Сергей начал работать столяром и стал делать ящики для снарядов. Он по-прежнему мечтал о фронте и о том, чтобы писать стихи:
Пускай не думают они

Что я заброшу свой талант

Нет, ни какие западни

Не пощадю я, все отдам
Лишь только сделатся поэтом

И я добьюсь вовеки  --  это.
На этом дневник обрывается, но в семейном архиве сохранилось еще несколько записей Сергея, относящихся к маю 1943 года. В них говорится о том, что Сергей вместе с двумя друзьями  --  Борисом и Сергеем  --  пошел на рынок и увидел телегу, груженную хлебом. Борис решил украсть буханку, но неудачно: его поймали, а Сергею удалось убежать. На следующий день к нему пришла милиция. После этого ему пришлось бежать из дома.
В отчаянии и растерянности он поехал в Елец и по дороге попал под бомбежку, после чего решил написать письмо Калинину  Михаил Калинин  --  в 1938–1946 годах  --  председатель Президиума Верховного Совета СССР., чтобы просить прощения за свой поступок. До середины июня он жил в лесной сторожке и ждал ответа от Калинина. Последние слова этой записи: "Я писал стихи и часто навещал природу. О! Как чудесно в лесу". В конце листов  --  приписка неизвестному адресату: "Покажи 6 тетрадей защитн[ику] и скажи стихи мои. Если посадят, береги дневник и мои вещи, книги. Сделай, что прошу, пожалуйста".
Известно, что Сергей погиб в бою 25 апреля 1945 года под немецким городом Фиддихов. Ни одной его фотографии не сохранилось.

Полный текст дневника  --  на сайте проекта "Прожито".


Читайте также наш материал о зашифрованном дневнике школьника сталинской эпохи.