1 / 5Военная академия им. М. В. Фрунзе. Фотография 1935 годаИван Шагин / Мультимедиа-арт-музей / «История России в фотографиях»2 / 5Военная академия им. М. В. Фрунзе. Фотография 1972 годаРИА «Новости»3 / 5Заупокойный храм царицы-фараона Хатшепсут в Дейр эль-Бахри, Египет. Фотография 2008 годаGetty Images4 / 5Этьен Луи Булле. Проект гробницы спартанцев. Вторая половина XVIII векаBibliothèque nationale de France5 / 5Этьен Луи Булле. Проект Национального дворца. Вторая половина XVIII векаBibliothèque nationale de France
В первой половине 1930-х архитекторы во всем мире стремились к монументальности, подчеркивая незыблемость и мощь госкорпораций и коммерческих компаний  --  основных заказчиков того времени. "Ни одна эпоха не обладала в такой полной мере этим правом на монументальность, как наша",  --  провозглашал советский искусствовед Давид Аркин. Главной архитектурной формой становится куб  --  наиболее устойчивый объем, символ покоя и порядка. Неслучайно в это время возник интерес к мастабам  Мастабы  --  погребальные архитектурные сооружения в Древнем Египте, предшественники пирамид. Древнего Египта, восточным мавзолеям, утопическим проектам "говорящей архитектуры" ХVIII века Клода Николя Леду и Этьена Луи Булле. Стороны куба, квадраты, заполняли поверхности стен, превращаясь в оконные проемы (очерченные выступающими рамками, напоминавшими классические кессоны  Кессон  --  классический прием членения потолка, первоначально  --  квадратные или прямоугольные углубления между балками перекрытий. Со временем приобрели декоративное значение, а в эпоху ар-деко переместились с потолков на стены и фасады.), вентиляционные отверстия на чердаках, декоративные элементы, рельефные вставки. Квинтэссенция этого образа  --  Военная академия им. Фрунзе, спроектированная Львом Рудневым и Владимиром Мунцем в 1932 году. Архитектор-монументалист Руднев всегда стремился к мощным, массивным объемам, кубическим формам. Став в Москве главным архитектором Наркомата обороны  Народный комиссариат обороны  --  высшее военное ведомство СССР в 1930–40-х годах., он не только создал стиль своего ведомства (помимо академии, Руднев спроектировал два основных здания Наркомата), но и выразил основные принципы постконструктивизма.
Здесь можно обнаружить и монументальный параллелепипед на мощном цоколе, расчерченный на клетки окнами-кессонами, и вынесенный отдельно и поставленный асимметрично куб  --  основание памятника-танка, и квадратные декоративные врезки с рельефными изображениями серпа и молота. Притом что сама структура здания еще сохраняет признаки конструктивизма (разные функции заключены в самостоятельные объемы, выявленные на фасадах и в плане), в целом это уже намертво спаянный монолит. Именно в этой амбивалентности  --  сохранении отчетливо различимой функциональной структуры при усложнении оболочки здания  --  кроется основной признак советского ар-деко.


1 / 4Электроподстанция Московского метрополитенаИз журнала «Архитектура и строительство Москвы», № 4, 1935 год2 / 4Электроподстанция Московского метрополитена. Фотография 2016 годаФотография Александры Селивановой3 / 4Электроподстанция Московского метрополитена. Фотография 2016 годаФотография Александры Селивановой4 / 4Гробница булочника Эврисака в Риме. Фотография 2006 года Joris van Rooden / Wikimedia Commons
В то время как архитекторы Алексей Щусев и Иван Жолтовский, придерживающиеся классической традиции, с энтузиазмом копировали (на языке современных строительных материалов) античные и ренессансные фасады, вчерашние конструктивисты были заняты освоением классики во имя создания своего, невиданного ранее стиля. Как говорил главный советский теоретик искусства Иоганн Маца, "нам не нужно переодевание в классические одежды… Эпоха социализма насыщена величайшим энтузиазмом и героикой, а это обеспечит нам создание своей классики". Своя классика, вполне в духе европейского ар‑деко, рождалась в странных и неожиданных сочетаниях классических, неклассических (идущих из египетской, вавилонской, готической, барочной или древневосточной архитектуры) и модернистских элементов. Самое любопытное здесь  --  эксперименты с традиционной ордерной системой. Один из самых изобретательных архитекторов постконструктивизма Даниил Фридман для проекта первой тяговой электроподстанции Московского метрополитена предложил невиданные колонны с воронкообразными капителями, напоминающие элементы электротехнического оборудования. Помимо эффектных колонн, в здании много и других причудливых деталей, любимых архитекторами второй пятилетки: полукруглые ниши (гигантские с колоннами и маленькие пустые, размещенные в верхнем ярусе здания); поверхности, заполненные рядами круглых окон  Круглые окна  --  излюбленный мотив середины 1930-х, позаимствованный советскими архитекторами из Древнего Рима (см., например, гробницу булочника Эврисака). Такие окна можно увидеть и на Библиотеке им. Ленина, и на павильоне станции "Чистые пруды"., балкон в виде антаблемента, барельефы.

1 / 3Первый дом Ленсовета. Фотография 1934 годаИз книги «Советская архитектура за XXX лет», 1950 год2 / 3Проект первого дома Ленсовета Из книги «Архитектура Ленинградского авангарда», 2008 год3 / 3«Дом-подкова» в Берлине. Фотография 1966 годаGetty Images
Дом Ленинградского совета в 1935 году был воспринят как совершенно новый пример комфортабельного социалистического жилья, абсолютно отличного от вызывавших раздражение конструктивистских "трафаретных домов-коробок". Однако на самом деле архитекторы Игорь Фомин и Евгений Левинсон продолжали развивать принципы столь раскритикованного властями стиля. Архитектура середины 1930-х свободно обращается не только с классическим наследием, но и с недавним прошлым: наследием, по словам архитектора Моисея Гинзбурга, можно считать все  --  от шалаша дикаря до полета стратостата. В доме на Карповке можно обнаружить и развитие формы дома Наркомфина на Новинском бульваре в Москве, выстроенного Гинзбургом (та же вытянутая лапидарная форма на колоннаде в данном случае поднимается на цоколь и изгибается вслед за линией реки). С другой стороны, вогнутая линия выходящего на набережную фасада, ритм лоджий и квадратных окон  --  монументальный парафраз "дома-подковы" в Берлине, спроектированного Бруно Таутом в 1925 году. Однако подчеркнутая динамика форм, острые углы, вызывавшие корабельные ассоциации у критиков, свободно стоящие без опор лестницы, далеко отодвинутые от фасада,  --  все это уже выходило за рамки привычной рациональности и строгости форм конструктивизма в понимании того времени. Высокое качество строительства, отделка натуральным камнем, продуманность всех узлов и деталей до мелочей, скульптурные вставки, оформленные дорогими материалами интерьеры  --  то есть, проще говоря, "сделанность" дома  --  тем более не допускали никаких сопоставлений с недавним авангардом.


1 / 3Городская баня № 4 в Нижнем Тагиле. Фотография 2016 годаФотография Ольги Алексеенко2 / 3Копия вавилонских ворот Иштар в Ираке. Открытка 1980-х годовBritish Museum3 / 3Храм Хора в ЭдфуWikimedia Commons