Отец - виновник торжества. 
Фраза получилась почти по Марселю Прусту, правда тот за половину страницы успевал дойти от крыльца своего дома до начала тропинки "По направлению к Сванам". А я только от кровати с зайчиками и папиного ножа - до коридора со шкафом, да и то через четыри года. Но нож сделал своё дело, как тот рояль, который случайно оказался в кустах.  Автобиография началась, а мой отец - Яков Иосифович Клебанов,- закройщик из Торжка - Всеволожска - загремел на целый год в ГУЛАГ по "Ленинградскому делу." Нет, не был мой отец Вознисенским или Кузницовым, и даже в их обойму не был вхож, не призывал Ленинградскую парторганизацию к отрыву от основной линии, так как его мало интересовало куда эта линия ведёт. Но усатому с полосатыми очень нужна была массовость. Ох! Уж этот термин., сколько судеб перемолотил? Сухорукому нужно было Ленинградское Дело (вот сейчас бы ему - раздолье); а, значить, не два-три человека,  2-3 тысячи виновных. И лучший друг отца - Лёнька Рабинович настучал: 
 -"Скорость стука всегда была выше скорости звука", - особенно в России,  где "Слово и Дело" со времён временщиков и ранее, когда можно было  посадить человека в кибитку и всё жизнь возить по-миру, или заточить в  острог;  не важно: царь ты или герой, смерд или холоп, сын царя или  просто человек: -"Нет человека - нет проблемы"! - великая" черная  мудрость отца-народов." 
Фраза принадлежит не Леньке - мне, поэтому я поместил её в кавычки… И, я – малолетка, возненавидил предательство, как самое большое зло на Земле. Отец заготавливал кожу в Промкооперации, Лёнька, и еже с ним точили сапоги, а кожу давали "враги народа"; и они могли дать правую кожу, а могли и "левую"; папе было всё равно, какую кроить, кожа она и есть кожа, зато для Усатого и его компании - это уже не просто "Ленинградское", а целое "Промышленное  Дело". А там и "Еврейское" и "Борьба с космополитами", врачами - были бы люди, а проблема всегда найдётся. Сколько голов можно снять, если людей по головам считать? 
Когда через 4 года в Доме появился папин "лучший" друг - Лёнька Рабинович, бил  себя в грудь,  клялся в дружбе к отцу: 
 "Я - Лёнька Рабинович - русский  (папа - грек, мама - колхозница)"
 -А, мы 4-5 летнии пацаны, бегали вокруг Лёньки и кричали:
  -"Ты, Лёнька! Не русский, ты - Фонька-Хроп (русская свинья)." 
Хотя наши родители, чтобы скрыть от нас не нужную информацию, общались между собой на идиш, я языком предков не овладел, но фоньку-хропа запомнил и расставил акценты правильно, на всю жизнь получив закалку от Жириновских - родства не помнищих, у которых отцы - адвокаты, мамы - колхозницы, а сами они провокаторы и предатели.


social/texts/fbtexts.txt:DataBaseItem: 7_575772be5dd2dc1d0436a717