Для сравнения: Маннергейм строил «Великую Финляндию» именно на руинах Российской империи. Провозглашал захватническую политику в отношении России. Строил для русских концлагеря.

Другими словами, мы сами зашвырнули себе бревно в глаз, причем такое, что оно придавило всю нашу антифашистскую риторику на ближних границах. Такая вот «политика памяти».

Но дело не только в антифашизме. Многие пытаются поставить чествование Маннергейма в контекст «национального примирения красных и белых». Мол, Маннергейм — это такой же белый и царский генерал, как Корнилов, Дроздовский, Марков, Деникин, Врангель и т.д. Мне даже встретилось нелепейшее заявление, что, раз Маннергейм входил в окружение царя-мученика, то, значит, «он не может быть фашистом и врагом России». О своем окружении Николай Второй с предельной откровенностью высказался в дневнике: «Кругом измена, трусость и обман».

Маннергейма же с белыми генералами разделяет принципиальная пропасть. И эта пропасть — не только сотрудничество с германскими нацистами. Лозунг Белого движения — «За единую и неделимую Россию!» И основанием примирения красных и белых может быть только национальная основа — та, о которой говорили сменовеховцы: белые боролись за единую и неделимую Россию, а большевики восстановили ее единство на деле. Конечно, из 1925 года этот тезис выглядел лучше, чем выглядит из 2016-го, когда мы видим, что именно большевистская нацполитика привела к украинизации, отторжению Южной Сибири и т.д. Но в 1939 году, когда Красная армия брала Выборг, многим из белых казалось, что большевики делают то самое дело, которое белым не удалось.

Маннергейм же никогда не сражался за единую и неделимую Россию. Он был сепаратистом и раскалывал Россию, разделял ее, стремился поживиться на расколе и смуте. Если бы единая Россия была бы белыми восстановлена, то, несомненно, Деникину, а то и Краснову пришлось бы отбивать у Маннергейма тот самый Выборг.

social/texts/fbtexts.txt:DataBaseItem: 0_5772c59d5dd2dc3ddc88ebc3