Oleg Makarov Как писал Пелевин:

«Стёпа: «Да какая чистота языка. Они просто хотят торговать пи вразвес, а числиться купидонами. Вот и весь х дядя Борь». Стёпин имидж не пострадал от этой публикации совершенно. Наоборот, скандал придал ему респектабельности. Раньше у него был не тот статус, чтобы московские таблоиды подавали распечатки его разговоров в качестве острого блюда. Акулы покрупнее презрительно называли таких, как он, «карманниками» — конечно, имея в виду не карманное воровство, а «карманный банк». И прослушивали в тот раз не его, а собеседника. Но собеседник применил хай-тек примочку, которой не было у ФСБ, и все, что он говорил, не прописалось на пленке. Поэтому, чтобы хоть чем-то порадовать читателя, распечатали Стёпу, после чего он на целый месяц попал в список «сто ведущих политиков России».
Его даже сравнили пару раз с Жириновским. Стёпе это было приятно — Жириновский был единственным русским политиком, которого он уважал. Дело было не в политической платформе (про это в хорошем обществе не говорят), а в его высоком артистизме: разница между ним и остальными была такая же, как между актрисами-одногодками, одна из которых все ещё пытается петь, а другие, уже не скрываясь, живут проституцией».

social/texts/fbtexts.txt:DataBaseItem: 7_5773330e5dd2dc3ddc8b4181