
Баз Лурман не мелочится. Никогда. Пишет сразу фейерверками по небу. Оглядываясь на фильмографию, автора красочных шоу легко можно было бы уличить в пиромании. Лурман – человек огня, в общем-то, не скрывающий свою пламенную страсть, если допускать такой поверхностный каламбур. Вот и в случае с очередной экранизацией фицджеральдовского романа пристрастия режиссера берут верх над художественной ценностью литературного произведения как такового, при этом создатели сценария умудряются скрупулезно следовать детальным зарисовкам первоисточника. 

Не грех перед просмотром нового "Гэтсби", или же после, все-таки обратиться к тексту, сравнение ведь по-прежнему остается самым безобидным развлечением для кинозрителя.  Сценарный тандем в лице самого База Лурмана и его соавтора Крейга Пирса проворачивает занятный трюк с сохранением текстуального соответствия и последовательного выхолащивания смысла. Делается это, судя по всему, исключительно для того, чтобы в сознании смотрящего оставалось место для умопомрачительного действа, балансирующего на грани предэпилептического. Техническим создателям нового "Гэтсби" при этом каким-то волшебным образом удается окончательно девальвировать значимость используемого 3D. Использовав все мыслимые и немыслимые клише, сформированные киноиндустрией за непродолжительное время существования формата, команда подписывает трехмерным снежинкам, каплям дождя и экспонируемым запискам практически смертный приговор. 

Коллизию Баз Лурман создает именно внутри заряженной электричеством и салютами атмосферы. За ненадобностью из сюжета рассасываются узелки взаимоотношений рассказчика Ника Кэррэуэя и вертихвостки - гольфистки Джордан Бейкер, уплывает из финальных партий скорбящий отец Джэя Гэтсби и т.д. Но Лурман здесь поступает, как настоящий игрок, выбросив одну карту, он тут же прибирает следующую, соблюдая количественную постоянную и баланс, таким образом, вступая в безбоязненное соавторство с классикой.
 
"Ревущие 20-е" в кастинге представлены незыблемым ДиКаприо, который быть хуже уже не может, но после "Дороги перемен" отчего-то не становится лучше; Тоби Магуайером, который вопреки раскладу Фицжеральда для Джэя Гэтсби становится чем-то вроде рыбы-прилипалы, очень сильно напоминающей поведение талантливого мистера Рипли. Несомненной удачей актерского набора становятся Кэри Маллиган (Дэйзи) и австралиец Джоэл Эдгертон (муж Дэйзи, Том Бьюкенен). Маллиган, в общем-то, не в первый раз примеряет образ беленькой овечки в переливчатой  шкурке со стразами, ее образный музыкальный номер про Нью-Йорк в "Стыде" Стива МакКуина перекочевывает в "Гэтсби".  Поют тут, правда, другие силы – Kanye West, Jay -Z, его супружница Бейонсе, исполнившая "Back To Black" Эми Уайнхауз, и бархатноголосая Лана Дель Рей.  

Баз Лурман, что для него характерно, продолжает работать в попурри стилистике, привнося калейдоскопичность и в форму, и в содержание, опять же, в ущерб великому смыслу. Ему как будто бы не наплевать на время, но оно для него просто не имеет значения, потому что понимается им как категория самостоятельная, оторванная от контекста человеческих жизней, судеб, личностных особенностей. В этом смысле для него не существует понятий "эпоха", "поколение", есть только постановочная съемка для журнала Vogue в духе таких-то годов, -  нарядились, отснялись, разнесли реквизит по кладовкам. В этот подход, конечно же, не укладываются бутлегерские истории наподобие рассказанных в "Подпольной империи" и "Самом пьяном округе мира", не поместятся в small talk на ухоженном газоне под фейерверками и конфетти и финальные размышления Фицджерадьда о Западе и Востоке. Всему этому место в кладовке, никак не на разгульной вечеринке для глаз и ушей. 

Обозреватель Полина Грибовская

Теги: фильм, кино, экранизация, Канны, Баз Лурман, Леонардо ЛиКаприо, Кэри Маллиган




