
Обвиняемый в убийстве Ани Шкапцовой и инсценировке ее похищения Александр Кулагин на очередном заседании Брянского областного суда по этому делу заявил, что был оклеветан женой и подвергся давлению со стороны следствия. Заседание началось с вопросов прокурора Екатериной Макаренковой по показаниям, которые Кулагин дал на предыдущем заседании. Тогда он опроверг показания своей жены Светланы, из которых следовало, что девочка стала жертвой гнева и жестокости отца. Женщина признала себя виновной в ложном доносе, но не в убийстве. По версии же Кулагина, девочка умерла, поперхнувшись во время кормления, а идея инсценировки принадлежит Шкапцовой. 
"Говоря, что я ударил Аню и кинул ее на диван, моя жена пытается избежать уголовной ответственности. Ее показания - клевета. Она умерла во время кормления. Когда Аня поперхнулась, работал музыкальный центр, и я ничего не слышал. Когда я подошел к ней, она была уже холодная", - сказал отец погибшего ребенка. "Скандалы у нас были, но я не бил Свету. Она относилась к Анюте очень внимательно, в ее воспитании была просто умничкой. Никакого скандала в ночь на 23 февраля не было, я не трогал дочь. 24 и 25 февраля я занимался ремонтом, а 26 февраля во время кормления Аня поперхнулась и умерла. Я хотел вызвать скорую помощь, но Света мне не позволила. Она также не стала сообщать о смерти Ани своей матери - боялась за ее сердце", - сказал Кулагин.


Он отметил при этом, что его супруга пыталась делать дочери массаж сердца, но это оказалось уже бесполезным. "Я просто растерялся. Потом она сказала, что ребенок должен исчезнуть. На тот момент у меня своих мыслей не было. Избавиться от тела предложила она, а я повелся. Я не мог ей отказать - мы ведь семья", - сказал обвиняемый. По его словам, он "не рассчитывал, что будет инсценировка". При этом Кулагин подтвердил, что 4 марта вывез и сжег тело дочери. "Я предупреждал Свету, что инсценировка - плохая идея, в последний момент пытался отказаться от нее, но она настояла. 4 марта я вывез тело и сжег его по наставлению Светы, ехать со мной палить труп она отказалась", - сказал обвиняемый. 





Прокурор нашла существенные противоречия в показаниях обвиняемого. В частности, она отметила, что ранее следователям Кулагин говорил о том, что нечаянно ударил ребенка, и зачитала его чистосердечное признание, заканчивающееся словами: "В содеянном полностью раскаиваюсь". В ответ Кулагин заявил, что первые показания дал "под моральным и физическим давлением - следователи пару раз ударили меня в машине". При этом обвиняемый обратился к суду с просьбой удалить из зала заседания прессу, чтобы он смог рассказать, кто и как оказывал на него давление. Судья удовлетворил просьбу Кулагина.




На прошлом заседании суда 10 апреля были заслушаны показания матери убитой девочки. Светлана Шкапцова признала себя виновной по статье 306 УК РФ (заведомо ложный донос), но отрицала вину по статье 105 УК РФ (убийство). В своих показаниях она делала акцент на том, что Аня стала жертвой жестокости Кулагина. По ее словам, мужчина в состоянии алкогольного опьянения и в порыве гнева ударил ребенка, заставил унести плачущую девочку в ванную и под угрозой смерти запретил матери обращаться в больницу, а когда Аня умерла, пытался заставить ее признаться в убийстве дочери. Шкапцова утверждала, что Кулагин постоянно держал ее в страхе и что именно ему принадлежит идея инсценировки похищения. 



Со своей стороны отец Светланы Владимир Шкапцов, дед убитой девочки, считает, что в преступлении виноват отец Ани. "Во всем виноват Кулагин. Светлана никогда не жаловалась на мужа, но я не раз видел у нее синяки. После знакомства с Кулагиным дочь сильно изменилась, стала меньше разговаривать. Моя дочь никогда не боялась трудностей, при любых обстоятельствах говорила "все хорошо", - заявил в суде дед.
Однако его  показания Шкапцова расходятся с показаниями свидетелей со стороны обвинения, которые на предыдущих заседаниях суда утверждали, что Кулагин и Шкапцова действовали слаженно и согласованно во время инсценировки похищения убитой дочери. Так продавец магазина рассказала, что Кулагин и Шкапцова вместе покупали одежду для инсценировки похищения, друг семьи - о том, что 8 марта, то есть через несколько дней после смерти девятимесячной Ани, ее мать в телефонном разговоре с ним сообщила, что у девочки режутся зубки. По показаниям экспертов, "эмоциональным лидером" в похищении ребенка была мать, а отец - "практическим исполнителем". Оба признаны психически здоровыми.



