En su primera carta, ella le dijo que Nicolás la había echado a la calle sin culpa, añadiendo con flema ingenuidad que, aunque vivía en la miseria, no pedía ni deseaba nada, atormentándola sólo el pensamiento de que Nicolás, a causa de su decaída salud, iría cada día peor, y pedía a Levin que se preocupase por él.
В первом письме Марья Николаевна писала, что брат прогнал ее от себя без вины, и с трогательною наивностью прибавляла, что хотя она опять в нищете, но ничего не просит, не желает, а что только убивает ее мысль о том,что Николай Дмитриевич пропадет без нее по слабости своего здоровья, и просила брата следить за ним.