Los pensamientos y recuerdos de su madre, que después de su entrevista con ella le hicieron enfermar, ahora habían dejado de inquietarle, y, si a veces volvían a su mente, los rechazaba considerándolos vergonzosos, propios de niñas pero no de niño.
Те мечты и воспоминания о матери, которые после свидания с нею сделали его больным, теперь уже не занимали его. Когда они приходили, он старательно отгонял их от себя, считая их стыдными и свойственными только девочкам, а не мальчику и товарищу.