Korney, el ayuda de cámara, bajó a la portería para saber quién había dejado pasar a Ana, y al saber que era Kapitonich dirigió al viejo una severa represión.
Швейцар упорно молчал, но когда Корней сказал ему, что за это его согнать следует, Капитоныч подскочил к нему и, замахав руками пред лицом Корнея, заговорил: