Una vez decidido que era feliz con su amor, sacrificando a él su ambición, Vronsky no podía sentir ni envidia de Serpujovskoy ni enojo al pensar que, al llegar al cuartel, su camarada no hubiera ido a visitarle antes que a ninguno.
Улыбка его глаз заблестела еще ярче. Раз решив сам с собою, что он счастлив своею любовью, пожертвовал ей своим честолюбием, -- взяв по крайней мере на себя эту роль, -- Вронский уже не мог чувствовать ни зависти к Серпуховскому, ни досады на него за то, что он, приехав в полк, пришел не к нему первому.