¡Ya le tenemos otra vez en nuestra corrompida Babilonia! –dijo, tendiéndole su manecita amarillenta y recordando que Levin meses antes había llamado Babilonia a Moscú–. ¿Qué?
Опять приехали в наш развратный Вавилон, -- сказала она, подавая ему крошечную желтую руку и вспоминая его слова, сказанные как-то в начале зимы, что Москва есть Вавилон. -- Что, Вавилон исправился или вы испортились? -- прибавила она, с усмешкой оглядываясь на Кити.