Levin no quería dar crédito a sus oídos, pero la duda no era ya posible: los lamentos habían cesado y sólo se oía un suave ruido de ropas removidas y respiraciones fatigadas y, por último, la voz de Kitty, su viva y suave voz, llena de inefable felicidad que decía: «i Se terminó!».
Левин не верил своему слуху, но нельзя было сомневаться: крик затих, и слышалась тихая суетня, шелест и торопливые дыхания, и ее прерывающийся, живой и нежный, счастливый голос тихо произнес: "Кончено".