Vronsky la escuchaba, inclinando el cuerpo hacia ella sin darse cuenta, como deseando así suavizarle las dificultades de su situación. –Vale más, mil veces más –dijo–, pero comprendo lo penoso que te habrá sido.
Он слушал ее, невольно склоняясь всем станом, как бы желая этим смягчить для нее тяжесть ее положения. Но как только она сказала это, он вдруг выпрямился, лицо его приняло гордое и строгое выражение. -- Да, да, это лучше, тысячу раз лучше!