Levin, sentado en el dormitorio conyugal, les oía cantar, frunciendo las cejas, y escuchaba sin contestar las preguntas que Kitty le dirigía a propósito de su actitud, que la tenía preocupada. Al fin le preguntó, sonriendo tímidamente: –¿Quizá te ha molestado alguna cosa de Veselovsky? Entonces, sin poder contenerse, él se lo dijo todo, y como lo que decía le ofendía a él mismo, ello no hacía sino aumentar su irritación.
Слушая эти голоса, Левин насупившись сидел на кресле в спальне жены и упорно молчал на ее вопросы о том, что с ним; но когда, наконец, она сама, робко улыбаясь, спросила: "Уж не что ли нибудь не понравилось тебе с Весловским?" -- его прорвало, и он высказал все; то, что он высказывал, оскорбляло его и потому еще больше его раздражало.