Karenin se estremeció al oír aludir a su mujer, pero en seguida se dibujó en su rostro la impasibilidad que expresaba su completa impotencia en aquel asunto.
Алексей Александрович вздрогнул при упоминании о жене, но тотчас же на лице его установилась та мертвая неподвижность, которая выражала совершенную беспомощность в этом деле.