Se oyó la segunda campanada; el ruido de las carretillas con los bagajes, y gritos y risas. Ana pensaba que nadie tenía por qué alegrarse; aquellas risas la herían dolorosamente, y habría querido taparse los oídos para no oírlas.
Анне было так ясно, что никому нечему было радоваться, что этот смех раздражил ее до боли, и ей хотелось заткнуть уши, чтобы не слыхать его.