–¡Oh, cuánto orgullo! –exclamó Dolly–, ¡cuánto orgullo! –repitió aún, como si despreciara aquel bajo sentimiento que se manifestaba en Levin, comparándolo al otro que sólo las mujeres conocen–. Cuando usted se declaró a Kitty, ella no estaba en situación de poder decirle nada.
-- Ах, гордость и гордость!-- сказала Дарья Александровна, как будто презирая его за низость этого чувства в сравнении с тем, другим чувством, которое знают одни женщины. -- В то время как вы делали предложение Кити, она именно была в том положении, когда она не могла отвечать.