Pero a la sazón consideraba su belleza de otro modo, con un sentimiento privado de todo misterio, y, por ello, su belleza, si bien le atraía más que antes, le disgustaba a la vez.
В чувстве его к ней теперь не было ничего таинственного, и потому красота ее, хотя и сильнее, чем прежде, привлекала его, вместе с тем теперь оскорбляла его. Она не смотрела в его сторону, но Вронский чувствовал, что она уже видела его.