–Ya sé que tú no admites que se busquen panecillos cuando se tiene ya una ración de pan corriente y que lo consideras un delito; pero yo no comprendo la vida sin amor –respondió, interpretando a su modo la pregunta de Levin–. ¡Qué le vamos a hacer!
-- Ты ведь не признаешь, чтобы можно было любить калачи, когда есть отсыпной паек, -- по-твоему, это преступление; а я не признаю жизни без любви, -- сказал он, поняв по-своему вопрос Левина. -- Что ж делать, я так сотворен.