«Puede usted pisotearme en el barro ...» Oía las palabras de Alexey Alejandrovich y le veía ante sí; veía el rostro febril y ardiente de Ana, con sus ojos brillantes, que miraban con amor y dulzura, no a él, sino a Alexey Alejandrovich; veía su propia figura, estúpida y ridícula, como sin duda había aparecido en el momento en que Karenin le apartara las manos del rostro.
"Вы можете затоптать в грязь", -- слышал он слова Алексея Александровича и видел его пред собой, и видел с горячечным румянцем и блестящими глазами лицо Анны, с нежностью и любовью смотрящее не на него, а на Алексея Александровича; он видел свою, как ему казалось, глупую и смешную фигуру, когда Алексей Александрович отнял ему от лица руки. Он опять вытянул ноги и бросился на диван в прежней позе и закрыл глаза.