Y Elisabeta Petrovna levantó en una de sus manos (la otra, con sólo los dedos, sostenía la débil nuca para evitar cualquier movimiento peligroso) a aquella extraña figura, rojiza y movible. Tenía el rostro oculto por los bordes de los pañales, pero se le veían las naricillas, los ojos, cerrados y algo torcidos, y los labios que hacían ademán de chupar.
И Лизавета Петровна подняла к Левину на одной руке (другая только пальцами подпирала качающийся затылок) это странное, качающееся и прячущее свою голову за края пеленки красное существо. Но были тоже нос, косившие глаза и чмокающие губы.