No obstante, durante aquellas dos horas de espera, paseando animado por la sala o atusándose las patillas, o entablando conversación con otros solicitantes, Esteban Arkadievich había imaginado un ingenioso calembour a propósito de aquella espera en la casa de un judío. Esteban Arkadievich ocultaba a los demás a incluso a sí mismo el sentimiento que experimentaba.
В эти два часа ожидания у Болгаринова Степан Аркадьич, бойко прохаживаясь по приемной, расправляя бакенбарды, вступая в разговор с другими просителями и придумывая каламбур, который он скажет о том, как он у жида дожидался, старательно скрывал от других и даже от себя испытываемое чувство.