Y en el silencio, como respuesta indudable a la pregunta de la madre, se oyó una voz, bien distinta de las que hablaban, en tono bajo, en la habitación contigua. Era el vagido del que acababa de nacer.
И среди молчания, как несомненный ответ на вопрос матери, послышался голос совсем другой, чем все сдержанно говорившие голоса в комнате. Это был смелый, дерзкий, ничего не хотевший соображать крик непонятно откуда явившегося нового человеческого существа.