–¿Quién puede tirar la primera piedra? –repuso Karenin, visiblemente satisfecho de su papel–. La he perdonado todo y no puedo privarla de una exigencia de su amor... su amor hacia su hijo.
-- А кто бросит камень? -- сказал Алексей Александрович, очевидно довольный своей ролью. -- Я все простил и потому не могу лишать ее того, что есть потребность любви для нее -- любви к сыну...