–¿Y la ofensa? –preguntó Kitty–. La ofensa es imposible de olvidar.. Hablaba recordando cómo había mirado a Vronsky en el intervalo de la mazurca.
-- Но оскорбление? -- сказала Кити. -- Оскорбления нельзя забыть, нельзя забыть, -- говорила она, вспоминая свой взгляд на последнем бале, во время остановки музыки.