–No es eso, Macha –intervino Kitty, ruborizándose–. Lo que dice Levin es que él no puede creer. Levin, más irritado aún, quiso replicar, pero Vronsky, con su jovial y franca sonrisa, acudió para desviar la conversación, que amenazaba con tomar un cariz desagradable.
-- Да нет, Маша, Константин Дмитрич говорит, что он не может верить, -- сказала Кити, краснея за Левина, и Левин понял это и, еще более раздражившись, хотел отвечать, но Вронский со своею открытою веселою улыбкой сейчас же пришел на помощь разговору, угрожавшему сделаться неприятным.