–Alexey Alejandrovich –dijo Vronsky, comprendiendo que llegaba el momento de las explicaciones–, no puedo ni hablar. No sabría hacerme cargo de las cosas.
-- Алексей Александрович, -- сказал Вронский, чувствуя, что приближается объяснение, -- я не могу говорить, не могу понимать.