Levin había vuelto a despedirse de nuevo de su mujer y a preguntarle otra vez si le perdonaba la sandez de la noche anterior, así como para rogarle que hiciese el menor ejercicio posible.
Левин забежал опять к жене спросить у нее еще раз, простила ли она его за вчерашнюю глупость, и еще затем, чтобы попросить ее, чтобы она, ради Христа, была осторожнее.