Pero al sexto día, cuando llegó el cochero sin él, Ana sintió que no podía ya ahogar más su pena y su inquietud por lo que Vronsky pudiera estar haciendo allí.
Но на шестой день, когда кучер вернулся без него, она почувствовала, что уже не в силах ничем заглушать мысль о нем и о том, что он там делает.