Y sus labios temblaron. –¡Amigo mío! –repitió la Condesa sin apartar su mirada de él. De pronto sus cejas se levantaron por su extremo interior formando un triángulo sobre su frente; su rostro amarillo y feo se afeó todavía más, pero Alexey Alejandrovich comprendió que ella le compadecía y que estaba a punto de llorar.
-- Друг мой! -- повторила графиня Лидия Ивановна, не спуская с него глаз, и вдруг брови ее поднялись внутренними сторонами, образуя треугольник на лбу; некрасивое желтое лицо ее стало еще некрасивее; но Алексей Александрович почувствовал, что она жалеет его и готова плакать. И на него нашло умиление: он схватил ее пухлую руку и стал целовать ее.