Pasó una hora de horrible tortura para él, pasó otra y otra, hasta las cinco que le habían indicado que duraría el parto, y al cabo de las cuales esperaba el final de su tribulación, pero después de aquel tiempo el estado de Kitty seguía igual. Se sentía desesperado. Sufría horriblemente no viendo término a los dolores de su esposa. A menudo pensaba, contando las palpitaciones, que su corazón iba a estallar, y sentía agotarse su paciencia.
Но после этого часа прошел еще час, два, три, все пять часов, которые он ставил себе самым дальним сроком терпения, и положение было все то же; и он все терпел, потому что больше делать было нечего, как терпеть, каждую минуту думая, что он дошел до последних пределов терпения и что сердце его вот-вот сейчас разорвется от сострадания.