Hablar de cosas secundarias le parecía ofensivo para el enfermo, y hablar de la muerte, de cosas sombrías, le resultaba imposible también.
Говорить о постороннем ему казалось оскорбительным, нельзя; говорить о смерти, о мрачном -- тоже нельзя. Молчать -- тоже нельзя.