–Ha muerto –dijo el sacerdote. Y se dispuso a alejarse. Pero entonces los labios de Nicolás se movieron y, claros en el silencio, brotando de las profundidades del pecho, se oyeron unos sonidos decisivos y penetrantes:
-- Кончился, -- сказал священник и хотел отойти; но вдруг слипшиеся усы мертвеца шевельнулись, и ясно в тишине послышались из глубины груди определенно резкие звуки: