–Y yo me siento oprimido y aplastado por la idea de que no me acepten como nodriza en el orfelinato –insistió el anciano Principe, con gran alborozo de Turovzin, que, en su risa, dejó caer un grueso espárrago en la salsa.
-- А я стеснен и подавлен тем, что меня не примут в кормилицы в воспитательный дом, -- опять сказал старый князь, к великой радости Туровцына, со смеху уронившего спаржу толстым концом в соус.