–Ya lo he pensado, y mucho, DariaAlejandrovna–dijo Karenin, cuyo rostro se había cubierto de manchas rojas y cuyos ojos turbios la miraban de frente. Dolly ahora le tenía compasión–.
-- Я думал, Дарья Александровна, и много думал, -- говорил Алексей Александрович. Лицо его покраснело пятнами, и мутные глаза глядели прямо на нее.