«Sí; la elección entre Vronsky y yo», pensó Levin. Y el sentimiento que resucitaba en su alma pareció morir de nuevo y atormentar su corazón.
"Да, выбор между мной и Вронским", -- подумал Левин, и оживавший в душе его мертвец опять умер и только мучительно давил его сердце.