Aquella olímpica indiferencia no significaba que Vronsky se sintiera feliz creyendo haber impresionado el corazón de Ana. Aun no se atrevía ni a imaginarlo, pero el solo hecho de pensar en ello le inundaba de orgullo y de alegría.
Он чувствовал себя царем, не потому, чтоб он верил, что произвел впечатление на Анну, -- он еще не верил этому, -- но потому, что впечатление, которое она произвела на него, давало ему счастье и гордость.