–Entrez! –gritó aquél. Levin entró y le halló en paños menores. –Perdóneme –se disculpó Veselovsky–, estaba acabando mis ablutions.
-- Entrez, -- прокричал ему Весловский. -- Вы меня извините, я еще только мои ablutions кончил, -- сказал он улыбаясь, стоя пред ним в одном белье.