Oblonsky continuó hacia donde estaba su hermana y la voz de hombre que se oía se calló. Entre tanto Levin continuaba junto al cuadro, fascinado, sin poder apartar los ojos de él.
В то время как Степан Аркадьич заходил за трельяж и говоривший мужской голос замолк, Левин смотрел на портрет, в блестящем освещении выступавший из рамы, и не мог оторваться от него.