No le parecía imposible y absurdo que la muerte eterna, existente para los incrédulos, no existiera para él, y que, una vez poseedor de la fe completa, de la que él mismo era juez, su alma se hallase libre de pecado, y tuviese, aun en vida, la certeza de la salvación.
Он не видел ничего невозможного и несообразного в представлении о том, что смерть, существующая для неверующих, для него не существует, и что так как он обладает полнейшею верой, судьей меры которой он сам, то и греха уже нет в его душе, и он испытывает здесь, на земле, уже полное спасение.