Korsunsky, sin dejar de bailar, pero a paso cada vez más lento, se dirigió hacia el ángulo izquierdo del salón, murmurando constantemente: –Pardon, mesdames, pardon, mesdames... Y, abriéndose así paso entre aquel mar de puntillas, tules y encajes sin haber enganchado una sola cinta, Korsunsky hizo describir una rápida vuelta a su pareja, de modo que las finas piernas de Kitty, envueltas en medias transparentes, quedaron al descubierto y la cola de su vestido se abrió como un abanico, cayendo sobre las rodillas de Krivin.
И Корсунский завальсировал, умеряя шаг, прямо на толпу в левом углу залы, приговаривая: "Pardon, mesdames, pardon, pardon, mesdames ", и, лавируя между морем кружев, тюля и лент и не зацепив ни за перышко, повернул круто свою даму, так что открылись ее тонкие ножки в ажурных чулках, а шлейф разнесло опахалом и закрыло им колени Кривину. Корсунский поклонился, выпрямил открытую грудь и подал руку, чтобы провести ее к Анне Аркадьевне.