Si un momento antes le hubieran dicho a Levin que Kitty había muerto y él también, que estaban juntos los dos en la gloria y tenían hijos que eran ángeles, y que Dios estaba allí mismo, con ellos, él no habría mostrado ninguna extrañeza. Pero, ahora, vuelto al mundo de lo real, hacía esfuerzos en su pensamiento para no dudar de que ella estaba viva y sana y comprender que aquel ser que chillaba tan desesperadamente era un hijo suyo.
Прежде, если бы Левину сказали, что Кити умерла, и что он умер с нею вместе, и что у них дети ангелы, и что бог тут пред ними, -- он ничему бы не удивился; но теперь, вернувшись в мир действительности, он делал большие усилия мысли, чтобы понять, что она жива, здорова и что так отчаянно визжавшее существо есть сын его.