Pero, por otro lado, provocarle a duelo no sería por mi parte un acto honrado. ¿Acaso ignoro que mis amigos no me lo permitirían, que no consentirían que la vida de un estadista, necesaria a Rusia, se pusiera en peligro?
Разве я не знаю вперед, что мои друзья никогда не допустят меня до дуэли -- не допустят того, чтобы жизнь государственного человека, нужного России, подверглась опасности?