A Oblonsky casi no le quedaba tiempo de decir una palabra amable a cada uno de los presentes. –Vaseñka y yo –añadió– venimos con intenciones infernales...
-- Ну что, дичь есть? -- обратился к Левину Степан Аркадьич, едва поспевавший каждому сказать приветствие. -- Мы вот с ним имеет самые жестокие намерения.