Ярцев ик мутымат ваштареш пелештен огыл да тудо ойленжат кертын огыл: чот лӱдмыж дене тудо эсогыл шоненат шуын огыл, вет тудын осал пашажым нимогай йӧсылык деч поснак палат.
У Ярцева не было и не могло быть никаких оправданий: в припадке страха он даже не подумал о том, что его преступление будет открыто без труда.