Тудын шинчавӱдшӧ лукташ изиш аракат полшен, тидым чыла ойлен шинчымыж годым, тудо вич стаканым колтыш. Кеч-кузе гынат, тиде мыйын шӱмыш чот логале.
Слезы сии отчасти возбуждаемы были пуншем, коего вытянул он пять стаканов в продолжении своего повествования; но как бы то ни было они сильно тронули мое сердце.