Но чытырымашыже ынде пулвуйыш волыш. Лиеш гын, тудо кызыт кычкыралынак колта ыле.
И тело, здоровое само по себе, от плеч до колен сотрясал какой-то незримый, ей одной ведомый недуг: то ли смутное, безотчетное воспоминание, то ли недодуманная, но неотступно гложущая мысль: никакими воплями не выразимая душевная мука.