Тидын годым Ванька эре черланыше озаж воктенак лийын да, шекланен, тудым ончен, пуйто айдемын можо корштымым шижын.
Все это время Ванька находился рядом с занедужившим хозяином, смотрел на него настороженным взглядом и, казалось, сочувствовал человеческой боли.