Но Ромашов шижеш: когыньышт кокла гыч ала-можо шакше, тазыла, шинчалан койде нушкын эртыш — Ромашовын чонжылан йӱштын, кӱчымын чучеш.
Но Ромашов почувствовал, как между ними незримо проползало что-то тайное, гадкое, склизкое, от чего пахнуло холодом на его душу.