— Володя, каласе, — Оля изаж велыш савырныш, — лиеш мо тугай У ий, тугай пайрем кече, кунам еҥ-влак ты кече гыч пиалан илыш дене илаш тӱҥалыт, кунам чыла азап шеҥгелан кодеш?
— Скажи, Володя, — повернула она лицо к брату, — будет ли настоящий Новый год, такой праздничный день, с которого у людей начиналось бы счастье, когда все беды останутся позади?