Кайымыже годым Ромашов ночко, кычака песте воктечын ошкылаш тӧча, саде песте да иле тополь туҥгыр гыч, корно покшел лавыра гычат ала-могай пиалым шижтарыше таза шошо пуш лектеш, ала-кузе умылаш лийдымын шӱмым куандара.
Но от мокрых и липких заборов, вдоль которых все время держался Ромашов, от сырой коры тополей, от дорожной грязи пахло чем-то весенним, крепким, счастливым, чем-то бессознательно и весело раздражающим.