Врунгель тегытлалтше кугу гына трупкам шыдын койын пурлын, пенснеже деч поснак лудын шинча, а чалемше, товаҥше ӱпшӧ кок могырыш шаланен пытен.
Он свирепо грыз огромную прокуренную трубку, о пенсне и помину не было, а седые, растрепанные волосы клочьями торчали во все стороны.