Шкеже пеш палыме, важык возен волымо, айда-лийже корнылам лудеш: «Чатката ӧрышан, йӧратыме шӱмбел Жоржик.
«Милый, дорогой, усатенький Жоржик, — читал Ромашов хорошо знакомые ему, катящиеся вниз, неряшливые строки.