Ромашов — шарныдыме гаяк лиймешкыже йӱӧ; Веткиным шупшалеш, вачымбакыже кумык лийын, шкенжым кучен кертде йӱкын шортеш, илышын йокрокшылан, ойгыжлан ӧкынен ойла, — тудым нигӧ ок умыло, тудым «ик ӱдырамаш» ок йӧрате, а кӧ саде ӱдырамашыже — нигӧат, нигунамат палаш ок тӱҥал, манын вуйым шийын.
Ромашов, почти потеряв сознание, целовался с Веткиным, плакал у него на плече громкими истеричными слезами, жалуясь на пустоту и тоску жизни, и на то, что его никто не понимает, и на то, что его не любит «одна женщина», а кто она — этого никто никогда не узнает;