— Тиде мый, Лайдемыр, Николай Петровичын эргыже, — ала-молан лекте умшаж гыч, пуйто тидын дене йӱдым молан толмыжым умылтарынеже.
— Это я, Володя, сын Николая Петровича, — вырвалось у него, неизвестно почему, словно уже этим он хотел объяснить цель своего ночного визита.