Саде пагыт кызытат толын шу, Ромашов кумыл тарватен кид кормыжтымым гына кӧргӧ чонжо дене шиже, Шурочкан ойжымат ыш кол, а Шурочка тудлан тыге ойлен:
И когда этот момент наступил, то он до такой степени весь ушел душой в это очаровательное пожатие, что не слышал, как Шурочка сказала ему: