— Ну, тугеже чыла кумыкталте: имнят пытыш, эргат пытыш — чыла сурт кошаргыш, — нелын пелештыш Йыван, олымбаке ложге волен шинче. Йыван вате мо лиймым умылен налят, тудын шинчаж гыч шер пырче гай шинчавӱд йогаш тӱҥале.
— Ну, тогда все пропало: и лошадь утонула, и сын погиб, — с трудом выговорил Стапан Йыван, тяжело опускаясь на скамью. — Все пропало. Когда до Йыванихи дошел смысл этих слов, она зарыдала. Слезы, как бусины, так и покатились у нее из глаз.