Но Ромашов тылеч ушдак чонлан каньылым вучен ыле гынат, каньыле ыш лий, шӱм гычем неле, лавыран кермыч кенета мучыштен возеш манын, шонен гынат, кермыч ыш воч.
но Ромашов не чувствовал ожидаемого удовлетворения, и с души его не спала внезапно, как он раньше представлял себе, грязная и грубая тяжесть.