Илмаренкын ачажат тулойыпым эскерен шинчыш, нелын шӱлалтыш — пуйто ты марте южшат тудлан ситен огыл. Вара вуйжым окна шовыч велыш савырыш, вуйжым икмыняр гана савалтыш...
Илмаренкин отец тоже пристально следил за огоньком в руке моего отца, вздохнул тяжко, — во всю свою широкую грудь, — и, глядя на оконную занавеску, кому-то незримому почти незаметно кивнул несколько раз...