Садлан чыланат колымаш деч лӱдыт; но ме мераҥ чонан ораде-шамыч, ончыкыжым волгыдо садер да кастрат кашакын тамле мурышт лийшаш манын, шкеныштым ондалат, а куатле чонан еҥ-шамыч, колыде огешак лий, манын шонат, колаш огыт лӱд.
Оттого все страшатся смерти, но малодушные дураки обманывают себя перспективами лучезарных садов и сладкого пения кастратов, а сильные — молча перешагивают грань необходимости.