Тудо тарваныдегеч кия. Тыгай каҥга да нарынчалге тӱсан айдеме але йӱкым пуэн кертеш манын шонаш ӱшанымылат ок чуч.
Он не проявлял даже признаков, что хочет пошевелиться, — и казалось странным, что он, такой высохший и желтый, еще может подавать голос.