Канде кава торашке шуйналтын, эҥер воктенысе олык пустаҥын, лач кӱкшӧ каван-влак часовойла эҥерын кӱкшӧ серыштыже шогеныт.
Глубокое небо простиралось от горизонта, приречные луга опустели, и только длинные стога, словно часовые, застыли на высоких берегах реки.