Омыдымо, йӱштымужо гае толаштарыше йӱд, шкет улметым шижын шогымаш, иктӧр волгалтарыше тылзын чондымо, ӱжака волгыдыжо, йол йымалне улшо шем лакын келгытше, а воктене йӱк пуыдымо, кырен аҥыртарыме салтак, — чыла, чыла тиде ала-могай тептердыме, орландарыме омыла чучын колтыш, тӱня пытышаш лишан айдеме-шамычлан омо кончаш тӱҥалеш гын, тудат лач тыгаяк лийшаш докан.
Эта бессонная лихорадочная ночь, чувство одиночества, ровный, матовый, неживой свет луны, чернеющая глубина выемки под ногами, и рядом с ним молчаливый, обезумевший от побоев солдат — все, все представилось ему каким-то нелепым, мучительным сновидением, вроде тех снов, которые, должно быть, будут сниться людям в самые последние дни мира.