Тӱҥалтышлан Ромашовлан йӧндымын чучо, шканже шке ӧкыныш, йӱшӧ коклаш логалше керек могай еҥ семынак, эн ончыч чонжылан йыгыжгын, йӧндымын чучеш ыле.
Сначала Ромашов стеснялся, досадовал на самого себя за уступчивость и испытывал то нудное чувство брезгливости и неловкости, которое ощущает всякий свежий человек в обществе пьяных.