Молгунамсе деч вес тӱрлӧ йӱкын йодмылан кӧра Ромашовын ала-могай умылаш лийдыме шекланышаш инстинктше тарванен кая да, шойышташ тарванен, Ромашов тыге мане:
Какой-то смутный инстинкт осторожности, вызванный необычным тоном этого вопроса, заставил Ромашова солгать, и он ответил небрежно: