— Тӱрвынчӧ, тӱрвынчӧ да шогале, — Настя кутыра, Ефим Лукичын воктенже тавадаҥ ошкылаш тӧча. Чурийжым лавыран кидше дене ӱштыл-ӱштыл колта, утыр веле амырга.
— Почихал, почихал и остановился, — говорит Настя, старается шагать вровень рядом с Ефимом Лукичом. То и дело вытирает лицо грязными руками, и оно пуще марается.