Корем Кыстинчи йолт нӧлтал колтыш. — Ах, катурушной, чукыржо кузе кодо? — стакан пундашым онча.
Овражный Кыстинчи залпом осушил стакан, посмотрел на его донышко и засмеялся: — Ах, каторжный, как стакан-то не проглотил!