Но тудын йӱкшӧ могай улмым иктат пален огыл: революционный мурым пеле йӱкын, йышт муреныт, садлан тудо утларак чонеш логалшын йоҥгалтын.
Но никто не знал, какой у него голос: революционные песни всегда пели вполголоса, почти шепотом, и звучали они от этого задушевнее.