Ромашов тыге-туге тайныштын пӱгырнен ончалаш тӧча гынат, пычкемыште тӱсшым нигузеат ужын огеш керт.
но лицо его Ромашов никак не мог ночью рассмотреть, хотя и наклонялся к нему, бессильно мотаясь туловищем влево и вправо.