— Да, ме вот кызыт тыге шонкалена, — тӱҥале Евсеич, шкеже пеш чоян коеш, да мыйым шӧрынрак онча, — кызыт вот мужик-шамычлан нунын ӱмбак кержалташ самый жап ыле...
— Да, значит, теперича так мы мекаем, — начал Евсеич, политично переминаясь и искоса посматривая на меня, — теперича ежели мужикам на них налегнуть, так в самую бы пору...