Каласаш кӱлеш, тиде бюст пеш удан ыштыме, Пушкинын лӱмжымак возен шындыме гынат, тудо пеш кугу руш поэтла огыл, а ала-могай шоҥго еврейский маклерла веле коеш, ситартышлан, тудым карме-шамыч амыртыл пытареныт, Ромашовын шерже темын, ончалмыжат ок шу, сандене Гайнанлан кудывечыш тудым луктын кудалташ кӱштен ыле.
Этот бюст, кстати, изображавший, несмотря на надпись на нем, старого еврейского маклера, а не великого русского поэта, был так уродливо сработан, так засижен мухами и так намозолил Ромашову глаза, что он действительно приказал на днях Гайнану выбросить его на двор.