Ромашовлан шке йӱкшӧ шкенжын гай ок чуч, логар пундаште ала-можо пижын шичме гай чучеш — ойлаш йӧсӧ.
Ромашову казалось, что голос у него какой-то чужой и такой сдавленный, точно в горле что-то застряло.