Кас велеш тудо шкенжым клубыш кондаш йодын, да кок таза гайдук тудым пушкыдо креслыжге иканаште кӱшкӧ нумал кӱзыктыш; тиде креслыштыже «Атеист» шке мӧҥгыштыжат — пӧртыштат, кудывечыштат — шинчылтеш.
К вечеру велел он подкатить себя к дверям клуба, и два гайдука внесли его наверх в том же большом мягком кресле, в котором он обыкновенно сидел у себя дома, во дворе.