Андреев чылт молемын: шӱргыжӧ коремалтын, ош шовыч гай палька, лудо тӱсан шинчаже келесырын коеш.
В прекрасных светлых глазах Андреева теперь было что-то новое, чего Федор никогда прежде не замечал, — они смотрели с какой-то усиленной недоверчивостью, сурово и сухо.