Падыраш дене мо ышталтмым вараже ужаш кӱлеш ыле: тудо кенета тулыкеш кодо, куржталеш, кайык йылмыж дене «ава-озажым» ӱжеш, чыла вере Ваням кычалеш.
Но надо было видеть, что творилось с Крошкой: он вдруг осиротел, бегал, подзывал на птичьем языке «мамку-хозяина», везде искал Ваню.