«Мыйын нергенем ойла!» — шучката лӱдмаш дене шоналтыш Ромашов, тыште шогышо-шамыч чыланат иканаште тудын век савырнен ончалмыла тудлан чучо.
«Обо мне!» — с ужасом подумал Ромашов, и ему показалось, что все стоящие здесь одновременно обернулись на него.