Теве ынде обер-ефрейторет шкенжын рыцарь кумылан улмыжым мондыш да пленныйым пуымыжлан тудо мом-гынат налаш кӱлмылан шотлен, вӱдылка-шамычым да шкенжым оҥжо гыч тӱкалтен ончыктылаш тӱҥале:
И обер-ефрейтор, уже забывая о своих рыцарских чувствах и считая, что за пленного должна быть все же получена какая-то мзда, начал показывать на свертки и узелки, тыкать себе в грудь: