— Ну, тидыжым тудо... тидыжым йӧршын кугемден ойлыштеш, — мане Санька. Но умылаш ыш лий: тиде ой ала Сёмушкин нерген, ала Федя нерген.
— Ну, это он… это уж он совсем прибавляет, — забормотал Санька, и неизвестно было, к кому относились эти слова: к Семушкину или к Феде.