Тиде ганалан тудо нимогай условийым шынден огыл, шоло нергенат нимом ойлен огыл, а артельщик-шамыч тудын тошто пашажлан ынышт сыре манын, йӱаш гына ӱжын.
Он не ставил при этом никаких условий, не упоминал о плотах, а только кланялся и умолял, чтобы артель не попомнила на нем своей обиды и согласилась испить "даровую".