Ромашов тудын платьыжым шупшалаш тӱҥале, кидшым кычал муо да, аҥысыр, шокшо, тамле пушан кид копажым шӱргыж пелен пызырал кучыш, а шкеже мутлана, шӱлештын-шӱлештын, чарналтен-чарналтен ойла:
Он стал целовать ее платье, отыскал ее руку и приник лицом к узкой, теплой, душистой ладони, и в то же время он говорил, задыхаясь, обрывающимся голосом: