Марийкам пеш лишычак шке ончылныжо ужмеке, Лозневой шижде кӧргыштыжӧ шоналтыш: ала-мо тудо ялт палыме гай чучеш: кугешнен кучымо вуешыже пӱтырен шындыме чоткыдо шем ӱппунемжат, кечеш кӱын изиш чевергыше, шыргыжалаш эреак ямде улшо чолга, яндар да мотор чурийжат, изи рвезын гай пушкыдо тӱрвыжат, йывыртымаш дене тич темше, йолгыжшо шем шинчажат...
Увидев Марийку совсем близко перед собой, Лозневой неожиданно подумал, что все в ней ему знакомо: и черные тугие косы, уложенные венком на гордой голове, и освещенное живостью красивое, мягкое лицо, с легким заревым румянцем под загаром, всегда готовое к улыбке, и по-детски припухлые губы, и темные, поблескивающие от счастья глаза.