Айыквуяже Вернер немычла эше пелешткален; но подылмекше, немыч йылмым веле огыл, шочмо морав йылмыжымат тӱвыт монда, манаш лиеш.
Трезвый, Вернер еще объяснялся по-немецки; но под градусом не только немецкий, а, наверно, и родной свой, моравский, забывал.