Логар гыч пиктежалт лекше йӱкшӧ кас южышто пешак шӱлыкан, ойгын шергылтын. Возак тӱньык тӱчаш юрто ӱмбак кӱзышӧ йот еҥын шӱмжылан, Макарын мурыжым колыштын, эше чот нелын чучо.
Звуки, вырывавшиеся из его горла, скрипели и стонали в вечернем воздухе так уныло и жалобно, что у чужого человека, который в это время взобрался на юрту, чтобы закрыть трубу камелька, стало от Макаровой песни еще тяжелее на сердце.