Чон корштен да чаманен каласкалымыже шижалтын. Чарен керташ лийдыме корштыш шӱмыштыжӧ кызыт мартеат кодын.
Говорил с болью и сожалением, и чувствовалось, что эта неунывающая боль не затихла в его сердце до сих пор.