Колянышын койшо мотор чурийже тӱсдымӧ, ошо. Ӱпшӧ моткоч шеме, изишак кандалге тӱсан. Ӱпшӧ чурий тӱсшым утларак ошын койыкта. Ромашовлан эре туге чучеш, пуйто Осадчийын тӱсыштыжӧ шкенжым тӱжвак лукмо деч кучен шогышо, талышнен пеҥыжалтыш осал, торжа вий уло, пуйто саде вийже айдемынат огыл, ала-могай пеш кугу, патыр янлыкын.
Ромашову всегда чуялось в его прекрасном сумрачном лице, странная бледность которого еще сильнее оттенялась черными, почти синими волосами, что-то напряженное, сдержанное и жестокое, что-то присущее не человеку, а огромному, сильному зверю.