Шуко марте меҥге гай тарваныде шогыш, вара шокшыжын кергалтышыштыже кагаз пӱтыркам ужо; нуным лукто, рончыш — туржалтше витле теҥгеаш шуко кагаз окса. Ташлен шинчавӱд лекте, чытыдыме шыде шинчавӱд!
Долго стоял он неподвижно, наконец увидел за обшлагом своего рукава сверток бумаг; он вынул их и развернул несколько пяти- и десятирублевых смятых ассигнаций. Слезы опять навернулись на глазах его, слезы негодования!