— Эх, керемет кагаз! — йӱкынак пелештыш Эчан. Кормыжтыл шуынеже ыле, но ала-мом шоналтышат, мӧҥгеш пыштыш.
— Проклятая бумага! — вслух сказал он, подавляя в себе желание смять повестку, разорвать ее в клочки.