Шыдаҥым иктышке вургын-вургын поген, тудо кормыжым пӱчкаш тӱҥале да тугай кугум — Санька чылт ӧрын шогале, а Катерина, кидшым шуялтен, кормыжшым вуй ӱмбакше нӧлтале, изи аза семын вӱчкалтыш да ӱдырамаш-шамыч ӱмбаке ончале:
Аккуратно подбирая стебелек к стебельку, она срезала горсть пшеницы — да такую горсть, что Санька даже ахнул от изумления, — высоко подняла ее на вытянутых руках, попестовала, словно малого ребенка, и оглянулась на женщин: