А южгунам иктаж мом колышташ логалеш гын, тудо шӱлыкын да порын койын шыргыжеш, мом каласышашым пуйто ончылгоч шижеш да пуйто эше утларак пала, тидыжым иктат ок умыло да нигунамат умылен огеш керт.
А когда приходилось все-таки что-нибудь выслушивать, он грустно и снисходительно улыбался, словно ему было наперед известно, что ему скажут, и еще что-то сверх этого, чего никто не понимает, да и понять никогда не сможет.