Вӧдыр Чапаевын темлымыжым пеш чот шекланен шалаташ пиже, эртак тыгай ой-влакым кучылташ тырша: "мемнан тӱшка погына нерген Чапаев йолташын сай да кере шонымашыжым мемнан тушманна-влак, ойлыманат огыл, тыге умылтарат ыле: пуйто ме шупшын наледена, шке декына шупшкедена да кӧлан кузе логалын, туге шеледена... Но ме Чапаев йолташ дене йӧршеш тыге огына шоно, да теат, конешне, тыгела огыда шоно", — да Вӧдыр Чапаевын темлыме "шеледымаш" нерген ойым сӱмыренак кумыктен.
Федор подходил к разрушению чапаевских положений крайне осторожно и все время подпускал выражения вроде того, что «хорошую и верную мысль товарища Чапаева о нашем общем имуществе враги наши истолковали бы, конечно, так, будто мы берем, тащим и делим кому и что и как вздумается… Но не так думаем мы с товарищем Чапаевым, да и вы, конечно, думаете не так», — и Федор подкапывал и сваливал с ног ту «дележку», которую, пожалуй, и предлагал Чапаев.