Офицер кашак дек да интеллигенций дек тыгай кумылан улмыж гыч Чапайын чыла вере шке еҥжым вераҥдаш тыршымыже лектын шоген: моланже, эн ондак: нуно мутланыше огыл, а паша калык, ӱшанле еҥ улыт; вес велым: нунын дене тудлан каньыле; да пытартыглан, кузе тудо шуко гана ойлен, — кресаньык ден пашазым кызытак туныкташ кӱлеш, а туныкташ пашаште веле лиеш... Мый тудлан штаб начальник лияш кӱштем — а тудо, окмак, торешлана, тудымат ок пале: мый тудлан верчак тидыжым ыштем.
Из этого отношения его к офицерству и к интеллигенции вполне естественно вытекало у Чапая стремление всюду поставить своих людей: во-первых, потому, что они — люди не слов, а дела, и надежны; во-вторых, с ними ему легче, и, наконец, как говорил он многократно, — «учить надо крестьянина и рабочего теперь же, а учить можно только на деле… Я ему приказываю быть начальником штаба — отказывается, дурак, а сам того не знает, что для него же делаю.