— Уке, мый ужын омыл, да тудым ужашыжат ок лий, а колынам веле... Да мый шкет веле огыл, — манеш Илюша; тудын йӱкшӧ оралгыше, вичкыж, чурий ончалтышыжлан путырак келша.
— Нет, я его не видал, да его и видеть нельзя, — отвечал Ильюша сиплым и слабым голосом, звук которого как нельзя более соответствовал выражению его лица, — а слышал… Да и не я один.