Кечеш ырен ошемше канде кавам, южышто йолгыжшо шӧртньӧ кече волгыдым, тора гыч койшо левалге пасу ужаргым Ромашов тунамак, келгын шижеш, веселан да раш ужеш, — тудлан пуйто тылеч ожно нуно шинчаланат пернен огытыл, — кенета тудын чонжылан самырык да чолга улмыжла чучеш, тиде тарваныде, тӧр шогышо куатле калык тӱшкаште мыят улам, мыят тышкак уждымо, умылаш лийдыме вий дене кылдалтынам, манын шоналта да кугешна...
С проникновенной и веселой ясностью он сразу увидел и бледную от зноя голубизну неба, и золотой свет солнца, дрожавший в воздухе, и теплую зелень дальнего поля, — точно он не замечал их раньше, — и вдруг почувствовал себя молодым, сильным, ловким, гордым от сознания, что и он принадлежит к этой стройной, неподвижной могучей массе людей, таинственно скованных одной незримой волей…