— Чыным ойлет, Владимир Ефимыч, — тунамак Ромашов мане, йӧршеш вожылде, келшыше лияш манын, содор каласымыла шканже чучо.
— Это совершенно справедливо, Владимир Ефимыч, — подхватил Ромашов с какой-то, как ему самому показалось, торопливой и угодливой развязностью.