А изи Ромашов шкетын гына пеш йытыра, нимо титакдыме, неле шонымашат шӱмжым ок ойгандаре. Тудо осал пычкемыш лоҥгаште шулен шарлен пытымыла койын, умбак кайыше пелашыж нерген — кугу Ромашов нерген — шокшо шинчавӱдым йоктарен шортеш.
И один маленький Ромашов — чистый, беззаботный, невинный — страстно плакал о своем старшем двойнике, уходящем, точно расплывающемся в этой злобной тьме.