Ромашов ынде вигак ужеш: Шурочкан кӧргыштыжӧ ала-могай пеш куатле, чытыдыме у шижмаш памашла йоген модеш да тӱжвак лекташ йодеш.
Он видел, что в ней струится, трепещет и просится наружу какое-то большое, новое, лихорадочное чувство.