— Эше колен омыл, — пытартышлан манеш Кргорий кугыза, шокшо кӱ ӱмбаке тоявондо гай вичкыж йолжым шуялта, вара кынел шинчеш.
— Еще не помер... — отзывается наконец дед Кргори, опуская на горячие еще кирпичи свою ногу, похожую на сухую палку, затем встает и садится.