Моткоч шучката пычкемыш да тымык лие — ни шонымаш, ни кумыл, ни тӱжвач ужын шижмаш ынде уке, умылен шогымо шотат уке, кызытак ала-могай ончыч лийдыме, тӧрлаташ лийдыме шучко паша лиеш манын ӱшанымаш гына кодо.
Наступил промежуток чудовищной темноты и тишины — без мыслей, без воли, без всяких внешних впечатлений, почти без сознания, кроме одного страшного убеждения, что сейчас, вот сию минуту, произойдет что-то нелепое, непоправимое, ужасное.