Назанский, окна воктен миен, Ромашов пелен шогале, саҥгаж дене пырдыж воктен эҥертен, леве шошо йӱдын пычкемышышкыже онча, ала-можым шонкалышын коеш, а шке адак ойла, чытырналт лекше, чонеш логалше кӧргӧ йӱк дене мутлана:
Он подошел к окну, прислонился лбом к углу стены рядом с Ромашовым и, задумчиво глядя в теплый мрак весенней ночи, заговорил вздрагивающим, глубоким, проникновенным голосом: