Ньомой ӱдыр, куржын миен, шӱйышкыжӧ кержалтеш.
И когда она совсем все поняла, глаза ее, синие, испуганные, загорелись таким нечеловеческим страданием, такая в них отразилась боль, что милиционер осекся.