Тӱтыраже ӱлыкат, кӱшкылат олян тарваныл шога, пеленже Ромашовын капшым нӧлта да волта, тыге иктӧр лӱҥгалтме дене подпоручикын шӱмжӧ йыма, эркышна да йӧслана — шакшын-шакшын, сырыктарынет чучын укшинчаш нӧлтымӧ шижалтеш.
Этот туман медленно колыхался вверх и вниз, подымая и опуская в своих движениях тело Ромашова, и от этой ритмичной качки сердце подпоручика ослабевало, замирало и томилось в отвратительном, раздражающем чувстве тошноты.