Ромашов мӧҥгӧ толын пурышат, вургемжымат ыш кудаш, тугак, пальтоге, упшге кроватьыш пурен возо, шуко жап тарваныде, аҥыргыше семын потолокыш туран ончен кийыш.
Придя к себе, Ромашов, как был, в пальто, не сняв даже шашки, лег на кровать и долго лежал, не двигаясь, тупо и пристально глядя в потолок.