Толашен-толашен нойыш, мландӱмбак волен шинче да, умшажым карен, пушеҥгыш ончаш тӱҥале. Ужамат, тудо ала-мом шонкала.
Наконец он утомился, сел на землю и, раскрыв рот, уставился на дерево, видимо, что-то соображая.