Ушышто тиде шонымаш чын улмо гай яндарын сӱретлалте, сандене шукертак келгын шӱлештын да содор ошкедыше Ромашов кенета чытырналт кайыш, тудлан шучко лие, шогале, шӱмжӧ чӱчкыдын кыра, а шкеже мушкындым чумыртен кучен.
Эта картина вышла в воображении такой живой и яркой, что Ромашов, уже давно шагавший частыми, большими шагами и глубоко дышавший, вдруг задрожал и в ужасе остановился на месте со сжатыми судорожно кулаками и бьющимся сердцем.