«Йӧрата, йӧратак тыйым», — манын воштыраҥын ияҥше укшан ош куэмже йӱдвошт окнамым лупша, шымата.
«Любит, любит же тебя», — шепчет мне всю ночь, успокаивая, в окно моё стучит белая берёза с оголившимися, обледеневшими ветками.