Тудо шке станцийышкыже мӧҥгӧ каяш шонен пыштыш, но кайыме деч ончыч шке Дуням кеч ик кана ончалме шуэш. Тидлан верчын тудо кок кече гыч Минский деке тольо; но военный лакей — барин нигӧмат ок принимае — манын, шыдын каласыш да, оҥжо ден шӱкен, ончыл пӧлем гыч луктат, нержым тевак пера — омсам пеш чот тӱчын шындыш.
Он решился отправиться домой на свою станцию, но прежде хотел хоть раз еще увидеть бедную свою Дуню. Для сего дни через два воротился он к Минскому; но военный лакей сказал ему сурово, что барин никого не принимает, грудью вытеснил его из передней и хлопнул двери ему под нос.