Омыштыла пеле почылтшо умша дене юватыл, ботинкым кудаш шинчылтше Ефимым ынде палашат ок лий.
Медлительного Ефима, который сидел с полуоткрытым, как во сне, ртом и снимал ботинки, теперь трудно было узнать.