— Коктынат шоҥгемынна, — кочын шыргыжале Петыр Ваню да, уло вийже дене тупшым виктарен, пӧртым савырнен ончале.
— Вот ведь, состарились оба, — горько усмехнулся Педор Вань и, с великим усилием разогнувшись, оглянулся на свой дом.