Ромашов пурымекыже первый гана шинчажым нӧлталын, Шульговичын кок шинча коклашкыже шӱтышаш гай ончале, ужмо шудымын, пеҥгыдын, лӱддымӧ тӱсан лиймыжым шкежат шижын нале, — тунамак шыде начальник ден тудын кид йымакыже логалше изи еҥ коклаште кугу ойыртемыш пытыме гай чучо.
В первый раз он поднял глаза кверху и в упор посмотрел прямо в переносицу Шульговичу с ненавистью, с твердым и — это он сам чувствовал у себя на лице — с дерзким выражением, которое сразу как будто уничтожило огромную лестницу, разделяющую маленького подчиненного от грозного начальника.