Ромашов кошкен шушо тӱрвыж дене тудын умшажым чон аярланен кычалеш, но Шурочка вуйжым ӧрдыжкӧ веле кораҥдылеш, вуйжо дене олян рӱзалтен, шыпак юватыл ойла:
Он жадными, пересохшими губами искал ее рта, но она уклонялась от него, тихо качала головой и повторяла медленным шепотом: