Мыйын ушемлан миссионер да кок попын улнышо чурийышт толын пурыш. Аналойышто книга ора-шамыч кият. Ӱчашыше-шамыч кӱжгӱ книгалаште кӱлеш мутым кычалыныт. Нунын чурийыштым сорта тул волгалтен.
Мне вспомнились утомленные лица миссионера и двух священников, кучи книг на аналое, огни восковых свечей, при помощи которых спорившие разыскивали нужные тексты в толстых фолиантах, возбужденные лица "раскольников" и "церковных", встречавших многоголосым говором каждое удачное возражение.