Ончалтышыжым кораҥдыде, ӱдыржын умшам каркалымыжым веле эскера. Люстр тул волгыдеш тудо кече волгыдысо деч рашынрак ӱдыржын чурийыштыже эше шинчалан вик перныдыме, но сайрак ончалме годым койынак палдарныше шоҥгылык тӱсым ужеш. Тыгодымак йыр улшо арвер да илыш декат кумылдымо улмыжо шижалтеш.
Глядел только, не отрываясь, как она разевает рот, и при свете люстры яснее, чем на солнце, различил на ее лице словно какую-то пепельно легкую, но несдуваемую сеть, пелену — тончайшую и прочнейшую паутину старости, непоправимого безразличия ко всему.