Осадчий ден Агамаловын йӱкышт ала-могай мӱндыр, йомак гай тӱтыра гыч толмыла шокта, ойлымыштым умылаш лиеш, но тушто кӱлешанжат уке.
Голоса Осадчего и Бек-Агамалова доносились до него из какого-то далекого, фантастического тумана и были понятны, но пусты.