Ромашов нунын ӱмбаке кӱрылтде ончен; но нунын кокла гыч иктыжат подпоручик велыш савырнен ышат ончал: чыла тиде парадше, музык дене вашлиймашыже, пехотный изи офицер-шамычын тургыжланымышт нунылан нимо гаят огыл, нуно тудлан тунем шуыныт, тидын дене йыгыжген пытеныт.
Ромашов и на них глядел теми же преданными глазами, но никто из свиты не обернулся на подпоручика: все эти парады, встречи с музыкой, эти волнения маленьких пехотных офицеров были для них привычным, давно наскучившим делом.