Полковой еш гыч луктын кудалтыме ала-могай ӱнардыме айдеме улмыжла чонжылан чучеш, пуйто тудо чылалан келшыдыме айдеме, пуйто кушкын шушо еҥат огыл, а шакше, локтылалт пытыше урод йоча.
Он чувствовал себя в эти минуты каким-то жалким отщепенцем, выброшенным из полковой семьи, каким-то неприятным, чуждым для всех человеком, и даже не взрослым человеком, а противным, порочным и уродливым мальчишкой.