Тоен толмеке, Плеснёв ала-молан лӱдаш тӱҥале. Тымарте илышыштыже тудо нигӧм тоен огыл − чонжо садлан пудыранен ала-мо.
После похорон Плеснёва почему-то охватил страх. До сих пор он никого в своей жизни не хоронил – видимо, поэтому на его душе была тревога.