Станцийыште, чынже денак, Коськан возымыжо семынак: пуракаҥ пытыше акаций вондерла кокла гыч нарынчалге чия дене чиялтыме станционный зданий коеш, пассажирский поезд толмо годым йӱктышашлык понар тугак платформо воктен кеча, залыштат лукышто тошто диванак шога.
На станции действительно, как писал Коська, все было попрежнему: из-за пыльных кустов акации все так же выглядывало станционное здание, выкрашенное желтой краской, так же торчал у платформы фонарь, который зажигали к приходу пассажирского, и в зале все тот же диван стоял в углу.