Молан манаш гын, чоныштем ик тӱрлӧ шучко йокрокланымаш оварен. Вет тидыже мый дечем нимучашдымын кӱшнӧ лийын: тӱняште кеч-куштат икте.
Может быть, потому что в душе моей нарастала страшная тоска по одному обстоятельству, которое было уже бесконечно выше всего меня: именно — это было постигшее меня одно убеждение в том, что на свете везде всё равно.