Моланжым шкат палыде, Марийка ончылно шкенжын чулымлыкшым ончыкташ тӧчен, обер-ефрейтор сайынрак вийналт шогале да кудыргенрак, но ӱлыкӧ кержалтше да пуракаҥше ӱпшым ниялтыш.
Безотчетно подчиняясь желанию тоже блеснуть перед Марийкой своим молодечеством, обер-ефрейтор выпрямился и поправил волнистый, но обвисший и запыленный чуб.