Тидын марте йырже илыше-влак дене: Кӧрнеи, йӱаш йӧратыше Суньог, уда койышан Сойваи, еҥ шомакым колыштшо Доба да тиде кайык — Турий — нимогай пашаже уке манын шонен.
Прежде ему казалось, что посторонние ровно никакого отношения к нему не имеют, а он — к ним: к Кёрнеи этому, к пьянице Сунегу, кривляке Сойваи, молчуну Добе, даже к бедняжке Жаворонку.