Садлан тудо тетла нимом ыш ешаре, ӧрышыжым пуракым ӱштылшыла шупшыл колтышат, лӱшкымаш деч ӧрдыжкӧ — шелше лончыш пурен йомо.
Поэтому он больше ничего не прибавил, – дернул усиками, точно смахивая с них пыль, и медленно уполз куда-то в одинокую щель – подальше от суеты.