Чыла тиде Виссарионын шинчаш пернышат, чыраш тулым чыкыме семынак ылыже да эсогыл чурийвылышыже йӱлымым шиже.
Всё это бросилось в глаза Виссариону, и он вспыхнул, как лучина, даже почувствовал, как горит лицо.