Ромашов тудын деч ик ошкыллан тораште, йолжым йыгыре ыштен, пагалышын койын, козырёк воктен кид тушкалтен шогале, тунам иже подпоручиклан йӱштӧ сосиске гай вич лунчыри парняжым шуялтыш.
Только когда Ромашов остановился в шаге от него, с почтительно приложенной рукой к козырьку и сдвинутыми вместе ногами, он сказал, подавая ему для пожатия свои вялые пальцы, похожие на пять холодных сосисок: