Южгунам тудо Ромашов могырыш йӱк пуыде савырна, тудын ӱмбакыже шыпак онча, молгунамсыж деч иктаж пел секундлан гына утларак чот тӱслен ончалеш, но Ромашов кажне ончалмаштыже эре иктымак шижеш — кумыл савырыше, умылаш лийдыме, шокшо вий тиде ончалмаште шижалтеш.
Иногда она без слов оборачивалась к Ромашову и смотрела на него молча, может быть только полусекундой больше, чем следовало бы, немного больше, чем всегда, но всякий раз в ее взгляде он ощущал ту же непонятную ему, горячую, притягивающую силу.