манын Веткин мура, шкенжын вичкыж йӱкшӧ дене кумыл тодылт мурымыжым колыштешат, хорын келшен йоҥгалтмыжым шижешат, токмакрак ончышо поро шинчаштыже вӱд налеш.
пел выразительно Веткин, и от звуков собственного высокого и растроганного голоса и от физического чувства общей гармонии хора в его добрых, глуповатых глазах стояли слезы.