Ончыкыжо Лашман ала-могай кугу сарыштат, колаш-илаш кредалмаштат тыге ыш лӱд, тыге кидше-йолжо ыш чытыре...
Никогда, никогда потом, даже в самой страшной боевой кутерьме не испытывал он этого смутного, скоблящего, раздражающего трепета, в котором дрогло беспомощное тело.