Но нигунамат, ик ганат Чапаев мурым кӱрлын огыл; сеҥен кычкырымеке веле йӱкшӧ оралга да иктаж ныл кече шем пылла коштеш: муро деч посна Чапаев эре тӱсдымӧ лийын, а йӧсланыде, тудо ик кечымат илен сеҥен огыл.
Но никогда, ни разу не сорвал Чапаев песню; только уж очень ежли перекричит — охрипнет и дня четыре ходит мрачной тучиной: без песни всегда был мрачен Чапаев и не мог он, не тоскуя, прожить дня.