Имне семын, нер гычын шӱлышым луктын, Бек-Агамаловын шырен шӱлымыжым Ромашов колеш, шучката шинча ошыжым, чолге йӱлышӧ шинча сортажым ужеш, шотырге мурышо ош оҥылашыже тарванылмыжат коеш, но тунамак Ромашов шижаш тӱҥале: Агамаловын тӱсыштыжӧ ораде тул эркын-эркын йӧра, иземеш.
Ромашов слышал частое, фыркающее, как у лошади, дыхание Бек-Агамалова, видел его страшные белки и остро блестящие зрачки глаз и белые, скрипящие движущиеся челюсти, но он уже чувствовал, что безумный огонь с каждым мгновением потухает в этом искаженном лице.