— Мый нигӧ дечат ом лӱд, — манеш Орина, вара кенета, йӱкшым вашталтен, ший кулыгар семын модыктен, йодеш: — Шаҥге молан пеш тӱткын мыйын шинчашкем ончышыч?
— Я никого не боюсь, — говорит Орина, потом, неожиданно меняя голос, играя, словно серебряным колокольчиком, спрашивает: — В тот раз почему так пристально смотрел мне в глаза?