— Ромашов тӱвыт аптыраныде, лӱмынак чот йодеш, пуйто ала-могай соҥгыра але шагал умылышо айдеме дене мутлана; полкышто чыланат, эсогыл прапорщик-шамычат, Лещенко дене тыге мутланат.
— спросил Ромашов тем развязным и умышленно громким голосом, каким говорят с глухими и туго понимающими людьми и каким с Лещенкой в полку говорили все, даже прапорщики.