Тудын шинчажым ваш ужмек, Ромашовын шӱмыштыжӧ умылаш лийдыме оҥай шижмаш тарвана ыле, ты шижмашым йокрок денат, ӧкынен вожылмаш денат таҥастараш лиеш.
И когда подпоручик встречался с его бессмысленными глазами, в которых, как будто раз навсегда с самого дня рождения, застыл тупой, покорный ужас, то в его сердце шевелилось что-то странное, похожее на скуку и на угрызение совести.