Уло титакым талка ушан ӱнардыме ӱдырамаш ӱмбак кудалтен да, шке титакшымат шижеш, яндар чон дене огыл, лӱдын ыштенам, манын шона.
Нет, теперь он чувствовал, что поступил нехорошо, трусливо и неискренно, свалив всю нравственную вину на ограниченную и жалкую женщину, и воображал себе ее горечь, растерянность и бессильную злобу, воображал ее горькие слезы и распухшие красные глаза там, в уборной.