Но теве пукшен ӧрдыктымӧ, важный да токмак ушан обезьян карете кӧргыштӧ шинча, коя мӱшкыр ӱмбаланже ала-момат сакален пытарен огыл; вот тиде обезьянже эрыкын кугешныше моторлыкшым нигунамат ок умыло, вдохновенийын куанжым ок пале, арамаште мамык изивий шийланымым ончен, куаныше, тамле шинчавӱдым ок лук!
Но никогда откормленная, важная и тупая обезьяна, сидящая в карете, со стекляшками на жирном пузе, не поймет гордой прелести свободы, не испытает радости вдохновения, не заплачет сладкими слезами восторга, глядя, как на вербовой ветке серебрятся пушистые барашки!