Но салтак койышыжо тудын кодын огыл. Чын, рашкемшын кутырымыжо да кӱрлшӧ неран шӱкшӱ картузшо салтакыште лиймым ончыкта.
Солдатского в этом старике было очень мало: только разве некоторая спокойная уверенность речи, да еще старый, засаленный картуз с какими-то едва заметными кантами и большим надорванным козырем.