Эскерен гына, олян шупшаш тӧча, а Шурочкан кидше тидлан шижде гаяк торешлана, Ромашовым тыге ыштыме пеш тамлын, йымыжгын келандарен.
Ему доставляло тонкое и нежное наслаждение чувствовать, как руки Шурочки бессознательно сопротивлялись его осторожным усилиям.