Ромашовлан лӱдыкшын ок чуч, но тӱвыт шкет кодмыла, йотешнымыла шкенжым шижеш, пуйто чыла тӱня дечат тудым пӱчкын ойыреныт.
Ему не было страшно, но он вдруг почувствовал себя исключительно одиноким, странно обособленным, точно отрезанным от всего мира.