Вара Шульгович кенета шыпланыш; чытырен лекше йӱк дене ала-кӧм сӧрвален ойлымыжо шокташ тӱҥале; вара, икмагал шып лиймеке, Ромашовлан ойыртемын, рашак шоктыш — полковник путырак чот кугешнен, ужмо шудымын, ӧкынен ойла:
Потом Шульгович вдруг замолчал; послышался чей-то дрожащий, умоляющий голос, и вдруг, после мгновенной паузы, Ромашов явственно, до последнего оттенка, услышал слова, произнесенные со страшным выражением высокомерия, негодования и презрения: