Окна гыч пеш виян музык йӱк йоҥгалтеш, ужмышудымо тромбон чарныде мурыкта, тудо пуйто кокыра, а турецкий тӱмырын йӱкшӧ Ромашовын вуй кӧргыштыжӧ йоҥгалтме гаяк шокта.
Из окна неслись оглушительные звуки музыки, с упорным постоянством кашлял ненавистный тромбон, а настойчивые удары турецкого барабана раздавались точно в самой голове Ромашова.