— Аркаш, — маньым эргымлан, — ме тиде подкинде кашакым, маньым, эн ондак шолтена, вара, маньым, чуланыш луктын пыштем. Тый, маньым, аватлан йӱкым ит пу: коклан-коклан, маньым, мый шке кочкын пытарем. — Йӧра, ынде ом каласе, — манеш Аркаш.
— Аркаш, — сказал я сыну, — мы эти лепешки, говорю, сначала сварим, потом, говорю, вынесу в чулан. Ты, говорю, матери не говори: понемногу, говорю, я сам съем. — Ладно, теперь не скажу, — говорит Аркаш.