“Векат, чоген”, — Ерофей Кузьмич пеш чот лӱдын шоналтышат, куэ пече ломашым руалтен кучен, адак чарналтен шогале. Тудын шӱмжӧ моткоч корштен, уло оҥжым йӱлалтен.
"Выдал!" — ахнул Ерофей Кузьмич и опять остановился, хватаясь за березовую жердь ограды, слыша, как болью сердца опалило всю грудь.