Теве ачаже писын мӧҥгыжӧ вашка, йӧратыме ӱдыржым ужын йывыртынеже – а ӱдыржӧ кӱварвалне шӱлыде кия... Кошкышо, шучкын тошкал кайыме дене колышо пеледыш, ачажым нигунамат ондалыдыме икшыве, тудын пытартыш эҥертыш-ӱшанже...
Вот он спешит домой, с нетерпением ожидая, когда же наконец увидит он свою ненаглядную дочь, вот он входит, а она лежит — увядший, мертвый, по злому умыслу растоптанный цветок, последняя, единственная его надежда, никогда неизменявшая ему...