Ромашовын Шурочка дене пырля кайымыже пешак шуэш ыле, но саде Михин тудлан пеш келша, адакшым яндар шинчажат сӧрвалышын койын онча, Ромашовын шӱм-чонжат тудо минутышто кугу куанымаш дене тич темын ыле, садлан тудо, отым манын кертын огыл, Михинын ойжо дене кӧнен.
Ромашову очень хотелось ехать вместе с Шурочкой, но так как Михин всегда был ему приятен и так как чистые, ясные глаза итого славного мальчика глядели с умоляющим выражением, а также и потому, что душа Ромашова была в эту минуту вся наполнена большим радостным чувством, — он не мог отказать и согласился.