— Ну, тидыжым тудо... тидыжым йӧршын кугемден ойлыштеш, — манын, Санька ала Сёмушкин нерген, ала Федя нерген каласыш.
— Ну, это он… это уж он совсем прибавляет, — забормотал Санька, и неизвестно было, к кому относились эти слова: к Семушкину или к Феде.