Ромашов ынде огешат ошкыл, а куржеш, кидше дене солкала, но кенета шогале, мо ыштымыжым пыкше гына умылен керте.
Ромашов, который теперь уже не шел, а бежал, оживленно размахивая руками, вдруг остановился и с трудом пришел в себя.