«Илаш лиеш», – шоналтыш Йыван. Тыште тудым палыше ик еҥат уке. Ынде тудым, шудо каванеш йомшо име семын, вашке кычал огыт му.
«Жить можно», – подумал Йыван. Здесь никто его не знает. Теперь его, как иголку в стоге сена, найдут не скоро.