Йӱкшӧ шоҥгын нугыдо да ласка, ожныжо, очыни, мураш йӧрата улмаш, но кызыт, шоҥгеммыж дене, вӱд юж дене ала арака дене оралген.
Голос у старого солдата был очень приятный, грудной, с "перекатцем", выдававшим прежнего лихого песельника, но теперь уже значительно осипшим от старости, от речной сырости, а может и от "винища".