Нунын кокла гыч иктыжат, нигунамат, кеч изи жапланат Ромашовым ончал эртен огыл, но шкеже Ромашов нуным ончен да шижын, пуйто нуно ала-могай пураш лийдыме сылне илышын ужашыже улыт, пуйто нунын илышышт — курымашлык пайрем ден куанымаш...
Никто из них никогда, даже мельком, не обращал внимания на Ромашова, но он видел в них кусочек какого-то недоступного, изысканного, великолепного мира, где жизнь — вечный праздник и торжество…