Омса лондемым вончымек, Бирюков тудым ончал гына шуктыш, кайык шулдыр семын шаралтше нугыдо шем шинчапунжо лупшкедыме гай тарваныле.
Переступив порог, Бирюков только успел взглянуть на него, как густые ресницы, похожие на раскинувшиеся крылья птицы, зашевелились, будто с них спало напряжение.