— Эргым, — манеш Элексей кугыза, — опкын-влакет, тыйын кайымеке, шке коклаштышт мланде верч уэш толашеныт. Кредалыныт.
— Сын мой, — говорит дед Элексей, — жадные-то после твоего ухода вновь устроили грызню из-за земли. Подрались.