Ромашов, тыгай орландарыше, кочо шонымашым шонен, эше вич минут шогалтышат, вер гычше тарваныш.
Прошло еще пять минут, пока Ромашов, терзаемый этими мучительными и горькими мыслями, решился двинуться дальше.