Но шӱмыштӧ адак ишалтме гай лиеш, шӱм пудыранымылан кӧра тӱсыжат ошемеш, Ромашов шканже шке ӧкына, тудо шижеш: лектын каяш кӧргӧ вийже ок сите.
И опять, с робко замирающим сердцем, бледнея от внутреннего волнения, досадуя на самого себя, он чувствовал, что не в, состоянии это сделать.