— Уке, уке, тек Маша огыл, — лӧчышӧ шӱрган, раке гай шинчан Петька Девяткин Машан писын да мутым кӱрыштын лудмыжым шарналтен кычкырале.
— Нет, нет, только не Маша, — возразил пухлощекий, с выпуклыми рачьими глазами Петька Девяткин, вспомнив, как девочка всегда торопится и перевирает слова.