— Ӧрмаш! — изиш шыпланен шинчымек, Федя пелештыш. — Кузе тиде тыгай чодырасе йырнык христианский чоным локтыл кертеш, вет тудо овдан мутшым колыштын огыл?
— Эка! — проговорил Федя после недолгого молчанья, — да как же это может этакая лесная нечисть хрестиянскую душу спортить, — он же ее не послушался?