Зал мучко обер-кёльнер шкежак, уке, куржталын огыл, а фракшын урвалтыжым лупшен, чылт вараксим кайыкла чоҥештылын, папирос коропкаштыже шолтке писын гына удыркален да уна-шамычлан сдачым шотлен пуэден, темлымашым колыштын да угыч кочкышым шолтымо пӧлемышке вашкен. Изиш лиймек, адакат тушеч юшт веле тӧрштен лектын да уна-влакым лыпландараш пижын. Рушарнян пазар гаяк гӱжлышӧ рестораныште шкенжым эреак кидыште кучышо обер-кёльнер тыматле шӱлышым саклен.
Сам обер-кельнер летал взад-вперед на ласточкиных крыльях своего фрака, быстро выводя на сигаретной коробке итог, отсчитывая из горсти сдачу серебром, вынутым из кармана, выслушивая жалобы, исчезая на кухне и вновь появляясь, умиротворяя гостей и сохраняя неизменно предупредительное, безукоризненно вежливое спокойствие посреди всей этой воскресной горячки.