Инналан тӱҥалтыш жапыште шуко гана кочаж ончылан чевергаш пернен: кӱварым ӱштеш да шинчеш, умбакыже мом ышташ кӱштымым вуча; кочмо деч вара ӱстембал клеёнкым ӱштылеш, а кочаже ӧрыш лоҥгаш койдарчыкым шылтен, туштенрак пелешта: «Уныкам, кудывечетшым покшелжым веле ӱштынатыс — йыр савырнаш кӱлеш».
В первые дни Инне много раз приходилось краснеть перед дедом: подметёт пол и сядет, ждёт дальнейших указаний; вытрет середину клеёнки на столе после обеда, а дед усмехнётся, пряча улыбку в усах, промолвит иносказательно: «Внученька, двор-то только посерёдке подмела — надо кругом обходить».