Тӱня иктӧр огыл, кок ужашлан шелалтын: иктыже изирак — тыште офицер-шамыч улыт; нуным чапле лӱмнер, кугу куат, власть, мӱндырын ӧрмашлык чапше йыр авырен шога, мундир денак пырля лӱддымӧ чолга койыш, кап-кыл вий, кугешнымаш ала-молан эреак офицер-шамычлан кӱлын; вес ужашыже — пеш кугу, тушто айдемым огытат ойыртемле, — тидыже штатский-шамыч, вес тӱрлынжӧ нуным шпак маныт, нуно музо да штафирке гына улыт; офицер-шамычын шлакым ужмыштат ок шу; тыгай штатскийым нимо укелан кыраш, тулан папироскым нерже воктен темдал йӧрыкташ, вуеш упшалме цилиндржым пылыш марте волтен шындаш чолга койышлан гына шотлалтын; тыгай подвиг нерген эше училищыштак икте-весыштлан нарынче умшан юнкер-шамыч куанен каласкалат ыле.
Мир разделялся на две неравные части: одна — меньшая — офицерство, которое окружает честь, сила, власть, волшебное достоинство мундира и вместе с мундиром почему-то и патентованная храбрость, и физическая сила, и высокомерная гордость; другая — огромная и безличная — штатские, иначе шпаки, штафирки и рябчики; их презирали; считалось молодечеством изругать или побить ни с того ни с сего штатского человека, потушить об его нос зажженную папироску, надвинуть ему на уши цилиндр; о таких подвигах еще в училище рассказывали друг другу с восторгом желторотые юнкера.