Поездын вагонжо визыт, визынек — у, йылгыжше. Поезд корно лук гыч савырнен лектеш, станций деке виян лишемеш, тул шинчаже койын кушкеш да ылыжеш, ончыл рельсыш волгыдо томнам кышка да, тиде поезд станцийым эртен кудалшашла коеш, но, чужген да мӱгырен, ты манмешке чарненат шогалеш ыле, — чыла тидым Ромашов шӱм вургыжын, келанен ончен да шонен: «йӧршеш пуйто куржмаште кӱ курыкым руалтен кучышо онар».
Со странным очарованием, взволнованно следил он, как к станции, стремительно выскочив из-за поворота, подлетал на всех парах этот поезд, состоявший всего из пяти новеньких, блестящих вагонов, как быстро росли и разгорались его огненные глаза, бросавшие вперед себя на рельсы светлые пятна, и как он, уже готовый проскочить станцию, мгновенно, с шипением и грохотом, останавливался — «точно великан, ухватившийся с разбега за скалу», — думал Ромашов.