Ромашов шеҥгек савырнен ончале, Веткинже тунамак кидше дене ала-кузе игылтме гай ыштыш, кузежым умылтарен пуашат огеш лий, пуйто тидын дене каласынеже: «Мо, шоляш, шокшо мончаш пурташ наҥгайышт мо?»
но тотчас же за спиной его сделал обернувшемуся Ромашову особый, непередаваемый юмористический жест, который как будто говорил: «Что, брат, поволокли тебя на расправу?»