Молан, шонем, тушто, ерыште, начётчик да книгасе мут коклаште мыланем неле, а тыште, шып эҥер да тептердыме, эре мокмыран Тюлин пелен, мыланем пешак куштылго ыле?
И я думал: отчего же это так тяжело было мне там, на озере, среди книжных народных разговоров, среди "умственных" мужиков и начетчиков, и так легко, так свободно на этой тихой реке, с этим стихийным, безалаберным, распущенным и вечно страждущим от похмельного недуга перевозчиком Тюлиным?