Ветлугай Ефим тиде годым шыргыжын веле. Молан тудо шыргыжын, палаш пеш йӧсӧ ыле: ала нунын ойыштлан, ала колыштшо-шамычлан, ала шкежын сурт пече укелан,
Ефим-ветлугай только улыбался своею особенною улыбкой, неизвестно к чему относящеюся: к предмету ли разговора, к слушателям или, быть может, к самому ему, пустому мужичонку, бездомнику, солдатской косточке...