Марийкан пуашыже нимат лийын огыл, туге гынат тудат моло-шамыч дене пырля колонно дек лишеме да палаш тӧчен ончышо гай койын, пленный-шамычым писын шерга.
У Марийки нечего было передавать, но она тоже приблизилась к колонне, торопливым, вопрошающим взглядом осматривая пленных.