— Да, мый денем шукыжак огыт койышлане, — шӱлыкан лийын, нелеш налын, эркын пелештыш, а шкеныштым йӧратыше тудын ийготаш самырык еҥ-шамыч тыге нелеш налаш пеш йӧратат.
— Да, со мной не церемонятся, — прошептал он с той горькой обидчивостью, к которой так болезненно склонны молодые и самолюбивые люди его возраста.