Саде самырык ӱдырамашым ала-могай шукертак палыме да йӧратыме сӱретыште ужмо семын ончен шогыш, а тудыжо ала-могай эпле, тыматле, яндар шижмашым шижтарен шога.
Чем-то тихим, чистым, беспечно-спокойным веяло на него от этой молодой женщины, которую он рассматривал теперь, точно нарисованную на какой-то живой, милой давно знакомой картине.