Но тунамак, шукерте огыл Шлейферша дене лийме семынак, чылан шаулаш, кычкырлаш тӱҥальыч, вер гычшат тӧрштен кынельыч, чылажат кычкырен куржталше ала-могай олача мундырашке савырныш.
Но тотчас же, как и давеча у Шлейферши, все загудело, застонало, вскочило с места и свернулось в какой-то пестрый, движущийся, крикливый клубок.