А Назанский тугак але пӧлем мучко коштеда, пӧлем пырдыж ден пусак-шамычлан ойлымо семын, Ромашов ӱмбак ончыде, ойлыштеш.
А Назанский все ходил по комнате и говорил, не глядя на Ромашова, точно обращаясь к стенам и к углам комнаты: