Проскуров, пеш писын мыйын велышке савырнен, ала-мом ойлынеже ыле, но нимомат ыш ойло, пеш чот шонаш тӱҥале.
Проскуров живо повернулся в мою сторону и, по-видимому, хотел что-то сказать, но не сказал ничего и глубоко задумался.