— Кузежым-можым мый шке шинчем, — вожылмыжым палдарыде, Вӧдыр тугак тореш руа.
— Я же знаю, что к чему, — упорствовал Федор, испытывая острую неловкость от этого бесцеремонного напористого приставанья.