Но Ромашов тунамак пӧрт омса почылтмым чонжо дене шижын нале: омса почмым колын огыл, ужынат огыл, тидым тудлан пеш тамлын, пеш содор кӱлткышӧ шӱмжӧ гына шижтарен.
Но тотчас же он — не услышал и не увидел, а скорее почувствовал, как дверь в доме отворилась, — почувствовал по сладкому и бурному биению своего сердца.