Тунам вара Ромашов кӧраныме йӧре шижын нале: нине кугешныше еҥ-шамыч ала-могай вес тӱрлӧ, мотор илыш дене илат, тыгай чапле илышыш миен шуашат ок лий.
И Ромашов со смутной завистью и недоброжелательством почувствовал, что эти высокомерные люди живут какой-то особой, красивой, недосягаемой для него, высшей жизнью.