Но ынде мый ом сыре, ынде нуно чыланат мылам келшат, воштылмышт годымат – тунам ала-мо дене ойыртемынак келшат.
Но теперь уж я не сержусь, теперь они все мне милы, и даже когда они смеются надо мной — и тогда чем-то даже особенно милы.