Григорий Петрович пурымым ужын, Левентей кугыза ойлымыжым чарныш, титакан еҥла койын, вуйжым кумык сакыш. — Молан чарнышыч, кугызай? Ойло, йомакетым колто, меат колыштына.
Дед Левентей, увидев вошедшего Григория Петровича, перестал говорить, будто провинившийся человек, повесил голову. — Почему перестал, дед? Говори, рассказывай сказки, и мы послушаем.