— Ну, йӧра, ну, мушкынден, — ойжо дене келшыде Назанский ласкан пелешта, ныжыл, ойган шинчаж дене Ромашов ӱмбак ончалеш.
— Ну, так, ну, ударил, — возразил ласково Назанский и грустными, нежными глазами поглядел на Ромашова.